Flourish

Спустя час после того, как Джотаро отвёз Цирцею в кампус и вернулся обратно в квартиру, Нориаки ещё спал мёртвым сном. Его глаза блуждают по маленькой спальне, беспорядок в которой едва компенсируется небольшой книжной полкой у кровати и столом, за которым он сидел. Его забавляют сувениры, которые Нориаки, по-видимому, складировал рядом с обильным количеством предметов искусства, напичканные и разбросанные везде, где они только могут поместиться. Его губы расплываются в тёплой улыбке, когда он замечает билеты на концерт давно прошедшей даты, какой-то малопонятной группы, для знания о которой Джотаро слишком оторван от молодёжной жизни. Он надвигает козырёк фуражки на глаза, чтобы не напрягать себя послеполуденным осенним солнцем.        За дверью в комнату, закрытой в интересах уединения, доносится странный шум. Он сглатывает.        Мряу…        Слышится тихий звук из коридора.        Джотаро ухмыляется, поднимаясь, чтобы открыть дверь, не торопясь поворачивая ручку.        Почти так же быстро, как она приоткрывается, в спальню врывается кошка. Он провожает взглядом абсолютно чёрное создание, которое полностью игнорирует его и прыгает на кровать, изящные лапы даже не оставляют вмятин на простынях.        Она снова мяукает, потираясь мордой о ногу Нориаки, уши прижимаются к голове. Джотаро улыбается, глядя на голубой ошейник, закреплённый на её шее, солнечные блики играют на железной бирке, свисающей с него.        Он возвращается в кресло, а кошка начинает потягиваться рядом со своим хозяином, разминая его руку, острые коготки выглядывают из лап цвета обсидиана при этом движении. Джотаро задаётся вопросом, должен ли он вмешаться, когти цепляются за ткань футболки.        Он просто наблюдает, как животное оставляет свои следы на одежде, вздыхая из-за отсутствия реакции со стороны Нориаки.        Он задумывается о том, как сильно, должно быть, страдал мальчик и что могло спровоцировать такие страдания, заставив его пойти на это. Он приходит в ярость от этих мыслей, но чувствует себя ужасно беспомощным, смирившись с тем, что придётся слушать мурлыканье кошки и дожидаться, когда проснётся Нориаки, которого он с трудом узнаёт.        Щёлкает замок входной двери.        Его глаза метнулись к теперь широко открытой двери спальни. Как только он встаёт, чтобы взяться за ручку, входная дверь распахивается.        Блять.        Человек, который, похоже, является соседом Нориаки, застывает в дверном проёме, полы белого лабораторного халата развеваются у его ног от создавшегося сквозняка. Их столкновение взглядами вызывает у Джотаро дрожь в животе, ноги врастают в ковёр под ним.        Он удивляется, когда молодой человек начинает смеяться, входя в квартиру. Губы Джотаро приоткрываются, он хочет что-то сказать, но понятия не имеет, что именно.        — Привет, Доктор Куджо, — весело окликает его парень, снимая рюкзак с плеча и отбрасывая его на пол.        Джотаро моргает. Он кажется довольно беспечным для того, кто вошёл в свою квартиру и увидел профессора своего курса экологии, стоящего в спальне его сожителя. — Привет, Роберт.        Он снова смеётся, убирая каштановые волосы с лица, и шаркает в сторону своей комнаты, их спальни расположены друг напротив друга, сбрасывает халат и вешает его на стул. Джотаро оглядывается на Нориаки, неудивительно, что он ничуть не изменился за эти несколько минут.        — Да вы шутите надо мной. То есть вы тот самый «горячий учитель», в которого он втюрился? — ухмыляется Роберт, карие глаза блестят от восторга. Джотаро не может найти в себе сил пошевелиться или ответить.        — Не переживайте, этот секрет я унесу с собой в могилу, — весело продолжает он, видимо, находя что-то забавное в этой ситуации. Напряжённые плечи Джотаро слегка расслабляются, он откашливается. — Я… просто рад, что он наконец сказал вам. Честно говоря, я уже устал слушать, как он постоянно говорит об этом.        Мужчину смущает беспечность Роберта, особенно когда тот подходит к нему, чтобы заглянуть в комнату Нориаки. Его профессиональный имидж недовольно укалывает разум, оскорблённый тем, что кто-то из его студентов посмел прорваться через его кокон секретности.        — Оу, чёрт… — простанывает он, когда замечает обмякшее тело, растёкшееся по простыням, — Как долго он уже в отключке?        Джотаро приходится отойти в сторону, когда Роберт практически врывается внутрь, опускаясь на край кровати.        — Около часа или двух, — не скрывая отвечает он, наблюдая, как брюнет кладёт руку на лодыжку Нориаки, встряхивая её.        — Ну, тогда у нас есть немного времени, по крайней мере до того, как он заблюёт здесь всё, — Роберт тяжело вздыхает, перемещая руку на голову кошки, чтобы почесать её за ушком.        — Ты уже сталкивался с этим раньше? — спрашивает Джотаро, возвращаясь к своему месту за письменным столом.        Роберт кидает на него скептический взгляд. — В последнее время нет. Но да, он когда-то занимался таким дерьмом каждые выходные.        Он прикусывает внутреннюю часть щеки. Каждые выходные?        — Цирцея упоминала, что он уже делал это. Я не знал, как часто.        Глаза Роберта расширяются. — Цирцея знает?        Он что-то сказал не так?        — Она нашла его.        — Это нехорошо. Вообще.        Видимо так же себя чувствует рыба, выброшенная на берег. Во что именно он ввязался?        — Она своего рода причина, по которой он перестал этим баловаться.        Джотаро ничего не говорит в ответ. Он вспоминает неловкое молчание во время их поездки в квартиру Нориаки и обратно. Волна того, что может являться сожалением, захлёстывает его; должен ли он был спросить её, как у неё дела? Он уже чувствовал себя невероятно неуютно из-за происходящего, но может ли он исправить это?        — Каким образом? — он решает полюбопытствовать, надеясь, что потом не пожалеет об этом.        Студент усмехается, его неуверенные глаза встречаются с глазами мужчины. — Я ненавижу рассказывать о вещах, которые не имеют ко мне никакого отношения.        — Я уважаю это, — отвечает Джотаро, уступая.        Затем наступает тишина. Кошка плюхается на спину, подставляя Роберту свой живот. Его пальцы скользят по короткому чёрному меху, мурлыканье странно успокаивает.        — Я вижу, вы познакомились с Эмпресс.        — Мне показалось, она очень хотела попасть сюда.        — Она определённо кошка Нориаки, — посмеивается Роберт. Джотаро улыбается, услышав имя мальчика. — Каждый раз, когда он рядом, она становится совершенно другим существом. В последнее время ей было одиноко.        Джотаро улавливает его намёк. Очевидно, Нориаки пришлось бы пренебречь своим питомцем, чтобы всё время приходить к нему в квартиру. Он избегает короткого взгляда молодого человека в его сторону.        — Итак, он говорил тебе? — Джотаро ведёт за ним, танцуя вместе с неловкостью, висящей в воздухе.        Роберт снова смеётся, уткнувшись лбом в ладонь. — Ну, вроде того. Он не уточнял, что вы, эм…        — Твой профессор экологии?        — Мужчина.        Оу.        Оу.        — По правде, это многое объясняет, — продолжает студент, глядя на Нориаки, который наконец-то пошевелился впервые за долгое время, его нога согнулась в колене.        Джотаро не знает, что делать с осознанием того, что он выдал Нориаки без его на то воли. Он помнит, как десятилетиями запихивал себя так глубоко в шкаф, что даже не понимал, что существует выход. Его склонность к замкнутости определённо никак не помогла.        — Чувак, думал, знаешь этого парня? — ухмыляется Роберт. Его жизнерадостное выражение лица кажется чужим по сравнению с тем, которое он обычно видел в аудитории, весьма скучающее и отстранённое.        — Как давно ты знаешь его?        — Со старшей школы. Мы были лучшими друзьями в течение многих лет, — звонко отвечает он. — На самом деле, он пошёл за мной в универ. Мне нравится думать, что я вытащил его из какого-то дерьма.        Джотаро продолжает разговор, задавая ещё больше вопросов. Он пристально смотрит на умиротворённое лицо Нориаки, тёмные круги вокруг глаз оттеняют его безмятежность.        — Миннесота не совсем похожа на… место, которое нравилось бы Нориаки, — заключает он, пытаясь разобраться во всём.        Роберт торжественно улыбается. — Да, ему определённо нужно было выбраться оттуда.        Джотаро опять отступает после неопределённого ответа. Ему просто придётся уважать покров частной жизни, в который он не имеет права проникать.        — Что ж, можете остаться, — сердечно говорит парень, поднимаясь с кровати и покидая спальню. — Но вы, вероятно, будете ждать ещё несколько часов, — кричит он из соседней комнаты, прежде чем вернуться, держа в руках мусорное ведро.        Он ставит его рядом с кроватью Нориаки. Должно быть, оно было в ванной.        — Первое, что он сделает, выблюет свой желудок. Второе, попросит еды. А потом, скорее всего, будет много плакать.        Джотаро кивает, прислушиваясь.        — Хорошая была идея, отменить дневные занятия, — вслух размышляет Роберт, выходя в коридор. Джотаро уходит в себя, весь профессионализм руинами лежит у его ног. Он слышал, как шуршит студент в своей комнате, роясь в вещах. — В холодильнике есть немного пасты, он от неё с ума сойдёт.        Джотаро представляет это, и улыбается.        — Я бы остался и помог, но мне нужно идти на работу, — безликий голос звучит извиняющимся.        — Роберт, — он окликает его, когда молодой человек проходит мимо дверного проёма, ненадолго задерживаясь при упоминании своего имени. Он переоделся в какую-то форму с бейджиком на груди. — Спасибо.        Его лицо расплывается в широкой ухмылке. Кажется, он понял, за что именно Джотаро благодарит его, помимо информации. — Не беспокойтесь. Я никогда не видел парня счастливее, честно говоря.        Лицо Джотаро сияет, видеть его улыбку немного странно для Роберта, который привык к стоическому хмурому выражению его лица.        Когда мужчина снова остаётся один, мучительная тишина начинает сжимать его грудь. Эмпресс устраивается поудобнее, утыкаясь носом в бок Нориаки и прижимаясь к нему. Он пытается находиться подальше в отличие от неё, держась на расстоянии в кресле, снова предоставленный самому себе. Нориаки верен словам Роберта. Почти сразу же после того, как он пошевелился впервые примерно за восемь часов, он вцепляется в край кровати и начинает тяжело дышать.        Джотаро действует быстро, пиная мусорное ведро в зону досягаемости его рта. Сердце подпрыгивает в груди от внезапного движения, когда он видит, как безвольная рука обхватывает его бортик, и лицо Нориаки опускается в него.        Он сплёвывает, пауза позволяет ему перевести дыхание, расправив плечи. Джотаро протягивает ему полотенце для рук.        Первый вид фиолетовых радужек Нориаки, которые Джотаро не видел с тех пор, как солнце висело высоко в небе, — это короткий взгляд в его сторону, фиксирующийся на полотенце, прежде чем он протягивает к нему свободную руку. Джотаро спокойно отдаёт его в слабую хватку, выражение лица мальчика нежное, но болезненное.        Прежде чем он успевает поднести его ко рту, его снова тошнит.        Мужчина закрывает глаза и садится рядом с Нориаки на кровать, поглаживая спину, его ладонь следует за изгибом позвоночника. Ноги юноши глухо стукаются об пол, отчаянно нуждаясь в какой-то стабилизации, в то время как мир вращается вокруг него. Рука Джотаро на его спине приносит ему спокойствие, которое он искал во сне.        Это чувство превращает его вздохи в рыдания, Джотаро крепко сжимает его плечо.        — Шшш… Нориаки… — шепчет он, большим пальцем растирая напряжённые мышцы. Он отвечает тем же, замедляя дыхание и приходя в себя под давлением руки Джотаро.        Нориаки садится, вытирая лицо полотенцем и избегая встречи с взволнованным голубым взглядом. Он вздыхает, потирая глаза тыльной стороной ладони.        — Блять… — стонет он, закидывая ноги обратно на кровать, чтобы откинуться головой на подушку, не убирая от лица рук.        — Голоден? — спрашивает Джотаро, обхватывая впадинку на задней стороне колена молодого человека. Он кладёт его ноги на свои бёдра, Нориаки подчиняется без сопротивления, кивая в подушку. — Там есть немного пасты…        — Я знаю.        Джотаро похлопывает его по бедру, прежде чем подняться и отправиться за упакованной едой, лежащей на верхней полке холодильника.        — Холодная тоже пойдёт, — кричит Нориаки из спальни, у него болит горло.        Он закрывает глаза, бездумно запихивая пасту в рот, холодный красный соус покрывает его язык, избавляя от вкуса желчи, задержавшейся во рту. Куджо устраивается, закинув нога на ногу, на другой стороне кровати.        Бумажная тарелка летит в сторону, Нориаки слишком плевать на обстановку для того, чтобы избегать беспорядка. Джотаро слушает, как тот вздыхает, и от этого звука у него тяжелеет в груди.        — Нориаки, — тихо говорит он, нежность его голоса привлекает внимание парня, — ты должен рассказать мне, что происходит.        Джотаро удивляется, когда Нориаки перекатывается на бок, наклоняя голову, чтобы лечь на его бедро. Он прижимается к нему, когда большая ладонь опускается на его висок. Тепло тела облегчает боль, подкатывающую к горлу Джотаро, когда он смотрит на закрытые глаза с подрагивающими ресницами.        Эмпресс трётся лбом о пальцы юноши, и лёгкая улыбка появляется на уставшем лице, когда он начинает гладить её. Она мурлычет в его руку, щурясь от прикосновений.        — Мне жаль, — расслабленное выражение лица Нориаки рассеивается, когда он, наконец, начинает говорить, тихо и побеждённо. Джотаро отвечает, нежно поглаживая его щёку большим пальцем. После стольких часов, проведённых вместе, голос мужчины проходит через него, принося сладкое умиротворение.        — Этот чёртов… блондинистый парень, — продолжает он через несколько мгновений, шмыгая носом от вновь подступающих слёз.        Джотаро стискивает зубы. Это просто невозможно.        — Он загнал меня в угол. Он пришёл в мой класс и в сущности сказал мне, что собирается рассказать о нас всему университету, — его слова прыгают от эмоций, которые он не может сдержать. Джотаро чувствует, как его голова взрывается от разочарования и ярости.        — Я не… — капли слёз каскадом стекают на ткань брюк, — я не знал, что мне ещё делать, мне так жаль…        Брови Джотаро хмурятся, внимательное молчание успокаивает юношу лишь на секунды.        — Всё в порядке, Нориаки. Пожалуйста… — он сглатывает, умоляющий тон на языке кажется совершенно чужеродным, — Всё в порядке.        Нориаки медленно собирается с силами, вытирая влагу с лица тыльной стороной ладони. — Я был пиздецки потерян. Я решил, что всё кончено, он нас разъебёт, и мы будем…        Джотаро ухмыляется брани Нориаки, его обычный спокойный тон перемежается раздражением. — Ты позволил этому куску дерьма так сильно задеть тебя?        Парень прижимается щекой к его бедру. — Что с ним не так?        Мужчина не может удержаться от смеха. — Понятия не имею. Однажды он пришёл в мой кабинет и напрямую сказал мне, что хочет трахнуться со мной, а потом, очевидно, был оскорблён, когда я отказался.        Глаза Нориаки при этом открываются, дыхание в изумлении вырывается из его груди. — Что?        — Я серьёзно, — Джотаро наслаждается беззаботностью, которую тот демонстрирует, его лабильный аффект вызывает улыбку. — Я выгнал его со своего курса и думал, что на этом всё и закончится.        — Очевидно, это не так, — усмехается Какёин.        — Нориаки, у него нет ни грамма доказательств.        — Откуда ты знаешь?        — Если бы были, университетская верхушка стучалась бы в мою дверь прямо сейчас. К чёрту его, пусть рассказывает кому хочет.        — Я такой глупый, — молодой человек кривится, побуждая Джотаро провести рукой по его волосам.        — Ты совсем не глупый, — шепчет он, Эмпресс находит свой путь к краю кровати, где она складывается клубочком у ног хозяина. Его слова утешают Нориаки, хоть он и напряжённо усмехается, как будто его оскорбляет измышление о том, что он действительно не глуп.        — Он прижал тебя и запугал. Мне просто любопытно, почему твоим первым решением было, по-видимому, заблокировать меня везде и забиться в баре, — продолжает Джотаро, чувствуя неприятное давление от чужой скулы, но не осмеливается ничего с этим поделать.        Нориаки закрывает лицо согнутым локтем, глубоко вздыхает и прижимает колени к груди.        — Всё было кончено. Всё, что у нас было, всё ушло. Я…        Тёплые пальцы в его волосах успокаивают настолько, что он замолкает, вместо того чтобы бормотать неуместные теперь извинения.        — Я проебал проект, — скулит он, смутные воспоминания о вчерашнем дне захлёстывают его, — Оу, блять…        — Это можно исправить.        — Цирцея сказала мне, что ты уже делал так раньше, — веки Джотаро тяжело опускаются.        Нориаки со стоном закатывает глаза. — Она, блять, убьёт меня. Я мёртв.        Джотаро позволяет тишине повиснуть в воздухе, прежде чем ответить. — Почему?        Юноша вздыхает, опуская руку. Мужчина гладит его по щеке, благодаря за то, что он обнажил своё лицо, прекрасное, даже если оно покраснело и побледнело одновременно.        — Мы встречались около месяца, некоторое время назад, — говорит Нориаки, глядя на абстрактную картину у изголовья кровати. — Какого хрена она вообще согласилась на это, я понятия не имею. Я был в полном дерьме, когда она нашла меня. Каким-то образом, она убедила меня взять себя в руки.        Джотаро закусывает губу, не зная, что сказать. Он уважает ровный тон, который Нориаки навязывает сам себе, несмотря на напряжение в плечах. Он отвечает невесомым массажем.        — После того, как я окончил среднюю школу, мои родители… — он сделал паузу, чтобы сглотнуть, — мои родители выгнали меня.        Джотаро моргнул, прерывистое дыхание Нориаки заставило его напряжённо сжать его плечо.        — Они нашли кое-какие мои рисунки, мои письма. Они уже тогда были не совсем… согласны с моим выбором искусства. Тогда они… — он смотрит на Эмпресс, недоверчиво мурлыкающей в сторону незнакомого ей человека, — они узнали, что я гей.        Джотаро кивает, соединяя все точки на картинке в мозгу.        — Роберт, мой сосед по комнате, — продолжает Нориаки, внезапно вспомнив о его существовании, вытягивая шею, чтобы взглянуть в сторону двери.        — Мы столкнулись, — улыбается Джотаро, одаривая удивлённое лицо парня тёплым приёмом. — Кажется, он вник в ситуацию.        — Чёрт, — Какёин тяжело вздыхает, — Ну, он пустил меня к себе, не задавая лишних вопросов. Потом он уехал в университет, и мне снова некуда было идти. На самом деле, я совсем не планировал поступать сюда. Но он сказал, что будет жить со мной и платить за квартиру, если я поеду с ним.        Джотаро может только слушать. Он знал Нориаки несколько месяцев, но за последние пятнадцать минут узнал о нём больше, чем за последние недели. Должно быть, это было эгоистично с его стороны, но на самом деле такие темы просто никогда не поднимались. Они были слишком заняты другими делами, такими как бурный секс и ночные свидания в кино.        — Это чудо, что меня приняли, честно говоря. Всё, что я умею, это рисовать и писать. Не понимаю математику, не могу заниматься научными вещами, которые действительно чего-нибудь стоят. Я просто чертовски глуп.        Джотаро качает головой, двигая ладонью по изгибам позвоночника Нориаки. Не хотелось прерывать его сейчас, чтобы убедить в обратном.        — После того, как я попал сюда, я был просто… одинок. Я ненавидел себя. Я ненавидел быть геем. Я ненавидел своих родителей и свою жизнь. Я проёбывал своё время на первом курсе, просто напивался и пытался быть кем угодно, кроме меня самого. Я встретил Цирцею в конце того года и сумел убедить себя, что она мой билет на выход.        Джотаро наблюдал за пальцами Нориаки, перебирающими край одеяла под ним. Он всё ещё не знал, что сказать, предпочитая вместо слов нежно разминать мышцы его спины.        — Она заставила меня работать над собой. Но, как ты можешь представить, у нас не очень хорошо вышло быть вместе. Хотя она не знает, почему. Никто, кроме тебя, и, по-видимому, Роберта, ничего не знает об этом.        Нориаки, к счастью, меняет положение головы, и мягкая щека заменяет собой твёрдую челюсть. Он вздыхает, его тепло проходит через промокшую ткань прямиком к коже.        — Быть с тобой… это всё. Когда я подумал, что потерял это, я… Я вернулся туда, куда, я надеялся, больше никогда не вернусь, — его лицо искажается от этих слов, слёзы вновь скапливаются в уголках глаз. Джотаро позволяет ему плакать.        — Я понятия не имел. Прости, — наконец говорит мужчина, стараясь унять дрожь в хрупком теле. — Я сам провёл некоторое время в отрицании.        Когда Нориаки успокаивается, Джотаро подтягивает его вверх, чтобы прижать к груди, обнимая его обеими руками. Юноша утыкается в него носом, смахивая слёзы с уже уставших от них, воспалённых глаз. Джотаро мягко целует его в макушку, несмотря на растрёпанные волосы.        — Как насчёт того, чтобы мы привели тебя в порядок?               С края кровати Джотаро слушает, как льётся вода из душа Нориаки. Эмпресс, похоже, прониклась к нему симпатией, особенно с тех пор, как он тщательно почёсывает её за ушами. Мрачность, которую он чувствует после разговора с ним, врывается в его мысли. Как лучше всего будет поддержать его? Что ему нужно? Он вспоминает похожее время в своей жизни; его собственная ситуация меркнет в сравнении с жестокостью, через которую прошёл Нориаки. Его глаза сканируют красочное множество картин и рисунков, развешенных по стенам, в поисках какого-то решения, которое он мог бы предпринять. Межличностные связи никогда не были его сильной стороной, особенно в отношениях. Их динамику было так трудно разобрать, с отношениями не только новыми для них обоих, но и их возрастами и статусами. Джотаро понимает, что где-то на их пути он вкрадчиво начал заботиться о Нориаки на таком уровне, которого раньше ни к кому не испытывал.        Вот дерьмо. Он так облажался.        Звуки из ванной комнаты прекращаются, за ними следует скрип открывающейся двери. Джотаро не может не смотреть, как Нориаки обматывает полотенце вокруг талии, взяв другое, чтобы высушить волосы. Влажная кожа блестит в белом свете лампы, длинные стройные ноги встают на светло-голубой коврик.        Он выглядит свежо по сравнению с последними несколькими часами, его глаза кажутся ярче, особенно когда он тепло улыбается Джотаро. Эмпресс беззаботно сворачивается в клубок на его коленях, скорее всего, из-за вернувшегося родного запаха Нориаки.        Пока он чистит зубы, Джотаро выставляет мусорное ведро за пределы спальни, завязывая мешок. Честно говоря, он слегка удивлён его объёмом, поэтому решает ничего не говорить, зная, что Нориаки наверняка будет смущён.        Парень перерывает почти всю полку в своём шкафу, прежде чем остановиться на растянутой футболке и домашних штанах. Он натягивает на плечи неброский свободный тёмно-синий кардиган, и снова заваливается в постель, бордовые от воды волосы завитками падают на лицо. Когда Джотаро возвращается, он не может сдержать улыбку при виде привычного ему, беззаботного Нориаки.        Входная дверь щёлкает и с хлопком закрывается.        Панические глаза Какёина, уставленные на дверь спальни, побуждают Джотаро встать и взяться за дверную ручку, но он не успевает далеко зайти, Роберт ловит его взглядом. Он ухмыляется и издаёт тихий смешок. — Так вы всё ещё здесь, да?        Нориаки чувствует, как кровь приливает к щекам после этого вопроса.        — Он ещё не встал?        Джотаро кивает, когда Роберт приближается, уходя с пути неизбежной бомбардировки. Он, конечно, не стесняется, по крайней мере теперь, когда Нориаки тоже вовлечён.        — Срань господня, — удивлённо вздыхает он, подходя к виновнику торжества и садясь на край кровати, чтобы взъерошить его волосы. Нориаки сдержанно улыбается, его рука поднимается, чтобы схватить друга за запястье. — Он растормошил тебя намного быстрее, чем я когда-либо это делал.        Его глаза блестят от подступающих вновь слёз, когда он встречает весёлое выражение лица напротив.        — Я… я имею в виду, ты знаешь, — запинается Роберт с недомолвкой, крадущейся через его слова. — Ты уже принял душ.        Нориаки морщится, Джотаро возвращается в кресло за столом, не сводя взора со своего молодого человека. Его настроение значительно ухудшается, когда он прячет лицо в ладонях, плечи вздрагивают от всхлипа, предвещающего не самое хорошее.        — Эй, эй, в чём дело? — язвительно вопрошает Роберт, торопливо похлопывая Нориаки по спине, что резко контрастировало с плавными, утешающими движениями Джотаро.        — Я… Я… Мне так жаль, Робби.        — За что, чувак? Расслабься, эй… — его лихорадочные попытки успокоить заставляют Нориаки поднять к нему глаза. Он исследует лицо друга в поисках любых признаков гнева или обиды.        — Ты никогда не говорил мне, что горячий профессор был мужиком, — шутит он, толкая Нориаки в плечо. Тот улыбается сквозь слёзы, вытираясь рукавом, но его улыбка сменяется новой волной тихих рыданий, сопровождающих безмолвие. — Извини.        — Нори, за что, чёрт возьми? — Роберт берёт Нориаки за шею сзади. Горло Джотаро сжимается, стиснутые зубы ничем не помогают в снятии напряжении в сложившихся обстоятельствах.        Нориаки ничего не говорит.        — Все года нашей дружбы, и я узнаю от моего профессора экологии о том, что ты гей. Пф, я, может, и был бы обижен, не будь это так забавно, — продолжает брюнет, заставляя Нориаки рассерженно рассмеяться.        Роберт обхватывает тело Какёина, уткнувшегося лбом в его плечо, руками и прижимает к себе. Когда тот отступается от плача, он сочувственно смотрит в глаза Джотаро. Это понимающий взгляд, выражение лица мужчины — смесь прозрачной стоической апатии и безудержной озабоченности.        — Тебе было страшно? — шепчет Роберт в волосы Нориаки, расставляя точки над его словами.        Юноша только сильнее расстрагивается, кивая в крепкое плечо. Все части паззла складываются для Роберта воедино: реакция Нориаки, тот факт, что шесть лет назад его родители собственноручно сделали своего сына бездомным, короткие отношения с Цирцеей, который закончились быстро, но дружелюбно. Нориаки успокаивается перед уверенностью своего товарища, поднимая голову, чтобы принять его поддерживающий взгляд.        — Тебе ни о чём не нужно беспокоиться, — твёрдо уверяет Роберт низким голосом. Какёин, похоже, ценит это, шмыгая носом в рукав.        Джотаро улыбается, когда он смотрит в его сторону, всё ещё в объятиях товарища. Нориаки улыбается в ответ, медленно вдыхая воздух от ощущения лёгкости, растекающегося по венам. Ему одновременно и холодно, и жарко, и от этого его клонит в сон.        — И хэй, если шпёхать моего профессора делает тебя счастливым, я полностью за тебя, мужик это или нет, — широкая улыбка и нелепость заявления Роберта, вырывают из Нориаки смех. Джотаро напряжённо сглатывает, но поддерживает их неловкой ухмылкой.        Эмпресс оказывается на коленях хозяина, её присутствие всегда приносит ему безмятежность. Он проводит ладонью по её спине, вертя в пальцах длинный хвост.        — Ты, наверное, хочешь воды, — предлагает Роберт, с любовью глядя на сложившуюся вполне домашнюю картину.        Нориаки кивнул, поджав губы. Джотаро презирает себя за то, что не додумался предложить воды сам. Роберт напоследок похлопал парня по спине, прежде чем отправиться на кухню.               Джотаро и Нориаки в молчании переглядываются. Джотаро видит его облегчение, расслабленные плечи и ленивую улыбку, расплывающуюся на губах. Они оба знают, что ничего не нужно говорить, тишина окутывает их, как пуховое одеяло.        Когда Роберт возвращается, он, кажется, намеренно встаёт между парой. Джотаро хмурится, глядя на его спину.        Он слышит смех Нориаки. — Нет, Робби…        — Да ладно, он кажется классным парнем, — убеждает брюнет, когда стакан забирают из его рук.        Джотаро остаётся почтительно неподвижным, несмотря на своё сильное желание получше рассмотреть, что происходит.        — Ты знаешь, что тебе это нужно, чувак.        Нориаки, похоже, принимает всё, что Роберт предлагает ему, когда тот устраняет преграду для взгляда Джотаро. Он делает большой глоток воды одной рукой, в другой держит что-то похожее на сигару между двумя пальцами.        Мужчина поднимает брови, когда Роберт протягивает ему свёрток того же типа, что и у Какёина. Он напрягается, карие глаза призывают его согласиться. Нориаки протестующе машет руками, безрезультатно ругая соседа.        — Я завязал с табаком двадцать лет назад, — говорит Джотаро, когда толстая сигарета повисает перед его лицом.        Нориаки стонет, в то время как Роберт хохочет, привлекая внимание Джотаро и заставляя его гадать, в чём же здесь шутка.        — Просто… не надо, — настаивает юноша сквозь громкий смех.        — Тогда хорошо, что это не табак, Доктор Куджо, — скользкая ухмылка обнажает белые зубы, смешок перекликается с его словами.        Оу.        Роберт крутит сигару между пальцами, почти пытаясь подразнить его. Джотаро поднимает ладонь и усмехается. — Я никогда…        — Всё бывает в первый раз.        Нориаки вздыхает, поднимает свою кошку и перемещает её в сторону. Он подползает к Роберту и дёргает за рукав рабочей формы, чтобы оттолкнуть его руку, сигара падает на колени Джотаро. Он поднимает её и держит между пальцами. Нориаки пристально смотрит ему в лицо, ожидая реакции.        — Извини, Джотаро, — нервно говорит он, зеленовато-голубые глаза мужчины скрыты за ресницами, когда он осматривает блант, с любопытством вертя его в разные стороны. Его брови сходятся вместе при виде зелёной полоски на конце коричневой обёртки. Роберт шутит что-то о названии, в целом игнорируемый обоими.        Глаза Нориаки расширяются, когда Джотаро пожимает плечами. — Ну, ты же студент-искусствовед, правда же?        Роберт хлопает в ладоши, громко смеясь, пока Какёин заливается краской. Он пинком закрывает дверь в спальню и роется в кармане, выуживая оттуда зажигалку.        Джотаро развлекается. Если раньше он и не помнил, что имеет дело с кучкой студентов, то теперь это стало совершенно очевидно. Его особенно забавляет откровенное смущение на лице Нориаки. Неужели тот думал, что он не слышал о марихуане? Он дитя восьмидесятых, в конце концов.        Роберт бросает зажигалку в сторону своего друга, она попадает в его голову, отскакивая от мокрых волос и падая на простыни. Дым вырывается из его ноздрей, когда он садится на край кровати, скрестив ноги, навстречу юноше. Джотаро ободряюще улыбается Нориаки, когда тот смотрит на него удивлёнными глазами с нахмуренными бровями.        — Позволь ему начать, если ты не хочешь, — бормочет Роберт, хватая зажигалку, в то время как фиолетовые радужки пристально следят за его движениями. Он бросает дешёвый Бик Джотаро, попадая прямиком ему на колени.        Он моргает, глядя на красную зажигалку, поднимает её и с интересом щёлкает большим пальцем. Короткая искра вспыхивает на железном кончике, движение знакомое, но чуждое от продолжительного времени с тех пор, как он делал это последний раз. Это почти ностальгия, запах давно потухших сигарет отвлекает его от зловонного дыма, который поднимается в воздух из лёгких Роберта.        Нориаки явно чувствует себя неловко. Джотаро бросает ему обнадёживающий взгляд, когда Роберт делает ещё одну затяжку.        — Если ты не хочешь, чтобы я это делал, я не буду, — тихо говорит он, сжимая Бик.        Нориаки сглатывает. — Это странно, — признаёт он, слегка усмехнувшись, пожимая плечами, — Вот и всё.        Нахуй. Когда в Риме.        Джотаро кивает и улыбается. — Как мне это сделать?        Роберт смеётся над ним, зарабатывая лёгкую усмешку со стороны. — Это что-то типа сигареты, только медленнее, — инструктирует его Какёин. Роберт добавляет, что следует придержать дым перед выдохом, но Нориаки качает головой и настаивает на том, что в этом нет необходимости.        Джотаро подносит блант к губам, коричневая бумага быстро впитывает влагу. Пламя зажигалки опаляет кончик, дым, поднимающийся от него, каскадом стекает ему в горло. Он жёстче, чем сигаретный дым, его жар и объём поют в груди.        Он напрягается, когда закрывает глаза, выдёргивая блант изо рта, чтобы освободить место для тяжёлого кашля, выбивающего воздух из лёгких. Нориаки быстро реагирует, протягивая полупустой стакан с водой. Мужчина благодарно кивает ему, делая торопливый глоток, но прохладный напиток не делает ничего, чтобы успокоить жжение в лёгких. Но, кажется, это помогает, позыв к кашлю отступает от задней части горла.        Хохот Роберта легко проигнорировать, внимание Джотаро гораздо больше привлекает нежность, которую излучал по отношению к нему Нориаки. Он так привык быть тем, на кого юноша полагался, чтобы убеждаться в том, что он действительно заботится о нём; было так странно видеть оборонительное выражение на его лице. Он вздыхает, прочищая горло. Во рту остаётся странный привкус, похожий на сигаретный, но гораздо более сильный.        Тогда Джотаро протягивает зажигалку Нориаки. Он не решается сделать ещё одну затяжку сам, едкий смрад в носовых пазухах заставляет подумать ещё раз. Нориаки берёт у него Бик, подушечки их пальцев на мгновение соприкасаются.        Какёин кажется гораздо опытнее, Джотаро впечатлён тем, как изящно он справляется с многим большим количеством дыма, чем он. Джотаро пристально смотрит. Он так красив, даже когда злится, возможно, особенно. Дым, струящийся из его губ, танцует в воздухе, путаясь в волосах и кружась в свете, проникающем из окна. Он не сводит взгляда, когда фиалковые глаза встречаются с его, озарённые мягкой улыбкой.        Когда Нориаки делает ещё одну затяжку, Джотаро повторяет за ним, стараясь не дать дыму заполнить его желудок и расслабить горло. Они выдыхают в унисон, Джотаро использует его как метроном, чтобы не сбиваться с ритма. Нориаки замечает это, поддразнивая его, задерживая дым дольше обычного.        — Вот так, — нахваливает Роберт, его веки тяжело опускаются с глупой улыбкой на лице. Джотаро переводит взгляд на блант в своей руке, наблюдая, как тлеют на конце угольки.        Нориаки прав — это странно. Но это не неприятно, и это, безусловно, что-то новое. Джотаро ожидал определённого уровня новизны, природа путешествий всегда приносит что-то захватывающее, независимого от того, где он оказался. Однако быть с Нориаки было беспрецендентно и всецело ново — почти каждый божий день он узнавал что-то или испытывал что-то, о чём никогда бы и не подумал, что это окажется на его картах.        Он решает, что независимо от того, что ещё ждёт его в будущем, пока Нориаки будет рядом с ним, он сможет справиться с чем угодно.               Джотаро переносит весь свой вес на подлокотник, тыльная сторона ладони подпирает его голову, а локоть опирается на источник стабильности, в котором значительно нуждался. Он устал; его глаза задерживаются на смене цветов телевизора перед ним, не понимая, что он видит, но на самом деле ему всё равно. Он согласен с этим, Нориаки рядом с ним, постоянно совершая какие-то движения. Он наслаждается мелодией весёлой музыки и его смехом. Звуки словно тяжело повисают в его ушах, усиливаются, отражаясь от него с мощью, которую он не может измерить, но в этом нет необходимости. Всё, что он знает, — это то, что звуки ощущаются божественно во всём его теле.        — Блять! Нет! — голова Нориаки откидывается на диванную подушку, костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает в руке игровой контроллер. Роберт томно смеётся, игриво подталкивая соседа в плечо. Траектория его движения встречает преграду в виде руки Джотаро, и от этого прикосновения на его лице появляется тупая улыбка. Внезапная толкотня заставляет Эмпресс вскочить со своего места на диване, предпочтя ему роскошную кошачью кровать в углу. Она исчезает в темноте, видны только её светящиеся глаза, наблюдающие за всем, что происходит вокруг.        — Хотите поиграть, Доктор Куджо?        Глаза Джотаро перебегают к контроллеру, который Роберт протягивает ему, но его внимание привлёк звук его имени. Это звучало так странно… Доктор Куджо. Странно, что у людей есть имена, и все просто знают людей по ним. И люди даже не могут выбрать свои имена. Что, если ему не нравится его имя? Было бы неприятно. К счастью, его устраивает то, как его имя слетает с языков людей, особенно Нориаки. Что-то в голосе Нориаки просто пробирается сквозь него.        — Доктор Куджо?        Он моргает, его глаза кажутся высушенными. Его внимание возвращается к предложению, и он обдумывает возможные варианты.        — Нет, мне и так хорошо, — отвечает он, и его голос звучит странно у него в голове. Громче и… как-то по-другому.        — Тебе не скучно? Мы можем поделать что-нибудь другое, — говорит Нориаки, мелодичность его голоса заставляет Джотаро улыбаться шире. Нориаки такой милый ребёнок. Он всегда спрашивает Джотаро о том или ином, заставляя его чувствовать себя комфортно. Он такой чуткий… ну, до тех пор, пока не заставит его заткнуть рот своим членом или не будет дразнить его, по ощущениям, целую вечность.        Джотаро выталкивает эту мысль из головы, делая глубокий вдох с болью в лёгких и горле. — Я в порядке, правда.        Роберт посмеивается с другого конца дивана, возвращая контроллер и нажимая кнопку, которая выводит на экран другое меню. — Развлекаешься?        Джотаро лениво улыбается, его настигает хриплый смешок, хотя он не уверен, что в этом такого смешного. Ему всё равно, он просто позволяет этому случиться.        Нориаки хихикает с ним, его ладонь ложится на бедро Джотаро. Он смотрит на его пальцы, затаив дыхание и наслаждаясь этим давлением. Нориаки наклоняется к нему ближе, губы в нескольких дюймах от его уха. Джотаро закрывает глаза, избегая последствий тепла юноши и его дыхания на своей щеке.        — Ты нормально себя чувствуешь? — шепчет он, голубые глаза открываются, чтоб сфокусироваться на контроллере, который Какёин легко сжимает в свободной руке.        Мужчина может только кивнуть, отчаянно пытаясь игнорировать интенсивные чувства от физического контакта, которые Нориаки вызывает у него. Он сглатывает, во рту пересохло ещё больше, чем до этого, веки отяжелели. Он не может избавиться от ощущения, что с ним играют, жар от чужого дыхания задерживается на мочке его уха. Подавляя глубинную повышенную реакцию, которая пузырится в его тазу, он сосредотачивается на праздных движениях персонажей на экране.        Так же быстро, как появилась, ладонь Нориаки покидает его. Он встаёт, мягкие брюки красиво подчёркивают его бёдра. Джотаро отводит глаза, прочищая горло.        — Хотите чего-нибудь выпить? — спрашивает он комнату, направляясь на кухню.        Мысль о чём-то холодном и сладком возбуждает первобытный интерес Джотаро, он следит за каждым шагом, который Нориаки делает, ступая по ковру. Однако не хочет навязываться и ничего не говорит.        — Дай мне рутбир, — громко говорит Роберт, не отрывая взгляд от телевизора.        Парень кивает, и только Джотаро видит. Их взгляды встречаются, когда Нориаки останавливается, на его губах появляется сладкая улыбка. — А чего ты хочешь, Джотаро?        — Эм… — звук срывается с языка, — Всё, что принесёшь, будет прекрасно.        Нориаки хихикает и качает головой, продолжая небольшой путь до холодильника.        — Итак, как он сказал тебе это? — подаёт голос Роберт как будто откуда-то издалека. Глазные яблоки Джотаро переползают к нему, ощущение, что глаза движутся в его черепе, чуждо.        — Сказал мне что? — переспрашивает он, слова кажутся громоздкими для его рта.        — Что он хочет оседлать тебя, как лошадку, — смеётся тот, протестующий крик Нориаки с кухни едва ли резонирует с Джотаро. Он чувствует, как скручиваются пальцы на ногах, его недовольный взгляд преувеличенно озабочен.        Нориаки, которого Джотаро даже не замечает, появляется так близко к нему и со звоном ставит жестяную банку содовой на кофейный столик. Он внимательно смотрит на Роберта, который нервно хохочет под его пристальным взглядом.        — Ты последовал моему совету? — спрашивает он, поднимая брови.        Вскрыв содовою, Какёин делает первый глоток. Шум расширяет глаза Джотаро, громкость и резкость интригуют. Покачивание его кадыка гипнотизирует.        — Последовал, да, — бормочет он, возвращаясь к своему месту и передавая бутылку в ожидающую руку Роберта, который весело смеётся, доставая открывалку из связки ключей в кармане.        Джотаро чувствует себя не в своей тарелке, но до сих пор не понимает почему. Он смиряется с тем, что глазеет на розовые спутанные волосы, вьющиеся в чудесном хаосе. Это завораживает, то, как его волосы спадают на затылок. Он представляет, как бы они выглядели, зажатые в его кулаке.        Что с ним такое? С таким мыслями сидеть на диване около его соседа по комнате. Он находит утешение в прохладной банке содовой, которая для него сейчас должна быть нектаром Богов. Он выпивает её, но жажда, которую он испытывает, в высшей степени ненасытна.        — Вы, парни, голодны? Я собираюсь пойти купить пиццы, — жужжит Роберт, кладя контроллер на подушку.        — Стоит ли тебе садиться за руль? — спрашивает Джотаро.        — Да, всё пучком, — уверяет его студент, отмахиваясь от внезапного акта беспокойства взмахом руки. — Я куплю одну из тех странных без сыра специально для тебя, Нори.        Нориаки кивает, ухмыляясь. — Спасибо.        — Доктор Куджо?        Джотаро действительно чувствует голод, особенно при упоминании пиццы. — Я не знаю, мне всё равно.        Роберт глумится, позвякивая ключами в пальцах. — Он всегда такой покладистый, Нори?        — Обычно с некоторым принуждением, да, — язвительно замечает юноша, и Джотаро удивлённо смотрит на него. Намёк не остаётся незамеченным, возмущённая насмешка исходит от Роберта, когда он берёт свою куртку.        Нориаки смотрит на мужчину, их веки тяжело опускаются на глаза. У него нет сил чувствовать что-то, кроме отчуждённого шока, особенно, когда он теряет себя в бездонных фиолетовых радужках.        Ни один из них не отводит взгляда от быстро открывающейся и закрывающейся входной двери.               — Нори, да? Как водоросли? — Джотаро глупо ухмыляется, и его вид вызывает у Нориаки такое же выражение лица.        — Так и получается, я думаю, — пожимает он плечам. Джотаро сосредотачивается на дизайне его футболки, поскольку она свободно свисает с его плеч, длинный вырез обнажает углубление между ключицами.        Пальцы юноши скользят по его бедру, Джотаро вздыхает, выражая всю свою привязанность, проводя пальцами по завиткам его волос.        — Ты строил мне глазки всю ночь, — хвалится Нориаки, повинуясь прикосновениям.        Правда? Он почти ничего не помнит, время летит незаметно. Хотя он знает, что прямо сейчас, он не мог оторвать взгляд от тоскливого выражения его лица. — Прости.        Нориаки тихо смеётся, крепче сжимая мужское бедро. — Не о чем сожалеть, ДжоДжо.        Глаза Джотаро закрываются, когда Нориаки прижимается губами к его губам, нежным поцелуем подбадривая их обоих. Однако за этим стоит голод. Он усмехается при мысли, что Нориаки хотел сделать это так же сильно, как и он сам. Затяжный вкус дыма окутывает их языки, когда поцелуй становится глубже.        Джотаро прерывается, чтобы сделать передышку, используя возможность безнаказанно целовать Нориаки вдоль линии подбородка. Тот кладёт ноги на его колени, перекидывая их через бёдра.        — Хей, ДжоДжо, — шепчет он, подставляя свою шею Джотаро и закрывая глаза от явственного ощущения губ, ласкающих нежную кожу.        — Хм?        — Я думаю… эм… — его слова тянутся с медлительностью, которую дарит только марихуана, — я думаю, что люблю тебя.        Джотаро открывает глаза. Его губы задерживаются на пульсе Нориаки. Когда он отстраняется, сонная улыбка на юношеском лице начинает исчезать вместе с нарастающим на его собственном лице беспокойством.        Он любит его? Это нечто совершенно иное, нежели игра, в которую они ввязывались. Джотаро сглатывает, его язык становится рудиментом. Конечно, Джотаро заботился о Нориаки, но он никоим образом не заслуживает ответной привязанности. Нориаки должен проводить время с детьми его возраста. Внезапное чувство вины за то, что он занял значимую позицию в его жизни, из-за чего Нориаки чувствует это, поедает Джотаро. Какёин должен был курить травку, пить и трахаться со своими друзьями, а не проводить время с каким-то придурком вдвое старше его. Повисшая пауза не остаётся незамеченной, Нориаки ищет на его лице ответы на свой безмолвный вопрос.        — Нориаки. Ты ещё так молод…        Юношеские черты лица искажаются, слова мужчины явно не те, какие он ожидал услышать. При виде этого у Джотаро сжимается грудь. Молчание Нориаки требует дальнейших объяснений.        — Я просто считаю… ты должен ещё раз подумать…        Нориаки отводит взгляд, уставившись на чёрную рубашку, натянутую на плечи Джотаро. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.        — Конечно, я забочусь о тебе, Нориаки, — Джотаро пытается спасти крохи того, что осталось от их хорошего настроения, болезненное выражение юноши убивает его.        Нориаки только медленно кивает, поджимая губы. Джотаро не сопротивляется, когда он убирает с него свои ноги и тянется за банкой содовой, стоящей перед ним. Он вздыхает, странным образом бойкая музыка из видеоигры контрастирует со стрессом, с которым он не может справиться. Его разум погружён в туманную усталость, эмоции переполняют его сильнее, чем обычно. Это о чём-то говорит.        Он знает, что должен снять напряжение, но не имеет ни малейшего представления о том, как это сделать. Он чувствует себя ужасно, Нориаки сидит, положив локти на колени, и сжимает банку обеими руками.        Джотаро кладёт ладонь на согнувшуюся спину в какой-то жалкой попытке успокоить. Это почти оскорбительно. Он ничего не хочет так, как сказать, что он тоже любит. Но это просто не в лучших интересах Нориаки. Он заслуживает гораздо большего, чем Джотаро, чтобы прожить свою жизнь на полную катушку.        Во что, чёрт возьми, он ввязался?        Входная дверь открывается, впуская в квартиру холодный воздух.        — Хэй, тусовщики! — вскрикивает Роберт, появляясь в гостиной из-за угла с тремя коробками пиццы в руках. Нориаки сразу оживляется, фальшивая улыбка скрывает несчастный блеск в его глазах. Если Роберт и заметил какую-то неловкость, то не подал виду, закидывая коробки на кофейный столик.        — Спасибо, Робби, — язвительно говорит Нориаки, избегая допытывающего взгляда Джотаро. — Как насчёт ещё одного раунда?        Роберт хихикает, бестолковая широкая улыбка расползается по его лицу, когда он кивает. — Конечно, чувак. Хотите ещё, Док?        Джотаро поднял бы брови, если бы смог избавиться от стеснённости. Он качает головой. — Нет, мне всё ещё нужно ехать домой.        — Ох, голубки расстаются на ночь? Как романтично, — шутит парень, доставая большую банку рядом с диваном, открывая её и выпуская в воздух запах свежей конопли.        Нориаки усмехается, слегка ударяя кулаком по плечу своего соседа. Джотаро не чувствует себя способным реагировать, термин «голубки» заставляет его нахмуриться.        — Хочешь разделить? — спрашивает Роберт, залезая в банку, чтобы достать странный металлический цилиндр.        Нориаки кивает, потянувшись за пиццей на столе. Внезапно Джотаро почувствовал, что не голоден, но отказываться было бы невежливо.        Он наконец ловит его взгляд в коротком обмене репликами. Улыбка быстро исчезает, прежде чем тот отводит взгляд, фасад, который он поддерживал ради своего друга, рушится, когда разочарованные голубые глаза встречаются с его собственными.               Уже слишком поздно, уличные фонари снаружи освещают то, что в противном случае было бы абсолютной темнотой. Джотаро потирает сонные глаза, изо всех сил стараясь не заснуть ровно настолько, чтобы ехать домой.        Роберт, однако, не разделяет его чувств, в полной отключке развалившись на диване.        Джотаро натягивает ботинки на ноги, в голове проясняется, но голова всё ещё кружится от давления и странностей последних двенадцать часов. Тем не менее, он начинает понимать прелесть марихуаны, даже если она парит в его суждениях.        Нориаки выходит из своей комнаты и прислоняется к холодной стене кухни, скрестив руки на груди. Он провожает Джотаро, хотя и не решается подойти к нему и сказать единое слово. Это мучительно неловко — чувствовать на себе его взгляд, но понятия не иметь, что нужно сказать.        По крайней мере, он должен попробовать.        — Нориаки… — его горло болит от дыма и делает голос хриплым.        Нориаки всё ещё под кайфом, он поднимет глаза, чтобы встреться взглядом с Джотаро, нахмурив брови, затем поднимает их, молча умоляя его продолжать.        Мужчина поднимается на ноги, пряча руки в карманах. — Нам нужно поговорить.        Юноша пожимает плечами в нерушимом мучительном молчании. Джотаро подходит к нему и кладёт руки на его бёдра, глазами требуя взаимного взгляда. Нориаки отрицает это, уставившись вперёд на лацканы его рубашки.        Джотаро застенчиво целует бледный лоб, побуждая прекратить притворяться и позволить губам задрожать. Нориаки супит брови и сжимает зубы, его пальцы опускаются на руку, лежащую у него на бедре.        Джотаро ведёт его в спальню, не отпуская его. Они сидят на кровати, Нориаки смотрит в пол. В уединении за закрытой дверью тишина между ними особенно глубока.        Джотаро знает, что он должен быть тем, кто сломает замкнутость, в которую завёл себя.        — Я сильно забочусь о тебе, Нориаки, — говорит он мягким голосом, от которого тот прикусывает губу изнутри. Джотаро знает, что он близок к слезам, эта мысль действует на нервы.        — Недостаточно для… — его слабый голос затихает, сдавленный горлом.        — Я просто обеспокоен тем, что ты… ограничиваешь себя со мной, — уверяет мужчина, сплетая пальцы вместе и опираясь локтями на колени.        — Что? — юноша, наконец, смотрит на него, фиолетовые глаза бегают по чертам его лица.        — Ты должен быть так серьёзен с кем-то… твоего возраста, — Джотаро встречает его взгляд, сразу сожалея об этом с болезненным выражением.        Нориаки моргает. — Ты не воспринимаешь меня всерьёз из-за моего возраста?        Джотаро сглатывает, не зная, как ответить на это. Их разница в возрасте всегда была на затворках его сознания, особенно, когда он думал об их совместном будущем. Определённо, было желание быть с ним, но на самом деле единственное мыслимое будущее, которое они имели, было бы прервано к концу его преподавательского срока.        Нориаки насмехается над его молчанием. — Ты, кажется, относился ко мне довольно серьёзно, когда я готовил тебе кофе по утрам. Когда укладывал в постель, после того, как ты засыпал, смотря фильмы. Когда я… — он переводит дыхание, — в этом всё дело, не так ли? Тебе просто нужен был мальчик для потрахушек?        Джотаро помрачнел и покачал головой, не в состоянии выловить хотя бы одну здравую мысль из мозга. Конечно ему нравилось проводить с ним время помимо занятия сексом, но как он мог это выразить?        — Нет, это не так. Дело не в этом. Я обещаю, — говорит он, возвращая ладонь на худое бедро. — На самом деле я просто хочу для тебя лучшего.        — Кто ты такой, чтобы решать это за меня? — рявкает Нориаки, возмущённый его поведением.        — Я тот, кто никогда бы не воспользовался тобой.        Нориаки со смехом закатывает глаза. — И трахать меня в твоём кабинете — это не значит использовать меня в своих интересах?        В чём-то он прав.        Джотаро опускает веки, прежде чем продолжить, беря себя в руки. Он прав, он с самого начала использовал его для себя. Кто-то, на кого должно были смотреть, как на наставника, неуважительно извлекал выгоду из этого доверия.        — Я просто говорю, что… если ты предашься мне, ты упустишь другие возможности, которые будут лучшими для тебя, — отчаянно выкрикивает Джотаро, чувствуя, как его сковывает вина.        Нориаки трётся ладонью о верхнюю часть его руки, пальцы сжимаются на его коже. Он пристально смотрит на Джотаро, неловко встречающего его взор с неуклюжей гримасой.        — Если отбросить обязательства, я просто хочу знать, что ты чувствуешь.        — Почему ты говоришь мне об этом сейчас? С твоим соседом, который может проснуться в любую минуту.        Нориаки крайне разочарован уходом от ответа.        — Я не знаю, просто мне показалось, что это правильно.        Джотаро переводит взгляд на свои ноги, Нориаки сжимает его руку.        — В тот день в твоём кабинете я сказал тебе, что ты такой, кого я представлял, когда думал о ком-то, с кем хотел бы быть. Это чистая правда. Я действительно, действительно… — голос дрожит от слёз, ставших его верными спутниками последнего дня.        Джотаро делает движение, чтобы смахнуть капли с его лица, но Нориаки отшатывается от него. Это задевает, но он всё понимает.        Нориаки вытирается рукавом свитера, всхлипывая и проклиная себя за слабость. — Меня не волнуют другие возможности. Я молод, я знаю, что там снаружи, и мне это неинтересно. Но если ты не чувствуешь того же, я думаю, я не могу ничего с этим поделать, — рассуждает он, молчание Джотаро раздражает больше, чем обычно. Он немногословен, даже когда Нориаки остро в этом нуждается.        — Нориаки, я чувствую то же самое, — шепчет мужчина, притягивая взгляд юноши обратно к себе, — Но…        — Что ты чувствуешь?        Джотаро колеблется. Он не может так поступить с мальчиком. Он не может сказать ему подобное и не ожидать, что из этого что-то выйдет. Требовательный взгляд Нориаки излучает жалость, бегущую по его венам, как адреналин.        — Люблю. Я тоже тебя люблю, — признаётся мужчина, его ровный тон дрогнул от серьёзности происходящего.        Он никогда по-настоящему не осознавал этого раньше и даже не задумывался об этом, чувства, которые он испытывал к Нориаки, были настолько чуждыми, что он едва мог их идентифицировать. Всё, что он знал, это то, что он хотел быть с Нориаки, проводить с ним время, веселиться с ним. Может быть, это и есть настоящая любовь.        Юноша смотрит недоверчиво, влажные, широко раскрытые глаза, смотрят в глаза мужчины. — В самом деле? Ты говоришь это не просто так?        Джотаро медленно качает головой, изо всех сил пытаясь выровнять дыхание.        Он вздрагивает, когда Нориаки перекрещивает руки вокруг его тела, обхватывая пальцами его плечо. Он зарывается лицом в ткань его рубашки, Джотаро чувствует волшебное облегчение от груза, упавшего с них, несмотря на давление от чужого лба. Он чувствует себя пойманным в объятиях Нориаки, протягивая левую руку, чтобы схватить его за предплечье, лежащее на его груди.        — Почему ты не сказал мне этого раньше? — он плачет ему в плечо.        Джотаро уже привычно выводит круги на его руке, убаюкивая. — Я хотел, чтобы ты переосмыслил это. Очень серьёзно.        — Я думал об этом с того самого дня в твоём кабинете, ДжоДжо. Я говорил тебе, что ты привлекаешь меня всеми возможными путями.        Джотаро помнит его слова так, будто слышал их вчера.        Как много правил ты хочешь нарушить?        Все.