Жемчужина капитана

Настойчивые и громкие разговоры пиратов не давали проспаться. Кера и так уснуть после вчерашнего смогла только под утро, когда средь непроглядной тьмы неба стали просачиваться лучи рассвета. То, что она смогла дожить до утра, уже радовало плененную девушку. И такие мелочи, как ложе из колючего сена, она совсем не замечала. Только под утро опомнилась, когда проснулась от того, что сверху – через решётку на потолке – её окатили холодной морской водой. — Проснись и пой, mon trésor. Кера скривилась от ужасно знакомого голоса, такого красивого, но принадлежавшего отвратительному человеку, из-за которого она оказалась здесь. И по воле Божьей, или ещё каким-то сверхъестественным причинам, она не оказалась его личной рабыней. Всё-таки она смогла что-то изменить своей вчерашней выходкой, раз капитан приказал закрыть её отдельно от всех и не отдал Флоку. Хоть и непонятно, отчего такая щедрость и какие она несёт последствия. — Довольна, наверное? Спишь, как принцесса, в отдельном погребе, так ещё и не убили тебя вчера за твоё «выступление». Право, я думал, капитан тебя за борт вышвырнет, а оно вот как обернулось, – Флок посмеялся. — Любопытно, чего он с тобой делать удумал. Сама-то как считаешь? — Думать об этом не хочу, – фыркнула Кера. — Да и твой капитан мне показался более приятным человеком, в отличие от тебя. Кера врала. Нет в ней ни капли симпатии к этому хаму с перевязанным лицом. Просто хотелось позлить Флока. Подобное занятие будет приносить удовольствие, пока кто-нибудь не соизволит отрубить ей язык. Длинный, язвительный, наглый язык, острота которого обостряется только тогда, когда она не стоит на грани жизни и смерти. Ведь в такие моменты храбрости хватает лишь на то, чтобы за всё в мире попросить прощения и подчиниться. Чёртово желание жить – сильнее гордости. Это так раздражает. — Надо же, как ты заговорила. Раз у тебя нет никаких предположений, то они есть у меня. Тебя или продадут самому гадкому рабовладельцу, который будет использовать твоё тело для самых непотребных идей его больной фантазии, или же сам капитан возьмёт тебя силой, если уж не отдаст нам всем на потеху. Вот тогда и посмотрю, как твоя язвительность мигом испарится. Будешь молить о прощении, как и вчера. — Чего ты добиваешься?! – рявкнула Кера, сжав кулаки. — Я итак ваша заложница, мне некуда бежать. Меня чуть не убили, а ты продолжаешь рассуждать о перспективах моего будущего? Да уж лучше я твоему капитану отдамся, чем тебе, жалкий ты идиот! Не выдержала. Старалась держаться бодрячком хотя бы при этом рыжем черте, а в итоге повелась на его дрянные провокации. Как представила сцены из его слов, аж кровь стынет в жилах… Как потом жить после того, как ею воспользуется весь частной народ на этом корабле, или похабный торгаш с его больной фантазией, как выразился Флок? Он ведь определённо знает, о чём говорит. А вдруг она рано обрадовалась, и капитан действительно лишь хочет присвоить её себе? Флоку не отдал, потому что ему приглянулась… Как же не хочется об этом думать, и в это верить тоже не хочется! А если именно так и будет: как только он ею наиграется, да и выбросит за борт. И в чём тогда смысл этого короткого промежутка жизни, в котором она будет убиваться и молить о пощаде? Уж лучше… Просто жить, не думая о будущем. Дорога судьбы сама приведёт её туда, куда нужно. Да, хоть одна здравая мысль появилась в её встревоженной голове. — Ты пришёл напугать меня? – выдохнув и собравшись с мыслями, заговорила Кера. — Что ж, спешу тебя обрадовать – у тебя это отлично получилось. Есть что-то ещё, что ты спешить добавить, или я могу побыть снова без твоей неохотной компании? — Нравишься ты мне, – хмыкнул юноша. — За такими, как ты, особенно интересно наблюдать. Неженка, а-ля бутон цветка, корни которого вырывают из земли, и не дают спокойно жить. Сохнешь себе, да сохнешь, а потом твоя красота и никому не нужна будет. Хочу понаблюдать, какую судьбу тебе уготовил Морской Бог, которому вы на своём одичавшем островке так рьяно поклоняетесь, – договорил Флок и, выпрямив спину, перешагнул через решётку под ногами, оставил Керу в раздумьях. И на том спасибо. Но ощущение полного одиночества давило сильнее, чем нежелание видеть довольную ухмылку Флока. Наверху слышались голоса, разговоры, и такие совершенно…обыденные? «Похлёбка сегодня ужасная была, как обычно…», «Смотри, там облако в виде рыбы!», или, самое запоминающееся: «Жалко мне этих девчонок, молодые ещё». Жалко ему! Пирату-то, и заложниц жалко?! Эти слова вызвали в Кере море противоречивых чувств. Вроде бы, может ему и правда жалко, да и выполняет он работу свою из-за приказа капитана. Но если уж такой неженка, чего стал пиратом? Хотел озолотиться, вот теперь и выполняй грязную работёнку. И всё-таки, такое подслушивание за суетящимися наверху мужчинами помогало сложить какое-никакое мнение о них. И, на радость Керы, ни один из них не обмолвился тем, как был бы рад позабавиться с парой тройкой красавиц, запертых в погребе. Может, Флок и правда решил просто её запугать?.. — Эй, ты почему вся мокрая? Кера подняла взор и встретилась взглядом с одним из пиратов. Тем самым - в треуголке - что вчера говорил с Флоком. Звали его Жан, вроде бы. Он стоял у решётки, согнувшись в коленях, и, держа шляпу, дабы она не упала с головы, продолжал настойчиво разглядывать заложницу. — Товарищ твой постарался, – хмыкнула Кера, поджимая колени к груди. — Флок, что ли? Оно и видно. Вот чёрт рыжий, всё не уймётся… Видать, сильно вы с капитаном его по самолюбию ударили, – юноша усмехнулся. — Ладно уж, я сейчас спущусь. — Зачем? – покосилась Кера, манерно забиваясь в угол. — Не подходи ко мне… Но пират ничего не ответил. Через пару минут он, как и пообещал, спустился вниз, ко второму входу в погреб. Открыл дверь и вошёл внутрь, присаживаясь на корточки рядом с Керой, в глазах которой моментально проснулся страх и ужас. Он видел это, и понимал, что такая реакция совершенно небеспричинная. То Флок, то капитан – каждый уже успел на ней отыграться. Было бы странно, если бы она не боялась и его. Тогда бы он решил, что она сумасшедшая. — Хочешь, верь, хочешь, нет – я не Флок, и ты мне совершенно не интересна. Я всего лишь выполняю приказы, и не собираюсь переступать черту. Как и почти все на этом корабле. Так что не нужно от меня шарахаться. — Это ты меня успокоить пытаешься? У тебя плохо получается. — Знаю, – Жан шумно выдохнул. Он протянул руку к заложнице, продолжая держать её в воздухе, в то время как сама Кера подозрительно косилась на приближающуюся ладонь. – Просто пошли со мной. Тебя хочет видеть капитан. Если не будешь устраивать сцен, подобных вчерашней, то он не будет особо зол. Просто поверь мне на слово. — И почему я должна тебе верить? — Я знаю капитана половину своей жизни. И знаю, что он не станет тебя убивать. И пальцем даже не тронет если ты так подумала. Не знаю, чего тебе наговорил Флок, но всё это всего лишь россказни. Кере было нечего сказать. Вчерашнее поведение капитана было весьма оправданно. Кто бы был совершенно спокоен, когда ему тычут ружьём в грудь? Но самой ей не хотелось оправдывать совершенно никакого. Она не в том положении, что считать жертвами своих похитителей. Думать нужно о своей шкуре. — Пойдём, – Жан кивнул в сторону выхода и отошёл, так и не дождавшись, когда Кера подаст ему руку. И опять же, совершенно оправданно. Любят же все друг друга оправдывать. Пленница поднялась и на ватных ногах поплелась к пирату. Её босые ступни упирались в крепкие доски корабля, будто отполированные, так что заноз она себе нахватала лишь в кучке сена, заменяющей ей кровать. И когда она успела потерять балетки, совсем не припомнит. Ясно одно – без них отвратительно и некомфортно. Как и в любимом сарафане, прилипающему к телу из-за «сюрприза» Флока. И как она выйдет в таком виде на поверхность, где толпа мужчин будет с ног до головы оглядывать её? Ах, точно, выбора то у неё и нет. Жан вывел Керу на палубу, и она тут же скорчилась от яркого солнечного света. Сегодня оно радовало, как никогда. После нескольких часов просиживания в клетке радоваться можно было, чему угодно. Но только не встрече с капитаном. Она его боится, и не важно, кто из пиратов говорит правду: Жан или Флок. Для неё он останется грубым капитаном, который вынудил её молить о прощении, заставил подчиниться. Такое не прощается так быстро. — Капитан, я привёл девчонку, – Жан остановился позади Керы, непроизвольно оглядывая её корсет и короткие панталоны, просачивающиеся сквозь мокрое платье, Он сглотнул и, отведя взгляд, лишь поинтересовался, какие будут дальнейшие указания. Кера подняла взгляд, до этого упорно направляемый в деревянный пол. И она никак не ожидала увидеть лицо капитана без прикрас, то есть без бинтов… Давний шрам, будто оставленный лезвием, протянулся от лба до острого подбородка, прошёл через правый глаз и зацепил на своём пути край тонких губ. Лишь взглянув капитану прямо в глаза, Кера смогла понять, что мутный хрусталик в раненом глазу – признак его слепоты. Волна каверзных и нежданных мурашек проскочила по окоченевшему телу, и Кера невольно прочувствовала на себе боль совершенно чужого ранения. Очень странное и неприятное чувство. — Почему она в таком виде? – нахмурился капитан, с ног до головы оглядывая заложницу. Своим целым глазом, таким же серым, как первые дождевые тучи, он гулял по предмету его внимания, а челка от смоляных волос прилипла ко лбу из-за духоты в каюте. Лицо его не выражало совершенно никаких враждебных эмоций, будто он видит её в первый раз, и знать не знает, кто это перед ним стоит в мокром платье в облипку к телу. Капитан сидел в кресле в своей каюте, находящейся в основании самой высокой мачты корабля. И, расставив колени в сторону, затачивал тонкий, но уже совершенно острый кинжал. Кера испуганно сглотнула и невольно попятилась назад, но врезалась в Жана и в немой панике замерла на месте, не в силах больше пошевелиться. — Вроде как, Флок постарался, – Жан устало потёр переносицу и протяжно вздохнул. — Ведёт себя, как малолетний ребёнок. — Ты не старше его самого. Так ещё и за девчонкой не уследил. Каким бы Флок не был, хотя бы приказы он выполняет, – подметил капитан, после чего дыхнул на лезвие и потёр его об подготовленную тканевую салфетку. — Я даже не услышу никаких оправданий? — Нет, я виноват. И с чего ты, Леви, взял, что я стану оправдываться? – нахмурился Жан. Но, поняв, что ответа на свой вопрос он не дождётся, лишь обреченно вздохнул. Не впервой. Кера зацепилась за новую информацию. Леви… Видимо, это его настоящее имя. Но ей это ничего не даёт, абсолютно ничего. Это не ответ на то, как вернуться домой. И не ключ к побегу. Да и бежать некуда, они в открытом море. Это она успела заметить, пока шла до этого места. — Как тебя зовут? Кера продолжала прожигать взглядом кинжал. Уж слишком он ей не нравится. Лезвие стало маячить туда-сюда, будто гипнотизируя, а тонкие пальцы капитана сжимали металлическую рукоятку. — Я повторять по два раза не собираюсь. И снова слова капитана прошли мимо. Только толчок Жана смог растормошить её окоченевшее тело и устремленный в одну точку взгляд. — Как тебя звать? – повторил вопрос Жан. Видимо, Леви и правда не шутил, когда бросил фразу о том, что как попугай он одно и то же повторять не собирается. И до Керы это дошло слишком поздно. — Разве это важно? — Если я спрашиваю, значит важно, – капитал выглядел уже не таким спокойным. Излишняя болтовня заложницы была ему явно не по душе. Несмотря на то, что Кера продолжала искать логику и закономерности в его поступках и действиях, Леви был дня неё закрытой книгой. Не просто закрытой, а скрепленной цепью и тремя замками. Некоторых людей можно прочитать, лишь взглянув на них, но он был явно не из их числа. — Кера Тассэл. — И какой же нормальный родитель назовёт свою дочь в честь богини беды? Хотя, учитывая твоё поведение, это весьма оправданно, – Леви вскинул бровь и нахмурился. — Что же, Кера Тассэл, добро пожаловать на борт. Настало время брать ответственность за свои слова. И постарайся не приносить больше проблем, их и без тебя хватает. Кера прокрутила в голове сотню мыслей, в поисках той, что хоть как-то прояснит, за какие такие слова она должна ответить? Но ответ нашёлся быстро. — И что вам от меня нужно? — Сама ведь сказала, что сделаешь всё, что прикажут, лишь бы свою шкуру спасти. Так вот, отдрай всю палубу до блеска. После этого пойдёшь на кухню. И без глупостей, за тобой всё равно будут наблюдать. Кера замерла в удивлении. И это всё? Это и есть то суровое будущее, которое она себе напредставляла? Да быть того не может, что один из самых жестоких пиратов придумал ей такое нелепое наказание… Может, какие-то последствия имеются, к примеру: «хоть крошку найду, полетишь за борт?» Или там… — Чего встала, как вкопанная? Или ты просто идиотка и плохо соображаешь? – Леви убрал кинжал в ножны и скрестил руки на груди. Кера запомнила, где хранится это страшная и острая вещица. — Вовсе нет… Я всё уберу… – просипела Тассэл, нервозно сминая юбку сарафана. Она вздрогнула, когда Жан прикоснулся к её плечу, чтобы увести из каюты. Невольный, произвольный писк эхом разлетелся по каюте, и Кере даже показалось, что капитан слегка ухмыльнулся?... Да нет, он просто хотел посмеяться над напуганной заложницей, его это веселит. Это то, во что верилось больше. — И дай этой оборванке хоть что-то нацепить на себя. Выглядит, как дешевая проститутка. Кера чуть не задохнулась от накатившего кома возмущения, вставшего поперёк горла. Но ей оставалось лишь скрывать смущенное лицо из-за язвительного комментария мужчины, подметившего её непотребный образ. Чёртов Флок со своими выходками, чтоб он под землю провалился! Жан провёл Керу через всю палубу. Но народа, к её величайшему удовольствию, почти не было. Скорее всего, сейчас время обеда или ещё что-то, и пираты просиживают свободные минуты в каютах. Это не могло не радовать. Кера проходила мимо одного из погребов, накрытого деревянным пластом, служившим своеобразной крышкой. Отчего-то ей сразу показалось, что там держат остальных заложниц, среди которых и Петра с той странной девчонкой, и подтверждением тому стали еле слышные всхлипы. Вернее, в погребе они были явно громче, а снаружи им препятствовала деревянная преграда. Главное, что они живы, и она в этом убеждена. — Я нашёл только это, – Жан задумчиво потёр подбородок и зрительно примерил платье на Керу, зажато стоявшую поодаль от него. Она забилась в ближайший угол, и только просьба Жана подойти ближе заставила её сдвинуться с места. — У нас на борту почти никогда не бывает женщин, да и среди экипажа не припомню ни одной, поэтому и нарядами мы не богаты. Возьми, померяй и выходи наружу, я пока подготовлю ведро с тряпкой. Жан показал Кере стопку одежды, которую до этого держал в руках и вышел из очередного погреба, в который заложницу и привёл. Кера, дождавшись целительного одиночества, смогла лишь рьяно задышать и упасть на колени, будто только что вынырнула из моря, чуть не утопившего её. Болело в груди, ведь все эти несколько минут в компании капитана порождали жуткое беспокойство, разъедающее всё изнутри. Всё-таки Леви пугает. До чёртиков и противных мурашек. Каждое его слово отдаётся в теле, словно ведро ледяной воды, вылитое на Керу в беспамятстве. Или как обжиг об холодное лезвие его кинжала, которое в любой момент может оказаться у горла, если она скажет одно неверное слово. Как же страшно быть загнанной в клетку хищным зверем. А когда он не набрасывается, а лишь наблюдает, становится ещё страшнее от неизвестности. Это то, что Кера ненавидела больше всего. На трясущихся ногах она поднялась и потянулась к одежде, никак не ожидая увидеть там качественное шикарное платье, кое носят только всякие леди из высшего общества. Она взяла его в руки, ощупывая белоснежную шёлковую ткань, а затем взгляд её переметнулся на кожаный корсет с лямками, обшитый черным бархатом. Рядом же Жан оставил босоножки в цвет корсета и обычную косынку, чтобы голову не напекло. Заботливый какой. Кера быстро нацепила приданное и хотела мельком взглянуть в зеркало, стоявшее в комнате, но, увидев своё отражение, немного опешила. Корсет утягивал и без того стройную талию, по сгибу которой простилались боковые вставки с переплетенными веревками. Платье же имело модный квадратный вырез, который подчеркивал выпирающие ключицы, а также обнажал спрятанный под одеждой кулон, подаренный родителями. Кера никогда не носила такой шикарной одежды. Не потому что Нифа не умеет шить, а потому что денег на такие материалы никогда в жизни бы не хватило. От мыслей, что ей нравится «подарок» от капитана, Кера лишь фыркнула и побила себя по щекам. И сразу одежда ей разонравилось, и, в конце концов, возможно, она осталась от такой же заложницы. От этого становилось тошно. Кера вылезла из подвала по крепкой лестнице. Да и всё на этом корабле выглядело добротно: пол, стены, мебель. Всё веяло новизной и чистотой. Даже ожидания Керы по поводу того, что от каждого пирата будет разить вонью, не обвенчались успехом. У каждого из них одежда выглядела опрятно и сшита будто «с иголочки», а от Жана вообще пахло чем-то душистым. Очень странный запах, но довольно приятный. Всё это так необычно для пиратского корабля… хотя, Кере и нечего сравнивать, ведь подобное «путешествие» у неё впервые. Жан стоял к ней спиной, скрестив руки на груди и глядел на морской горизонт. Услышав шаги, он обернулся и обомлел от девичьей красоты, подчеркиваемой новым нарядом, но, дабы не казаться полным кретином, также быстро отвернулся. — Вот ведро и тряпка. Если вода закончится, наберешь ещё из моря с помощью каната, он вон там, – Жан прокашлялся и указал на борт с правой стороны палубы. — Лучше делай все с первого раза, на нашем корабле чтят чистоту и порядок. Особенно капитан. Ты легко отделалась с наказанием, так что имей это ввиду. — А чего ты ожидал? — Когда я однажды провинился, мне пришлось драить абсолютно весь корабль, начиная от бортов на палубе, заканчивая стенами и полом в погребах, – юноша усмехнулся. — Но не думай, что если будешь с ним дерзить, будешь отделываться только уборкой и помощью на кухне. Когда я сказал, что он тебя и пальцем не тронет, имел в виду тот факт, что ты должна быть послушной. Вытворишь что-то подобное, что и вчера, и точно окажешься за бортом. В этот раз Кере не нужно повторять всё два раза. Она убедилась, что Жан не соврал по поводу того, что её жизни ничего не угрожает, и теперь будет прислушиваться к нему. Она не понимала, к чему всё это показушничество и доброта, но предпочла бы не терять возможности принимать эту помощь. Уж лучше так, чем терзать себя от сказок Флока или находиться в его обществе. Кера взяла в руки тряпку и окунула её в теплую соленую воду, начиная размазывать влагу по деревянным дощечкам. Маленькие ранки от сена на руках стали пощипывать, но вскоре она привыкла, и боль уже не казалась такой уж неприятной. Над головой светило солнце в зените, припекало ужасно, но морской воздух немного освежал и помогал собраться с мыслями. Но думать не хотелось совершенно – это приносило только боль. Размышления о том, что сейчас чувствуют Нифа и Эрд, и о том, что рядом находится Петра, поговорить с которой было невообразимой задачей, угнетали. Да и в каком Кера положении? Её похитили, теперь заставляют драить полы, а потом продадут какому-то рабовладельцу. Раз пираты их не трогают, то значит, похищенные девушки действительно на продажу или как там у них это называется, честный обмен? «Мы вам дюжину прекрасных, молодых девушек, а вы нам мешочки золотых»… От осознания своего бедственного положения Кера заплакала. Она и слезу не пустила до этого из-за шока, а теперь, когда отвлечена посторонними делами и предназначена сама себе, эмоции окутывают и топят в пучине самобичевания. Сейчас она бы точно предпочла быть неподвижной многовековой скалой, а не человеком. Так прошло несколько часов, длящихся как целая вечность. Солнце уже было не таким палящим, а всевозможные слёзы были выплаканы. Остальным пиратам было любопытно наблюдать, как хрупкая девушка таскает ведра и попутно ревёт во всё горло. Это было бы забавно, если бы не так удручающе. Будь Кера дома, Нифа бы пожалела её, крепко обняла и прошептала бы какую-нибудь важную житейскую мудрость. Но сейчас её никто по головке не погладит. И то, что хотя бы Жан относится к ней, как к человеку, безразмерно радовало. Чего он вообще подался в пираты со своим мягким характером? Хотя, ей ничего о нем неизвестно. Возможно, он был одним из стрелявших на острове. Убийцу она к себе близко ни за что не подпустит, каким бы милосердным он себя не показывал. Но быть совершенно одной тоже не хотелось. Как быстро она передумала всех разом ненавидеть, как только поняла, что одна не протянет. Так наивно было полагаться только на себя... — Это тряпка, а не тесто, которое ты тут пытаешься вымесить. Неужели, ты даже пол не способна нормально вымыть? Бесполезная. Кера вздрогнула и, не поднимая головы, уже знала, кто возвышается над ней и прожигает надменным взглядом. Она зажала рот рукой, дабы капитан не слышал рваных тоскливых всхлипов, хотя… Он уже точно всё слышал, чего от него прятаться? Никуда от него не денешься, даже пореветь спокойно не даёт. Чего он вообще добивается тем, что манипулирует её жаждой жизни? Хочет запугать? Если бы действительно хотел внушить, что его нужно бояться, не был бы таким снисходительным. Где же наглядный пример тех слухов, что этот капитан жесток и никого не щадит? Стоит ли ей его бояться, или одной ненависти будет достаточно? Если бы хоть кто-нибудь...Ответил на эти вопросы... — Я переделаю, – коротко и ясно просипела Кера. Она смахнула слезы, вновь окунула тряпку и выжила её со всей силы, какая только осталась. Леви наблюдал, и Керу это неимоверно пугало. Теперь точно было страшно сделать одно неверное движение и пропустить какой-то кусочек. — Если сделаешь всё хорошо, сможешь поговорить со своей рыжей подружкой. Может, хоть после этого перестанешь раздражать меня своим нытьём. Кера широко распахнула глаза. Ей не послышалось? Этот ужасный человек позволит ей увидеться с Петрой? Ей что, стоит его поблагодарить, или просто кивнуть, или ожидать какого-то подвоха? Да и как он понял, что именно Петра её подруга – одному только Морскому Богу известно. — Зачем мы вам? – Кера уже не хотела строить никаких догадок. Хотелось знать всё наверняка. И у кого, если не у капитана, это выяснять. – Ответьте честно. Каждая из нас заслуживает знать правду. Хуже всего жить в неизвестности. — Не много ли в тебе чести? Думаешь, я стану оправдываться перед тобой, или исполнять твои приказы? — Это был не приказ, а просьба, – Кера горько хмыкнула, поднялась на ноги и отбросила тряпку в ведро, а брызги долетели аж до сапог Леви. — И чего вы здесь надо мной восседаете? Ждёте благодарности за то, что не выбросили в море? Или оправдания за вчерашний поступок? Собираетесь измываться надо мной до самого конца, пока не продадите вместе с остальными? Кера кричала на капитана, а сама тряслась, как их черный флаг на шквальном ветру. Глупая девчонка, пожалеет ведь потом. Сама только что думала, как бы не пропустить чего, чтобы не разозлить капитана, а теперь вновь подняла скандал. Она правда глупая, или просто отчаянная? Кажется, всё-таки второе. — Я ненавижу таких, как вы! Просто взяли и обесценили чужие жизни! Ах, точно, всё совсем наоборот… Именно вы, как раз, и дали им цену. И сколько я стою? Сколько золотых монет вы получите за то, что… Терять было нечего. Она уже поддалась эмоциям, и больше трястись перед Леви не хотела. Если его и Флока так забавляет её пугливость, которой они открыто манипулируют, то стоит... Но Леви вышиб из неё всю вырвавшуюся минутную храбрость своим рассерженным видом, схватил Керу за лямки корсета и притянул ближе, из-за чего их лица оказались непозволительно близко друг к другу. Девушка чувствовала его горячее дыхание на щеках, пылающих от возмущения, сменяемого смущением от подобной близости. Леви протянул руку и взял Керу за волосы, собранные под косынкой, и приблизился ещё ближе, после чего прошептал: — Не испытывай моё терпение. Тебя вообще не должно было здесь оказаться, ведь ты лишняя из дюжины девушек, которую я должен доставить заказчику. И тебя контракт о неприкосновенности к товару не касается, так что стоит мне только снять собственный запрет на то, что ты тоже неприкосновенная, и кто-либо из моих подчиненных может без промедления тобой воспользоваться. Хочешь, отдам тебя Флоку? Знаю, что не хочешь, вот и отобрал тебя у него. Этот гадёныш знает, что я не потерплю рукоблудства подчиненных на своём корабле, и всё равно притащил лишнюю девчонку лично для себя. Ты знала об этом? Нет. Теперь знай, что только благодаря мне ты ещё не лежишь под Флоком и не стонешь в подушку от боли и отчаяния, а ноешь на палубе и драишь полы. Леви отстранился. Он взглянул в напуганные глаза заложницы. Вот теперь они точно наполнились отчаянием и, будто намереваясь закончить моральное убийство, продолжил: — Этот корабль полон мужчин, истосковавшихся по женскому вниманию. И они, словно псы, смотрят на всех вас, как на запретную кость. Как думаешь, что случится, если я спущу их с цепи? Страшно представить, ведь так? Но я всё ещё держу их на привязи, потому что имею хоть каплю уважения к твоей дрянной жизни. У меня тоже есть принципы, знаешь ли. Но терпение для соблюдения этих самых принципов не вечное, и если будешь продолжать тыкать мне в лицо моими же поступками и своим недовольством – я сам лично покажу тебе, как обращаются с дешевыми проститутками, коей ты не являешься. Думаю, такой опыт тебе не очень понравится. Леви отпустил Керу из хватки цепких рук, и она сразу упала на колени, ведь на весу её продолжал держать лишь капитан, а немой ужас застыл в красных от слёз девичьих глазах. Она закрыла лицо руками и снова заплакала, только уже не от неизвестности будущего, а от собственного бессилия. Этот капитан чертовски прав, и ей не хотелось это признавать. Неужели, все его слова правдивы, и он спас её от Флока? И только похотливые желания этого рыжего мерзавца виновны в том, что она оказалась здесь? Судьба явно над ней усмехается, чертовка. Теперь она поняла, почему Леви так опешил, когда увидел её на палубе и произнёс «Что за девчонка?». Он не понял, что под фразу Флока «Я нашёл то, что мне нужно», он имеет в виду девицу с острова. Это получается, она зря на него накинулась с ружьём? Нет, конечно. В конце концов, из-за его приказа похитили остальных, а несколько её знакомых убиты. Даже если изначально она преследовала другие цели, то теперь пытается себя заверить, что это всё равно было правильным решением. Вполне может быть. — Надеюсь, ты хоть что-то вынесла из этого разговора, – бросил через плечо Леви и покинул Керу, а она, смотря ему в спину, увидела множество любопытных взглядов остальных пиратов, среди которых был и Жан, смотрящий на неё с…сожалением? Ладно, пусть будет сожаление. Кера уже не хотела никого читать, она уже ничего не хотела, лишь бы вернуться домой из этого кошмара. Но, видимо, её мечта никогда не осуществиться, ведь при большом желании они бы оставили лишнюю заложницу на острове или правда выкинули за борт, а она сейчас здесь, в открытом море, среди врагов и надоедливых чаек. Правда, стоит отдать должное Леви. Больше она с ним спорить не будет, вообще по возможности и слова не вымолвит, лишь бы его не раздражать. Только от него зависит её будущее, и она предпочтёт склонить перед ним голову и упасть в колени ради того, чтобы остаться живой и невредимой. Только бы он продолжал держать её подальше от Флока, ведь если ему развяжут руки – на ней он отыграется сполна. А вдруг, если будет покладистой, Леви позволит ей уйти? Если сыграет роль послушной рабыни, выполняющей любые приказы, то, возможно, он сжалится. Сам ведь сказал, что она никчёмна и приносит больше проблем, чем пользы. Да и лишний голодный рот ему ни к чему. Это ведь хорошая идея от неё избавиться при первой же возможности! Если его совершенно странные для пирата гуманные «принципы» не дают ему её убить, то, возможно, этим можно легко манипулировать... У Керы тоже есть принципы. И самый главный из них: «Она не Бог, чтобы распоряжаться чужими жизнями». И никому не позволит распоряжаться собой. Даже, если для этого придется подавить в себе безудержное желание повздорить с Леви. Будет драить полы столько, сколько потребуется, пока не появится возможность сбежать из этого кошмара.