пластыри с кроликами🐇

             — Кто ты? И какого хуя следишь за мной? – Чужое предплечье сильнее нажимает Чонгуку на горло.       — Я… тот парень из подворотни, – хрипит он. — Пластыри с кроликами.       Глаза напротив сначала сужаются, а потом распахиваются в узнавании. Рука сразу же пропадает с шеи, но вторая все так же удерживает за талию, прижимая к кирпичной стене. Он поднимает голову выше и Чонгук может видеть свой розовый пластырь у него на брови. Края немного потрепались и запачкались, будто бы парень его не снимал.       — Что ты здесь делаешь? – спрашивает воришка, оглядываясь по сторонам. – Ты один?       — Один, – отвечает Чонгук, потирая пальцами горло. — Я увидел тебя в троллейбусе и пошел за тобой.       — Зачем? – темные глаза снова подозрительно сужаются. – Хочешь вернуть свой кошелек?       — Нет, я… Я видел, как ты украл чужой.       Щеки воришки розовеют, он отводит взгляд сторону.       — И что? Пришел пристыдить меня? Или вызвал сюда полицию?       — Нет-нет, я просто… – Чонгук громко сглатывает. Он не знает, почему он вообще здесь. Он просто думал об этом необычном омеге почти все свободное время. О его слабом природном табачно-ванильном запахе, о его синяках, о том, что за ним, вероятнее всего, постоянно ходит опасность. А теперь еще и Чонгук. — Я не знаю, почему вышел за тобой на остановке. Наверное, мне стало интересно, почему ты продолжаешь воровать после того, как я оставил тебе деньги.       — Я роздал некоторые долги и деньги закончились, – отвечает омега, продолжая прижимать Чонгука к стене своим гибким стройным телом, удерживая за талию тонкими пальцами.       Звук нескольких мотоциклов заставляет его резко повернуть голову в ту сторону.       — Черт, – зло выплевывает воришка. – Сука.       Он внезапно хватает Чонгука за ладонь и тянет в сторону входа на огромную заброшенную территорию. Это похоже на завод или склад, Чонгук не может сказать точно.       — Что происходит? Куда мы? – спрашивает он, едва успевая перебирать ногами. Омега тащит его за руку, передвигаясь с немыслимой скоростью. Его хватка настолько крепкая, что у Чонгука немеют пальцы.       — Ты пиздецки не вовремя, – бросает он, открывая ключом большую железную дверь. Та со скрипом поддается, впуская их в пыльное огромное помещение. Окна на потолке пропускают много света внутрь, мягко освещая бетонные стены, пол, большой серый матрас в дальнем углу, старое кресло, столик, небольшой холодильник, три огромные бочки, на которых лежат несколько книг, керосиновая лампа и какие-то безделушки, которые с расстояния не рассмотреть. В другом углу стоит древний шкаф без одной дверцы, другая держится на божьем благословении.       — Те люди на мотоциклах не должны тебя видеть, ты меня понял? – спрашивает воришка, продолжая тащить Чонгука в сторону бочек. — Спрячься за ними и сиди так тихо, чтобы даже я поверил, что здесь никого нет.       — Но почему? Кто они? – Чонгука начинает трясти – чужое волнение передалось и ему.       — Те, с кем ты не должен встречаться.       — Это они тебя тогда побили? – не унимается Чонгук, его ладонь потеет в чужой ладони.       Омега усаживает его за бочки и отходит как можно дальше в центр помещения.       — Сиди, блять, тихо. Я тебя очень прошу, – успевает сказать воришка до того, как тяжелая железная дверь с грохотом открывается.       Чонгук не видит, но хорошо слышит звук нескольких пар обуви. Шаги ленивые, будто бы эти люди никуда не спешат. Его спина потеет под школьным рюкзаком, увлажняя белую рубашку.       — Давно не виделись, – голос незнакомца звучит радостно, будто он действительно встретил давнего друга. – Ты как всегда прекрасно выглядишь, Чимин.       Чимин. Вот как зовут этого омегу. Чонгуку нравится это имя, очень подходит воришке.       — С новосельем, – звучит другой голос, более низкий. Оба незнакомца - альфы, Чонгук чувствует их агрессивные хвойные ароматы даже с такого расстояния.              Так же он слышит набирающий силу запах Чимина, тот, скорее всего, пытается замаскировать им присутствие Чонгука.       — Ты думал, мы не узнаем твой новый адрес? – смеется первый. – Ты нас недооценил.       — Переоценил, раз вам понадобилась целая неделя, – фыркает Чимин.       — Деньги нашел? – рявкает второй альфа, видимо, оскорбившись комментарию в свой адрес. — У тебя было достаточно времени, чтобы пересосать все хуи в районе и заработать хотя бы сто долларов.       — Забавно, что ты знаешь, сколько получится заработать, обсосав все хуи моего района, – в голосе Чимина слышится улыбка.       Чонгук в ужасе зажимает рот ладонями. Воришку сейчас убьют. Он аккуратно выглядывает между двумя бочками, в просвете замечая две фигуры в черном. Один альфа высокий и худощавый, у него светлые выкрашенные волосы и татуировки на предплечьях. Другой – ниже, с черными длинными волосами, собранными в хвостик на макушке. Оба они стоят спиной к бочкам, зато Чонгук может видеть скучающее выражение лица Чимина. Он стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на «гостей», как на дерьмо. Чонгук восхищается им и злится на него одновременно. Почему он не может просто отдать им деньги и прекратить выводить на конфликт?       — Джунён, его грязный рот нужно срочно чем-нибудь заткнуть, – говорит высокий блондин с низким голосом. — И я знаю чем.       — Если ты про свой огрызок, то не утруждайся, он даже мне до «четверок» не достанет, – улыбается Чимин, демонстрируя белые клыки.       — Сука, я тебя сейчас… – альфа делает шаг к Чимину, но второй тормозит его за руку.       — Кихён, успокойся. Он тебе член откусит. Мы пришли сюда за деньгами, а не за его задницей, – спокойно говорит он. — Тем более, нет никакого кайфа трахать бездомного потасканного омегу.       Чимин сжимает челюсти, но спустя секунду его лицо снова приобретает скучающее выражение. Он лезет в задний карман джинс и достает оттуда украденный бумажник.       — Здесь 250 долларов, больше у меня нет. – Он бросает кошелек брюнету. — Теперь можете валить отсюда.       — Проценты капают, Чиминни, тебе бы лучше поскорее отдать нам все до копейки, – говорит альфа, пересчитывая купюры. – Иначе Кихён таки доберется до твоей задницы.       — Можем договориться, – ухмыляется блондин. — Разочек трахну твою мокрую дырку и минусну тебе несколько сотен, как тебе?       С этими словами он опять двигается в сторону Чимина, но в этот раз Джунен его не останавливает. Подойдя к омеге, он хватает его за задницу и нагибается к уху, начиная что-то тихо говорить. Чонгуку ничего не слышно, но судя по тому, как бледнеет лицо Чимина, это не что-то приятное. Когда рука альфы ложится на промежность воришки, Чонгук не выдерживает - он поднимается из-за бочек, намереваясь вступить в дискуссию. Он не даст этим альфам изнасиловать Чимина.       — Стой! – громко говорит Чимин, глядя прямо на Чонгука. – Назад!       Из-за властности и силы звучащей в чужом голосе, Чонгук слушается и приседает обратно, скрываясь за бочками.       — Я сказал, назад, – уже тише говорит Чимин. В его руке мелькает нож, прижимаясь прямиком к паху альфы.       — Пошли, Кихён, – говорит второй альфа и направляется в сторону выхода. — Подготовь всю сумму к понедельнику, Чимин, иначе мы придем всей бандой и эта зубочистка тебе не поможет. Мы пустим тебя по кругу, а затем отдадим ребятам Чанбина, чтобы и они позабавились перед тем, как мы прирежем тебя, как псину.       Чонгук чувствует, как его трясет. Когда дверь за альфами закрывается, он плюхается на задницу и начинает рыдать.