Flourish

Джотаро не жалел ни о чём. Много лет прошло с тех пор, как профессор в последний раз видел такого усердного студента, особенно преданного защите окружающей среды. Он отважно пришёл к нему с просьбой; Куджо помнит, каким нервным выглядел Какёин во время их встречи. И всё же он сделал это, попросил о помощи, и благодаря его самоуверенности и страсти, этот проект сможет воплотиться в реальность. По какой-то причине Джотаро надеялся, что сможет поехать с ними. Это желание сильно удивляло его после того, как он смог признаться в нём самому себе. Что такого заманчивого было в том, чтобы провести почти неделю с подростками, собирающими мусор на озере Мичиган? В голове мелькает короткий образ. Ярко-малиновые волосы блестят даже под пасмурным небом, порывы ветра лентами развевают их вокруг бледной кожи. Сквозь приоткрытые в широкой улыбке губы блеснули белоснежные зубы. Проницательные фиалковые глаза взором устремлены к горизонту, сосредоточившись на чём-то. Джотаро сглатывает. Бесполезно ругать себя за простые мысли. Вместо этого он предпочитает окунуть себя в чувство вины, обжигающее нутро. Куджо испытывал отвращение к Дио из-за вопиющего интереса к своей персоне, и всё же он тосковал по упорному студенту, которого почему-то уже давно не видел. А Какёин даже не был его учеником; на самом деле, Джотаро понимал, что знает о юноше совсем немного. Итак, что же именно в нём его так очаровывает? Мужчина щёлкает выключателем прикроватной лампы, и комнату окутывает непривычная слепящая темнота. Его глаза привыкли и, делая последний глоток виски, он обнаружил, что смотрит в никуда. Ему нужно было поспать; было уже поздно, а занятия завтра начинаются рано. Он надеялся, что Дио не настолько глуп, чтобы проворачивать что-то на глазах других учеников. К счастью, виски притупило его беспокойные мысли, позволив векам сомкнуться. Поставив пустой стакан на тумбу, он обиженно утыкается в подушку и борется с неприятными ощущениями в животе.        Джотаро проснулся раньше, чем нужно, за три часа до начала занятий. Но это не значит, что было легко — он дважды нажимал кнопку «отложить» на будильнике, прежде чем неохотно разлепить глаза и сесть на постель. Первым делом он тянется к тумбочке, чтобы проверить телефон.       «1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ» Мужчина щурится от яркого света и сглатывает, в горле пересохло от неглубокого сна. Темнота за окном нисколько не помогает взбодриться. Он подумывал о том, чтобы проигнорировать письмо, пока с любопытством не оценил тему и отправителя. Вместо этого он игнорирует жгучую потребность помочиться, чтобы прочитать его. В этот раз не пропуская сердечное вступление.       «Здравствуйте, Доктор Куджо,       Я обращаюсь к вам от имени STAND в связи с проектным соглашением, к которому мы пришли вчера. Члены моей команды хотели бы встретиться с вами для обсуждения дальнейших вариантов. Прошу прощения за столь позднее уведомление, но не могли бы вы встретиться с нами сегодня днём в Уилльямс-холле? Я не знаю, какое время для вас будет наиболее удобным. Пожалуйста, дайте мне знать. Мы можем встретиться в другой день, если вы предпочитаете. Еще раз благодарю Вас за щедрое одолжение.       Спасибо,       Нориаки Какёин       Президент STAND» Нориаки, хах? Джотаро понял, что впервые слышит имя парня. Он был тронут вежливостью письма. Такой обмен любезностями в обычной ситуации был бы неприятным, но сейчас вместо этого он обнаруживает, что нажимает кнопку «ответить» с едва заметной ухмылкой. Он подтверждает их встречу в четыре часа дня. После отправки ему остаётся только гадать, почему Какёин прислал ему письмо в четыре тридцать утра.        Утренние занятия прошли отлично. Джотаро рад, что у него есть возможность прочитать лекцию предварительно перед обеденным занятием с группой Дио. Он вспоминает про жёлтый кусок бумаги, всё ещё лежащий у него на столе. Эта мысль уходит на второй план после вибрации телефона в кармане. С утра студенты всегда были тише, чем на вечерних занятиях, они отгоняли сон, чтобы хотя бы попытаться обратить внимание и записать пару строчек. Несмотря на это, большинство из них казалось искренне вовлечёнными в тему. Джотаро коротко благодарит их за участие, прежде чем распустить группу. Он выключает проектор и садится за стол, чтобы достать свой ланч. Свободная рука тянется к телефону.       «1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ»       «Доброе утро, Доктор Куджо» Его глаза хмурятся от приветствия.       «В 4:00PM будет прекрасно. Пожалуйста, встретьте нас в комнате 109 в Уилльямс-холле. Я ценю вашу готовность работать с нами.       Ещё раз спасибо,       Нориаки Какёин» Джотаро читает утвердительный ответ. Его пальцы с опаской парят над клавиатурой, прежде чем смириться с сохранением черновика и отложить телефон в сторону. Он ведёт себя глупо. Он знает это. Он возмущён. Скрываясь в тени своей фуражки, он подносит к губам вилку с салатом из макарон. Его взгляд уставлен на ряды стульев и столов перед собой. Мужчина никогда не лгал себе; да, у него были любимчики. Он писал напыщенные, но честные рекомендательные письма, в частном порядке хвалил студентов, когда они навещали его в рабочее время, и всё такое. Однако, он никогда раньше не испытывал ничего подобного по отношению к ученику. Он знает, что даже думать об этом — злоупотребление властью, но он не возражал бы выпить с Какёином ещё одну чашечку кофе за светской беседой. Он ведь даже не знал, какая у парня специальность. Джотаро перечитывает свой ответ несколько раз, убеждаясь, что он не выдаст его нетерпение. В итоге удалив текст, он заменяет его одной строкой.       «Звучит хорошо. Я приду.» Он нажимает кнопку отправления прежде, чем мозг снова решит передумать. Остаток обеда проходит в тишине, завершаясь тыквенным маффином — как раз необходимым количеством сладкого.        Его дневная группа болтливее. Их никчёмные разговоры могли бы эхом отдаваться в лекционном зале, не будь в нём так много людей. Джотаро стоит впереди, стараясь контролировать выражение своего лица, прекрасно зная, что пара глаз наблюдает за ним со второго ряда. Куджо избегает зрительного контакта на протяжении всего занятия. Он не запуган, просто не хочет поддаваться той игре власти, на которую Дио провоцирует его, пожирая его взглядом. Что не так с этим ребёнком? Джотаро сильно удивился, когда блондин в конце лекции вместе со всеми выскочил из аудитории. Может, наконец, понял намёк? Он использует час, оставшийся между окончанием занятий и началом встречи с Какёином, чтобы отогнать от себя коварное чувство тревоги.        Уилльямс-холл отдавал стариной и был крайне запутанным, главный уровень разделён на два полукруга. Подошвы ботинок Джотаро стучали по кафельному полу, эхом разлетаясь в фойе. Плакаты с рекламой общественно-политической деятельности и купоны на пиццу замусорили доску объявлений рядом с дверью, к которой он подошёл. Джотаро смотрит на часы. Он пришёл на две минуты раньше. Стоит ли подождать? Ему не хотелось бы просто врываться, если его не ждали. Наверное, ничего не случится. Когда дверь распахивается, его встречают взгляды нескольких студентов, с любопытством повернувшихся на звук. Джотаро чувствует себя неловко под атакой большого количества глаз и борется с желанием спрятаться в тени от фуражки. В неизменном белом пальто вдруг становится слишком жарко. Под тихое жужжание электронной музыки разговор студентов продолжался. — Доктор Куджо! — отважный беловолосый молодой человек, которого Джотаро помнил с распродажи выпечки, подошёл к нему и протянул руку. К счастью, теперь есть на чём сосредоточиться помимо пристальных взглядов остальных присутствующих. Он пожимает парню руку и улыбается. — Жан-Пьер Польнарефф, казначей. Джотаро старается не обращать внимания на неприятно напряженные мышцы лица и сохранить улыбку, — Мы уже встречались, Польнарефф. — Только на самой легендарной распродаже выпечки в истории клуба, — причудливо отвечает парень, — Кстати, если вы хотите ещё чего-то сладкого, то у нас есть пончики и кофе, — предлагает он, кивая в сторону раздвижного столика. Серьги в форме разбитого сердца болтались у его сильной челюсти в такт движениям. — Я могу представить вас всем, если хотите, — ухмыляется Польнарефф.        Джотаро подозревает, что должен согласиться, — Конечно. Его знакомят с платиновой блондинкой, которая сопровождала первого на распродаже выпечки. Он уже начинает уставать от рукопожатий. Её зовут Цирцея, и она работает менеджером студенческих мероприятий и клубного маркетинга. Она не пытается глазами изучить Джотаро, но и не сводит их с его лица. Затем Польнарефф неожиданно обращается к «залу». Джотаро вздрагивает от громкого хлопка, привлекающего внимание дюжины или около того студентов.        — Эй, все! Это Доктор Куджо, который так любезно, — щебечет он, его мимике можно только позавидовать, — согласился стать спонсором нашего проекта по очистке на зимних каникулах. Какёин скоро придёт, и мы начнём. Студенты кивают и приветствуют Джотаро, который в ответ поднимает ладонь. При упоминании красноволосого он бросает кроткий взгляд на дверь.        — Обычно он никогда никуда не опаздывает, — объясняется Польнарефф, — не знаю, что могло его так задержать.        — Ничего страшного. Молчание. — Жан-Пьер, — нарушает тишину Джотаро. Он не уверен, стоит ли спрашивать то, что у него на уме. Не покажется ли он подозрительно заинтересованным? Польнарефф поворачивается, чтобы взглянуть на него. — А на чём специализируется Какёин? Парень улыбается, — Изобразительное искусство. Думаю, живопись. Куджо вспоминает запах скипидара, смешанный с выпечкой, и пятна краски на лице Какёина в тот день. Теперь это имело смысл.        — А что насчёт тебя? — изображает интерес Джотаро. — Бухгалтерия, — отвечает он, — что-то в деньгах просто цепляет меня.        Мужчина кивает.        — Я думаю, Какёин будет спрашивать о вашей работе, — продолжает Польнарефф, скрестив руки на серой рубашке, — Он говорил, вы морской биолог.        — Это правда, — Джотаро сглатывает, кратко вспоминая о своих проектах и статьях.        — Это реально потрясающе! — просиял Жан-Пьер, — Я уверен, что вы делали много крутых вещей, когда я был ребёнком…        Его прерывает скрип слишком резко распахнувшейся двери. Куджо встречается взглядом с появившимся парнем, который изо всех сил старается не уронить контейнеры и пакеты при нём, и быстро отводит его. У него потрёпанный вид, из приоткрытых розовых губ вырываются судорожные вздохи, вздымающие грудь. Члены клуба приветствуют его, в ответ получая лишь быструю улыбку. Парень пробирается вглубь комнаты, опускаясь на колени, чтобы освободиться от груза. Джотаро не мог отвести взгляд от взлохмаченных волос юноши, торчащих во все стороны и ниспадающих каскадом на его лицо, он никогда не видел его в таком состоянии раньше.        Какёин аккуратно проводит рукой по волосам, укладывая их, и с улыбкой шагает к Куджо. Мужчина старается не смотреть на светло-голубую клетчатую рубашку, обтягивающую широкую грудь студента.        — Простите, я опоздал, — выдыхает Какёин, его голос был необычайно нервозным. Тонкими пальцами он поправляет воротник рубашки, от чего рукав приспускается и открывает вид на изящные часы. Джотаро представляет, как изысканно двигаются его руки, когда он рисует.        — Расслабься, — говорит Куджо первое, что пришло в голову. Панический взгляд фиолетовых глаз напротив ужасно портит их. Он радуется, когда тот пропадает после его слов, — Всё в порядке, я не спешу.        Джотаро улавливает, как зрачки Какёина скользят по его губам, а затем поднимаются, чтобы встретиться с ним взглядом. Он осознаёт, что улыбается.        — Вас устраивает группа? Я просто планирую рассмотреть варианты, которые вы предложили… — он протягивает руку к синей папке, которую Куджо уже видел, и достаёт лист бумаги, помеченный накануне. — Может, нам стоит познакомиться поближе?        Внутренности Джотаро сжимаются от интонации голоса Какёина, который, скорее, утверждает, чем предлагает. Он жалеет, что не согласился выпить кофе прежде.        — Конечно.        Какёин кивает и вместе с Польнареффом отправляется за стульями, чтобы выставить их в передней части комнаты для Джотаро и главенствующей троицы. Оставшиеся студенты устраиваются на своих раскладных стульях так, как будто уже репетировали эту встречу.        Когда Какёин начинает говорить, становится тихо, его нежный голос сопровождается милой улыбкой на губах.        — Спасибо всем, что пришли. Это Доктор Куджо, он согласился встретиться с нами сегодня, чтобы обсудить имеющиеся планы по проекту.        Мужчина обдумывает звучание своего имени, слетевшего с уст Какёина.        Президент объясняет, Джотаро уточняет. Он удивлён выражениям лиц слушающих, смесью шока, благоговения и улыбок. Когда Какёин просит его представиться полностью, нервозность побеждает его стаж работы профессором. Почему он так нервничает? Это совсем не трудный вопрос.        — Какого рода работой вы занимались? — продолжает юноша.        Куджо представляет краткую хронологию, описывая свою работу с исчезающими видами, главным образом в Северной Атлантике. Он даёт подробную информацию о своих исследованиях на озере Верхнее, реализующих план водохранилища для мониторинга непостоянного качества воды. Выражение лица Какёина остаётся спокойным и уважительным, пока он восхваляет занятие своей жизни.        — А какое событие ваше любимое? Например, какую самую крутую вещь вы делали? — вмешивается Польнарефф. Джотаро бы чувствовал себя как на допросе, если бы не видел, как воодушевились студенты.        Ему приходится задуматься. Что является его любимым?        — Я ударил акулу однажды.        Очевидно, это был не тот ответ, который толпа ожидала услышать, по комнате разлетелось хихиканье, когда Польнарефф радостно вскрикнул:        — Серьёзно? Как?! Пришлось объяснять, что лимонная акула напугала его, подплыв сзади, пока он фотографировал крабов вдоль субтропического побережья. Студенты с изумлением наблюдали, как он описывал агрессивный язык тела акулы, которому быстро положил конец апперкотом в нос. Джотаро отчётливо слышал галантные смешки Какёина и, к счастью, увидел его искреннюю улыбку.        Затем последовал более серьёзный ответ, описывающий его усилия по сохранению королевских морских звёзд, которыми он восхищался и которых почитал. В течение двух лет он посвящал всего себя этому виду и был вознаграждён постоянно растущей и процветающей популяцией.        — Спасибо, Доктор Куджо, — искренне поблагодарил его Какёин, — У кого-нибудь есть вопросы по проекту или к нашему уважаемому гостю?        Одна студентка поднимает руку, и президент одобряюще кивает ей, — Сколько человек отправится в поездку?        — У нас достаточно средств только для троих, — отвечает он, — что является абсолютным минимум для осуществления основных задач. — То есть, если Доктор Куджо присоединится, поедут только двое из нас?        Джотаро почувствовал укол вины после этого вопроса. До этого он не задумывался, что займёт место студента, пытающегося научиться чему-то новому.        — Да, Польнарефф и я отправимся с ним, — продолжает Какёин, — в основном потому, что у него есть опыт работы на рыбацких суднах.        Джотаро поворачивает голову в сторону гордо улыбающегося парня.        Ещё один студент поднимает свою руку, — Доктор Куджо, могу я спросить, почему вы вообще согласились на это?        Какёин выглядит почти униженным. Джотаро усмехается в ответ на этот вопрос, и парень с удивлением смотрит на его довольное лицо.        — Это звучит весело.        Повисшая тишина требует уточнения.        — Я имею в виду, если вы решите действовать самостоятельно, я прекрасно понимаю, что вы сможете пойти и сделать что-то подобное. Это стоящий проект. И если я смогу сопровождать вас… это выглядит, как продуктивный способ хорошо провести время и помочь, — честно заявляет Куджо. Даже слишком честно.        Студенты с пониманием кивают.        Комната на мгновение полностью застывает без движения. Сглотнув, Какёин продолжает говорить.        — Все, кто за второй вариант: Доктор Куджо едет с нами, поднимите руки.        Единогласное решение.        Губы Джотаро расплываются в ухмылке при взгляде на молодых людей перед ним, поднимающих руки в непредвиденном согласии.        — Значит, решено, — довольно улыбается Какёин. Видимо, рассказов биолога было достаточно для них.        Когда настанет декабрь, ему придётся научиться подавлять то, что, он был уверен, станет его величайшей погибелью.        Ненадолго все отвлеклись на прочие дела клуба. После некоторых обсуждений и празднования начала осуществления проекта, студенты начали расходиться в весёлом настроении. Польнарефф подкидывал дополнительные пончики людям, взволнованно их принимающим.        — Я вам ещё нужен? — спрашивает беловолосый, ссылаясь к Какёину, возившемуся со своими вещами.        — Нет, спасибо, Жан-Пьер, — дружелюбно отвечает он, короткая улыбка побуждает парня взять куртку и выйти.        Джотаро следует его примеру после кратких прощаний и обмена благодарностями.        — В-вообще-то, Доктор Куджо, — Какёин поднимается с колен, — Могу я поговорить с вами кое о чём?        Мысли об уходе немедленно покидают голову мужчины. Он сокращает расстояние между ними и кивает, — Конечно.        — Я извиняюсь за опоздание… — начинает он, — Я…это случилось, потому что какой-то парень остановил меня по пути сюда.        Джотаро сводит брови к переносице, наблюдая за лицом Какёина вопреки его отведённому взгляду.        — Он сказал, что видел нас двоих в кофейне.        Куджо закусывает внутреннюю часть щеки, — И что он сказал по этому поводу?        — Он хотел узнать, что мы делали. Когда я рассказал ему о просьбе в спонсорстве, он…он спросил, почему я оплатил ваш кофе, — его голос ослаб и затих. Джотаро видел, как подпрыгивает его кадык, когда тот сглатывает. — Он сказал, что сделал фотографии, — продолжил Какёин, грустные фиалковые глаза, наконец, встретились с бирюзовыми. Джотаро был бы шокирован, не будь он так зол. — И он попросил не говорить вам. Сказал, держаться на расстоянии, иначе он…он донесёт об этом университету. О неподобающих отношениях между студентом и профессором. Джотаро чувствовал, как ярость загорается в его груди. Что за дерьмовый ублюдок. Какой идиот станет вытворять такую чушь в начале семестра?        Какёин старается спокойно оценить ситуацию, чтобы выглядеть собранным в глазах профессора. Он наклоняется влево и опирается о стол.        — Это был блондин? В уродских туфлях? — разрывает тишину Джотаро. Какёин кажется удивлённым, но кивает. — Да, он…может стать проблемой. Я не знаю, что происходит у него в голове. Наступил только второй день занятий, а он уже стал огромной занозой в моей заднице, — глумится Джотаро, — Его зовут Дио. Я понятия не имею…чего он хочет от меня. Какёин сделал паузу. Кажется, он вздохнул с облегчением. — У вас могут возникнуть неприятности просто потому, что вы выпили со мной кофе?        Джотаро моргает, — Я не знаю.        Веки Какёина тяжелеют, и он смотрит на ноги мужчины.        — Просто игнорируй его, — заявляет Куджо, — Я позабочусь об этом. Спасибо, что рассказал всё.        Какёин улыбается уголками губ, — Мне очень жаль…если бы я не настоял на кофе, вам не пришлось бы разбираться с этим.        — Мне не пришлось бы с этим разбираться, не будь он засранцем, — успокаивает его Джотаро, — Ты не должен извиняться.        Какёин ничего не говорит.        — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно рядом со мной, — продолжает Джотаро, — Приходи в мой кабинет в любое время, когда тебе понадобится. Я пришлю тебе свои рабочие часы по электронной почте.        Какёин кивает, молчание между ними приятное и дружелюбное.        На следующий день мужчина сидит в своём кабинете и не утруждается никакой работой, вместо этого он просто смотрит в окно на воробьёв, порхающих с одного куста на другой, и просто ждёт.        Как по часам, раздаётся стук в дверь.        — Войдите, — зазывает он спокойно.        Дио вошёл в комнату, заметив стул, появившийся перед столом Джотаро.        — Здрасьте, Доктор Куджо, — его дерзкий тон сразу же выводит хозяина кабинета из себя.        — Здравствуй, Дио, — отвечает он коротко. — Чем я могу помочь тебе сегодня?        — У меня есть несколько планов для наших занятий, похоже, в выходные будет в самый раз, — он садится на стул, скрестив ноги и сосредоточив взгляд на листе перед собой, который в следующую секунду падает на стол к профессору.        — Я больше не смогу предоставлять тебе занятия, Дио, — просто заявляет Джотаро.        Глаза Дио расширяются, но Куджо не осмеливается свести с них пристальный взгляд.        — Почему нет?        Джотаро кладёт сложенные руки на стол и наклоняется вперёд, мальчик, очевидно, замечает, что расстояние между ними уменьшилось. — На что ты надеялся, шантажируя меня? — откровенно спрашивает он.        — О чём вы говорите? — выражение замешательства на лице Дио было бы убедительным, если бы не острая способность Джотаро распознавать чушь.        — Ты угрожал мне и студенту дисциплинированными мерами со стороны университета. Зачем? Что ты получишь от этого? — продолжает Джотаро, его голос ровный и грубый.        Показуха Дио разрушается. Его лицо искажается в гримасе отвращения, — Он рассказал вам.        Джотаро пытается сдержать свирепый взгляд при себе. — Конечно, он сделал это. Ты угрожал не только мне, но и ему. Отвечай на мой вопрос.        Карие глаза Дио сверкают негодованием. — Я хочу заняться с вами сексом, Доктор Куджо, — за его нескромными словами следует провокационный наклон в сторону мужчины.        Джотаро признаёт, он ошеломлён. Он никак не ожидал такого прямого признания. Дио даже не выглядит взволнованным, беззаботная улыбка украшает его губы. Каким-то образом ему удаётся не растерять остатки самообладания.        — Это не… Этого не случится, — утвердительно выдаёт Джотаро в неизменное довольное лицо Дио, — Ты должен немедленно прекратить такое поведение.        — Или что? — скрещивает блондин руки на груди, откидываясь на спинку стула и наклоняя голову.        — Или я отстраню тебя от курса, — отвечает Куджо, — и доложу о тебе в комитет по этике.        Дио усмехается. — Вы действительно не заинтересованы? Мне казалось, что я уловил искру между нами, — он хмыкает.        Джотаро моргает. Его глаза точно нацелены на Дио, пока он снова пытается принять нейтральное выражение лица. Мальчишка неловко ёрзает от гнетущего напряжения. — Я буду предельно ясен. Ты отдаёшь мне фотографии, которые сделал, или удаляешь их. Ты больше не входишь в этот кабинет без академической на то причины. Ты говоришь со мной только по вопросам, связанным с обучением. Если я увижу или услышу, что ты пытаешься провернуть что-то подобное, я даже не буду ничего с тобой разъяснять, я отчислю тебя с курса, и о тебе станет известно всем.        Дерзкая позиция Дио утекает от него, как по маслу.        — Где фотографии?        Дио не двигается. Как и Джотаро. Они остаются в таком состоянии весь этот натянутый момент. — На моём телефоне, — наконец ломается он.        — Я хочу увидеть, как ты удаляешь их.        Дио подчиняется, включает свой телефон и кладёт его на стол между ними. Джотаро наблюдает, как он перелистывает фотографии, на которых он и Какёин сидят, разговаривают и пожимают друг другу руки. Одна за другой они стираются.        — Это все, — издаёт Дио, от его былой уверенности, которую он демонстрировал пару минут назад, не осталось и следа.        — Отлично. Ты отчислен с курса с этого момента.        — Что? Но вы сказали…        Джотаро поднимает подбородок, глядя на Дио сверху вниз, — Я солгал.        Дио раскрывает рот, чтобы возразить.        — Если ещё раз выкинешь такое дерьмо, я сообщу о тебе комитету. Выметайся из моего кабинета.        Студент медленно поднимается со своего места, не оглядываясь, выполняя приказ.               Джотаро помешивает лёд в стакане с виски, который, как он решил, просто необходим в этот вечер. Телевизор гудит что-то несущественное и глупое, но он слишком погружён в свои мысли, чтобы обращать на это внимание.        Я хочу заняться с вами сексом, Доктор Куджо.        Он пытается вспомнить, когда в последний раз кто-то говорил ему что-то подобное. На ум приходит легкомысленная возня на задних сидениях автомобиля времён колледжа, когда он мог достать там всё, что душа пожелает, при первой необходимости. Но с возрастом он начал находить утешение в уединении, океан смывал все заскоки юности. Он едва ли даже заметил, как это произошло, но теперь, когда он вновь проигрывал это в голове, Куджо Джотаро обнаружил, какую глубокую рану на его душе оставляют капканы одиночества.        Спотыкаясь, мужчина направляется на кухню, пытается удержать равновесие, несмотря на головокружение и туман перед глазами, подаренные ему четырьмя стаканами виски. Спинка стула скрипит, стараясь поддержать большую часть веса, обрушившегося на неё, пока он неуклюже подцепляет яблочный батончик. Засунув его в рот, он возвращается в спальню, по пути ударившись о дверной проём бедром.        Я хочу заняться с вами сексом, Доктор Куджо.        Джотаро крепко прижимает к себе виски и плюхается в постель, не сводя глаз с постоянно меняющихся цветов телевизора. Голос Дио эхом отдаётся внутри него каждый раз, когда мысли начинают ускользать из его головы. Он думает о том, насколько убога вся эта ситуация, и благодарен, что преподаёт всего два дня в неделю. Что за ебанутая неделя. Эти глупые дети, портящие ему жизнь именно так, как позарез ему не нужно. Голова идёт кругом, и он даже не уверен, виной тому виски или сценарий, в котором он оказался одним из главных героев.        Он выключает телевизор. Слишком шумно.        В тишине, повисшей в тёмной квартире, слышно только тяжёлое дыхание хозяина. Затем глухой стук стакана о прикроватную тумбу.        Его мысли дрейфуют, перескакивая от одной темы к другой. Он слышит, как разговоры, однажды сказанные, повторяются вновь и вновь, слышит, как хлопнула дверь кабинета, когда Дио вылетел из него. Тихий бой электронных ударов смешался с ненужной болтовнёй.        Он слышит смех, эхом переходящий в насмешки.        Его глаза уставлены в никуда, темнота окутывает его неописуемым комфортом. Виски затуманило мысли, но в то же время сделало их более интенсивными.        Он думает о грустных фиалковых глазах, в просьбе о помощи обращённых к нему, о низко опущенных ресницах. Он видит небесно-голубой плед, прядь растрёпанных волос, пухлые губы, когда он пристально смотрит на него. Тонкие пальцы танцуют над всем, что он представляет, отбрасываемые тени ложатся на бледную кожу, широкие плечи гордо расправлены…        Я хочу заняться с вами сексом, Доктор Куджо.        Зрачки Джотаро расширяются, он слышит голос отличный от Дио, и тут же проклинает себя за это. Его имя на устах Какёина, даже формально, неустанно всплывало в его голове. Он поднимает глаза к потолку, зная, что он совершенно точно, по-настоящему, полностью, проебался.        Он позволяет себе услышать это снова, громче. Я хочу заняться с вами сексом, Доктор Куджо.        Джотаро винит в отсутствии своего сопротивления алкоголь. Но он не уверен, кого стоит винить, когда кладёт руку на нарастающую внутри брюк эрекцию.        Как бы Какёин выглядел во время секса? Он бы стонал, кричал? Сжал бы он губы, чтобы подавить и то, и другое? Его волосы рассыпались бы по подушке, выбившиеся пряди красивых малиновых волос прилипли бы ко лбу от пота? Сказал бы он что-нибудь, назвал бы имя Джотаро? И если бы назвал, то как, формально или нет?        Его дыхание становится ещё тяжелее, когда он, наконец, освобождает от ткани боксёров член, с отскоком ударяющийся о его живот. Он почти не может думать ни о чём другом, когда обхватывает свою плоть и медленно, но сильно поглаживает, прижимая пальцы к чувствительной коже у основания.        Как бы выглядело его тело? Он казался хорошо сложенным, но долговязым. Скулы, ярко выраженные на нежном лице, делали его похожим на угловатую скульптуру. Джотаро был сражён с самого начала, бесполезно было отрицать это в данный момент. Он гадает, чувствовал ли Какёин его напряжение, когда тот подходил слишком близко, или даже подавленное желание оказаться ещё ближе. Смог бы Какёин захотеть его даже в самых лучших обстоятельствах? Ведь он был в два раза старше его, что отражалось и на его теле.        Грудь Джотаро поднимается и опускается в ритм его мыслей, пропитанное алкоголем горячее дыхание неровно вырывается изо рта. Он обводит нежную головку большим пальцем, покачивая бёдрами, прежде чем снова обхватить ствол кулаком.        Тело Какёина искажается в позах, которых Джотаро не видел со времён колледжа. Его тонкие пальцы сжимают то, что должно было быть простынёй под ним, его нуждающиеся фиолетовые глаза, потемневшие от возбуждения, уставлены на Джотаро. Его задница ощущалась бы божественно. В любом случае, она выглядела так в тех проклятых узких джинсах, которые он носит. Джотаро представляет себе джинсы, отброшенные на пол. Сосал ли он член? Позволил бы он Джотаро отсосать его? Что заводило бы его больше всего? Что могло бы возбудить его до предела? Джотаро представлял себе его реакцию на поцелуи в шею, на язык, ласкающий соски, на руки, поглаживающие внутреннюю сторону бёдер.        От ускоренного темпа с губ слетает пыхтение и скулёж, виски льётся из его голоса. Волосы, всё ещё влажные после душа, принятого накануне, намочили подушку под ним. Он сжимает свободную руку в кулак, сминая белые простыни. Он близко, и он это знает, яйца просто умоляют об облегчении с каждым похабным движением. Джотаро закрывает глаза и усиливает хватку, и это ощущение вырывает стон из глубины его груди. Он слышит то, что в его мыслях является Какёином, хрипло и отчаянно стонущим.        Я хочу заняться с вами сексом, Доктор Куджо.        Рука задерживается у основания члена, когда он, дёрнув бёдрами, кончает. Незаметные брызги спермы летят на его голую грудь, остатки стекают на пальцы, всё ещё не отпустившие плоть. Он шипит сквозь зубы, жар на лице ничто по сравнению с прохладной волной облегчения, окатившей его. Глаза снова открылись, бесполезное действие, ведь в темноте всё равно ничего не видно.        Ему уже плевать, что он весь перепачкан собственной спермой. Ему уже на всё плевать. Он обнаруживает себя бездумно дрейфующим к чувству вины, парящему где-то вдалеке, и необходимости сомкнуть веки и заснуть. Небрежным движением простынёй он стирает большую часть беспорядка со своего тела и ладоней; для него этого достаточно. Голова вновь кружится, когда он вжимается в матрац, желая, чтобы тот полностью обернул и поглотил его без остатка.        Джотаро не уверен, в какой именно момент провалился в сон, но вращение последовало за ним.