Цепляясь за жизнь

      Непонятно, сколько времени прошло, прежде чем нечто обвилось вокруг ее талии. Еще несколько мгновений спустя, Фэн У почувствовала, как что-то или кто-то прижался к ее спине. — Держись! — Это был Се Лянь. Своей лентой он связал себя и Фэн У спиной к спине. — Жое, ухватись за что-нибудь надежное!       Фэн У не видела за что именно ухватилась лента, но это ей было и не нужно. — Я не имел в виду Сань Лана!       Фэн У бы очень хотела это как-то прокомментировать, но это оказалось труднее, чем она рассчитывала. Песок безжалостно бился о лицо, а стоило хоть немного приоткрыть рот, как мелкие песчинки тут же в него попадали. Как Се Лянь умудрялся что-то говорить, оставалось для нее загадкой.       Пару мгновений спустя она почувствовала, как Се Лянь привязал к ним кого-то третьего. Не трудно догадаться, что это был Сань Лан. — Потерпите немного! — крикнул Се Лянь, а потом обратился к ленте: — Попробуй еще раз. Только не хватай людей.       Сразу же после этого до нее донеслись крики: — Ты чего ко мне прицепился?! — Это не я! — Отвали! Поэтому и идут слухи! — Мы связаны, идиот! — И ты туда же, да?! — Я про ленту, придурок!       Се Лянь вздохнул и привязал этих двоих к себе, Сань Лану и Фэн У. — Жое, небожители тоже относятся к людям, — устало произнес принц. — Теперь мы пятеро в воздухе. На этот раз попытайся ухватиться за что-нибудь получше. — Ты все еще надеешься на эту тряпку?! — выругался Нань Фэн. — Придумай что-нибудь получше! — Постой, дай ей шанс. На этот раз она крепко ухватилась! — Ага, за какого-нибудь мимо проходящего бедолагу? Пожалей его! — воскликнул Фу Яо. — Да нет же! Там что-то тяжелое! Жое, сворачивайся!       Жое медленно вытянула их из урагана. Стоило им оказаться в области, где поток ветра стал слабее, как они начали снижаться, пока и вовсе не оказались на земле. Сквозь песок Фэн У увидела огромное темное нечто, вероятно скалу, а в ней — пещеру. — Быстрее, бежим внутрь! — дал указания принц.       Фэн У дважды говорить не надо было. Она собрала остатки сил и побежала за остальными.       Так как в самой пещере было темно, далеко идти не пришлось. Они остались у входа — там, куда попадал свет.       Каждый принялся вытряхивать песок. Ну, как каждый. Все, кроме Сань Лана. Парень лишь для вида стряхнул что-то с одежды, но это особо ничего не меняло. Он остался таким же безупречным, каким был. Даже слегка растрепавшиеся волосы лишь придали ему очарования.       Фэн У с некой долей зависти на него взглянула. Ей повезло чуть меньше. Помимо песка, с которым и так все понятно, у нее из волос выпала палочка, которой она закрепляла пучок, и теперь с растрепанными и запутанными волосами она с успехом может сойти за какого-нибудь демона, обитающего в болоте. Фэн У наклонилась и принялась вытряхивать песок из волос, параллельно пытаясь избавиться от колтунов. Но это еще не всё. Вся сумка была забита песком, а лицо немного болело.       «Хуа Чэн настолько грозный, что его даже песок боится или как? Как это работает?! Что за читерство?!»       Но досталось не только ей, чему она, пусть это и не очень хорошо, радовалась. Фу Яо и Нань Фэн тоже стали вытряхивать из одежды песок, а последний к тому же разразился бранью, которая вполне точно отражала настроение Фэн У.       «Будь Баркк человеком, он определенно подружился бы с Фэн Синем. Они бы делились ругательствами друг с другом и вместе ворчали на Му Цина. Интересно, как Баркк там? Надо будет с ним связаться, как появится возможность.»       Се Лянь взял шляпу, чтобы, видимо, высыпать из нее песок, и по ходу дела спросил: — Нань Фэн, Фу Яо, почему вы не воспользовались техникой Веса тысячи цзиней?       Фу Яо, раздраженно вытряхивая песок из волос, ответил: — Мы находимся на северо-западе, а владения моего Генерала юго-запад. Тут и за сотню ли не найдется ни одного храма Сюаньчжэня. — Как и ни одного храма Наньяна. Соответственно сил на печать не хватило.       Фэн У тихо усмехнулась. Се Лянь покачал головой и утешительно произнес: — Тяжело вам пришлось.       Сделав с волосами все, что было возможно, Фэн У решила заплести косу. Из-за отсутствия каких-либо лент или заколок конец прически пришлось завязать в узел. Он не даст прическе распуститься. Вот только думать о том, как это все потом распутывать, Фэн У не хотела.       Хорошенько отряхнувшись, она села недалеко от Се Ляня спиной к внутреннему пространству пещеры. Почетное место рядом с принцем Фэн У оставила Сань Лану, который тут же его занял и, подперев щеку рукой, спросил: — Будем сидеть тут, пока буря не пройдет?       Се Лянь кивнул: — Другого выхода нет. Скала выглядит прочной. Каким бы сильным ни был смерч, поднять эту скалу к Небесам ему не удастся.       «А жаль. Вот бы она снесла дворец Цзюнь У. Желательно вместе с ним. Эх, мечты, мечты…» — Сань Лан, — вдруг начал Се Лянь, — я хочу кое-что спросить. — Спрашивай. Я отвечу на любой твой вопрос.       «Когда-нибудь я перестану шутить про Хуапедию. Но не в этой жизни, хе-хе.» — Советник Баньюэ мужчина или женщина?       Сань Лан ответил даже не задумываясь: — Говорят женщина.       Се Лянь задумчиво предположил: — Те двое бежали по песку с такой легкостью. Не как простые смертные. Одного из них я смог разглядеть. Фигуру в светлых одеждах. Это была женщина. Думаю, она и есть советница Баньюэ. — Возможно, — согласился Нань Фэн. — Но что насчет второй фигуры? — Думаю, второй человек тоже не простой смертный. Но кем он именно является трудно сказать.       Фу Яо предположил: — Может это тот другой советник? Советник Фан Синь? — Не думаю, — ответил Се Лянь. — Советник Фан Синь, как сказал Сань Лан, советник Юнани и, насколько я слышал, его от советницы Баньюэ отделяет несколько сотен лет.       «Мне очень нравится твое уточнение «насколько я слышал». Смешно.» — Что касается того, что их называют двумя демоническими советниками… Думаю, их объединили просто потому, что четное число запоминается проще. Как с четырьмя бедствиями, где одного просто притянули за уши для красивого числа.       Фу Яо спросил: — «Насколько я слышал»? Как так вышло, что о советнике Фан Сине ты знаешь, но никогда не слышал о Четырех величайших бедствиях?       Принц улыбнулся: — Странствуя по миру смертных и собирая мусор, можно много чего узнать у прохожих. Я ведь не заглядывал в мир демонов за старьём. Соответственно об их мире осведомлен чуть хуже.       Фу Яо не сильно поверил в слова принца, но аргументов у него не нашлось, так что он больше ничего не сказал.       Ветер постепенно начинал стихать. Но двигаться сквозь него все еще оставалось трудным, поэтому они продолжали сидеть в пещере. Фэн У со скуки взяла камень, подсела к стене и начала пытаться выцарапать на ней что-нибудь. Но это быстро наскучило, и она отшвырнула камень в сторону. — Фэн У, ты так безрассудно последовала за нами в Баньюэ. Мы провели в пустыне почти сутки. Твои родные не будут переживать, что тебя так долго нет? — поинтересовался Се Лянь. — Мои родные? Нет, переживать никто не будет. После э-э-э… — Фэн У хотела сказать «после проявления дара я ушла из дома», но потом она вспомнила о Пэй Су в облике А Чжао, который сидел в тени.       «Лучше, чтобы Пэй Су о «даре» не знал, иначе первым кандидатом на укус змеи стану я.» — В общем. Никто волноваться не будет.       Принц понял, что Фэн У подробнее говорить не станет, поэтому кивнул: — Хорошо.

***

      У Фэн У затекли конечности. Она встала и размяла спину, оглядывая пещеру. — Интересно, откуда посреди пустыни взялась скала с пещерой? Как будто специально для укрытия от песчаной бури.       Естественно Фэн У знала откуда тут скалы, но эта тишина начала угнетать. Хотелось о чем-нибудь поговорить и продвинуть дальше сюжет.       Се Лянь объяснил: — Такие скалы тут не редкость. Народ Баньюэ часто уходил далеко от дома на выпас скота. Чтобы было, где прятаться от внезапных песчаных бурь, они выкапывали в скалах пещеры, иногда даже взрывчатку для этого использовали.       Нань Фэн спросил: — Как можно пасти скот в пустыне? — Пустыней Баньюэ стало недавно. Около двух сотен лет назад земли этого государства славились своими многочисленными оазисами.       Внезапно Сань Лан произнес: — Гэ-гэ. — Что такое? — Мне кажется, на камне, на котором ты сидишь, что-то написано. — Что? — принц встал, обернулся и обнаружил, что все это время сидел на каменной плите.       «Только Се Лянь может случайно сесть на свою могилу. Честное слово, в этом мире так часто не знаешь смеяться или плакать, что легче просто надеть маску Безликого Бая.»       Фэн У подошла ближе, чтобы разглядеть надпись. Из-за того, что внутри было темно, а единственным источником света пока что являлся только вход в пещеру, иероглифы были плохо видны. Оттого принц и не заметил, на что сел.       Се Лянь стер краем рукава слой пыли с плиты. Оценив, что одного только света снаружи мало, принц попросил: — Кто-нибудь из вас может зажечь Пламя-на-ладони и помочь мне осветить надпись, чтобы я смог ее прочитать?       Нань Фэн щелкнул пальцами и сразу же после этого над его ладонью образовался сгусток света. Фэн У завороженно наблюдала за этим чудом. — Круто… Можно нескромный вопрос? На такую штуку много духовных сил надо? — Больше, чем есть у тебя, — ответил Фу Яо.       Фэн У, все еще наблюдая за огнем, бросила в ответ: — Как ни странно, это я поняла. Но если без шуток. Много надо? — Этому трюку обучаются в самом начале самосовершенствования, — сказал Се Лянь.       Вся эта магия безумно притягивала. Она буквально под рукой и она — реальна. Тут это не детские сказки и таким фокусам как пламя над рукой можно обучиться. Кто в детстве не мечтал колдовать? — Уже на втором году самосовершенствования учат подобным печатям с использованием духовным сил, — продолжил принц, и с этими словами энтузиазм Фэн У немного спал.       «Долговато… Хотя, о чем это я? Даже если бы этому можно обучиться за пару дней, как это мне поможет в выживании? Таким фокусом от опасности не защититься. Если бы я попала в эту вселенную хотя бы лет за десять до начала первого тома, то могла бы потратить это время на тренировки. Конечно, о борьбе с Цзюнь У и думать глупо, ведь это тяжело далось даже Се Ляню, который самосовершенствовался практически всю жизнь. Но будь у меня боевые навыки, я бы не выглядела сейчас как ребенок, который с дуру лезет на рожон и «ради веселья» следует за главными героями в опасные места.»       Тем временем пламя озарило плиту, и письмена на ней стали видны более отчетливо. Фэн У присмотрелась и с разочарованием осознала, что совершенно ничего не понимает. Надписи для неё являлись просто бессмысленным набором иероглифов.       Со знаниями местного языка у Фэн У сложилась следующая ситуация. Речь она понимала полностью. Не как иностранец, а так, будто она являлась носителем. Читать у нее тоже получалось, правда не все почерки удавалось разобрать. А вот с умением писать были проблемы. Как-то раз Фэн У хотела посмотреть на свой почерк. Она взяла в руки кисть и поставила перед собой лист бумаги и чернила. Первым, что она хотела написать, было ее собственное имя «Фэн У». Нужный для записи иероглиф представлялся довольно смутно. Фэн У знает только значение своего имени, а как оно пишется надеялась узнать сейчас. Сосредоточившись, она провела кистью по бумаге, пытаясь повторить символ, который она представила в голове, но получилось лишь непонятное нечто. Она предприняла еще несколько попыток, но все результаты были похожи на детские каракули. Будто ребенок впервые взял в руки кисть и пытался научиться писать. Кроме того, написанное оставалось нечитабельным даже для нее. Дело было в отсутствии практики и незнании элементарных правил записи иероглифов. Такой подставы она не ожидала.       При прочтении новеллы она постоянно наговаривала на Хуа Чэна, который с замечательным умением рисовать пишет будто левой пяткой. Теперь она его немного поняла.       Сейчас же выяснилось, что Фэн У не только не умеет писать, но еще и не знает больше одного языка. В душе она надеялась, что будет понимать язык Баньюэ и хотя бы часть языка Уюн. Это же ведь не так много, да?       Ей не дали ничего. Никаких привилегий, кроме знания сюжета. Ни тебе умений драться, ни тебе духовных сил. Первоначально свобода действий выглядела заманчиво. На деле же толком и сделать ничего не получается. Рассказать всю правду Се Ляню и не ходить вокруг да около? Давай, только потом вызовешь у него панику, еще гнев Цзюнь У и как следствие — свою смерть. Хочешь благоразумно не вмешиваться и посмотреть на все издалека? Хоти дальше, вселенная прихлопнет тебя как бесполезный мусор. Что остается в итоге? Искать более интересную смерть, следуя хвостиком за Се Лянем.       «Дорогая грёбаная Вселенная, чтоб ты понимала, я потратила десять лет своей жизни на немецкий и английский. А теперь объясни: в какой ситуации мне использовать свои знания?! Больше чем пол жизни ушли Му Цину под метлу, тьфу! Можно было хотя бы дать понять язык Баньюэ в качестве бонуса?!» — Что там написано? — спросил Нань Фэн. — Сейчас посмотрю, — Се Лянь сел поудобнее и пригляделся к иероглифам.       Фу Яо тоже зажег пламя, поднес ладонь ближе к плите и спросил у принца: — Ты умеешь читать на языке Баньюэ? — Если честно, еще до появления чародея я когда-то собирал там мусор.       Фу Яо усмехнулся: — Интересно, где ты не собирал мусор.       Се Лянь на это лишь улыбнулся и снова вернулся к изучению надписей на плите. Он задумчиво нахмурился, явно пытаясь восстановить в памяти давно забытый язык. Спустя какое-то время он вдруг сказал: — Генерал.       Нань Фэн и Фу Яо тут же одновременно отозвались: — Что?       «Мда, тяжелый случай.»       Фэн У не совсем уверена в какой именно момент Се Лянь раскрыл личности своих помощников. Из-за этого не может понять: следующей своей репликой он подыгрывает или действительно считает, что они просто переспросили его? — Тут написано «генерал». Видимо, это надгробие генерала, — помолчав, он добавил: — Рядом со словом «генерал» написан еще знак. Но я не совсем уверен в переводе.       Фэн У буквально услышала два облегченных выдоха. Нань Фэн, стараясь сохранить естественную интонацию, сказал: — Тогда попробуй прочитать то, что написано дальше.       Принц кивнул, а Нань Фэн приблизил руку чуть ближе к плите, чтобы лучше ее осветить. В этот момент Се Лянь вдруг напрягся. Он медленно поднял голову и посмотрел куда-то в темноту. Хотя, правильнее будет сказать, на фигуру, скрывающуюся во тьме. Эта «таинственная фигура», видимо поняла, что ее заметили, и тоже замерла. В итоге страх победил и спустя секунд десять напряженных гляделок фигура сдалась и по всей пещере, больно отдаваясь в ушах, раздался крик: — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!       Нань Фэн и Фу Яо не растерялись: зажгли еще по-одному пламени на ладонях и запустили их вверх, тем самым осветив оставшуюся часть пещеры.       Взору путников предстала группа людей, которая, прижавшись друг к другу, дрожала от страха. Но они Фэн У были не интересны. Естественно, первым делом она решила попытаться вычислить кто из них являлся Пэй Су.       «Так, этот слишком старый, этот бородатый, этот с усами… Пэй Су, надеюсь, что ты не усатый в облике А Чжао. А этот лысый.»       Таким образом, путем своеобразного отбора ей удалось распознать двух персонажей: Тань Шэна и, собственно, А Чжао.       Нань Фэн крикнул: — Вы кто такие?!       И снова громкий звук болезненно отозвался в ушах. Фэн У не выдержала: — Хватит орать. Уши болят.       Кричать действительно перестали. Теперь все ограничились напряженными переглядываниями.       Фу Яо повторил вопрос Нань Фэна: — Вас спросили, кто вы такие. Может быть ответите?       Один из незнакомцев, мужчина лет пятидесяти, заговорил: — Мы всего лишь простые странствующие торговцы. Поднялась буря и мы тут прятались от нее.       Нань Фэн спросил: — Если вы всего лишь торговцы, тогда зачем прятались тут как преступники? — Мы и не собирались прятаться! — воскликнул юноша, которого Фэн У определила как Тань Шэн. — Мы пришли сюда, чтобы скрыться от бури, и вдруг вы тут внезапно появились. Затем начали говорить про демонов и советника Баньюэ. Еще и ходите с огнем на руке. Кто, по-вашему, станет шуметь, когда не ясно: люди вы или демоны?       Мужчина со страхом посмотрел сначала на Тань Шэна, потом на вскипающего Фэн Синя и поспешил одёрнуть первого: — Тань Шэн, не болтай ерунды!       «Значит я угадала, ты все же Тань Шэн. Запишу себе это как достижение.»       Наконец вмешался Се Лянь: — Прошу, успокойтесь. Произошло недоразумение. Я настоятель монастыря, а эти люди — служащие из моего монастыря. Пламя-на-ладони всего лишь их магическое искусство. Мы такие же люди, как и вы. Так вышло, что волею судьбы мы с вами оказались в одной пещере.       Голос принца действительно успокаивал. Он завораживал и человеку действительно хотелось прислушаться к нему.       Когда все, казалось бы, успокоились, голос подал Сань Лан: — Каждый проходящий через Баньюэ караван в пути теряет половину путников. Но вас, как я вижу, это никак не пугает.       Мужчина, который тогда первым заговорил, ответил: — Это всего лишь раздутые слухи. Если найти себе проводника и стороной обходить земли Баньюэ, то можно запросто пересечь пустыню.       Тань Шэн подтвердил: — Да! С нами местный проводник, с которым мы смогли обойти множество зыбучих песков. Когда поднялась буря, он сразу же привел нас в укрытие. Верно, братец А Чжао?       Человек, которого Фэн У идентифицировала как А Чжао и который в итоге им и оказался, никак не отреагировал на похвалу. Лишь без особых эмоций произнес: — Это моя работа. Надеюсь, буря скоро стихнет и с верблюдами будет все хорошо.       А Чжао выглядел лет на двадцать-двадцать пять. Кожа была загорелой, что по идее должно было подтверждать тот факт, что этот человек много времени проводит под палящими лучами солнца. За продуманность образа Фэн У дала ему десять баллов.       Се Лянь немного о чем-то подумал и обратился к Нань Фэн и Фу Яо: — Нам надо будет убедиться, что эти люди покинут пустыню в целости и сохранности. И только после этого мы вернемся к делу о крепости Баньюэ.       Младшие служащие кивнули в ответ. После все пятеро вернулись к надписям на плите. Перевод остановился на слове «генерал» и дальше дело шло с трудом. Внезапно раздался голос Сань Лана: — Могила.        — Что? — не понял принц. — Тут написано «могила генерала».       Се Лянь спросил: — Ты знаешь язык Баньюэ?       Сань Лан в ответ скромно ответил: — Из интереса выучил несколько слов.       «И конечно же в числе этих нескольких слов оказалось слово «могила». Оно же такое ходовое. На все случаи жизни! Хотя, если вспомнить, что мы находимся в китайской новелле, то оно действительно довольно актуальное.»       Се Лянь почему-то совершенно не удивился. Видимо, уже привык к тому, что Сань Лан знает и умеет всё на свете. — Тогда давай попробуем перевести вместе.       Пока эти двое занимались переводом, Фэн У сверлила взглядом плиту.       «Нам известны лишь две могилы Се Ляня: могила советника Фан Синя и могила Генерала Хуа. Но знаем мы о них только потому, что они всплыли в сюжете. Жизнь Се Ляня длиною в восемьсот лет наверняка не ограничилась только двумя «смертями». Сколько же раз он был искалечен до такой степени, что его посчитали мертвым? Бедный… И самое страшное, что на протяжении этих восьми сотен лет он был один.»       Чем больше Фэн У об этом думала, тем сильнее ее душил ком в горле. Так сильно хотелось сейчас его обнять.       Тань Шэн, который до этого наблюдал издалека, не вытерпел и приблизился к ним, чтобы тоже посмотреть на плиту. Он с выпученными глазами рассматривал таинственные иероглифы, будто бы от степени расширенности глаз зависит то, насколько хорошо он поймет написанное. Первое время он лишь наблюдал и слушал перешептывания Се Ляня и Сань Лана. Последние же будто бы и забыли о существовании людей вокруг них. Фэн У, впрочем, только любовалась их непринужденной беседой, пытаясь избавиться от грустных мыслей. — Так что же написано на этой плите? — в конце концов не вытерпел Тань Шэн.       Непонятно: то ли он сказал слишком тихо, то ли Се Лянь с Сань Ланом были настолько увлечены друг другом, но вопрос Тань Шэна остался без ответа. Он, казалось, хотел спросить еще раз, но не осмелился. Фэн У это поняла и ответила ему: — Это надгробие генерала, и на нем расписан его жизненный путь.       Се Лянь обернулся и спросил: — Фэн У, ты что, тоже знаешь язык Баньюэ?       Раздражающие мысли о собственной бесполезности снова дали о себе знать. — Увы, но нет. Я просто догадалась. Если первые символы по вашим словам значат «могила генерала», то по логике всё остальное — его история. — Это могила генерала из Баньюэ? — спросил Тань Шэн.       На этот раз на его вопрос отозвался Сань Лан: — Нет, генерала из центральной равнины.       Фу Яо с подозрением спросил: — Но ведь центральная равнина и Баньюэ воевали. Почему тогда народ Баньюэ оставил тут это надгробие и написал о нем историю?       Сань Лан ответил: — Этот генерал был не таким как все. Начнем с того, что несмотря на то, что тут он записан как генерал, в действительности же он смог дослужиться лишь до старшего командира.       У Тань Шэна загорелись глаза: — Он совершил какой-то подвиг, что его повысили до генерала посмертно? — Нет. Кроме того, в начале своей карьеры под его командованием было сто солдат, затем под его началом служили семьдесят человек, а в конечном итоге — лишь пятьдесят. Его постоянно понижали, пока в конечном счете понижать стало некуда… — медленно произнес Се Лянь.       Фэн У заметила, как Нань Фэн и Фу Яо переглянулись, а потом одновременно посмотрели на принца.       Тань Шэн совсем ничего не понял: — Если не совершать ошибок, возможно и не повысят, но хотя бы не понизят. Неужели на свете действительно существовал такой неудачник?       У Фэн У начал дергаться глаз. Она помассировала висок и со сдерживаемым раздражением ответила: — Вот только в жизни это так не работает. Никто не застрахован от возможных обстоятельств, которые будут идти против тебя. Неважно, кем ты являешься. Будь хоть тысячу раз одаренным или же напротив — самым обычным. — Верно, — согласился Сань Лан. — Что касается именно этого генерала, то его понижали не потому что он был слаб или не соответствовал своему званию. Все дело в том, что на поле боя он создавал множество помех.       Тань Шэн спросил: — Что это значит? — Он запрещал врагам убивать мирных людей своей страны и не позволял своим вредить простым людям вражеской страны. За каждое такое происшествие его понижали на ранг ниже.       Вокруг надгробия собрались почти все торговцы и с интересом слушали историю.       Тань Шэн был в недоумении: — Так разве это плохо? Он же не позволял убивать обычных людей! Он как минимум заслужил награду за героизм!       Другой торговец подхватил: — Да-да! Он спасал людей!       Фу Яо долго слушал, но в конце концов его терпение лопнуло: — Это же просто смешно!       Се Лянь будто бы понял, что его помощник собирается сказать, и сразу после восклицания Фу Яо начал тереть точку на лбу.       «Се Ляню определенно нужно подарить какой-нибудь антистресс, иначе он протрёт лоб до дыры.»       А Фу Яо тем временем пояснил: — Он в первую очередь воин и на поле боя должен выполнять свой долг, а именно защищать государство и сражать врагов. На войне смертей не избежать, так что его порыв спасать всех подряд в данном случае крайне неуместен. В глазах своих соратников он вызвал раздражение, а для противников стал посмешищем.       Те, кто некогда восхищенно отзывался об этом генерале, сейчас замолчали. На самом деле в словах Фу Яо действительно был смысл. Вот только Тань Шэн не хотел это принимать. — Но он же спасал людей! — Ты слишком наивен, дружок. — Дело не в наивности, — вмешалась Фэн У. — Просто Тань Шэн смотрит на него другими глазами. Ты, Фу Яо, смотришь на этого генерала глазами солдата, который знает, что такое война, и для которого в первую очередь важна победа над врагом. А Тань Шэн смотрит глазами простого человека, который, если бы попал в беду, хотел бы быть спасенным. Неважно кем: солдатом своей страны или вражеской. Вы оба по-своему правы, но очень разный жизненный опыт не дает вам вести дискуссию на равных. Вот и всё.       Помолчав, она добавила: — В любом случае прошлое не любит споров. Да и было это двести лет назад. Неважно, защищаете вы этого генерала или нет, но в полной мере оценить его действия не сможет никто, кроме тех, кто жил в то время и видел полную картину происходящего.       На минуту все замолчали. Тань Шэн о чем-то задумался, а затем спросил Сань Лана и Се Ляня: — Уважаемые гэ-гэ, чем закончилась история этого генерала? — Тут сказано, что он погиб. — Погиб? Как?       Се Лянь медленно начал читать: — В одной из битв он отчаянно бился, но наступил на развязанные шнурки сапога, упал и в тот же миг был зарублен и задавлен до смерти солдатами обеих сторон… -…       Очевидно, торговцы ожидали не такой смерти. Пещера наполнилась неловким молчанием, пока кто-то всё же не вытерпел и засмеялся. Своим смехом он заразил остальных. Таким образом, почти все торговцы повалились на землю от хохота. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…       Фэн У было не до смеха. И она с удовольствием заметила, что Нань Фэн и Фу Яо тоже держались серьезно.       Сань Лан встал на ноги, оглядел хохочущих торговцев и, подняв бровь, спросил: — Неужели это настолько смешно?       Тань Шэн смахнул выступившую от смеха слезу и поспешно ответил: — Нет, просто ха-ха… Мы ведь не со зла, но его смерть немного ха-ха-ха…       Се Лянь покачал головой, о чем-то задумавшись. Потом встал на ноги рядом с Сань Ланом и завершил историю: — Несмотря на дурную репутацию среди солдат, нашлись те, кто не забыл его добрых поступков. Они поставили эту плиту как своеобразный памятник и написали о нем, как о генерале.       Фэн У добавила: — Несколько лет спустя выяснилось, что эта надгробная плита обладает чудесным свойством. Если поклониться ему трижды, любая беда в пустыне обернется удачей. А если еще и оставить подношение, например деньги, то удача будет преследовать вас и за пределами пустыни.       Торговцы замолкли, переглянулись и, толкая друг друга, поспешили окружить надгробный камень, чтобы встать на колени и поклониться.       Се Лянь озадаченно спросил у Фэн У: — Ты же сказала, что не умеешь читать на языке Баньюэ.       Фэн У тихо ответила: — Не умею. Только им об этом не напоминай.       Фэн У сама удивлена, что никто из торговцев не вспомнил об этом. Видимо, желание стать более удачливым было сильнее здравого смысла. В любом случае ей это только на руку. Если всё будет так, как она запланировала, то эти торговцы оставят деньги, на которые можно будет заделать дыру в монастыре, проделанную Фу Яо. Логичнее было бы потребовать возмещение ущерба непосредственно с самого виновника, но это будет намного сложнее.       Сань Лан похвалил: — Умно. — Спасибо.       «Ещё бы ты не оценил. Я же твою реплику украла.» — Фэн У, — начал Се Лянь, — я хотел спросить. — Что спросить? — Ты знаешь что-нибудь об этом генерале? У тебя были про него видения? -…       Фэн У взглянула на А Чжао. Он стоял к ним спиной. А Чжао не кланялся памятнику, лишь скромно стоял рядом с торговцами и наблюдал. Расстояние между ним и Фэн У было приличное, но она не знала, насколько хорошим может быть слух Бога Войны. И не факт, что он не услышал вопрос Се Ляня. — Я… Ну…       Последние сутки удача явно было чем-то обижена на Фэн У, но не сейчас. Как раз тогда, когда она думала над ответом, послышался крик одного из торговцев: — Змея! Тут змея!