Flourish

                  День Пятый: Вторник        Джотаро засовывает пачку сигарет за эластичный гартер, удерживающий её вплотную к естественной выпуклости бедра. Нориаки наслаждается образом мужчины с этим элементом одежды, которого никогда раньше не видел. То, как он облегает контуры его бёдер, как туго скользит по плоти, наилучшим образом напоминает ему о нижнем белье. Джотаро достаточно мучился с выбором того, что носить ежедневно, предпочитая белый пиджак и фуражку в большинстве дней. Однако дресс-код сегодняшнего мероприятия, полностью ускользает от него. Он сохраняет его казуальным, подвязывая нижний край простой рубашки с воротником к гартеру.        — Что ты собираешься сказать? — спрашивает Нориаки, задерживая взгляд на напряжённом лице Джотаро.        — Я понятия не имею, — признаётся он. — В любом случае, это не продлится долго.        Нориаки не интересуется ничём другим, и Джотаро благодарен ему за это. У него и так достаточно мыслей в голове. Хотя безмолвная поездка в машине неловкая и напряжённая, особенно когда их накрывает крыша кабриолета. Джотаро наслаждается ей, приводя в порядок свои мысли. Не то что бы это принесло ему какую-то пользу.        Прибытие в тюрьму заставляет юношу занервничать, пока он наблюдает за тем, как заключённые разбегаются по двору, чтобы взглянуть на машину. Они кричат им через забор из колючей проволоки, когда пара высаживается. Каменно-холодное выражение лица Джотаро вызывает несколько комментариев «улыбнись, милашка!» от нескольких мускулистых женщин, выстроившихся вдоль забора.        Нориаки изучает их тёмно-синюю униформу и желает, чтобы на нём самом был какой-нибудь другой цвет.        Попасть в само здание тюрьмы — трудоёмкий процесс. Нориаки следует примеру Джотаро, опустошая свои карманы, претерпевая обыск и отдавая своё удостоверение личности. Они расписываются на грубой бумаге ручкой, прикреплённой к планшету.        Офицер сопровождает их по извилистому коридору. Сначала Нориаки проводят в маленькую комнату, выходящую окнами в другую обычную комнату, обставленную только столом и четырьмя стульями, привинченными к полу. Он устраивается на раскладном стуле, который для него поставили, избегая зрительного контакта со своим отражением в стекле перед собой.        Через мгновение стальная дверь по ту сторону слева распахивается.        Черты лица Нориаки расслабляются, когда она входит, держа руки в наручниках перед собой и сопровождаемая офицером. Он может слышать, как они говорят через то, что должно быть громкоговорителем где-то здесь. Офицер выплёвывает ряд инструкций, хотя кажется, что Джолин едва ли обращает на это внимание. Она усмехается, тихое «ага, ага» завершает обличительную речь мужчины в форме. Она садится на стул, прежде чем тот пристёгивает её наручники к крючку на столе.        Глаза цвета шартрёза, глаза её матери, смотрят на её сцепленные руки, слегка нахмурившись. Её волосы такие же тёмные, как у Джотаро, хотя чёлка выкрашена в ярко-зелёный цвет. Она собирает волосы в два параллельных пучка на макушке, аккуратно заплетая пряди вокруг них. Если бы не её синий комбинезон, она выглядела бы так, словно отлично вписалась бы в университетский кампус. Эта мысль угнетает Нориаки.        Проходит некоторое время, прежде чем открывается другая дверь. Она постукивала ногой по полу, но перестала, подняв глаза.        Джотаро входит без сопровождения, довольно робко, но невозмутимо, поскольку быстро устанавливает зрительный контакт с ней сквозь раздражённое выражение. Они ничего не говорят, пока Джотаро пробирается к стулу напротив неё, подражая её позе и сцепляя пальцы перед собой.        — Ты выглядишь дерьмово, — брюзжит она; голос ниже, чем по телефону.        Джотаро закрывает глаза, но через мгновение открывает их. Он знает о тёмных кругах под ними из-за стрессового недосыпания. — Ты права.        Она фыркает, откидываясь на спинку стула настолько, насколько позволяют ей наручники. — Они у тебя?        Джотаро кивает, неловко переставляя ноги, убирая руку в карман. Нориаки пришлось смотреть внимательно, чтобы уловить красную вспышку, когда та упала со штанины мужчины, но была скрыта подошвой его ботинка. Он скользит к девушке ногой, ударяясь голенью о её голень, не прерывая зрительного контакта. Она понимает суть, меняя свою ногу с его ногой над картонной упаковкой.        — Только одна?        — Я могу достать ещё.        — Да, ты можешь.        Потом наступает тишина. Нориаки видит напряжение на лице Джотаро, когда тот, наконец, отводит взгляд. Но он, казалось, был очарован её видом.        — Теперь можешь идти, — заявляет Джолин.        Джотаро кивает. Нориаки надеялся, что из этого получится нечто большее, но понимает, что это всё, что можно было сделать.        — Я, эм… — мужчина скрещивает руки на груди. — Я хотел извиниться.        Джолин хмурится, округлые черты её лица становятся больше похожи на черты Джотаро, что злит её ещё сильнее. Юноша впечатлён тем, что тот сразу переходит к делу.        — Да?        — Я знаю, что… Я мог бы сделать всё лучше, — он идёт на риск.        — Ты, блять, думаешь? — коротко усмехается девушка в ответ.        Джотаро выдавливает горячий воздух из лёгких. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что—        — Меня не волнует, что ты хочешь, чтобы я знала. У тебя было двадцать лет, чтобы рассказать мне о том, что ты хочешь, чтобы я узнала, — перебивает она. Джотаро не знает, как на это реагировать, поэтому не предпринимает вообще ничего.        — Я облажался. Я знаю это, — наконец со всей ответственностью произносит он. Нориаки наклоняется вперёд, опираясь на колени, внимательно слушая. В словах Джотаро слышится неподдельная боль; он слышал тот же тон, когда они смотрели совместные с ней фотографии.        — Ну, я, конечно, рада, что ты знаешь, — с издёвкой говорит Джолин. — Я просто думала, что тебе насрать.        — Мне никогда не было насрать, — Джотаро внезапно звучит более уверенно.        — Правда? Мне казалось, всё наоборот.        — Джолин, — Джотаро подаётся вперёд, поджав губы. — У тебя есть полное право ненавидеть меня. Я просто хотел… попытаться.        — Попытаться сделать что? — она резко склоняет голову.        — Ну, я думаю… Я надеялся, что ты дашь мне шанс, вот.        Она колеблется. В её глазах ярость. — Кто тебя на это подговорил? Это была мама?        Глаза Нориаки расширяются от её слов, как от обличения, так и от упоминания её матери. Была ли она всё еще вовлечена? Если так, то зачем Джотаро посылает ей деньги? Джотаро качает головой. — Я не разговаривал с ней много лет.        — Я знаю, — огрызается она, повышая голос. — Ты вообще почти не разговаривал с нами. Никогда.        — Мне жаль, — всё, что он говорит, с искренностью в голосе.        Джолин вздыхает через нос, её челюсть выпячивается от негодования. — По крайней мере, ты пришёл на мой суд.        — Она не смогла бы с этим справиться, — бормочет Джотаро, — Ты заставила её пройти через ад.        Джолин резко дёргает запястьями со стальными путами, которыми они были скованы, бросая гневный взгляд в сторону мужчины. Он хладнокровно принимает его.        — Откуда, чёрт возьми, тебе знать, через что я заставила её пройти? Ты был занят, трахаясь с дельфинами или что-то в этом роде, — выкрикивает она. С увеличившейся громкостью её голоса, офицер делает ей предупреждение по внутренней связи. Это только делает её злее.        — Хочешь верь или нет, но я действительно пытался, — свидетельствует он, — В течение долгого времени, я пытался. С тобой и с твоей мамой.        Джолин стискивает зубы. — Как?        Джотаро опирается на локти. — Я не часто бывал дома, я знаю. Но когда был… Я пытался показать вам обоим, как сильно я вас люблю.        Она не отвечает, только испепеляюще смотрит.        — Ты помнишь? Когда я оставался с тобой, — продолжает Джотаро, несмотря на молчание Джолин, — Я часто брал тебя с собой на пляж.        Джолин медленно качает головой. Джотаро лезет в карман, чтобы достать маленький листок бумаги, прежде чем положить его на стол между ними. Он пододвигает его к девушке двумя пальцами, наблюдая, как она опускает на него глаза.        Её брови хмурятся, создавая на лбу складки. Она задумчиво просматривает изображение. Нориаки не знал, что мужчина принёс эту фотографию с собой.        — Когда это было? — спрашивает она, голос смягчается.        — Тебе было два, — отвечает он. — Это был последний раз, когда я видел тебя. Твоя мама приехала и забрала тебя на следующий день, я понятия не имел, куда ты делась, и суд решил, что я не имею права знать.        Джолин сглатывает, образ её в детстве, держащей морскую звезду в воздухе, инородный и незнакомый. Однако, учитывая доказательства, это должно быть правдой.        — Почему ты не… Я не знаю. Почему я больше ничего от тебя не слышала? — мрачно говорит она.        Джотаро сосредотачивается на снимке, в отличие от пытливого взгляда Джолин. — Мне пришлось отстраниться от тебя. Это эгоистично, я знаю. Но это то, что я должен был сделать.        Джолин поджимает губы между зубами. — Кусок дерьма.        Нориаки замечает, что её голос звучит так же устрашающе, как у Джотаро.        Он кивает. Это единственный ответ, который он может дать, ничто другое не кажется подходящим.        — Ты делаешь то же дерьмо, что и я, когда был ребёнком, — говорит мужчина тише, чем раньше. — Кражи в магазинах, избиение людей, вандализм…        Она слушает, но ничего не говорит        — Ты же знаешь, что дедушка тоже не был особо увлечён мной. Я думал, это меня не слишком беспокоит, но… — он замолкает. — Это был призыв к вниманию. Ты делала то же самое, и мне жаль, что я не заметил.        — Ты, вероятно, не была бы здесь сейчас, если бы я был рядом с тобой. Это сокрушает меня. Я причинил тебе больше раздора, чем кто-либо должен был.        Джолин сердито смотрит. — Кого это волнует? Сейчас я здесь.        Джотаро рискует. Он протягивает руку через стол и накрывает её кулак своей ладонью. Она не отдёргивается; на самом деле, она вообще почти не двигается, только хлопает глаза в ответ на контакт. Рука Джотаро окутывает её руку, напоминая о том времени, когда её ладошка была едва ли достаточно большой, чтобы держать детскую бутылочку.        — Джолин, — вздыхает он. — Я не могу это исправить. Я и не жду, что ты… что ты хотя бы выслушаешь меня или уделишь мне время. Но я решил, что сейчас сделаю всё, что в моих силах, чтобы, по крайней мере, попытаться сделать всё как можно более правильно.        Джолин выглядит глубоко угрюмо, её верхняя губа гневно изгибается над чертами лица. Однако она не вырывается из хватки Джотаро.        Нориаки искренне впечатлён Джотаро. Он знает, как, должно быть, тяжело это ему даётся, особенно смотреть прямо в её лицо и произносить слова, не оставляя времени на обдумывание. Видимо, он всё продумал заранее, учитывая, что он принёс фотографию. Нориаки подпирает подбородок ладонью, наблюдая за деликатным обменом жестами между ними.        — Почему сейчас? У тебя рак или что-то типа того? — просто спрашивает Джолин.        Джотаро ухмыляется, хотя и не уверен почему. — Нет, я не умираю. Я не знаю. Я вернулся в город после преподавания и просто… — Ты преподаёшь?        Нориаки опускает голову на ладонь. Джотаро кивает в ответ.        — Я профессор, — объясняет он. — Я преподаю в университетах.        Джолин глумится над ним. — О морских черепах и прочем?        — Иногда. По-разному. Я путешествую, поэтому веду много разных предметов.        — По крайней мере, деньги дедушки и бабушки пошли на что-то помимо дурацкой дорогой одежды и дури, — пожимает девушка плечами.        — Я не… что? — усмехается мужчина. — Дурь?        — Я пришла к выводу, что нужно быть под чем-то, чтобы неделями сидеть на лодке и пялиться на рыб, — объясняет она, выражение её лица смягчается вместе с шуткой. Джолин крутит своим большим пальцем под рукой Джотаро.        Искренняя улыбка Джотаро вдохновляет что-то в Нориаки. Он прикусывает губу, представляя, как такое взаимодействие сыграет с его собственным отцом.        — Нет, ты единственная в семье, кто засрал свою жизнь наркотиками.        Нориаки нервничает из-за выбранных мужчиной слов, пока Джолин не откидывает голову назад с хриплым смешком. — Завались, старик.        Это шутки. Они подтрунивают. Юноша ошеломлён осознанием этого, и его опасения сменяются широкой улыбкой.        Офицер сообщает им, что у них осталось пять минут для посещения, прежде чем Джотаро придётся уйти. Нориаки задаётся вопросом, куда делись сорок минут.        — В следующий раз я принесу тебе больше… фотографий, — говорит мужчина, слегка приподнимая брови. Она кивает, поняв намёк. Её нога подтягивает сигареты ближе к телу, подкидывая их вверх, чтобы засунуть за резинку носка.        — В следующий раз, хах? — девушка издевается, Джотаро обращает внимание на дрожь её голоса, откидываясь на спинку стула, холодный воздух заменяет тепло руки.        — Если ты позволишь, — уступает он        — Если ты продолжишь приносить мне фотографии, мне плевать, что ты делаешь, — слегка пожимает плечами она.        Нориаки сидит на краю своего кресла, его глаза с добротой пробегают по ним обоим.        Охранник открывает правую боковую дверь, чтобы увести Джотаро.        — Пока, Джолин, — прощается он, поднимаясь со своего места.        — Ага, — фыркает девушка, — Пока, папа.               Нориаки угощает Джотаро кофе, его собственноручно сделанный напиток намного лучше, чем всё, что может приготовить какое-нибудь дрянное кафе.        — Ты такой старик, — шутит юноша, с нежностью протягивая Джотаро кружку. — Прошу прощения? — Пьёшь кофе в жару в четыре часа дня, — поясняет он, наслаждаясь взволнованным выражением лица мужчины.        Джотаро качает головой, подносит кружку к губам и делает глоток. — Двое детей сегодня назвали меня стариком.        Нориаки посмеивается над тем, что его называют ребёнком. Вот кем он должен быть для него, учитывая сложившуюся ситуацию.        Юноша размещает свои бёдра вровень с Джотаро на диване, вытягивая ноги на подставку перед ними. Было приятно снова так легко находиться рядом с ним. После встречи с Джолин между ними появилась новообретённая непринуждённость.        — Хэй, ДжоДжо, — говорит он, прижимаясь виском к его плечу.        — Хм?        — Я тобой очень горжусь. Джотаро усмехается над этим чувством, особенно исходящим от человека вдвое моложе его. Однако он улыбается, похвала не нужна, но, тем не менее, ценна.        — Это, должно быть, было трудно. Но из того, что я могу сказать, это значило для неё безумно много, — размышляет Нориаки, давая отдых усталым глазам.        Джотаро вздыхает, опрокидываясь на спинку дивана, запах кофе удерживает его от чрезмерных измышлений и беспокойства, — Правда?        — Может быть, я проецирую. Но это было действительно… мило, — обнадёживает он, тщательно подбирая слова. Всё прошло лучше, чем ты ожидал, не так ли? Это ещё мягко сказано. Джотаро ожидал гораздо большего количества криков и проклятий, и уж точно не ожидал, что к концу всего этого будет смеяться вместе с ней. Облегчение, которое он испытывает, имеет первостепенное значение, сомнения и беспокойства отступают, стоит вспомнить улыбку на лице Джолин.        — Так и есть, — просто отвечает он, — Спасибо.        Ему не нужно было что-то конкретизировать для Нориаки, что-то говорящему рядом. Положительный исход был непредвиденным результатом настойчивости и любопытства мальчика. Джотаро знает, что без него у него не хватило бы мужества даже позвонить ей, не говоря уже о том, чтобы встретиться лицом к лицу.        Джотаро кладёт щёку на его макушку, осторожно ставя кружку на боковой столик. Он размышляет о том, что сейчас делает Джолин, и о чём думает.        — Как насчёт того, чтобы пойти куда-нибудь поужинать? — предлагает он.        — О, слава Богу, — простанывает Нориаки, — Я не в настроении для готовки.        Джотаро с улыбкой закатывает глаза, притягивая его ближе к себе и обнимая за плечи. Он надеется, что Нориаки сказал бы ему об этом без первого предложения. В настоящее время, однако, они наслаждаются обществом друг друга в относительной тишине — очень желанный отдых от неспокойной обстановки, которая тяжело повисла в доме.               Она изучает листы между своими пальцами, прислонившись к холодной, как камень, стене общей комнаты. Множество подписей и напечатанных имён усеивают бумаги в виде упорядоченной таблицы, и в последней записи есть что-то странное.        Кто такой, чёрт возьми, Нориаки Какёин?