Chapter 7
17 сентября 2021 г., 16:11
— Что бы вы не хотели, ответ «нет», — даже не оборачиваясь сказал Ло. Шачи и Пенгвин преследовали его ещё с того момента, как он вышел из госпиталя: ходили за ним по пятам, как верные псы, с явным намерением впутать его во что-то. — Сейчас середина ночи, парни. Я иду домой. Доставать меня вы можете и завтра.
— Мы всего лишь хотели сказать, что идём на Хэллоуинскую вечеринку в следующую пятницу, — сказал Шачи голосом оскорблённой невинности, при этом они с Пенгвином проскользнули мимо и отрезали ему путь.
— Рад за вас. Желаю хорошо повеселиться, — Ло попытался обогнуть их.
— Когда он сказал «мы», он имел в виду нас троих, Док, — сказал Пенгвин.
— Так теперь да? Вы соглашаетесь на вечеринку от моего имени и без моего ведома?
— Так это единственный способ вытащить тебя из дома.
— Давай, Док, будет весело.
— Я думал, мы уже давно выяснили, что у нас разные представления о веселье. А теперь могу идти домой?
— Но Бепо тоже идёт! — вставил свой аргумент Пенгвин.
— Бепо нравятся вечеринки, — сказал Ло, чувствуя себя так, будто пытается объяснить сложную концепцию маленькому ребёнку, которому это к тому же не интересно. — А мне нет. Так что удачи.
— Тебе будет весело, когда ты пойдёшь туда, — сказал Шачи. Они оба стояли со сложенными на груди руками и упрямо сжатыми челюстями. — Просто тебя трудно затащить туда.
— Хэллоуин в этом году выпадает на пятницу, — сказал ему Пенгвин, — и у нас четверых — и ещё у пары ребят с работы, как, например, у Жан Барта, — свободный вечер. Так что, выкладывай прямо сейчас все свои неотложно-срочные дела, мы с ними разберёмся и пойдём на вечеринку вместе. И мы выкурим тебя и из дома и из госпиталя, потому что я на сто процентов уверен, одно из них точно высасывает из тебя душу. Ты ведёшь себя странно уже неделями.
Боже, даже эти двое заметили? Насколько же он плохой актёр?
Ло побеждёно вздохнул. Он знал их достаточно, так что понимал, что они не прекратят на этом свои попытки и если он не согласиться сейчас, то всю следующую неделю проведёт пытаясь отцепить их от себя. А если Бепо тоже идёт, то он присоединится к ним с докучаниями, вместе с остальными идущими на вечеринку друзьями Ло. И боже упаси, если Коразон прознает, то он тоже будет подбивать Ло.
— Во что вы пытаетесь меня вырядить? — он вздохнул. Он их знал, они будут настаивать на костюмах.
Шачи и Пенгвин обменялись победными улыбками.
— В зомби. Мы сообщим тебя о деталях, где и… Вообще давайте встретимся в твоей квартире в пятницу, так мы убедимся, что ты не дашь заднюю в последний момент и что оденешься как надо.
— Что теперь и костюм экзаменировать нужно?
— Да, Док, кто знает. Оденешься сам и вдруг тебе станет весело. А мы же знаем, ты ж такого не переживёшь.
Ло закатил глаза, поражаясь, чем он думал, когда заводил дружбу с этими двумя ещё в меде.
— Ладно, ладно. Теперь я могу идти домой или ваш план по шуткам ещё не выполнен?
— Увидимся, Док.
Уходя, Ло подумал, что должен быть благодарен, ведь с его удачей он мог кончить с одним из этих двоих в качестве соулмейта. Шляпа безумен, полон энтузиазма и обеспечивал Ло головной болью после каждого их общения, но он не Шачи и Пенгвин, и похоже это всё, на что была способна его удача. Вернее, Шачи или Пенгвин. Иногда Ло было тяжело держать в голове, что они отдельные существа из-за того, что они как сиамские близнецы вечно ходят парой. Несколько раз, ещё в начале их карьеры в госпитале «Сердца», их определили в разные смены. Невзирая на то, что, когда они работают вместе, они всегда выглядят так как будто страдают фигнёй, на самом же деле их продуктивность резко снижалась, если они были по отдельности, а тот, кто был не на смене, проводил абсурдное количество времени бесцельно наворачивая круги где-то поблизости. Госпиталь быстро выучил этот урок.
Они оба пытались отыскать своих соулмейтов, но Ло заметил, что им нужно будет предупреждать своих потенциальных партнерш, что они идут два по цене одного, потому что он не мог представить, как они смогут жить друг без друга. С кем бы в конечном итоге они не остались, тому человеку достанется больше, чем тот рассчитывал.
***
На следующий день, после не такого уж изощрённого смс-напоминания от Робин, у Ло, наконец, дошли руки связаться с Чоппером. ТЛ: Как семестр? ТЧ: Ло!!! Всё отлично. Хотя в этом чуть сложнее чем предыдущем ТЛ: Что поделаешь, это мед. Я свободен завтра, у тебя есть время на ланч? ТЧ: Да! Классная идея! Есть столько всего о чем я хочу тебя спросить ТЛ: Ладно, увидимся тогда. Захвати с собой свои конспекты, посмотрю, что можно сделать. Ло в общем не импонировала роль наставника, учителя и всего, что в этом духе, но Чоппер был исключением. Они встретились в один из тех редких случаях, когда Ло соглашался выступить в университете. Чоппер присосался к Ло, понимая, что раз Ло занимает такое положение в его годы, то значит он когда-то был на месте Чоппера — юным гением, который никак не может вписаться в коллектив. Наверное, дело было ещё и в шрамах Ло, хотя Чоппер был слишком вежливым, чтобы признаться в этом. Чоппер вытащил неудачный билет в генетической лотерее: он был слишком маленьким, с родимым пятном на лице. Оно было не такое уж большое, но и этого было достаточно, чтобы он выделялся ещё сильнее. Чоппер никогда не признавался, что ему пришлось не сладко из-за злых людей и здесь, и в маленьком городке, где он вырос, но Ло знал, как ведут себя те, кого задирали из-за чего-то, с чем они не могли ничего поделать или скрыть. Он навидался этого на себе и на Бепо. У Чоппера защитный механизм был скорее как у последнего, и он провоцировал в Ло инстинкт старшего брата, о существовании которого Ло даже не подозревал. Он не смог отказать пареньку, когда тот попросил его поговорить с ним наедине. Да и сам он быстро проникся к Чопперу, так же, как в своё время Робин к нему самому. Чоппер напоминал Ло его самого в колледже; ну, то есть то, каким бы он был без подавляемой агрессии, асоциальностью, и букетом других ментальных проблем. Ло сомневался, что он лучший наставник, которого Чоппер мог найти, но он старался от души дать ему верный совет на какой был способен. Но казалось, что Чоппер наслаждался их дружбой, даже если Ло большего ему дать не мог. На следующий день, в отчаянной попытке не дать октябрю перейти в ноябрь, а осени уступить своё место зиме, в парке устроили что-то вроде маленькой ярмарки. Чоппер, настойчиво стоящий за то, что сахарная вата считается обедом, предложил ему встретиться там. Такие мероприятия Ло ненавидел летом, когда парк полнился орущими детьми и их недовольными родителями, когда из-за толп по дорожкам невозможно ходить, а на газонах играют во фрисби, и летающая туда-сюда тарелка может в любой момент прилететь в чью-то голову. Сейчас же, однако, по утрам было достаточно холодно, чтобы покрыть изморозью газоны, а дорожки были усыпаны хрустящими под ногами опавшими листьями, так что находилось немного энтузиастов. Немногие разделяли любовь Ло гулять на улице в холодную погоду, так что он редко сталкивался с толпами в общественных местах как это, когда выходил в холодную погоду. К тому времени как Ло нашёл Чоппера, тот уже успел купить себе сахарную вату. И потому, как тот счастливо ерзал на месте, Ло понял, что это не первая его сахарная вата на сегодня. — Привет, Ло! — поприветствовал он, ну, по крайней мере, чуток его сахарной энергии вытек из него. — Привет, Тони, — Ло сел напротив него, за стол для пикника. — Как твои дела? — Хорошо! Хочешь сахарную вату? Она такая вкусная, и ещё нет очереди. — Не, слишком сладко для меня. Чоппер выглядел возмущенным самой идеей того, что существует «слишком сладкое». Ло подумал, что сердце Чоппера разобьётся, когда подростковый метаболизм и любовь к сладкому покинут его. — Ох, — сказал Чоппер, отправляя ещё ваты себе в рот, — ничего, если к нам присоединится мой друг? Он работает тут не далеко, а ещё сейчас обед, а ещё мне слишком много задают на дом, так что я не виделся с ним вечность. — Я не против, — Чоппер был милым, и по большей части спокойным ребёнком, несмотря на сахарную гиперактивность. Кто-то, с кем он общается на постоянной основе, не может слишком отличаться от него. — Рад, что ты заводишь друзей. Тебе уже легче жить здесь? — По крайней мере, когда Ло учился в колледже, Коразон всегда был в часе езды от него. Хоть тогда Ло решительно хотелось доказать себе, что может быть самостоятелен, но всё равно знание, что он может пойти к себе домой, грела его больше, чем он любил признавать. Даже сейчас. А семья Чоппера, в лучшем случае, была на расстоянии десяти часов езды через горы, по которым становилось почти невозможным ездить зимой. За два года жизни в городе Чоппер едва-едва смог на Рождество съездить домой и вернуться, почти всегда тосковал по дому, и не важно как часто родители приезжали навестить его. — Теперь у меня есть хорошие друзья, — кивнул Чоппер. — Ну то есть, я и так был знаком с большинством из них через Робин — у неё такой крутой парень, — просто, мне понадобилось время, чтобы воспринимать их, как настоящих друзей. Но они правда классные, Нами помогает мне с учёбой, Усопп научил меня играть футбол, а Луффи всегда следит, чтобы я не перегружался учёбой, иногда со мной такое бывает и я… — Стоп. Чоппер резко замолчал и взволнованно поднял голову к Ло. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил он. — Как зовут того друга, которого мы ждём? — Его зовут Луффи. А что? Ло начинал думать, что единственным чудом во всём этом соулмейтстве было только то, что он не начал сталкиваться с Луффи гораздо раньше. — Послушай, эмм, Тони, думаю, мне надо идти, — Ло быстро поднялся со скамьи, его мозг судорожно искал оправдание. — Я совсем позабыл, я… Кто-то через парк привлёк внимание Чоппера, и тот приветственно замахал. — Луффи! Сюда! — потом вернул внимание к Ло, выглядя удручённо. — Тебе надо идти? Луффи резко сменил направление и проскользил к столу, вырывая на ходу траву и тормозя себя рукой, чтобы просто не влететь в стол. Другой рукой он придерживал шляпу на месте, улыбаясь им с Чоппером. Ну, уже слишком поздно бежать от него. — Ничего. Всё в порядке, — Ло сел обратно на место. — Траффи! — Луффи вскрикнул восторженным голосом. — Ты знаешь Чоппера? Ло кивнул. — Нами с Робин не шутили, да? Ты и впрямь знаешь каждого. — Я люблю заводить друзей. — Вы тоже дружите, ребята? — спросил Чоппер. Луффи кивнул и спрыгнул с уголка стола, шлёпаясь задом рядом с Ло. — Траффи латает меня иногда, а однажды он помог мне накормить Алоши, а на следующий вечер мы пошли в ресторан Санджи. — О, ты встретил Алоши? — Ага! — Луффи ответил вместо Ло. — Траффи крут с собаками. — Вау, — глаза Чоппера восхищённо расширились. — Ничего особенного я не делал, — Ло закатил глаза. — Я просто помог ей успокоиться и выйти к нам. — А я не знал, как это сделать, так что это было круто. Это хорошо, что ты общаешься с ним, Чоппер. Вы двое будете самыми лучшими докторами на свете, — он остановился, а потом нахмурился, видимо понимая ,что «самый лучший» не тот титул, который носят сразу несколько людей. — Мы с Ло не будем на одном поле, Луффи, — терпеливо объяснил Чоппер. — Я хочу общую практику, как у папы, а не работать в приёмке, — он нервно глянул на Ло. — Не в обиду. — Ничего. Работа в приёмке не для каждого, и это хорошо, что ты понимаешь, чем хочешь заняться. Многие люди не знают, просто делая то, что считают нужным, и в конце выгорают, ненавидя свою работу, — именно так он попрощался со многими коллегами. — И почему вообще люди работают на ненавистной работе?— спросил Луффи. Он отщипнул кусок от ваты Чоппера и показал ему язык, когда тот возмущённо глянул на него за это. — Они не всегда осознают, что возненавидят эту работу, пока не начинают работать, — сказал ему Ло. — Тогда, почему бы им не уволиться? Я увольнялся со многих работ, что мне не нравились. — Чтобы выучиться для работы в госпитале уходит много сил. И людям не хочется думать, что всё это было понапрасну. — А если ты работу ненавидишь, это не понапрасну? — А деньги? Людям приходится оплачивать счета. — Но ведь можно оплачивать счета с работой, которую не ненавидишь. — Не всегда. Вот смотри, ты сможешь оплатить квартплату одними выступлениями? — Могу! — Луффи достал пачку денег из кармана шорт. Помахал ими перед лицом Ло. — Видишь? Я сегодня заработал много. А ведь ещё даже не обедал! — Луффи правда очень популярный, — вставил Чоппер, смотря огромными восхищенными глазами. — Усопп говорит, что Луффи смотрят тысячи людей онлайн. — Сотни тысяч! — воодушевлённо поправил Луффи. — Популярность не гарантирует прибыль, — давил своё Ло. Луффи закатил глаза и раздражённо глянул на Ло. — Суть не в деньгах, Траффи. А в том, чтобы заниматься тем, что нравится. И в том, чтобы продолжать делать это, даже если люди попытаются остановить тебя. — Как офицер Смокер? — Да, он странный. Он никогда не веселится. Но в любом случае он любит свою работу. Как и ты. — Кто сказал, что я не веселюсь? — Луффи не далеко ушёл от правды, но Ло всё равно неожиданно для себя обиделся на его заявление. — Ты улыбаешься маловато для того, кто веселится. Я никогда не видел, как ты улыбаешься, не считая того раза, когда мы гонялись наперегонки до ресторана Санджи. — Вы бежали наперегонки?— встрял Чоппер. — И кто победил? — Я, — сказал Луффи, в тот же момент, когда Ло сказал: — Дождь. — Окей, дождь победил меня, — согласился Луффи. — Но я победил тебя, Ло! Чоппер кивнул, как будто именно этого и ожидал. — Луффи нереально быстрый, да? — спросил он Ло. — Я не часто бегаю, — сказал Ло. Он не понимал, как жалко это будет звучать, пока не сказал. — Не на длинные дистанции, к тому же. — А я бегаю часто, — гордо сказал Луффи. Чоппер грустно вздохнул, и Ло и Луффи синхронно повернулись к нему. Тот с грустью смотрел на бумажную палочку из-под сахарной ваты, на которой её уже не было. Его глаза метнулись к тележке с ватой. — Ну, я рад, что вы тоже дружите, — сказал он, с явным усилием воли возвращая своё внимание к ним. — Мне нравится, когда мои друзья в хороших отношениях. Ну, не считая Зоро и Санджи, наверно. Но они всё равно общаются, когда мы все вместе, так что всё нормально. — Тони, я бы не сказал, что мы со Шляпой… — начал Ло. — Ага, Траффи классный парень! — в то же время сказал Луффи. Ло перестал говорить и дал ему закончить. — Я рад, что встретил его. Рука Ло инстинктивно дёрнулась к меткам. Будет ли Луффи рад более или менее, если узнает о метках? Если узнает, что каким-то образом связан с Ло через них? Даже если сам Луффи не является его соулмейтом, Ло дальше не мог отрицать, даже самому себе, что между ними что-то есть. Что бы подумал Луффи? Какую реакцию Ло хотел получить? Любой бы не был рад получить Ло в соулмейты. Когда люди с романтической связью думали о «соулмейте», они думали о конфетно-букетном периоде, и что в конце будет «жили они долго и счастливо». О двоих детях, о доме с белым заборчиком, об идеально надрессированном и ухоженном золотистом ретривере во дворе. Люди с платонической связью тоже не порадовались бы получив кого-то вроде Ло. Те бы думали о разговорах поздней ночью, о человеке, с кем можно вместе посмеяться и кто будет их вдохновлять. Связанные крепкой дружбой, как у Шачи и Пенгвина, где один жить нормально не может без другого. Ло никогда бы не спросил вслух, но он часто задумывался, насколько разочарован был Коразон, когда цвета вернулись обратно в его мир и причиной этому оказывается был Ло. Трудный, жесткий, агрессивный и ещё много чего, с чем Коразон наверняка не хотел бы иметь дело. Не важно какой это вид связи, люди бы неизбежно разочаровались, если бы оказалось, что связь соединяет их с Ло. Никто, вне зависимости от природы их связи, не думал о «соулмейте», представляя кого-то угрюмого, асоциального, всего в шрамах, с эмоциональным багажом, способном надломить кому-то хребет. Они не хотели кого-то с длинными и непредсказуемыми сменами, кто живёт в средненькой квартирке и работает в захудалом госпитале, только потому что он сам хотел так. Если кто-то планировал встречаться с одним из лучших докторов в штате, то они бы захотели, чтобы он работал в госпитале соответствующем его навыкам и получал зарплату с соответствующим чеком. Ло по меньшей мере знал дюжину таких, кто переходил работать в другой госпиталь, повстречав своего соулмейта, а иногда даже просто начав серьёзные отношения. Они были убеждены, что во благо их личной жизни, они должны перейти на другую работу. Или точнее, на ту же работу, но в месте с лучшим финансированием. Ло никогда не пойдёт на такое. Любому, кто предложит такое, он укажет на выход. Госпиталь «Сердца» был беден, потому что все их усилия уходили на то, чтобы оказать пациентам необходимую помощь вне зависимости от их платёжеспособности. Ло был благодарен этому. Он никогда не сможет забыть, как светила медицины умыли от него руки, когда ему было десять, он был больным, без семьи и без денег. Его никогда не заботило, что его преданность работе может однажды негативно отразиться на его личной жизни. Это не особо заботило его и сейчас, но благодаря этим соулмейтным проблемам, он впервые в жизни задумался об этом, как о разговоре, который ему придётся иметь. Он задумался, продержится ли преданность Луффи желанию заниматься только тем, что нравится, не ради денег, если он будет не уверен, когда снова сможет увидеть свою вторую половинку. Не то чтобы этой второй половинкой когда-либо станет Ло. Просто Ло слишком часто в жизни встречал лицемеров, чтобы не думать, что Луффи не может быть одним из них. А что, если то, что он доктор — ни много, ни мало заведующий приемного отделения и хирург — только единственное, что интересует его в Ло. Он слышал такое чаще, чем любил признавать, от разных источников. Чаще всего в намёках друзей Коразона или Сенгоку. «По крайней мере он успешный доктор. Видит бог, с характером ему не повезло», — они не говорили этого напрямую, конечно. Коразон не стал бы такого терпеть, но Ло знал, именно так они и думают. До сих пор Луффи, кажется, не волновал его характер, но Ло сомневался, что это будет длиться вечно. Они с Луффи не особо знают друг друга. Луффи не знал, насколько прочна угрюмость Ло. Ло тряхнул головой, возвращаясь из своих мыслей к настоящему. И почему он об этом думал вообще? Он не хотел нравиться Луффи. Он хотел, чтобы Луффи перестал выскакивать из каждого угла и вызывать у него экзистенциальный кризис, для которого он ещё слишком молод. А ещё ему не нравился Луффи; так почему же его должно волновать, что тот о нём думал в ответ? Он включился обратно в переговоры Луффи и Чоппера, как раз в тот момент, когда Шляпа убеждал того, что «именно так и было»: он сделал четыре кувырка назад вниз по лестничному пролёту не падая, и Нами врала, что у него не получилось. Впечатлённый Чоппер восхищённо смотрел на него с большими глазами, никаких сомнений в его уме не закрадывалось. — Так, когда ты всё-таки упал? — спросил Ло, уверенный какую часть истории оспаривала Нами. — Когда я хотел сделать пятый. Но только потому что эта лестница была неровная. — Круто! — падение Луффи не поубавило восторга в глазах Чоппера. — После этого падения ты снова оказался в госпитале? — Ага. Но тебя я там не видел. Я видел… — он покрутил рукой над своей головой, — того парня в кепке с пингвином. — Пенгвин. — Да, кепка с пингвином. Я только что сказал это. — Нет, это его имя. Пенгвин. Ну, по крайней мере мы все зовём его так. — А, круто. Я вижу его очень часто. — Знаешь, вообще-то это не совсем хорошо, когда ты часто видишься с докторами приёмки. — Почему это? — лицо Луффи исказилось в непонимании. — Потому что это означает, что ты слишком часто попадаешь туда. — Ну я же говорил тебе, это потому что мои братья заставляют меня. — Суть не в том ходишь ты туда или нет, а в том, что ты получаешь достаточно травм, чтобы это было оправданно. — Усопп говорит, что ради славы можно потерпеть немного боли, — вставил своё Чоппер. — Ты учишься на врача и поощряешь такое поведение? — Ло вопросительно вскинул бровь. — Ну, я же учусь, чтобы стать не его врачом. И вообще какая разница, главное, что после он всегда получает помощь? — Разница в том, что однажды он может серьёзно пораниться. Луффи отрицательно покачал головой. — Неа, я крепкий. Со мной всё будет в порядке. Когда я был маленький, я пырнул себя ножом в лицо, и после даже не пошёл к доктору за швами. — Когда ты был… ты сделал что? — Вот, видишь? — Луффи указал на шрам под глазом. — Я доказывал, что сильный. Один друг Шанкса зашил мне её. Деда потом так сильно взбесился, но Шанкс сказал, что это было забавно. — Шанкс? Тот парень, который вдохновил тебя выступать на улицах? И почему я не удивлён, что он из тех людей, которых забавляет, когда ребёнок намеренно ранит своё лицо? — Ага, он такой. А ещё он дал мне свою шляпу. Ло ума не прикладывал, как Луффи смог дожить до своих лет. Ло ничего не ответил, и Чоппер с Луффи решили возобновить разговоры друг с другом. Ло нашёл себя открыто пялящимся на Луффи, который был слишком поглощён разговором, чтобы заметить это. На секунду он предположил: не было никакой ошибки, это не была связь с типажом человека, ничего странного не происходило, ничего, что означало бы, что бог, или наука, или вселенная говорит, что Ло и Луффи каким-то образом предназначены друг другу судьбой. Или, по крайней мере, что Ло, предназначен Луффи. Ло не мог даже подумать, что высшие силы могут так сильно ошибаться. Некоторые люди не верят в соулмейтов от слова «совсем». Они связывали это со случайностями или с самоубеждением, присущим людям: если ты будешь думать, что кто-то твой соулмейт, ты найдёшь способ заставить идею работать. Ло понимал, чем привлекательна эта система убеждений, но сам никогда не смог уверовать. Он вырос религиозным, и даже когда всё в его жизни пошло под откос и он потерял всё, даже тусклое подобие веры в высшие силы, многие из тех убеждений были слишком глубоко заложены в нём, чтобы просто взять и отречься от них. Некоторая вера в соулмейтов тоже была в их числе. В конце концов, то, что он был соулмейтом Коразона, спасло ему жизнь. Так что он верил в них, несмотря на свой скептицизм о том, они не являются тем, что все рекламировали. Он просто никогда не хотел себе соулмейта. Но это. Этот человек, с лица которого не до конца сошла детская округлость, на голову ниже Ло, покрытый царапинами и синяками, с улыбкой на миллион ватт, ужасно топорщащимися из-за ношения шляпы волосами — и да, Ло знает, что лицемерно осуждать чьи-то топорщащиеся волосы, когда у него самого такие, — и с чрезмерно упрощённым видением мира и всего, что в нём. Если тут и было предназначение, и если тут участвовали высшие силы, то у этих высших сил было охренеть какое мудаческое чувство юмора. Потому что никто из них никогда не сможет быть счастлив с другим, как с соулмейтом.
