Flourish

                        День Седьмой: Четверг Их последний день среди пальм и расползающихся гекконов должен быть особенным, и Джотаро это знает.        Глаза Нориаки закрываются под бьющей горячей струёй душа, которая смывает его мысли и опасения. Джотаро настоял на том, чтобы сохранить их сегодняшнее занятие в секрете, поэтому он может только предполагать, что за пакость тот задумал. Он польщён усилиями, которые, несомненно, были вложены в этот план: тайные звонки по телефону приглушённым голосом и плотно сжатые губы. Воспоминание о Джотаро, подозрительно оглядывающемся через плечо, пока тот отвечает на звонок снаружи, вызывает улыбку на его лице.        Его глаза открываются при звуке распахивающейся двери душа. Нориаки посмеивается, когда Джотаро устраивается поудобнее, заключая в объятия его скользкое от мыла тело и зарываясь носом в мокрые волосы. Нориаки отвечает игривым шлепком по заднице, его смех отражается от кафельных стен.        — Как ты относишься к тому, чтобы прокатиться на лодке? — шепчет Джотаро в его волосы, его руки скользят вниз по изгибам бёдер.        Нориаки кивает в его грудь. — И тебе привет.        Джотаро стонет в ответ, потянувшись за бутылочкой шампуня. Слабая ухмылка появляется на лице Нориаки, пока тот втирает шампунь в кожу его головы, превращая в пену, аккуратные пальцы перебирают завитки волос. Ухмылка спадает до расслабленной полуулыбки, за губами украдкой виднеются зубы. Никто раньше не мыл его волосы; склоняя голову под пальцы Джотаро он решает, что это нравится ему больше, чем он мог подумать. Мужчина пользуется случаем, нанося тёплые поцелуи вдоль сонной артерии, когда тот вытягивает шею.        — Тебе не нужно меня убеждать, — уверяет Нориаки, его пальцы поглаживают впадинки на чужой пояснице. Именно такие интимные моменты, как эти, горько-сладки для юноши; он мог бы жить без секса, но не уверен, что когда-нибудь смог бы отказаться от такого.        — И не пытаюсь, — настаивает Джотаро, накручивая прядь мыльных волос между пальцами. Их мягкость в сочетании с пузырями согревает его сердце.        Мальчик, казалось, отчаянно пытался оправдать своё право на привязанность партнёра. Джотаро успокаивает его, даже не подозревая об этом, каждый раз, когда напоминает ему, что нет, он не обманщик; он изучает эту свою сторону так же, как и Нориаки.        Нориаки поворачивается, чтобы прижаться лбом к его груди, подъёмы и падения давали ему больше жизни, чем парной воздух, наполняющий лёгкие.               Нориаки одет в голубую рубашку, которая ощущается так, как будто он одет в сам океан, морской воздух прижимает её к груди, когда он смотрит на горизонт. Он знает, что Джотаро плывёт медленнее, чем обычно, хотя ни один из них не уверен, связано ли это с тем, что он хочет продлить их время вместе, с тем, что он чувствует из-за предыдущего опыта Нориаки на воде, или, возможно, с сочетанием того и другого. Едва ли это имеет значение, пока Джотаро наблюдает за тем, как красные волосы развеваются на ветру с консоли, положив руку на хромированную ручку штурвала, мягко направляя судно. Это тот маршрут, для которого ему не нужна карта.        Нориаки поднимает свой телефон, чтобы сделать снимок, балансируя коленями на сиденье, чтобы поймать идеальный ракурс. Джотаро усмехается, жалея, что не может запечатлеть то, что открывается его глазам.        Его внимание отвлекает звонок собственного телефона. Когда он отвечает, Нориаки отворачивается от линии горизонта и с любопытством смотрит на него.        — Моши-моши Нориаки улыбается на странное приветствие, понимая, что Джотаро продолжает говорить на японском. По-видимому, очарованный, он приближается к нему, чтобы послушать. Вряд ли это можно было назвать подслушиванием, учитывая, что он не может понять ничего, кроме того, что Джотаро улыбается или заканчивает предложение вопросительной интонацией.        Он слышит своё имя, когда мужчина коротко смотрит на него сверху вниз. Он говорит о нём? Что он сказал? Джотаро взъерошивает волосы на его голове, удерживая телефон между плечом и щекой.        Он заканчивает разговор смешком и тем, что звучит как дружеское прощание. Он кладёт телефон в подстаканник консоли, Нориаки пересаживается на сиденье за рулём.        — Я забыл, что ты из Японии, — говорит он, скрещивая ноги в лодыжках.        Джотаро кивает, пряча улыбку, и поворачивается обратно к носу. Он сохраняет дальнейшую информацию вне досягаемости Нориаки, и Нориаки это знает.        — Кто это был? — спрашивает он, уверенный, что в конце концов Джотаро смягчится.        Тот только пожимает плечами. — Ну же, разве я не заслуживаю знать, с кем ты обо мне говоришь? — заговаривает его Нориаки.        Джотаро закатывает глаза, но решает, что честный ответ не повредит. На самом деле, это могло вызвать у Нориаки гораздо больше любопытства. Подвешивать это путешествие за пределы досягаемости, как морковку на верёвке для лошади, очень забавно. Он не думал, что способен на такую подлость, но видеть Нориаки негодующим и настойчиво требующим ответов чересчур комично, чтобы оставлять всё как есть.        — Хорошо, — благосклонно отвечает он, — Это был мой дядя.               Джотаро с лёгкостью причаливает, особенно с помощью Нориаки. Он отказался отвечать на какие-либо ещё вопросы о своей семье, не желая портить сюрпризы. Флорида-Кис намного более тропический и сельский район по сравнению даже с окраинами Майами, океан виден со всех сторон маленького острова, землю которого чуть ли не целует Нориаки. Даже если яхта была очаровательной и роскошной, всегда было что-то тревожное в том, чтобы оказаться посреди океана, когда между тобой и водой всего лишь палуба.        Он смотрит на извилистую дорогу, которая ведёт от острова к горизонту, невидимую в лучах раннего, свободного солнца. Нориаки улыбается, поднося руку к глазам, чтобы не обжигать глаза ярким светом, но необходимость в этом отпадает, когда Джотаро надевает ему на голову пляжную шляпу.        Очевидно, он всё спланировал заранее.        Нориаки довольно улыбается, поправляя её, чтобы та хорошо смотрелась, прядь его волос каскадом спадает из-под широких полей шляпы. Джотаро нравится перекрёстный соломенный узор, который тенью ложится на его лицо. Он отводит взгляд, направляясь к маленькой кабинке, где регистрирует лодку у работника.        — Мы слегка рано, — бормочет Джотаро, засовывая маленький листок бумаги в свой бумажник. Нориаки следует прямиком за ним, пока тот идёт к заросшей травой поляне, усеянной цветами всех цветов и форм. Он позволяет Джотаро увеличить расстояние между ними, пока достаёт свой телефон. Камера захватывает спину Джотаро, его руки засунуты в карманы пиджака.        Мгновение спустя мужчина понимает, что спутника рядом с ним нет, и поворачивает голову в сторону Нориаки с направленным на него телефоном. Внутри него просыпается раздражение, он ненавидит, когда его фотографируют, но когда Нориаки показывает ему большой палец и говорит повернуться, он не может удержаться от легкой улыбки, украсившей его губы.        Юноша выражает своеобразную благодарность, когда догоняет его. Джотаро не хочет делать ему выговор за создание доказательств их поездки, но эта мысль приходит ему в голову.        К чёрту.        — Я могу сделать одну для тебя, — предлагает Джотаро, протягивая руку. Нориаки сияет, принимая предложение и направляясь к особенно выдающемуся богатству флоры. Он позирует с двумя поднятыми большими пальцами и широкой зубастой улыбкой. Джотаро делает снимок, думая о том, как глупо он сам будет выглядеть в таком положении, но как прекрасно оно раскрывает Нориаки в его самом жизнерадостном проявлении.        Нориаки забирает свой телефон, когда Джотаро протягивает его, и засовывает обратно в карман джинсов. Их путешествие скоро завершится, Нориаки должен был заполучить хоть какие-то сувениры. Не считая рубашки, конечно.        Они прожидают момент в мирной тишине, Нориаки не может усидеть на месте от предвкушения. Они необычайно строги в отношении секретности Джотаро.        Примерно через десять минут к порту подкатывает скромная синяя машина. Она не утруждает себя съездом на обочину перед остановкой, отсутствие суеты вокруг сводит беспокойство об этом на нет.        Из машины выходит человек. То, чего ему не хватает в росте, он восполняет эксцентричным стилем. Особенно волосами.        Он произносит оживлённое приветствие на японском, подходя к Джотаро с протянутой рукой. Они сцепляют ладони, прежде чем заключить друг друга в дружеские объятия. Нориаки изучает человека в поисках указателей возраста; наверняка кто-то, приходящийся Джотаро дядей, должен быть старшим? На вид ему чуть за двадцать, хотя его искусственно старит устаревший помпадур.        Они недолго переговариваются по-японски, прежде чем Джотаро прерывается. — Это невежливо, он не знает японского.        Широкоплечий парень поправляет свои пышные волосы, его голубые глаза очень похожи на глаза Джотаро, пока они изучают лицо Нориаки. Джотаро уже достаточно хорошо знает, что Нориаки чувствует себя неуютно в присутствии незнакомцев, особенно когда те так откровенно разглядывают его. Он приближает его к их разговору несколькими способами, рука на его пояснице прижимает юношу к бедру. Он, по-видимому, не стесняется показывать их близость, хотя Нориаки осторожно улыбается человеку напротив.        — Какёин, верно? — бойкий парень уверенно протягивает руку в сторону Нориаки, — Я Джоске.        Какёин принимает руку в уверенном рукопожатии. Тот уже знает его имя, поэтому он не уверен, что сказать. Он избегает неприятностей, дружелюбно повышая голос. — Приятно познакомиться, Джоске. Мне нравится твоя футболка.        — Ах, он из вежливых, — усмехается Джоске в сторону Джотаро, другой рукой сжимая тыльную сторону ладони Нориаки. Теперь тот чувствует себя загнанным в тупик из-за слов парня и захвата его руки. Однако в его голосе слышится беззаботная позитивность, которая невероятно успокаивает его. — Он знает, что ты… не такой?        Джотаро цокает языком, когда Джоске отпускает ладонь Нориаки. Запах мужского лосьона остаётся на ней. Его больше интересует эта насмешка, чем запах; Джотаро, возможно, самый приятный человек, которого он когда-либо встречал. Он задаётся вопросом, как тот относится к своей семье, раз про него говорят такое.        — А что ты знаешь о вежливости? — упрекает его в ответ Джотаро, ухмылки, которые они разделяются, теплеют, хоть Джотаро и закатывает глаза.        — Заткнись. Тебе нравятся Пинк Флойд, а, Какёин? — спрашивает Джоске, намекая на дизайн своей футболки, получившей комплимент от Нориаки.        Они вступают в короткое обсуждение достоинств группы, прежде чем Джоске выдвигает предложение. — У меня не телефоне есть несколько их живых выступлений, мы можем послушать по дороге в…        Джотаро заставляет его замолчать, прежде чем тот успевает продолжить. Джоске кивает и пятится к приоткрытой дверце машины, очевидно, взволнованный возможностью сохранить секрет. — Извините, я не смогу присоединиться к вам, ребята, но я и не хотел бы прерывать ваше свидание.        Джотаро усмехается, направляя Нориаки на переднее сиденье, избегая спора с Джоске. Конечно, он предполагает, что это свидание. Какая-то его часть продолжает говорить ему, что они просто тусуются вместе и прощупывают друг с другом почву. — Спасибо, что подвозишь.        — Да-да, купишь мне ланч, — отмахивается Джоске движением руки, усаживаясь за водительское сиденье. Нориаки чувствует, что вторгается в его личное пространство, но вскоре понимает причину, по которой Джотаро настоял, чтобы он сел впереди. Джоске кладёт свой телефон на его колени, провод уже подключен и готов к работе.        Они отправились в путь, Нориаки выбрал песню после обходительных уговоров Джоске, настаивавшего на том, что всё в порядке.        — Как дела с учёбой? — спрашивает Джотаро с заднего сиденья, перекрикивая музыку.        — Хорошо, рад, что они не заставляют меня менять причёску, — миролюбиво отвечает парень, включая поворотник для поворота направо. Нориаки наблюдает за проплывающими мимо тропическими пейзажами за окном, больше прислушиваясь к музыке, чем к разговору.        — Зачем им это?        — Эх, медсестринское дело может быть своего рода… олд-скульным занятием, — пожимает плечами Джоске.        — Сестринское дело, да? — вмешивается Нориаки, — Какой год?        — Первокурсник, — широко улыбается Джоске, по-видимому, взволнованный тем, что его ждёт впереди. Нориаки с нежностью вспоминает то чувство, которое быстро пропадает из-за невероятно тяжёлой работы и ответственности.        Джоске, кажется, был бы хорошим медбратом, у него такая игривая натура, но при этом он даёт понять, что не потерпит никакого дерьма. Он любит пошутить, его чувство юмора подстегивает беспечную светскую беседу во время короткой поездки по острову.        — Остановись здесь, дальше мы пойдём пешком, — настаивает Джотаро, заставляя Джоске рассмеяться.        — Я знаю, что ты пытаешься быть Мистером Романтиком, сохраняя секрет, но заставлять своего парня идти пешком обернётся последствиями.        Нориаки слегка посмеивается над этим словом и язвительностью Джоске. Не многие люди способны так говорить с Джотаро.        — Заткнись и сделай это, — усмехается Джотаро, не подавая никаких признаков того, что расслышал это прозвище. Нориаки улыбается в ответ на неохотный стон, который издаёт Джоске, съезжая на обочину.        — Это как раз за тем холмом, — уверяет его Джотаро. Он указывает на холм, чтобы отвлечь мальчика от скрытного манёвра, пока берёт пару билетов у Джоске. Нориаки всё равно видит обмен, но подыгрывает им и никак не показывает этого.        — Твоя игра ржавеет, старик, — острит Джоске, когда мужчина открывает заднюю дверь и вылезает на грунтовую дорожку вдоль обочины.        Джотаро терпит оскорбления только из-за доброты, которую Джоске продемонстрировал поездкой и билетами. Нориаки снова протягивает тому руку для рукопожатия, что тот и делает. Его застают врасплох, когда Джоске утягивает его глубже в машину, ближе к своему лицу.        — Сколько тебе лет? — спрашивает тот достаточно тихо, чтобы Джотаро не услышал.        Нориаки моргает. Он оценивает хитрое выражение на лице Джоске, прежде чем ответить. — Двадцать два.        Парень хихикает. — Он держит тебя в заложниках или что-то в этом роде?        Его беззаботный тон успокаивает Нориаки. — Нет, если уж на то пошло, я держу его в заложниках.        Громкий смех Джоске привлекает внимание мужчины, который сразу же подозревает что-то, когда замечает странное положение Нориаки.        — Наверняка. Что ж, повеселись. Не дай Скарлетт цапнуть тебя, — хихикает Джоске, отпуская руку Нориаки. Он кивает в его сторону, когда вылезает из кресла, не имея ни малейшего представления о том, кто такая Скарлетт, но решает, что должен последовать этому совету, несмотря ни на что.        — Эй, посмотрите сюда! — зовёт Джоске, склоняясь над передней панелью, чтобы направить на них двоих свой телефон. Нориаки обнимает Джотаро за талию, когда сильная рука ложится ему на плечи, позируя для съемки к которой их обязали. Фотограф показывает большой палец, прежде чем снова опуститься на водительское сиденье.        Джоске машет им рукой, выезжая обратно на дорогу, оставляя их вдвоём стоять рядом с тропической листвой. Нориаки следует за Джотаро, когда тот начинает идти, обратив внимание на странные крики птиц вокруг них.        — Я обещаю, это недалеко.        — Я не против, — уверяет Нориаки, его головокружение возобновляется, когда они, наконец, приближаются к тому, что Джотаро держит перед ним в тайне со вчерашнего вечера.        — Хорошо, закрой глаза, — распоряжается мужчина, когда они огибают лиственное плато. Нориаки повинуется, но Джотаро всё равно накрывает его глаза сомкнутыми пальцами. Он ведёт его во что-то невидимое, но вокруг слышится людская суета. Джотаро одной рукой отдаёт кому-то билеты, прежде чем провести Нориаки через вход. Тот чуть не спотыкается, когда его ведут налево, затем направо и снова налево.        — Хорошо, готов? — вкрадчиво шепчет Джотаро близко к уху Нориаки. Он взволнованно кивает в ответ, его ресницы задевают чужие пальцы, когда он открывает глаза.        Когда Джотаро раскрывает ему их окружение, его зрачки сужаются от внезапного солнечного света. Он вскидывает брови вверх, оценивая открывшийся вид.        Не проходит и мгновения, как в поле его зрения вспархивает потрясающая чёрно-розовая бабочка. Следуя за её движением прочь от него, его взгляд зацепляется за сочную зелень листвы и блестящую воду из небольшого фонтана в пруду слева от него. Он делает глубокий вдох, цитрусовый запах апельсинов наполняет его лёгкие, когда он замечает бабочек и птиц вокруг себя, отмечая растения с тем, что кажется спрятанным сокровищем.        — Что…        Джотаро улыбается почти так же широко, как Нориаки, проходя по выложенной кирпичом дорожке к большим разноцветным листьям кротона. Великолепная голубая бабочка расположилась там вместе с несколькими друзьями. Нориаки держится как можно тише, доставая свой телефон, чтобы сделать быструю фотографию. К сожалению, они разлетаются прежде, чем он успевает заснять их образ. Джотаро замечает его разочарованный взгляд и кладёт руку ему на плечо.        — У тебя будет ещё много объектов для фотографий, — заверяет он, понизив голов, чтобы проявить уважение к окружающим их существам. — Взгляни.        Нориаки следует взглядом за указательным пальцем Джотаро, когда тот направляет его вверх. Это занимает у Нориаки мгновение, но его глаза расширяются, когда он замечает её.        — О боже, — он без колебаний делает снимок маленькой, но величественной птицы, сидящей на дереве, её хвост усеян белыми пятнами. — Что…?        Лишить Нориаки дара речи — это всегда удовольствие, но то, как его глаза разбегаются по окружающему, особенно волшебно. Он ликующе вдыхает каждый раз, когда замечает новое, странное существо, прячущееся в листве, изучая их особенности и наклоняясь, чтобы сделать лучшие фотографии.        — Смотри под ноги, — напоминает Джотаро, когда Нориаки стремительно обрушивается на тропинку, останавливая его на полпути. Он смотрит вниз и видит черепаху, пересекающую дорожку, её осторожные шаги вызывают у Нориаки смешок. Он приседает, чтобы сделать снимок, придвигаясь как можно ближе к земле. Глаза Джотаро следят за мерцанием его волос из-под полей скосившейся шляпы, поблескивающих в солнечном свете, который просачивается через тени, отбрасываемыми длинными листьями и колючими деревьями.        Нориаки с большим интересом наблюдает за черепахой, которая направляется к пруду в центре парка. Джотаро засовывает руки в карманы, смотря, как прохожие изучают странного красноволосого утиной походкой следующего за черепахой. Ему было всё равно, особенно когда женщины хихикали в своих сплочённых группах.        Его внимание снова переключается на Нориаки, который испуганно вскрикивает. Фиолетовые глаза прикованы к чему-то, что проглядывает сквозь зелень перед ним. Он застыл на месте, казалось бы, не заботясь о черепахе теперь, когда его внимание привлек кто-то другой.        Джотаро ухмыляется, когда Нориаки отшатывается, когда существо, с которым он столкнулся, движется, несомненно, живое, несмотря на его сомнения.        — Не бойся. Его зовут Ретт.        С благословения Джотаро Нориаки возвращается к своему прежнему развлечению, поднимаясь, чтобы лучше рассмотреть фламинго, который с любопытством выглядывает из-за листьев, его лапы погружены в перламутровую воду пруда. Юноша, не теряя времени, фотографирует, выжигая в памяти его форму и пастельно-розовую окраску.        Джотаро смотрит на часы и ухмыляется. Время почти пришло. Он держит предвкушение при себе, не желая портить сюрприз. Тем временем он распознаёт виды, на которые указывает Нориаки, почти как рыб на коралловом рифе.        В полдень звон маленького колокольчика разносится по скромному, но поразительному парку, отвлекая Нориаки от сожалений о том, что он не захватил с собой альбом. Джотаро кивает в сторону небольшого здания позади них, его рука обхватывает плечо спутника.        Они присоединяются к небольшой толпе, ожидающей у двери. Отсюда Нориаки может видеть партнёра Ретта, когда они клюют воду, собирая насекомых с поверхностей. Другой фламинго, должно быть, Скарлетт, рассуждает он.        — Доктор Куджо!        Пара поворачивается на голос, который окликнул Джотаро, встречая дружелюбно выглядящего молодого человека, который вытягивает вперёд руку. Ему приходится тянутся довольно высоко, учитывая его рост; его глаза едва ли на уровне груди мужчины.        — Джотаро, — поправляет он, хватая молодого человека за руку, чтобы пожать её. — Ты, должно быть, Коичи.        Беловолосый мальчик сердечно кивает, с волнением улыбаясь. — Да, спасибо, что пришли сегодня. Джоске никогда раньше не упоминал, что у него есть племянник.        Джотаро усмехается. — Конечно, нет. Я только несколько дней назад узнал, что он проводит семестр за границей здесь.        Коичи нервно переминается с ноги на ногу, принимая своё лучшее выражение лица, на нём аккуратная бойскаутская форма. Нориаки приходится сдерживаться, дабы не начать смеяться над тем, как сильно Джотаро приходится вытягивать шею, чтобы встретиться с мальчиком взглядом.        — Вам всё нравится? — Коичи обращается к ним обоим.        — Здесь чудесно! — Нориаки отвечает раньше Джотаро, его восторг подавляет вежливость.        Коичи широко улыбается, поворачиваясь, чтобы обратиться к отважному красноволосому, который, к его удивлению, с Джотаро. Джоске сказал ему, что ему нужны два билета для племянника и его партнёра, но он не ожидал, что его партнёр будет таким… диаметрально противоположным величественному и мудро выглядящему Джотаро.        — Я рад, что ты так думаешь, — голос Коичи срывается, когда он нервно обращается к Нориаки. — Вам было бы интересно покормить бабочек?        Глаза Нориаки расширяются от этого предложения, щёки округляются в улыбке. — Правда?        — Да, следуйте за мной, — инструктирует Коичи, проходя мимо них к строению. Нориаки опережает Джотаро, когда тот распахивает двери, толпа расступается перед деревянными панелями. Коичи мило приветствует всех, входя вместе с парой внутрь.        Нориаки пробирается через немного ужасную экспозицию образов бабочек, тщательно прикреплённых булавками и снабжённых этикетками. Он просматривает плакаты и книги, украшающие помещение, аккуратно разложенные, но всё ещё хаотичные из-за их огромного количества. Коичи склоняется над маленьким столом, перебирая содержимое ящика, в том время как Джотаро с интересом разглядывает коллекцию чучел птиц в коробках.        Тарелка в руках Коичи со звоном опускается на деревянный стол. Он достаёт несколько фруктов из мини-холодильника под столом, бережно разрезая их ножом на половинки. Прежде чем выжимать, чтобы освободить мякоть от сока, он прорезает влажные поверхности торопливыми движениями.        — Эти апельсины пахнут невероятно, — отмечает Нориаки, их сладкие аромат наполняет тусклую комнату.        — Хочешь один? — предлагает Коичи, быстро оглядываясь через плечо.        — Не хотел бы забирать ничего у бабочек, — уверяет Нориаки, его вежливость вызывает тёплую улыбку на лице Джотаро.        — У нас их полно, правда, — клянётся Коичи, — Мы сотрудничаем с плантацией в Дэви. Они присылают нам свои отбраковки, но они всё ещё хороши.        Коичи протягивает Нориаки апельсин, раскачивая его, когда тот с видимой неохотой принимает фрукт. — Только сегодня получили поставку. Их собрали меньше двенадцати часов назад.        Когда он, наконец, смягчается и принимает обещание свежего продукта, то с лёгкостью начинает очищать его от кожуры.        После первого укуса его глаза закрываются. Как будто все остальные апельсины, которые он пробовал, — дешёвая имитация этого.        Он делится половиной с Джотаро, который соглашается только потому, что знает, что это сделает Нориаки счастливым.        Широкие деревянные двери снова открываются перед терпеливо ожидающей толпой, перешёптывающейся между собой о том, почему Нориаки выпала честь держать тарелку с фруктами. Когда они выходят наружу, крылатые насекомые уже проявляют интерес к появлению сладкой пищи.        Джотаро берёт на себя смелость запечатлеть момент, когда бабочки начинают слетаться в кучу. Булькающее хихиканье Нориаки будет звучать для него чуждо позже, когда он будет пересматривать видео, но улыбка останется в памяти Джотаро.        Стаи разнообразных бабочек поудобнее устраиваются на тарелке с апельсинами и арбузами, по-видимому, не опасаясь юноши, который изо всех сил старается оставаться неподвижным. Его плечи походят на статую, когда голубые и пятнистые бабочки находят на них своё место. Джотаро позаботился о том, чтобы уловить бабочек на широких полях его шляпы, невидимых и неизвестных для Нориаки.        Особенно крупная бабочка выделяется среди них благодаря своим размерам. Сначала Нориаки вздрагивает, но затем расслабляется, когда насекомое размером с обеденную тарелку мягко хлопает крыльями, попивая нектар.        — ДжоДжо… — нервно произносит он, только сейчас заметив, что его снимают. Его взгляд перебегает с объектива к глазам Джотаро, его натянутую улыбку спонсирует огромное существо перед ним и нервирующая съёмка.        — Кекропийская моль, — отвечает мужчина, не давая Нориаки закончить.        Зрители охают и ахают от этого зрелища, Коичи пользуется возможностью рассказать им о поведении бабочек и их естественной среде обитания. Джотаро хотел бы послушать полную энтузиазма лекцию паренька, но он гораздо больше заинтригован Нориаки и его очаровательной реакцией на какофонию вокруг.        Бабочки начинают присаживаться на его руки, касаясь хоботком остатков апельсинового сока, который остался на его коже. Он подавляет взрывной смешок, наблюдая за представлением.        Вскоре они снова разлетаются, возвращаясь к своим места на листьях и цветах. Коичи проводит Нориаки к подвесной кормушке, где тот оставляет тарелку, которой они смогут наслаждаться в течение всего дня.        — Это было потрясающе, — с неверием говорит Нориаки. Он восхищается задержавшимися бабочками, которые пробуют угощение.        — Да, Джоске сказал, что вам это понравится, — с ухмылкой произносит Коичи, вытирая руки об свои шорты, чтобы очистить их от липкого фруктового сока.        Джотаро прищуривается. Он рад, что Джоске правда прислушался к его просьбе и устроил это для них.        — Что ж, оставайтесь столько, сколько захотите, — тепло оставляет приглашение Коичи. — А мне нужно вернуться к работе. Остаюсь в галерее!        Джотаро кивает и благодарит невысокого мальчика, в то время как Нориаки признательно машет ему рукой. Взгляд фиолетовых глаз быстро возвращается к мирским заботам существ, успокоенный умиротворенностью пейзажа и редкими криками птиц.        — Это невероятно, — вздыхает Нориаки, беззастенчиво опираясь на перила, чтобы выбрать лучший ракурс для фотографии турако, низко сидящего на дереве.        Джотаро рад, что тому понравилось, но ничего не говорит. Между ними царит тишина, дружелюбное и уважительное молчание, которое означает, что они восстанавливаются от огромного количества раздражителей со всех сторон. Осмотрев ещё некоторые интересности, Нориаки удовлетворённо вздыхает, поворачиваясь к Джотаро.        — Эй, ДжоДжо, — начинает он, отвлекая того от созерцания местности.        — Хм?        — Мы… эм… — Нориаки дотрагивается до своей шляпы. — Я твой парень?        Джотаро усмехается невинности в голосе мальчика. Однако он признаёт, что не придавал особого значения их ярлыку. Для него просто не было никакой разницы в том, кем был или не был Нориаки, пока он наслаждался врепрепровождением с ним.        — Наверное, — просто отвечает Джотаро. Похоже, Нориаки ожидал другого ответа, на мгновение, реагируя лишь несколькими морганиями и оглушающим молчанием.        — Наверное? — Нориаки настаивает на объяснении.        Джотаро чувствует, что его бесцеремонный ответ, должно быть, в какой-то степени задел Нориаки. Он хочет уважать открытость мальчика в отношении к нему, а не отталкивать его. Ему придётся сформулировать другой способ объяснить, что он чувствует.        Чёрт.        — Я очень забочусь о тебе, безусловно. Нужен ли нам ярлык?        Нориаки обдумывает его слова, быстро фотографируя маленькую оранжевую бабочку, порхающую мимо. Он выигрывает время. — Не нужен, ты прав.        Джотаро не нравится несчастный подтекст его слов.        — А ты хочешь, чтобы он был?        Нориаки поднимает на него глаза, удивлённый показавшейся улыбкой. — Эм… Ну, я уже говорил тебе, что люблю тебя.        Джотаро пропускает прядь чужих волос между пальцами, закручивая её. Нориаки борется с рефлексом начать искать случайных прохожих, которые могли бы узнать их и увидеть их влечение, не сводя глаз с мужчины.        — То есть, это сделает тебя счастливым? Если я стану называть тебя своим парнем? — с блеском в глазах спрашивает Джотаро.        Нориаки дёргается в сторону, тяжело выдыхая, — Ну… скорее… Мне бы хотелось, чтобы я мог называть тебя своим парнем. Чтобы упростить ситуацию, вот и всё.        Джотаро хмыкает в поисках ещё одного зрительного контакта, но безрезультатно. — Люди подумают, что я купил тебя в России или что-то такое.        Нориаки посмеивается, сухой юмор Джотаро с каждым днём становится всё более распознаваемым. На самом деле он довольно харизматичный и забавный, если вы внимательно слушаете в нужный момент. Нориаки знает, что это его способ выразить одобрение; позже вечером ему придётся вытянуть из него более выработанный ответ.        Джотаро не замечал этого раньше, но поскольку мальчик ведёт себя так, словно с его плеч свалилась целая гора, он, должно быть, уже некоторое время размышлял о своём месте в его жизни. Он менее сдержан, с осторожностью обнимая Джотаро и украдкой целуя его в щёку, когда тот встречается с ним взглядом. Видя, как настойчиво Нориаки добивается ласки вне пределов спальни, у мужчины тянет в груди и, к сожалению, в паху.        Пока они рассматривают уникальную бабочку с расправленными гофрированными крыльями, украшенными пятнами, у Джотаро в кармане звонит телефон.        — Извини, — бубнит он, потянувшись за ним. Он узнаёт номер, и его брови хмурятся.        — Ничего страшного. Ответь, — настаивает Нориаки, едва обращая внимания, увлечённый созданием референсов для своих рисунков.        Джотаро сглатывает, его большой палец зависает над двумя вариантами, светящимися перед ним. Он решает выбрать тот, к которому его бы подтолкнул Нориаки.        Юноша поддаётся любопытству, когда Джотаро принимает звонок и отвечает через мгновение, даже не поздоровавшись.        — Я принимаю.        Ещё мгновение. Джотаро благодарен, что они оказались в довольно уединённом месте.        — Алло?        — Привет, пап.        Джотаро коротко улыбается, услышав голос своей дочери, называющей его «папа».        — Привет, Джолин, эм… — запинается он, не будучи готовым к этому разговору. Нориаки поднимает голову при упоминании её имени.        — Есть ещё какие-нибудь фотографии? — вмешивается она, пока Джотаро думает над тем, что сказать. Он рад, что она перешла сразу к делу.        — Я могу принести тебе ещё фотографий, — заверяет он. Ему всё равно на её одностороннее мышление, пока она не кажется слишком расстроенным из-за него.        — Сегодня? Ты же уезжаешь завтра?        Джотаро переминается с ноги на ногу. Он удивлён, что она это запомнила. — Подожди немного.        Он переводит звонок на удержание, к большому несогласию Джолин. Она что-то кричит, хотя слышно только приглушённое недовольство, когда Джотаро убирает телефон от уха.        — Джолин хочет увидеть меня сегодня.        Нориаки теряет выражение лица, но оно быстро загорается снова. — Это здорово, она сближается с тобой.        — Она просто хочет сигарет, — отмахивается Джотаро, качая головой.        — Ты хочешь её увидеть? — спрашивает Нориаки, ненадолго отвлекаясь на незнакомый крик птицы, которого он раньше не слышал.        — Думаю, да, — пожимает плечами Джотаро. — Я удивлён, вот и всё. И мы вроде бы… заняты в данный момент.        Нориаки уверенно улыбается. — Всё в порядке, ты был со мной всю неделю. Я думаю, что могу поделиться.        Джотаро восхищается его самоотверженностью, учитывая то, как хорошо они проводили время. Он задаётся вопросом, действительно ли Нориаки верит в то, что говорит, или же жертвует их временем вместе ради того, что, по его мнению, является высшим благом.        Джотаро возвращает звонок. — Я могу приехать сегодня около трёх.        — Окей, хорошо, — Джолин, кажется, удовлетворена ответом. Временные ограничение всё равно дадут им с Нориаки достаточно времени для ужина и поездки домой.        Они заканчивают разговор на мирной ноте. Джолин сегодня странно снисходительна к нему. Он подавляет замешательство и подозрение, когда Нориаки похлопывает его по пояснице.        — Я не хочу говорить: «а я говорил», так что… — самодовольно произносит мальчик, его пальцы ритмично постукивают по пиджаку Джотаро.        Он закатывает глаза в ответ, несмотря на растущую улыбку, которую не может сдержать. Возможно, это действительно станет новым началом для него и Джолин. Он не ожидал, что она вступит с ним в контакт, особенно так нагло. Должно быть, она выкурила те сигареты быстрее, чем он предполагал.        Затем Нориаки внезапно фотографирует Джотаро на фоне тропической листвы и драгоценных камней — разноцветных бабочек. Тот бросает на мальчика растерянный и, возможно, смущённый взгляд после того, как вспышка обжигает его глаза.        — Прости, — мурлычет юноша. — У тебя только что была самая искренняя улыбка, вот только что.        Джотаро надвигает козырёк фуражки на лицо, сохраняя остатки самообладания после такой очевидной лести.        Нориаки снова делает снимок, не в силах решить, какое состояние своего парня он находит более привлекательным.