пластыри с кроликами🐇

      Чимин омега.       Правда, от омеги у него только текущая задница и возможность рожать. Угрюмый взгляд, агрессия, навыки в борьбе, шрамы, огрубевшая кожа ладоней и тёмная спортивного стиля одежда — то, чем он владеет в свои восемнадцать.       А сейчас к этому набору добавился синяк на скуле, парочка на ребрах и разодранная, вместе с джинсами, коленка. Говорил ему Хосок, что не стоит воровать у тех людей, но упрямство вкупе с пустым холодильником привело к тому, где он сейчас. В заднице.       Солнце, напекающее макушку и вонь от мусорников, возле которых его оставили (выбросили), не делали ситуацию лучше, поэтому Чимин пытается подняться на ноги. Безуспешно. Всё тело нещадно ломит. Ёбаные суки, можно было бы и полегче с омегой.       — С вами всё в порядке? — мягкий голос заставляет Чимина прекратить неудачные попытки встать на ноги. Он поднимает голову и, сощурив глаза, всматривается в силуэт.       И вау.       "Вот так должен выглядеть истинный омега" — второе, что появляется в его голове. Первой была мысль, что его убили на том вонючем складе за городом и теперь Ангел спустился с небес сообщить ему, что его грязная и пропащая душа никогда не попадет в Рай.       Нежно-розовые, словно лепестки сакуры, губы, красивый изгиб ресниц, пухлые щечки, блестящие и мягкие на вид волосы — всё словно с рекламной брошюры Центра Омежьей Красоты, которые раздают возле торговых центров и переходов.       — Да, всё заебись. Разве не видно? — с задержкой процеживает Чимин сквозь зубы, продолжая нагло разглядывать красивого омегу. Выглаженная белая рубашка, черные зауженные брюки, кожаные ботиночки и светло-голубой портфель с розовым плюшевым брелоком в виде кролика — "милота" в своем человеческом обличии. На вид "милоте" лет шестнадцать и она чем-то крайне взволнована.       — У вас на лице кровь, — пищит незнакомец, указывая на лицо Чимина пальчиком.       Ах, этим.       — Да, зефирка, такое бывает, когда тебя бьют трое человек, — с сарказмом отвечает Чимин, снова пытаясь подняться. Нехило его приложили в этот раз.       — Стойте, нужно обязательно заклеить рану, — чужие ручки мягко надавливают на плечи, заставляя Чимина опуститься обратно на землю. — У меня есть пластыри.       Незнакомец тут же приседает на корточки и принимается усердно копошиться в портфеле, с самым серьезным видом перебирая свои вещи. Мелькает несколько тетрадей, розовый пенал, фиолетовый ланчбокс, а затем, спустя несколько секунд, он победоносно достаёт оттуда (конечно же) розовую упаковку пластырей с кроликами.       — Я не нуждаюсь в медицинской помощи от малышей-школьников, — бурчит Чимин, разглядывая вблизи чужую ровную кожу, маленькую дерзкую родинку под нижней губой, легкий румянец на скулах.       — Что вам сделали школьники? — подняв одну бровь, интересуется омега. — Это их работа?        Незнакомец обводит пальчиком лицо Чимина. На ногтях поблескивает полупрозрачный розовый лак.       Чимин прыскает:       — О нет! Эти парни уже давно не школьники... Айщ! Твою мать! — боль от рассеченной брови вспыхивает с новой силой, стоит чужим рукам приклеить пластырь.       — Вот и всё. Теперь заживёт скорее, — улыбается зефирный мальчик. — Так за что с вами так поступили?       — Взял чужое, — нехотя признается Чимин.       Вообще, ему никогда не было стыдно за то, чем он занимается. Учитывая его незавидную сиротскую судьбу и окружение, в котором он рос, у Чимина не было другого выбора. Но сейчас, рядом с этим красивым и нежным омегой, Чимину стыдно. За свой внешний вид, за мозоли на ладонях, за отсутствие маникюра, за то, чем он занимается. За всего себя.       Он медленно поднимает взгляд на чужое лицо, ожидая увидеть порицание, но видит лишь удивленно приподнятые брови.       — Зачем? — спрашивает омега, вжикая молнией на рюкзаке.       — Потому что у меня этого нет, а у них много, — Чимин не понимает, зачем рассказывает всё это. Ему бы уже давно встать и уйти. Но от омеги напротив так сладко пахнет малиной, что Чимин продолжает сидеть задницей на нагретом асфальте.       — И что же это? — незнакомец мило наклоняет голову к правому плечу. Прядка игриво касается ресниц. Чимин громко сглатывает.       — Деньги, — признается он, неотрывно глядя на красоту перед собой. Нужно запомнить все детали. Он определенно не раз передернет на этого школьника в душе. — Не очень много. Но, как видишь, те парни крайне обидчивые.       — Они могли убить тебя, — с ужасом шепчет омега, крепче сжимая пальчиками портфель.       — Могли, но я живой, — с напускной легкомысленностью отвечает Чимин. — И почти целый.       — Чонгук!!! — зовет кто-то со стороны дороги и они оба поворачивают головы в ту сторону. Возле открытой двери черного мерседеса стоит мужчина в костюме. Выглядит он недовольным. — Ты должен ждать меня у ворот школы!       — Что это за хрен? — спрашивает Чимин, поворачиваясь обратно к омеге.       — Это Сокджин, водитель моей семьи, — отвечает тот, слегка краснея. Затем кричит в сторону дороги: — Иду!       Чонгук быстро расстегивает свой портфель и начинает лихорадочно в нем копаться, его руки дрожат от волнения. Затем он вынимает маленький розовый кошелек и протягивает его Чимину.       — Возьми, там достаточно денег, чтобы тебе некоторое время не пришлось больше воровать, — говорит он, кивая самому себе.       Чимин переводит взгляд с кошелька на Чонгука и обратно.       — Я не возьму твои деньги.       — Но почему? — удивляется омега, он еще ближе подносит кошелек к Чимину. — У меня их много, мне не жалко.       — Мне не нужны твои подачки, — психует Чимин. Он сам не знает, почему так реагирует.       — Слишком гордый, чтобы взять мои деньги, но недостаточно, чтобы воровать? — спрашивает Чонгук, поднимаясь на ноги.       Чимину нечего ему ответить. Он молча смотрит, как омега надевает портфель на спину, собираясь уйти.       — Спасибо за пластыри, — бормочет он, сжимая в руке упаковку, которую Чонгук ему оставил.       Тот ничего не отвечает. Просто резко бросает ему на колени свой кошелек и быстрым шагом направляется к машине. Чимин не успевает даже подняться, как машина скрывается из виду.