Flourish

                  День Второй: Суббота Джотаро просыпается в одиночестве. Только что открытые глаза обшаривают пустоту рядом с ним, паника почти успевает накатить, пока запах кофе не напоминает ему, что всё в порядке. Они проспали восход солнца, но это не значит, что безоблачное лазурное небо не впечатляет Нориаки. Он вдыхает тёплый утренний воздух, его волосы щекочут щёки, когда ветер нежно треплет их. Он отворачивается от горизонта, когда слышит шаги по деревянной лестнице сзади себя. Он не ожидал увидеть Джотаро, мчащегося к нему, поднимая в воздух тучки песка за собой. Тот подхватывает его сильными руками, поднимая в воздух; давление выдавливает визг из груди Нориаки. Несмотря на шок, он хихикает в волосы Джотаро, всё ещё растрёпанные и спутанные ото сна. — Н—Нет! — кричит он со смехом, чувствуя брызги на ногах, когда Джотаро проносит его через мелководье. Его спальные штаны пропитываются солёной водой, а глаза щурятся от холода. Джотаро поворачивается на триста шестьдесят градусов, прижимая Нориаки к груди, в то время как он падает в воду, обливая их обоих и заставляя ткань пижам прилипнуть к коже. Безмятежный монотонный шум разбивающихся волн прерывается их бурным всплеском, когда они погружаются под поверхность. Нориаки выдувает воздух из носа, чтобы создать пузырьки под водой. Когда Джотаро отпускает его, он руками выталкивает мужчину наверх. Его уши гудят от белого шума под ватерлинией, его ноги пинают песок, заставляя его вздыматься вверх и блестеть. Он отбрасывает мокрые волосы с лица и, задыхаясь, выныривает наружу. Холодная влага на удивление приятна, если опустить её внезапность. Он по грудь в воде, его раскачивает прерывистый ритм волн. Фигура Джотаро скользит по воде, ловкие гребки уводят его всё дальше от Нориаки и к горизонту. Нориаки бросается вслед за ним, хватая его за талию в отместку за шалости. Волна обрушивается ему в лицо, прежде чем он успевает опуститься, заставляя его выдыхать воду из носа. Жжение становится несущественным, когда Джотаро разворачивается, его руки прижимают бёдра Нориаки к его паху. Он вытаскивает их обоих на берег, его ступни зарываются в песок под их весом, когда ноги юноши обхватывают его тело. — Какого хрена? — Нориаки судорожно вздыхает, вытирая глаза от солёного раствора, хотя с мокрыми руками это действие относительно бесплодно. Однако он не может скрыть восторга в своём голосе, пока Джотаро с такой лёгкостью поддерживает его тело скрещенными на бёдрах руками. Капли падают с их пижам, снова теряясь в бесконечной толще океана. — Ты говорил, что хочешь поплавать, — подшучивает Джотаро, влажные чёрные волосы сверкают голубыми бликами утреннего солнца. Нориаки закатывает глаза, обнимая его предплечьями за шею. Джотаро подводит их к берегу, расплескивая воду на своём пути ногами. Нориаки утыкается носом в сырую ткань его спальной рубашки, наблюдая за белой пеной, поднимающейся с каждым шагом. — Ты сварил кофе, — бормочет мужчина в мокрые волосы, заставляя юношу улыбнуться. — Угу, — кивает Нориаки. — Я приготовил и панкейки тоже. Я ждал, пока ты проснёшься. При упоминании о панкейках Джотаро внезапно ускоряется, Нориаки смеётся над его слишком очевидным воодушевлением. Тепло ярких лучей солнца и тела мужчины согревает его, смягчая холод океанских вод, чтобы уступить место сиянию, исходящему или от жары, или ликования внутри его груди. — Лодка? — размышляет Нориаки, скользя пальцем по красной линии, которую Джотаро отметил на бумажной карте, лежащей у него на коленях. Джотаро кивает навстречу ветру, проезжая мимо пальмовых деревьев в направлении на север. Нориаки прослеживает обведённую карандашом область у восточного побережья, всего в нескольких милях от того места, где пришвартована лодка Джотаро. Зелёные в полоску плавки резко выделяются на фоне бежевого салона автомобиля. Они едут довольно долго, хотя Нориаки слишком занят окружающим, чтобы сосредоточиться на проходящем времени. Из телефона в кармане Джотаро раздаётся мелодия звонка. Он передаёт его Нориаки, бегло пробежавшись глазами по экрану. — Отклони. Он всё равно ни черта не услышит, — говорит Джотаро, передавая жужжащее устройство в руку парня. Его взгляд задерживается на имени звонящего, с которым он не знаком, и делает, как просят, проводя пальцем вправо. — Так как ты относишься к тому, чтобы увидеть аллигаторов? После лодки, — спрашивает мужчина сквозь шум ветра, солнцезащитные очки скрывают любой взгляд, который он посылает в сторону Нориаки. — Типа, живых? — нерешительно спрашивает он. Джотаро усмехается. — Да, живых. Сейчас брачный сезон, так что они будут активны. Нориаки настроен скептически. Когда он затрудняется в принятии решения, Джотаро подбадривает его. — С тобой всё будет в порядке, я обещаю. Нориаки пожимает плечами. К чёрту, почему бы и нет? — Тогда, конечно. Джотаро внутренне сияет о того, насколько, должно быть, Нориаки доверяет ему. Он не только удостоил его чести сопровождать его до дома, расположенного в двух тысячах милях от его родных мест, но и полностью доверил ему руководство в осмотре достопримечательностей. Есть что-то чрезвычайно заманчивое в наблюдении за тем, как Нориаки переживает то, к чему он слишком привык; это напомнило ему о его первых впечатлениях во Флориде. Он вылетел из Японии самым ранним рейсом, не заботясь о том, куда он направляется, собрав достаточное количество вещей, чтобы жить дальше, и выяснив всё остальное по дороге. Искрящиеся глаза и нежные улыбки мальчика с каждым открытием покоряют и льстят ему, его доверие вознаграждается бурным опытом. Если он смог убедить его сесть в лодку в водах, кишащих аллигаторами, то он задаётся вопросом, на что ещё он смог бы его побудить. Возможности будоражат его. — Вот мы и на месте. Нориаки пристально смотрит на шлюпку, которая бьётся волнами о причал, потрёпанную и, видимо, часто используемую под солнцем Флориды. Это едва ли можно назвать лодкой с её размерами и отсутствием парусов, несмотря уже на зелёные водоросли, подкрашивающие её борта. — Довольно мило, — говорит он, скрывая свои истинные чувства за маской уважения к Джотаро. — Ну не красавица ли? — хвастается Джотаро, уперев руки в бока. Нориаки сохраняет ясность в глазах с опаской, скрывающейся за ней. — Как она… плавает? — осторожно спрашивает он, не совсем понимая, почему на лодке какая-то женщина, но будь что будет. Джотаро подавляет смех в глубине горла, его бесстрастное лицо сейчас очень кстати. — Ты погребёшь, — он сжимает губы в прямую линию, краем глаза наблюдая за реакцией Нориаки. Он такой вежливый, сохраняет лёгкое и нейтральное выражение. — Хорошо, — парень, похоже, действительно искренне принимает реальность, которую Джотаро вырисовывает для него. — Тебе придётся научить меня, как это делать. Тогда Джотаро больше не в состоянии сдерживать смех. Он сжимает шею Нориаки сзади, его ладонь скользит от пота, выступающего от непомерного солнечного света. — Ты такой доверчивый. Нориаки краснеет, поднимая глаза на мужчину, его брови хмурятся, когда он взвешивает ситуацию. Джотаро ведёт его дальше по пирсу, поглаживая его спину рукой. Это первый раз, когда Джотаро так обманул его; Нориаки понимает, что с тех пор, как он встретил его, воспринимал все сказанные им слова как библейские, юмор этого человека обычно всегда сухой и сочится остроумием. — Отвали, — огрызается он, чувствуя себя глупо и посмеиваясь над странным ощущением от того, что его разыграл сам Джотаро. Тот ухмыляется в ответ. — Хорошо, сейчас я не шучу, — уверяет Джотаро, останавливаясь, прежде чем схватиться за кожух белой яхты, которая, должно быть, была около сорока футов длиной и возвышалась над другими лодками у причала. Он протягивает руку, чтобы отпереть дверцу, открывающуюся внутрь. — Это? — Нориаки таращится на белоснежную громадину, пока Джотаро забирается на борт одним лёгким движением благодаря многим годам практики. Он окидывает взглядом пару футов расстояния между причалом и лодкой, где проглядывают синеватые пики волн, бьющихся о корпус. — Ага, — кричит Джотаро, похлопывая по твёрдому боку, и металлический стук эхом доносится до Нориаки. Он мельком замечает имя, красующееся на корме, и задаётся вопросом, что оно означает. «Star Platinum» кажется странным названием для чего угодно, но особенно для судна. — Хочешь подняться? Нориаки может только стиснуть челюсти в промежутке между причалом и проходом в лодку. Когда он снова поднимает глаза, Джотаро протягивает ему руку, другой опираясь на перекладину. Он изо всех сил сжимает его ладонь. — Ты должен сделать это быстро, — советуют Джотаро, когда Нориаки отступает на шаг назад. Он бросается вперёд с уверенностью, которую обеспечивает ему сильная рука, задерживая дыхание, когда приземляется на палубу. Она раскачивается от внезапно обрушившегося на неё веса, соединённая с доком верёвочными тросами, которые слишком сильно препятствуют её движению. Нориаки благодарен; он не ожидал, что самая нервная часть его первой поездки на яхте будет заключаться в том, чтобы просто подняться на борт. Джотаро захлопывает за собой дверцу, запирая её на одном уровне с планширем. Расслабляясь, он окидывает взглядом простор судна перед собой. Джотаро похлопывает его по спине, прежде чем подобраться к консоли управления, обрамлённой голубым стеклом и увенчанной чем-то вроде кресла, с большими устремлёнными в небо антеннами, торчащими по бокам. Нориаки переводит дыхание, прислоняясь к нагретой металлической кромке борта. Джотаро жестом приглашает его подойти, его черты вырисовываются за стеклом. Он храбро шагает к нему, размеры лодки придают ему равновесия. Обойдя стеклянный корпус и оказавшись в консоли, он встречается с видов двух экранов и ряда кнопок и рычажков, о назначениях которых он даже не может догадываться. В действительности он узнаёт только рулевое колесо, на котором покоятся пальцы Джотаро, хромированное и блестящее. — Что ты думаешь? — спрашивает мужчина, неподдельно интересуясь реакцией мальчика. Выражение его лица омрачено тревогой и беспокойством, которые он надеялся со временем развеять. — Это невероятно. Правда, — отвечает Нориаки, изучая панель управления. Его слова кажутся никчёмными в сравнении с огромной массой яхты. — Хочешь запустить её? — Джотаро улыбается. — Это даже лучше, чем машина. Огонёк в глазах Нориаки, когда тот взволнованно кивает, вызывает трепет в животе Джотаро. Он проходит мимо него к переборкам штирборта, где открывает вращающуюся крышку, за которой видна электрическая панель. Он проводит три клавиши на их места, прежде чем направить юношу перед собой, у консоли достаточно место для них обоих, но Джотаро упирается своим пахом в чужую поясницу. — Поверни вон ту, — намекает он, указывая на маленькую чёрную ручку слева. — Хорошо, теперь эту. — Нажми кнопку на рычаге, затем толкай его вперёд, пока не почувствуешь сопротивление. Раскачай немного. Хорошо, теперь поверни этот ключ. Как только он делает это, вокруг них раздаётся гудящий звук. Он имитирует гул ветра, который проносится мимо ушей, когда они едут с опущенным верхом на кабриолете. — Отлично, поверни этот ключ. Двигатели позади них начинают шипеть. — Продолжай пытаться, это займёт пару секунд. Я давненько не вынимал его. Надави на рычаг сильнее. Внезапно они оживают с рёвом, заставляя Нориаки прижаться спиной к груди Джотаро, который подаётся вперёд, чтобы оттянуть рычаг в начальное положение, ослабляя звук активации и превращая шум двигателей в мягкий гул. Нориаки смеётся, чувствуя, как дрожат три двигателя в корме у него под ногами. Джотаро растворяется в этом звуке, красные волосы щекочут его щёку. Он выскальзывает из-за спины юноши, направляясь к краю, чтобы отвязать нос от причала. Лодка слегка отклоняется, когда Нориаки закрывает панель, наблюдая, как Джотаро осторожно перемещается по палубе к центральной консоли. — Ты можешь сделать мне одолжение? — мужчина окликает его. Он кивает в ответ. — Разберись с кормовым канатом. Нориаки уставляет притупленный взгляд на белые поля фуражки Джотаро, когда тот садится за штурвал. — Отвяжи верёвку с другой стороны причала, — с усмешкой повторяет он. Нориаки замечает бежевый канат, который удерживает заднюю часть судна, соединённый с креплением на другой стороне. Он повторяет движения, которые наблюдал у Джотаро, стараясь не обращать внимания на расстояние между ним и причалом. Высвобожденная яхта отплывает в сторону. Нориаки удивлён тем, насколько устойчиво он способен сохранять равновесие при движении. Он смотрит, как Джотаро поворачивает штурвал за рукоятку, оглядываясь на корму, когда поток волн толкает судно вперёд. Нориаки случайно опирается на хромированную сцепку, которая падает на палубу под его воздействием. Он вздрагивает, надеясь, что Джотаро этого не увидел. Должно быть, всё в порядке, думает он, учитывая, что там не сработала сигнализация или что-то в этом роде. Он спешит к консоли, слыша только рёв двигателей позади себя. — Готов? — спрашивает капитан, когда Нориаки приближается и заходит внутрь. Он только кивает. Джотаро размышляет над спокойствием мальчика; это никогда не означало ничего хорошего. Он должен быть либо встревожен, либо напуган, либо смущён, чтобы лишиться дара речи. Какое-нибудь потрясение должно вывести его из этого состояния. — Тогда уйди отсюда, иди посиди на палубе. Понаблюдай за мной. Нориаки, кажется, не решается сделать это, но ему приходится, ветер треплет его футболку, когда он шагает вдоль лодки. Он находит место в углу палубы и удобно устраивается там. Джотаро восхищается профилем мальчика, фокусируясь на горизонте, его торс превращается лишь в солнечный свет. Нориаки морщится от внезапного порыва ветра, когда лодка резко срывается с места, красные волосы развеваются за спиной от нарастающей скорости. Джотаро замечает его руку, сжатую в кулаке на колене. Он замедляет ход, мерно погружая их в метания и вздымания атлантических волн. Капитан бросает быстрый взгляд на экраны перед собой, делая плавный поворот по направлению их курса. Нориаки приподнимается на коленях, упираясь локтями на край яхты, когда океанские брызги бьются о борт. Джотаро может интерпретировать эту позу только как возбуждение, так как он не может видеть лица мальчика. Он воспринимает это как сигнал к ускорению. Он знает, как быстро она может идти по испытаниям её возможностей много лет назад. Доведя её примерно до половины пути от максимума, он стабилизирует качку щелчком переключателя. — Хэй, — зовёт мужчина, высовываясь из-за консоли, чтобы привлечь внимание Нориаки. Улыбка, которую он получает в ответ, ощущается самой большой благодарностью, которую он когда-либо получал. — Хочешь подняться наверх? Брови юноши в замешательстве сходятся на переносице, а улыбка начинает угасать. Джотаро поднимает палец вверх, указывая на верхнюю платформу над консолью. «Ну, там есть кресло», — думает Нориаки. Он бросается к нему, явно соглашаясь на заманчивое предложение, фиалковые глаза блистают от предвкушения и беспощадного солнца. Джотаро протягивает руку к крышке на потолке консоли, откидывая её, чтобы раскрыть вид на аквамариновые небеса. Он постукивает по белой лестнице сбоку, ведущей к отверстию. Нориаки понимает намёк и спешит взобраться по ней, протискиваясь в проём. Джотаро забавляется тем, как неуклюже двигаются конечности мальчика, когда исчезают наверху, осторожно, поскольку тот держит свой центр тяжести близко к очертаниям лодки. — Срань господня, — смеётся парень, хватаясь за перекладину, чтобы скорее устроиться на сиденье, соблазнённый хромированным колесом и джойстиком перед ним. Он чувствует себя капитаном, хотя просто сидит сложа руки, чтобы случаем не прикоснуться к нему. Джотаро замечает его хихиканье и размышления, задаваясь вопросом, знает ли Нориаки, что он может слышать, как тот разговаривает сам с собой. Нориаки наблюдает, как береговая линия исчезает за голубыми водами. Он чувствует отголоски ужаса за слезами, выступающими на глазах, сочетание высоты и скорости учащает его дыхание и пульс. Это легко омрачается нервной дрожью, адреналином, который не позволяет ему отвести взгляда с горизонта и заставляет вжиматься всем телом в сиденье, до побеления костяшек сжимая подлокотники по обеим сторонам. Джотаро что-то кричит ему, но он не слышит. Он не решается подойти ближе к спуску; на самом деле, он вообще не решается двигаться. К счастью, в этом отпадает необходимость, так как Джотаро заглядывает к нему сам, балансируя на лестнице. Он не может удержаться от смешка при видео ошеломлённого лица Нориаки в сочетании с его позой, впечатавшегося в сидение. Он забирается наверх. — Ты можешь спуститься обратно, если хочешь, — улыбается Джотаро, лацканы его жакета развеваются на ветру. — Кто управляет лодкой? — вместо ответа на вопрос растерянно спрашивает Нориаки, морганием стараясь защититься от резкого порыва ветра. Джотаро изображает панику, глядя вниз на консоль. Брови Нориаки хмурятся, и его дыхание прерывается, пока тот не заменяет своё испуганное выражение знакомой добротой. — Автопилот. Нориаки закатывает глаза. Как будто он и так не был напуган. Однако он доверяет Джотаро; тот не пригласил бы его сюда, если бы не верил, что он справится с этим. — Я останусь здесь, наверху, отсюда открывается отличный вид. Джотаро бросает на него короткий взгляд, без лишних слов принимая его желание. Мальчик кивает в ответ, широкая улыбка выглядит довольно странно в сочетании с тревогой в его глазах. — Хочешь ускориться? — деловито спрашивает Джотаро. — Эта штука может идти ещё быстрее? — нервно усмехается Нориаки. Спустившись вниз по лестнице обратно к основной консоли, Джотаро выкручивает ускорение. Нориаки поджимает пальцы ног в сандалиях, когда яхта устремляется к горизонту, носом разрывая водную гладь. Они, должно быть, двигаются со скоростью не менее сорока пяти миль в час, думает Нориаки, с легкостью наблюдая за пенящимися по сторонам волнами. Он щурится от порывов ветра, его улыбка превращается в озабоченную гримасу. Головокружение и ужас скребутся о его затылок, прокладывая себе путь через его сознание. Джотаро вздрагивает от шума сверху, глухого удара и чего-то походящего на визг. Он отпускает газ, внимательно прислушиваясь к тому, как стихает шум двигателя. Никаких звуков больше не поступает, но что-то внутри подсказывает ему, что что-то не так. Вернув лодку на медленный автопилот, он поднимается к верхней консоли, тяжелые стуки отмечают каждый его шаг по лестнице. Нориаки осел на пол, прижимая колени к груди и спрятав лицо в ладонях. Джотаро ногой отталкивается от ступеньки, с шумом влетая в открытый люк и устремляясь к сиденью, когда лодка становится не быстрее, чем дрейфующий поплавок. — Нориаки, хэй, — его сильные руки обхватывают плечи юноши, большими пальцами потирая акромион. Худая спина покачивается под его хваткой, судорожные вдохи молятся наполнить лёгкие. Бледное лицо выглядывает из-за ладоней в сторону обеспокоенного выражения Джотаро, ледяная голубизна его глаз соответствует небу позади него. Влага пятнает его, слёзы струйками стекают по белизне солнцезащитного крема. Джотаро усаживает Нориаки на кресло, прижимая его к груди, пока он калачиком сворачивается под его руками. Подушечками пальцев он расчёсывает красноватые пряди, его молчание вместе с дрожью тела сбивали с толку. — Мне жаль, — шепчет он в тёплые волосы, согретые солнцем над ними. Ему действительно было жаль. Очевидно, для Какёина это было слишком сильной стимуляцией. Ему не следовало так сильно расширять границы, зная его низкий порог тревожности. Всё, на что он мог сейчас надеяться, это на то, что он не разрушил полностью доверие возлюбленного к нему. Он вспомнил свою шутку с автопилотом и испуганный взгляд в фиолетовых глазах; в груди потяжелело от осознания своей глупости. Он просто хотел хорошо провести с ним время. Нориаки полюбил машину, почему бы тогда ему не понравилась яхта? Парень успокаивается в объятиях Джотаро, нежные поглаживания по его спине помогают ему дышать ровно. Он смотрит на колени перед собой, смаргивая слёзы, о которых даже не подозревал. Несмотря на небольшое покачивание лодки, он держится стойко в такт дыханию мужчины. — Мне правда очень жаль, — повторяет Джотаро, серьёзность в его голосе уносится криками чаек над их головами. Нориаки кивает в его плечо, неспешно вытягивая ноги на чужих бёдрах. Джотаро обхватывает его колено ладонью, обнажённая кожа перегрета испепеляющим светом. Тихий и кроткий голос доносится из-под его подбородка. — Всё в порядке. Это моя вина. В каком, блять, месте? Каким образом это может быть его виной? Он отрицательно качает головой, зарываясь носом в волосы, проглатывая ругань по поводу склонности мальчика принимать на себя все удары, за которые он не несёт ответственности. Он на мгновение задумывается, над тем, что следует ему ответить, чувствуя, как расслабляются мышцы Нориаки. — Нет, это не так. Вставай, давай спустимся обратно. Нориаки снова кивает, силы возвращаются к его ногами при радости от мысли о возвращении на нижнюю палубу. Джотаро похлопывает его по спине, прежде чем мягко оттолкнуть от себя, первым спускаясь по лестнице и протягивая одну руку, чтобы помочь спутнику с тем же. Они пробираются к центральной консоли, Джотаро придерживает Нориаки поближе к себе, пока они устраиваются там на сиденьях. — Извини, — произносит юноша, упираясь локтями в колени. — За что? — спрашивает Джотаро с искренним замешательством. — Иногда я становлюсь таким взвинченным. Я должен просто успокаивать себя, но… Джотаро крепко сжимает его плечо. — В первую очередь, это моя вина, что ты расстроился. Я сделал это. Нориаки смущён, и мысли о том, кого винить, не покидают его голову. Джотаро проклинает свою неспособность выказать что-то более характерное для того, насколько виноватым он себя чувствует. Вместо этого они разделяют понимающую тишину с покачиванием волн. — Мы можем вернуться, — предлагает мужчина, обдумав некоторые варианты. — Нет! Нет… Я хочу продолжить, — восклицает Нориаки, поворачиваясь, чтобы подтвердить искренность своих слов перед Джотаро. Тот видит это, но не уверен, хочет ли он этого ради него или ради себя самого. — Я в порядке. Я просто останусь здесь, внизу. — Мы пойдём медленно, — Джотаро кивает в ответ на его убеждение. — Я обещаю. Джотаро, обещающий ему что-то, всегда вызывал улыбку на лице. Для Джотаро она — надежда на то, что он сберёг его доверие. — Ты можешь спуститься в каюту, если хочешь, — он расслабляется, видя обычное выражение беззаботности на лице любовника. — Что там внизу? — спрашивает Нориаки, в кои-то веки высказывая своё беспокойство. Возможно, он почувствовал необходимость быть более напористым, вместо того, чтобы слепо следовать за Джотаро, куда бы тот его ни повёл. — Там есть кровать, ванная, микроволновая печь… — пока Джотаро перечисляет обстановку, Нориаки явно забавляется от всех этих удобств. — Также там намного устойчивее, чем на палубе. Нориаки на секунду обдумывает предложение, но отказывается. Открытое море, по-видимому, зовёт его. — Могу я вернуться на нос? — Джотаро пожимает плечами. — Если там тебе будет нормально, конечно. Там есть несколько мест и позади. Нориаки широко ухмыляется, его тон приобретает нотки озорства, — Думаешь, я не справлюсь с этим? — Я не знаю, с чем ты можешь справиться. Попытка подстрекнуть мужчину терпит неудачу из-за дремучести Джотаро и его беспокойства за благополучие спутника. Нориаки успокаивает его нежным поцелуем в губы, едва давая ему достаточно времени, чтобы ответить на него всерьёз, прежде чем уйти. — Нет, ты прекрасно знаешь. Джотаро протягивает пару очков для плавания Нориаки, обхватывая пальцами их объемный каркас. Парень сбрасывает свою футболку на коричневое сиденье в передней части лодки и забирает маску из его рук. Пока Джотаро роется в отсеке для хранения вещей, он изучает очки-маску в своих руках. Лодка остаётся на месте при помощи якоря, спокойные воды приветливо плещутся под обрывом корпуса судна. Джотаро бросает на палубу спущенный спасательный жилет. Нориаки благодарит его за это, мысль о том, чтобы оказаться в открытом океане без посторонней помощи, довольно пугает. Он набрасывает его на плечи, застегивая все крепления. Через мгновение мужчина снова возвращается из кабины со своими вещами. Нориаки усмехается при виде его обнажённой груди, прикрытой голубым халатом, имитирующим его собственный. Он выглядит уморительно маленьким на его теле. — Наверное, мне следовало вытащить тебя поплавать ещё до поездки, — замечает Джотаро, пересекая ширину яхты. — Если у тебя всё будет хорошо, мы сможем избавиться от жилетов. Нориаки не упоминает, что эта концепция приводит его в ужас. Хотя, вероятно, он должен. Джотаро покачивает двумя трубками для дыхания на кончиках пальцев, передавая одну из них Нориаки. — Если ты захочешь остановиться, просто плыви обратно к лодке. Нам надо будет немного проплыть вперёд, чтобы добраться до рифа. Ты можешь держаться за это, — он указывает на пластиковое крепление на его собственном жилете, — если устанешь. — Ты сможешь плыть вместе со мной? — с сомнением спрашивает Нориаки, принимая трубку. Джотаро насмехается над этим вопросом. — Конечно смогу, — уверяет он. — Доверься мне. Нориаки молчит в ответ, каштановые ресницы отбрасывают тени на его щёки под лучами послеполуденного солнца. Джотаро говорит что-то ещё, показывая траекторию, уходящую вправо, но он не слушает. Его внимание возвращается, когда Джотаро забирает трубку у него из рук и вставляет в резиновые ремешки маски, которую он уже водрузил на свой лоб. — Держи её между зубами вот так, — инструктирует капитан корабля, держа мундштук перед губами. Нориаки открывает рот, чтобы с готовностью принять его, корректируя положения губ вокруг пластика, пока Джотаро помещает его изгиб между зубами. Он выпускает струю воздуха ему в лицо, чтобы вместить выпуклость пластика за губами. Нориаки выплёвывает это в ответ на насмешку, слегка оскорблённый. — Прости, — усмехается Джотаро, зная, что совсем не сожалеет. — Ты такой милый. Милый? Нориаки отходит от него, чтобы развернуться лицом к воде, набегающей на корпус из-за открытой Джотаро дверцы. Он смотрит на лестницу, ведущую в глубину, его босые пальцы ступают по гладкой палубе. — Насколько здесь глубоко? — спрашивает Нориаки, без труда избегая темы очевидного комплимента. — Ты не сможешь коснуться дна, — отвечает Джотаро, действительно желая умолчать о факте того, что ближайшее место, которого могут коснуться ноги примерно в двадцати метрах ниже. — Я покажу тебе, как плавать. Нориаки понимающе кивает. Джотаро не утруждает себя лестницей, прыжком заныривая в толщу воды, погружаясь в неё, прежде чем жилет вернёт его снова на поверхность. Он протягивает руку к юноше, солёная вода капает с его угольных прядей. Нориаки предпочитает более мягкий подход, аккуратно спускаясь по ступеням лестницы, чтобы погрузиться в неожиданно холодную воду. Он выравнивает движения с каждым своим шагом, нерешительно опускаясь все ниже к порогу. — Станет легче, если ты просто покончишь с этим, — наставляет Джотаро со звоном в голосе, сдерживая дрожь, чтобы довести свою мысль до конца. Нориаки сомневается в этом. Поэтому и не торопится. Наконец, он обнаруживает, что полагается на жилет, поддерживающий его на плаву, и поджимает под себя ноги. Он распрямляет грудь и наполняет ее воздухом, отчего становится довольно легко держаться на глади воды. Джотаро внимательно наблюдает за ним, слегка улыбаясь, когда тот обретает равновесие. — Я буду смотреть за тобой, попробуй взглянуть вниз. Продолжай дышать, — подбадривает он, подплывая поближе к Нориаки, который удивляется тому, насколько уверенно Джотаро держится на воде. Он надевает маску на лицо и вставляет трубку в рот, уже чувствуя уколы тревоги от ощущения, что он болтается посреди открытого океана. Тем не менее он справляется с этим и задерживает дыхание, когда опускает лицо в воду. Вот дерьмо. Только глубокая тёмно-синяя бездна расстилается под ним. Солнце освещает лишь первые несколько лазурных метров, а прямо за ними следует эта бездонная пропасть. Он тяжело дышит ртом, потому что его нос заблокирован маской, прежде чем высунуть голову из воды и издать громкий визг, выплёвывая мундштук. — Что? — спешно спрашивает Джотаро, подхватывая Нориаки под руку для поддержки. — Тут… глубоко, — юноша сглатывает. — Разве здесь нет акул? — Не рядом с этим рифом, — успокаивает Джотаро. Нориаки действительно удивительно ценит его силу, которая позволяет опираться на его уравновешенность. — Если тебя беспокоит глубина, давай направимся к рифу. Он ближе к поверхности. Джотаро всё же решает не делиться информацией о том, что акулы регулярно появляются в радиусе вокруг рифа. Это к лучшему. Во всяком случае, обычно они не являются агрессивными. И для них пересекать риф в это время года было бы почти неслыханно. Нориаки кивает, хотя чувствует, как его бёдра покалывает от напряжения, пока он старается удержаться на воде. Из-за Джотаро, на которого практически не влияет покачивание волн, это кажется совсем лёгким, но Нориаки перебрасывает вверх и вниз через них. — Подожди, — Джотаро приостанавливается. — Сделай перерыв. Ты начинаешь уставать. Как он узнал? — Я в порядке, — утверждает Нориаки, хотя прерывистое дыхание выдаёт его с потрохами. Джотаро качает головой. — Просто держись за лестницу и расслабь ноги. Нориаки сводит брови вместе, снимая маску со своих глаз и надвигая её на лоб. Он встречается с серьёзным взглядом Джотаро и желает заявить о своей независимости, но сдерживает язык за зубами. Он хватается за перекладину лестницы, замедляя гребки и позволяя океанскому течению нести его. Джотаро присоединяется к нему. — Мы можем попробовать в другой раз, если ты хочешь. Нориаки чуть ли не закатывает глаза. Что с ним такое? После того как они совершили специальное плавание, чтобы попасть сюда, он хочет вернуться? Для чего? — Нет, ДжоДжо. Риф звучит действительно красиво, — он заставляет себя приподнять уголки губ, борясь со своим разочарованием. Джотаро понимающе кивает. Он знает, что ведёт себя слишком покровительно, но это кажется необходимым. Это, должно быть, ужасно для мальчика. И он жалеет, что не дождался конца путешествия, чтобы сделать это, но Нориаки так настаивал на том, что хочет увидеть риф. Они выждали некоторый момент, Нориаки подавил желание лягнуться и позволил своим ногам отдохнуть от солёной плавучести воды. — Теперь мы можем двигаться дальше? — пробормотал он, чувствуя себя примерно так же хорошо, как он планировал. — Держись за меня, — строго потребовал Джотаро, тоном, который Нориаки никогда не слышал за пределами кровати, когда тот приказывал ему наклониться. Свойственная ему реакция — повиноваться, но он сдерживается. — Мне это не нужно. — Пожалуйста? Нечасто Джотаро говорил таким голосом, и ещё реже его глаза отливали таким унылым светом. Нориаки закрывает рот, поджимая губы, прежде чем коротко кивнуть. Он, не говоря ни слова, хватается за крепление, свисающее с жилета Джотаро. Джотаро никак не выказывает своей признательности, когда подхватывает Нориаки за руку, успешно выпрямляясь вместе с ним. Пальцы юноши задерживаются на перекладине лестнице на мгновение, прежде чем соскользнуть и позволить его телу и доверию удерживаться на плаву благодаря постоянно поддерживающим объятиям мужчины. — Держись ровно, дыши спокойно и старайся не двигаться, — серьёзно говорит Джотаро. Это можно было бы расценить как жесткость, если бы Нориаки не знал его так хорошо. Он кивает ещё раз, прежде чем погрузить лицо в воду и широко распахнуть глаза от открывшегося перед ним зрелища. Через водную гладь лучи света озаряют огромное множество прохвостливых рыб, снующих туда-сюда между кораллами всех возможных форм и размеров. Некоторые, как вены, выступающие на полупрозрачной коже, широко раскидывают в стороны свои покачивающиеся усики. Другие, луковицеобразные, остаются непоколебимыми рядом с песчаной дюной, поднимающей риф к атлантическому солнцу. Его взгляд зацепляется за особую, перламутрово-синюю рыбу, единственную в своей яркой окраске. Он следит за её траекторией, петляющей между морскими ежами и странного вида существами, расселившихся на поверхности кораллов. Нориаки похлопывает по плечу Джотаро; по крайней мере, он возбуждённо протягивает руку из воды, чтобы наткнуться на массу мышц, которая должна являться плечом мужчины. Он привлекает его внимание и указывает на переливающуюся рыбу, прямо перед тем, как она исчезает в расщелине. Джотаро делает характерно движение вверх перед глазами Нориаки, побуждая его оторвать внимание от рифа и приподняться на поверхность. Он вытаскивает мундштук изо рта, но его голос всё ещё звучит забавно из-за зажатого носа. — Рыба-ангел. Нориаки ухмыляется про себя и снова опускает лицо вниз. Глазами он внимательно изучает изобилие живых созданий, зарисовывая их в своём воображении и отмечая их силуэты и поведения. Из-за перистого коралла фантастическая рыба, светящаяся неоново-голубыми полосами на хвосте и голове, плывет ему навстречу. Она огромна; как он мог не заметить её раньше? Звук его смеха из туннеля довольно странный, но для ушей Джотаро это музыка. Жёлтое подбрюшье рыбы вспыхивает на солнце и всё, о чём думает Нориаки, это то, как отобразить этот цвет на холсте. Джотаро мысленно отмечает рыб, на которых восторженно указывает Нориаки, без труда идентифицируя их. Похоже, его действительно сильно привлекают яркие и быстрые пловцы, проворно проносящиеся через риф. Поэтому он позволяет ему без препятствий дрейфовать от него, исследуя всё, что может предложить удивительная океанская фауна. Но вдруг что-то странное мелькает на периферии. Он стремительно бросается к Нориаки, но в панике успевает всего лишь уцепиться за пояс его плавок. В ответ юноша переводит удивлённый взгляд на Джотаро, который настойчиво указывает на что-то слева от них. Мужчина хватает Нориаки за запястье и притягивает к себе, несмотря на недопонимание того, что их ждёт, с его стороны. Он прижимает указательный палец к губам, напоминая, что нужно сохранять спокойствие. Это не помогает. Джотаро упорно направляет взгляд Нориаки в одну точку, крепко сжимая его запястье. Его давление начинает возмущать юношу, пока тот не замечает, к чему Джотаро пытается привлечь его внимание. Нет. Нет, нет, только не это. Теперь все мысли Нориаки вертятся вокруг характерного силуэта монолитного спинного плавника. Джотаро сдерживает его судорожные движения, прижимая его к себе, большими пальцами втирая круги в кожу. Он тяжело дышит через трубку, другая его трясущаяся рука сжимает пальцы Джотаро, покоящиеся на запястье. Возможно, это зрелище не так волновало его, если бы оно не направлялось прямиком к ним. Нориаки вскрикивает, изо всех сил вцепляясь в руку Джотаро. Широкая ладонь опускается, чтобы погладить его по спине; Нориаки почти не слышит глубокий, успокаивающий голос, говорящий, что всё будет хорошо. Но если бы это не было правдой, Джотаро не стал бы делать этого, так ведь? Акула, плывущая сквозь толщу воды с большим количеством пассажиров в виде полосатых рыб, присосавшихся к её толстой коже, должно быть, не менее девяти футов в длину. Нориаки парализован, он держится на плаву лишь благодаря жилету, так как его ноги просто не в состоянии пошевелиться. Она медленно проплывает под ними, плавные движения длинного хвоста отражают солнечный свет от своей гладкой серой поверхности, отливающей синим оттенком воды. Кажется, она совершенно не замечает их присутствия, следуя своей собственной миссии. Не моргая, глаза Нориаки опасливо следят за огромной рыбой, он чувствует сухость, даже несмотря на то, что снаружи маска окружена солёной водой. Вскоре акула продолжает свой путь за пределами рифа, ныряя в глубину и скрываясь из виду. Нориаки шумно выпускает из лёгких напряжённо сдерживаемый воздух, и хватка Джотаро на его запястье начинает казаться раздражающей. Он со всплеском выныривает из воды, выплёвывает мундштук и сбрасывает маску. — Ты сказал, что здесь нет акул! — восклицает он сразу после того, Джотаро поднимается из воды вслед за ним, поднимая маску на лоб. Он вырывает свою руку из его пальцев; это первый раз, когда он делает что-то помимо таяния в его прикосновениях. — Обычно их нет, — смеётся мужчина, и Нориаки начинает злиться от этого беспечного тона. — К счастью, это была рифовая акула. Не агрессивная. Нориаки смотрит на него с недоумением. — Ты, блять, соврал мне! Подобное обвинение заставляет Джотаро нахмурить брови. Его беззаботный тон принимает более мрачный оттенок. — Им действительно несвойственно находиться здесь. Особенно в это время года. Нориаки не может решить, что он чувствует в этот момент сильнее — ярость, панику или страх. — Ты в океане. Акулы живут здесь. Я хотел, чтобы тебя не пугало это, — продолжает Джотаро после недолгого молчания с чужой стороны. Он чувствует, как Нориаки вцепляется в крепление на его жилете, его вес заставляет обоих покачиваться в воде. — Вытащи меня отсюда к чёртовой матери, — резко командует Какёин с истеричной ноткой в голосе, стараясь проигнорировать разочарование от слов Джотаро. Конечно, он знает, что здесь, блять, живут акулы, вот почему он в первую очередь спросил об этом. Снисходительный ублюдок. В молчании они возвращаются обратно к лодке, тишина между ними лишь отмечается плеском воды об их тела. Во время неловкой поездки обратно к причалу Джотаро сражается со своими демонами, пока Какёин прячется в каюте, позволяя себе наконец вздохнуть полной грудью, растянувшись на мягкой кровати. Нориаки слышит, как Джотаро отвечает на телефонный звонок, сидя на заднем крыльце и наблюдая, как солнце скатывается к горизонту. — Не сегодня, может быть, завтра. Посмотрим. Он прикусывает губу. Голос Джотаро приглушённо доносится из гостиной, но воздействие его слов от этого не смягчается. — Я облажался. Веки Нориаки тяжело опускаются. — Я не знаю. Я сообщу тебе. Извини. Если судить по дальнейшему молчанию, телефонный разговор завершён. С течением времени Нориаки начал чувствовать, как давящее чувство вины сковывает его изнутри. После всего, что сделал Джотаро, чтобы показать ему красоты рифа и то, как терпелив он с ним был… Он вёл себя как обнаглевший мальчишка. В тот момент такая реакция казалась единственным правильным вариантом. Он почувствовал себя лёгкой добычей, и словно его чувства ничего не значили. Однако это было лишь чушью, и потребовалось время между тогда и сейчас, чтобы осознать это. Джотаро уважал потребность Нориаки в личном пространстве, хоть и ловил себя на том, что украдкой поглядывает в сторону распахнутой стеклянной двери, ведущей на террасу. Янтарное сияние заката отбрасывает тёплый свет на фигуру юноши, откинувшуюся на шезлонге с подогнутыми коленями. Он не знает, как подступиться к этой ситуации, в основном потому, что не может понять, почему Нориаки так расстроен. Он не солгал; очевидно, он не мог знать, что там появится акула. На самом деле он даже был уверен, что такое не произойдет. Это ведь не его вина, что рыба следовала по своему собственному пути. И кроме того, это был неопасный вид. Но эти убеждения не помогают ему побороть безусловное чувство вины. Мысль о том, что Нориаки по какой бы то ни было причине, стал доверять ему меньше, беспокоила всё его сознание, даже если это было нерационально. Он размышляет, с чего можно было бы начать разговор; прошло не меньше часа с тех пор, как они вернулись домой, и поэтому он решил, что должен разрешить это до наступления ночи. Джотаро предавался внутренним размышлениям, пока Нориаки неожиданно не сделал первый шаг. Он поднялся со своего места и закрыл за собой дверь, приближаясь к мужчине, но избегая его взгляда. Он заранее спланировал то, что собирается сказать. Он повторял это в своей голове снова и снова. У него всё было приколочено к конкретной формулировке, точным словами и тону. Вместо того чтобы последовать своему связному сценарию, в тот момент, когда он разрешает себе заглянуть в голубизну глаз Джотаро, слова будто самостоятельно начинают срываться с его губ. — Мне очень жаль. Я знаю, я веду себя как идиот. Я просто не знал, что делать, я… Блять, я действительно ценю всё это. Дом, одежду, яхту и всё остальное, я даже не знаю, как выразить, насколько всё это потрясающе. Поэтому мне жаль, я всё испортил… Я… — он замолкает. Джотаро даёт ему время на продолжение, если оно ему нужно. Но это всё. — Ты ничего не испортил. Нориаки не двигается и без слов смотрит на Джотаро, ожидая объяснений. Он поглощён спокойным и собранным выражением его лица, напоминающий тот профессиональный вид, который он принимает в университете. Когда тот похлопывает по диванной подушке рядом с собой в качестве приглашения, Нориаки принимает его. — Я хочу, чтобы ты был честен со мной, — говорит мужчина, надеясь, что это звучит не слишком устрашающе. — Тебе вообще понравилось сегодня? На мгновение фиолетовые глаза расширяются. — Конечно, понравилось. Клянусь, это было просто замечательно. Всё, что ты делаешь, просто невероятно. Я не понимаю, почему ты тратишь это время на меня, но… — Нориаки. Он делает паузу. Джотаро убирает малиновую прядь волос с его лица, заправляя её за ухо, чтобы лучше рассмотреть лицо напротив. Он видит тревогу в глазах и напряжение в плечах юноши и возмущается этим. — Что именно ты не понимаешь? Разве это не то, чего ты хотел? Ты потратил недели, играя в моих интересах, заставляя меня влюбиться в тебя, и теперь ты не понимаешь, почему я так вкладываюсь? — Джотаро не может не быть откровенно грубоватым. — Ну… — Нориаки обдумывает его слова, — я, на самом деле… не ожидал, что это сработает. Джотаро прищуривается, его рука ложится на плечо Нориаки. Он благодарен за тепло прикосновения. — Почему нет? Ты даже сказал, что любишь меня. Юноша расправляет плечи, преодолевая давление тяжёлой руки. — Я люблю. Джотаро приближается к лицу Нориаки, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его щеке, вызывая улыбку, перекрывающую меланхоличное выражение. Когда Какёин впервые признался ему, он сам был сбит с толку тем, почему же он увидел в нём что-то. Он полагал, что его влечение к Нориаки, по сути, не должно требовать объяснений; такой отважный молодой человек, как он, заставил бы любого мужчину снова почувствовать себя окрылённым. — Как насчёт того, чтобы перестать беспокоиться о том, почему, и просто… — Джотаро не знает, как закончить предложение. В этом он не специалист. Нориаки кивает, невзирая на отсутствие подробностей. — Извини, что я… — Джотаро почти безрезультатно разбирает слова, — надавил на это сегодня. Нориаки качает головой, поджав губы. — Мне не следовало кричать на тебя. — Ты был напуган. По понятным причинам. Завтра будет лучше. — А что насчёт аллигаторов? Джотаро вскидывает брови. — После всего этого ты всё ещё хочешь туда поехать? Нориаки снова пожимает плечами. — Звучит забавно. — Они знакомы с людьми, они точно будут дружелюбны, — говорит он. — Но я думал сначала отвезти тебя в другое место. Нориаки кладёт ладонь на бедро Джотаро, его пытливый взгляд побуждает продолжать. — Что ты думаешь о посещении Переса? Это музей искусства в Майами, — спрашивает он, наслаждаясь приятным тонусом, который обретает разговор. Просто хочется надеяться, что Нориаки больше не злится на него. Юноша одаривает его любезной улыбкой, прижимаясь к массивной груди. — Какого рода искусства? — Блять, если бы я знал, — усмехается он. Нориаки прыскает смехом в ответ, и Джотаро внезапно чувствует себя неловко от этого восклицания. Это самое искреннее выражение среднего Запада. — Тогда без разницы, — отмахивается парень, скрещивая ноги. — На самом деле это не имеет значения. Я уверен, там здорово, если ты знаешь о нём. Джотаро не сомневается в том, что это комплимент, но не может понять, что именно он восхваляет. Нориаки действительно всё равно, какие объекты искусства находятся в этом музее, он просто рад провести больше времени с Джотаро; в частности до тех пор, пока снова не выставит себя полным ёбаным дураком.