Жемчужина капитана

— И что, он заставил тебя перемывать все снова? — Так и было! Петра, он мне уже так надоел… Целых две недели прошло, а я ещё даже не видела сушу. Нет совершенно никакой возможности сбежать. Я хочу поскорее перестать видеть его надменную рожу! – разводя руками, возмущалась Кера. — Ты правда хочешь попытаться? – Петра исподлобья взглянула на подругу, и, щурясь, пыталась получше рассмотреть её в еле проникающем через щели солнечном свете. — Я имею в виду… Ты правда хочешь сбежать? А если они нас поймают и убьют на месте? — А тебе больно нравится здесь сидеть? – нахмурились Кера. Ответ был очевидным, а сам вопрос до невозможности глупым. Но Кера лишь хотела донести до Петры, которая уже смирилась со своей участью, что можно многое изменить. Не произошло ещё ничего из того, что в своей напуганной голове она напредставляла. Значит, есть всё-таки шанс, а Петра уже опустила руки. Её это расстраивало. — Думаю, что нет. Из слов этого глупого капитана я поняла, что пленниц везут на продажу. Путешествовать из одной клетки в другую я не собираюсь. Поэтому мы сбежим. Вместе, – продолжила она. — Знаешь, Кера, я тебя понимаю. Но я боюсь, больше всего боюсь просто умереть. Тогда и мама, и папа – никто не узнает, что я жива. Просто хочу дать им понять, что ещё своими ногами хожу по земле. Но как ты себе это представляешь? Мы окажемся на совершенно незнакомой земле, вдали от дома, так ещё и будем под наблюдением. Никто не станет нам помогать, а бежать вдвоём слишком опасно. Я не хочу подвергать опасности ни тебя, ни себя. Разговоры стихли. Некоторые из пленниц постоянно спали, так они справлялись со стрессом. И Кера уже привыкла спускаться в подвал и видеть их, забитых по разным углам, громко сопящих и ворочающихся из одного неудобного положения в другое, не менее неудобное. Петра же, казалось, целыми днями и ночами сидела в одной позе. Замечая в темноте у решётки фигуру с поджатыми к лицу коленями, Кера сразу понимала, что это её подруга. Видеть Петру такой было выше её сил, но деваться было некуда, поэтому Тассэл по привычке усаживалась рядом и, кладя голову на металлические прутья, оказывалась лицом к лицу с Петрой. Единственным человеком, кто у неё сейчас остался. — Ты ведь и на кухне помогаешь, так почему нам каждый раз приносят такую отвратительную похлёбку? – шепнула Петра, отчего-то вспомнив, что скоро ведь время обеда. Её совершенно серьёзный вопрос вызвал у Керы смешанные чувства, и то, как она могла легко и непринужденно поменять тему неприятного разговора, её всегда удивляло. Поэтому Кера тихонько усмехнулась и ответила: — Будто от меня что-то зависит! Леви сказал, чтобы я помогала на кухне и лишний раз не мешалась под ногами. Ты знаешь, я ведь сейчас стараюсь ему не перечить, вот и терплю эту дурацкую еду вместе со всеми… — Ты так сильно хочешь домой? – Петра переместилась и развернулась к подруге лицом. Она знала, что Кера не из тех людей, кто может быть услужливым. И тот факт, что она продолжает бороться, даже будучи в подчинении, показывал степень её серьёзности. — А если там, куда нас везут, всё не так плохо? Вдруг, мы сможем начать новую жизнь! – Петра, конечно же, так не считала. Но больше всего она боялась оказаться сейчас одной, ведь если с Керой что-то случиться из-за её неимоверного рвения вернуться... — Хорошая жизнь заканчивается там, где начинается жизнь за решеткой, – Кера замолчала, осмысливая собственно сказанную фразу. Она ведь живёт не за решёткой, вернее, только ночью её закрывают, оставляя вновь в полном одиночестве смотреть на звёзды сквозь металлические прутья. Но это ведь не значит, что ей хорошо живётся? Ну, по крайней мере, лучше, чем некоторым на этом корабле. — Да, ты права... Но... — Надоело слушать ваши бредни, – бесцеремонно влезла в разговор та самая девушка, что рассказала Кере с Петрой о жестокости капитана. — А ты, – посмотрела она на Тассэл, — если собралась бежать, то не подставляй подругу. Водится с пиратами, даже с капитаном, и ещё на что-то жалуется. Радовалась бы, а ты, наоборот, только всё угнетаешь. Приходишь сюда и жалуешься на то, как тебе плохо, и всё надоело. Нам жалуешься! Тем, кто сидит здесь под замком без элементарного доступа к солнечному свету! Петра не хотела устраивать скандалов, да и понимала она, что в словах девушки есть доля правды. Она тоже, чёрт возьми, человек, который хочет спокойно жить! А они сидят здесь и обсуждают план побега, не беря в счёт остальных. Две эгоистки, одна из которых была не в силах возразить на такое замечание, а другая уже пылала от возмущения. — Я понимаю, что тебе это неприятно, но и ты пойми, что я такая же запертая в клетке птица, как и вы. Только клетка у меня побольше, а в остальном... Ты хоть представляешь, как страшно жить, осознавая, что в любой момент меня утянут за угол и... И тогда мне придёт конец. Этого ещё не произошло, потому что я не смирилась со своим бедственным положением! И ты будешь тыкать мне в лицо тем, что я «вожусь» с капитаном?! А ты бы не сделала то же самое на моём месте, разве бы ты не искала бы любой способ жить спокойно? Хочешь поменяться местами, что же, давай! Я посмотрю, как долго ты продержишься. — Прошу, Кера, успокойся... – молила Петра, жмурясь. — Вы, обе, прекратите это! Нам нужно держаться вместе, а вы что делаете? Ругаетесь... Это ведь неправильно. Вы две дурочки! Петра никогда не повышала голос, и то, что Кера слышала это первый раз в жизни, её смущало. Вернее, вгоняло в краску от того осознания, что это она довела её до такого. Кера и правда вспылила, как и другая заложница, но это ведь единственное место, где она может быть собой, а её отсюда гонят со своими «никчёмными» проблемами! Как она должна на такое реагировать? — Кера, у тебя глаза изменились, – резко тема разговора сменилась в другое русло, ведь нагнетать атмосферу было ненужной тратой сил, как считала Петра, да и тему разговора нужно было сменить. Она прищурилась и кивнула. — Да, точно изменились! Я никогда не замечала, чтобы они у тебя так резко менялись. — Правда? И какие они сейчас? – расслабилась Тассэл, наблюдая за тем, как вспыльчивая заложница показательно отвернулась. Без разницы, главное, что Тассэл и Петра поддерживают друг друга. Тратить драгоценное время, которое можно провести вдвоём на какую-то девчонку, было непозволительной роскошью. — Серые такие, с оттенком голубого… — Странно, – Кера задумчиво потёрла подбородок и нахмурилась. — Ладно, мне уже пора. Лучше я сама уйду, чем Жан в очередной раз придёт и скажет мне, что пора работать. — И правда… Уж лучше так, чем сидеть здесь целыми днями. Я рада, что тебя не обижают, – хмыкнула Петра и, улыбнувшись, попрощалась с подругой. После она легла на сено и смотрела в спину удаляющейся Керы, которая остановилась на лестнице и помахала ей на прощанье. Тассэл вышла на палубу и вздохнула полной грудью, впуская в себя солёный воздух. На поверхности всяко лучше, чем в погребе, где дышать возможно только застоявшимся воздухом, пропитавшимся преющем сеном и потом. За всё это время девушек ни разу не выпустили на палубу, да даже убраться у них не разрешали. И чего Леви так боится? Думает, что они всей компанией поднимут бунт и добавят им проблем? Вряд ли. Сам ведь готов кожу с неё содрать за любую недоглядку в уборке, а так пренебрегает погребом с обессиленными и подавленными заложницами. Странный этот Леви, его невозможно понять. Оглядевшись по сторонам, Кера столкнулась взглядом с несколькими пиратами. Как ей и хотелось, на неё они не пялились, лишь мимолётно глядели на порхающую по палубе «золушку» и болтали о своём. Сегодня отчего-то совершенно не хотелось что-либо делать. Да и за весь день Кера даже не увидела Леви, хотя разминуться с ним на корабле было весьма…сложно, учитывая, что он очень любит устраивать проверки и молча стоять в стороне. Хотя, его корабль был самым большим из всех, что Кера когда-либо видела, наверное, сегодня он занимается своими важными капитанскими делами где-то в нижних каютах. Туда Кере ходить не разрешали. — Слыхал, что тот идиот придумал? – хохоча во всё горло, кричал пират другому, стоящему поодаль от него. — У нас же флаг сломался, чинить надо. Вин и говорит, к несчастью это. А ему этот и отвечает: «да-да, значит, надо голую бабу выставить на палубе, чтоб несчастье отгоняла», – говорящий странно покосился на Керу, сидящую перед ним на корячках с половой тряпкой у ног. — Да хоть эту, например. Вот это забава будет! Кера от досады поджала губы, сильнее впиваясь тонкими пальцами в колени. Всё-таки, пусть у них и есть приказ её не трогать, но говорить такие грязные слова им, по-видимому, никто не запрещал. И, наконец-то заметив Леви, она убедилась в этом. Он стоял, как ни в чём не бывало возле своей каюты и прожигал Керу взглядом. И она, лишь фыркнув, показательно отвернулась от него и продолжила натирать доски. Так проходили все её дни. Так прошло около двух часов, что она провела на палубе после услышанного в свой адрес. Небо становилось темнее, на смену штиля пришёл освежающий ветер, а вдалеке даже виднелись редкие сверкания молнии. Пираты активно готовились к шторму, убирали паруса, закрывали погреба. И только Кера одиноко стояла рядом со штурвалом, наблюдая за суетящимися мужчинами. Она оставила ведро с тряпкой там, где им подобает быть, и сама вернулась в погреб. Сегодня на звёзды посмотреть не получится. Время шло, корабль уже раскачивался из стороны в сторону. Каждый рассеивающийся по небу раскат грома заставлял Керу невольно вздрагивать. Будь она дома, спряталась бы под одеялом и заткнула уши подушкой, а после, уже задыхаясь от нехватки воздуха, боязливо высунулась и почувствовала бы аромат горячего травяного чая с кухни. Но она не дома, и здесь не пахнет уютом. Только сеном и дождём. Так гроза казалась ещё страшнее. Крики пиратов, доносившиеся снаружи, внезапно стихли. Видимо, они завершили свои дела и ютятся теперь по каютам, чтоб их в море не смыло. Кере же было стыдно признавать, что от чужого присутствия и их отдаленных голосов становилось менее боязливо. А теперь она вновь одна, трясётся и жмётся руками в собственные колени, будучи забитой в угол. Паршиво чувствовать страх и тревогу. Ей всегда хотелось быть бесстрашной, коей она казалась в глазах остальных, но стоило лишь увидеть в отражении зеркала собственное сияние серых глаз, сразу становилось понятно, что грядёт гроза, которую она боится с самого детства без видимой на то причины. Кошмар однажды приснился, и всего-то... Из полудрёма, в котором Кера находилась уже несколько часов, пережидая шторм в погребе, её вывела капля. Обычная капля, просочившаяся сквозь навес потолочной решётки. Капля за каплей перерастали в струи воды, а каждый резкий порыв ветра слегка приподнимал люк, пропуская разом ещё больше влаги. Небо ревело и кричало, всеми силами ветра стараясь снести непутёвую крышку решётки. И у него получилось, из-за чего Кере пришлось, будучи запертой, сидеть под проливным дождём и наблюдать за хаосом, творившимся снаружи. Грозовые облака казались черными, как дёготь, и даже не было понятно: уже ночь, или ещё вечер? На душе стало так паршиво. Холод пробирал до костей, а одежда, любезно предоставленная из пиратских закромов, насквозь промокла. Наверху ни души. Нет никого, кто предпочёл бы выглянуть на палубу и позаботиться о том, чтобы спасти её от разбушевавшейся стихии. Никого, кто захотел бы променять теплую, мягкую кровать на неё. Никого… Наверное, никого, кроме того, кто резво открыл дверь погреба и стал быстро спускаться к Кере, звеня связкой ключей. Того, кто насквозь промокший морщился от назойливой челки, прилипшей к лицу и тяжело дышал. Того, чьи серые глаза, казалось, светились в темноте и исподлобья глядели на девушку, измученную внезапно поднявшимся штормом. Кера уставилась на пришедшего капитана испуганным, немощным взглядом. Она хотела быть спасенной от этой напасти, но не думала, что именно Леви явится к ней, собственной персоной. Лёгок на помине, как говорится. — Выходи и иди в мою каюту. Краткость сестра таланта. У Леви особенно, поэтому он всегда был немногословен. И в этой понятной фразе скрывался глубокий смысл, скрываемый за грубостью и безразличным тоном. Это он что, решил позаботиться о Кере? Даже не абы куда решил её отправить, а в собственную каюту. Какие мы благородные стали… Но прямо сейчас ей было плевать, куда идти, что слышать, что делать. Лишь бы не сидеть здесь в одиночестве в погребе, медленно затопляемым проливным дождём и вздымающимися в море волнами. Да, в каюте капитана определённо теплее и суше. Поэтому Кера без угрызения гордости вошла в помещение, у двери ожидая, когда же Леви вернётся, ведь без его присутствия трогать хоть что-то было рискованно. Наверняка, из-за поломки пиратам добавилось работы, и прямо сейчас придётся разбираться с последствиями, иначе погреб может и вовсе затопить. Но капитана долго ждать не пришлось. Он почти сразу же вернулся и, войдя в каюту, закрыл щеколду на двери, чтобы её не выбило шквальным ветром. Леви взглянул на рядом стоящую Керу, задержал изучающий взгляд на её лице, еле видимом в темноте, и, не произнеся ни слова, прошёл вглубь помещения. На столе загорелась свеча. Комнату озарил мягкий тёплый свет, и в сравнении с ураганом, бесящимся за бортом, он придавал атмосфере чувство душевного спокойствия. Кера переминалась с ноги на ногу, наблюдая за Леви, зажигающим оставшиеся свечи на столе. Капитан заметил на себе упрямый, настойчивый девичий взгляд и уселся в мягкое кресло, попутно стягивая с себя промокшую рубаху. Кера застыла на месте, не зная, куда себя деть. Вернее, куда деть свой ошарашенный и смущенный взгляд. Хоть куда, но только не на оголенное тело Леви, испещренное мелкими шрамиками. Только бы не пялиться на его рельефные мышцы. Хоть куда, только бы не восхищаться красивым и мужественным телом своего врага… Это ведь так неправильно! — Не стой, как вкопанная. Раздевайся, – Леви скрестил руки на груди, будучи видимым лишь из-за зажжённых свечей. При таком свете он казался ещё более грозным, а ведь куда ещё больше?! Ещё и просьбы эти его загнали Керу в краску, даже дыхание спёрло от возмущения. — Снимай одежду, она мокрая. Если заболеешь, лечить тебя никто не будет, – дополнил он, и Кере стало намного яснее. Всё-таки, нормально соображать в его присутствии она не может. Уж слишком давит на неё его взгляд и те слова, сказанные две недели назад. — Но мне не во что переодеться… — На тебя тут кто-то смотрит? – с такой интонацией, будто отвечает на самый глупый вопрос в своей жизни, поинтересовался капитан. — Твоя нагота мне совершенно неинтересна. Разденешься и можешь лечь в кровать. Люк вырвало ветром, до утра его точно не починят, но если тебя так смущает моё присутствие, можешь вернуться обратно. Там ведь теплее, чем здесь. Кера точно не хотела возвращаться, и точно также не хотела, чтобы Леви видел её без одежды. Мало ли, что может внезапно взбрести ему в голову. Поэтому не оставалось ничего другого, кроме как попросить взять какую-нибудь из его рубах. На это предложение он лишь закатил глаза, но не отказал, чему Кера безумно обрадовалась. — Не оборачивайся! – почти шепнула она и, встав позади Леви, со скоростью света стянула с себя всю прилипшую к телу одежду и надела чистую, мягкую и главное сухую рубашку. Леви и правда не обращал на неё никакого внимания, даже тогда, когда Кера послушно легла в кровать и всё, чем ей осталось заниматься, было разглядывание капитана и его каюты. Наблюдать за Леви было совсем неинтересно, он же просто сидит и втыкает в одну точку на столе, изредка меняя положение тела. Конечно, а чего бы ему не сидеть, ведь после этого он всё равно каждый день возвращается в кровать с мягким перьевым матрацем и подушкой. О такой роскоши Кере теперь позволено лишь мечтать, а для Леви это обыденная реальность. — Позволь завтра постирать твою рубашку, которую я взяла, – Кера пыталась хоть как-то найти с Леви общий язык, стараясь при этом быть ненавязчивой. Всё-таки, возможно, это поможет ей найти подходящую возможность сбежать, или же капитан сам отпустит её. Тогда всё окажется ещё проще, и Петре она тоже поможет уйти. Вот тогда и заживут они, как люди, а через время и домой смогут вернуться. Нужно лишь пытаться. — Постирай, – поступил безынициативный ответ. — И бельё постельное тоже? — И его тоже постирай. Леви был необщителен, или же это её присутствие его так угнетало, Кера не понимала. Так же как и не понимала, что беседа, которую она пытается завести, родилась вовсе не из-за стремления попасть домой. Ей было интересно прошлое капитана, но никто и никогда не расскажет ей о нём. Как вообще люди понимают, что хотят стать пиратами? Или они не выбирают, кем стать, а просто следуют по стопам родителей? Сначала Кере казалось, что её используют при первой же возможности, как это собирался сделать Флок. Но капитан ведь не был таким. Если его не интересуют плотские утехи, то что тогда? Деньги, которые он получит за похищенных девушек, или что-то другое, о чём никто не знает? Хочется знать всё. — Подойди сюда, раз не спишь, – не отвлекаясь от изучаемого объекта на столе, произнёс Леви. Кере уже начиналось казаться, что с Леви она чувствует себя в безопасности, пусть он и является тем, кого бояться следует в первую очередь. Она нехотя слезла с кровати и ступила на деревянный пол, в полной мере ощущая, что корабль всё ещё слегка покачивает. Приближаясь к капитану на цыпочках, Кера остановилась подле него и взглянула на кусок карты, которую он всё это время рассматривал. — Слышала что-нибудь об этом месте? – он ткнул на надпись в правом нижнем углу, где выгоревшими буквами на пожелтевшем пергаменте была вырисована надпись «Перламутровый Риф». — Впервые вижу, – нахмурилась Кера, незадачливо потирая затылок. Она склонилась над картой, стараясь лучше рассмотреть мелкие надписи, отчего её длинные пряди непослушно свисали прямо перед лицом капитана. Кера ошеломлённо застыла в принятом положении от того, что ощутила тепло капитанских пальцев у головы, ведь Леви заправил назойливую золотистую прядь ей за ухо, а после продолжил смотреть на карту, как ни в чём не бывало. Тассэл продолжила прожигать стол взглядом, а отголоски чужого прикосновения всё ещё до невозможности приятно отдавались по всему телу. И что это такое было?! Почему она не ударила его по руке, почему не отстранилась, почему продолжает стоять так, будто этого мимолётного и ни к чему не призывающего прикосновения ей было мало?! Леви ведь просто убрал мешающие ему волосы, так почему же… Почему это показалось Кере таким нежным и чувственным жестом… Правильно, ей это просто показалось. Точно показалось, и это не обсуждается! — Ладно, иди спать. Ты мне здесь не помощник, – как-то обиженно и устало прохрипел Леви, пальцами потирая сонные веки. — А что это за место? – Кера нашла в себе силы проглотить ком, вставший поперёк горла и сдвинулась с места. — Отдалённый восточный остров, со всех сторон окруженный океаном. По его мелководью невозможно пройти на корабле из-за прибрежных подводных скал, а берег сплошь усыпан жемчугом, выстилающим всё побережье перламутровым цветом, – Леви остановился и о чём-то глубоко задумался, будто осмысляя, можно ли говорить об этом Кере, которая с нескрываемым интересом слушала его рассказ о неизведанной земле. — По легендам, это остров русалок. Берег усыпан их слезами, и каждый, кто желает озолотиться проклятым жемчугом, обречён на смерть. — И ты хочешь плыть туда? За этим проклятым жемчугом? – Кера не верила во все эти сказки про русалок и прочее, но то, с каким серьёзным выражением Леви говорил об этом, заставляло её ненадолго задуматься в собственной недальновидности. — Он мне не нужен. Я хочу… – капитан резко остановился и сжал кулаки, после чего вмиг стал каким-то рассерженным, что не на шутку напугало Керу и она невольно попятилась назад, но Леви также моментально расслабился и на выдохе прошептал. — Иди спать. У тебя завтра много работы, отдыхай, пока можешь. Тассэл послушно кивнула и мигом вернулась в кровать, накрывая себя пуховым белоснежным одеялом, будто оно могло спасти её от всех проблем. Но оно не могло заставить её уснуть, как бы та не пыталась. За маленьким окошком всё было так же черным-черно, дождевые капли продолжали настойчиво долбить по стеклу, но корабль уже не так сильно шатало, значит близился конец разбушевавшегося небесного празднества. Это означало, что Кере завтра придётся снова драить полы, стирать бельё, помогать на кухне, затем по традиции зайти к Петре и отправиться спать, где ложе её – колючее сено, которое завтра точно поменяют на новое из-за просочившейся в погреб воды. А ведь сейчас так хорошо лежать в мягкой кровати, и даже присутствие Леви уже не так напрягало. Керу волновало лишь то прикосновение, такое… такое… Чёрт возьми. Зачем об этом вообще думать?! Только сон едва подкрался с Кере, появление Леви на кровати сразу отогнало его прочь. Он лёг на край, даже не стараясь притянуть к себе одеяло, которым девушка накрылась с головой. Кера, казалось, перестала дышать, когда почувствовала рядом с собой тяжёлое тело, тепло которого просачивалось даже сквозь перину. Она даже не могла возмутиться, ведь это далеко не её кровать, и Леви ведь тоже нужно где-то спать. А ведь он мог и правда отправить её куда-нибудь в нижние каюты к остальным пиратам, и Кере бы там явно не понравилось. Особенно, после услышанного сегодня, да и понимать, что там живёт Флок… Да, уж лучше здесь, с Леви, пусть и на одной кровати. Он ведь ей ничего не сделает, с ним спокойно и уютно. Уютно, чёрт возьми, как дома что ли? Какое глупое сравнение! — Отпусти меня домой, – прошептала Кера и протянула руку к оголенной спине капитана, пальцем вырисовывая в воздухе незамысловатые закорючки. Прикоснуться она не решалась, хотя, возможно, это возымело бы какой-никакой эффект. — Я ведь и не нужна здесь вовсе… — Нет. — Но почему? Что мне нужно сделать, сколько монет заплатить? – Кера приподнялась и смотрела на темную макушку перед собой. — Ты ведь и сам сказал, что я оказалась здесь случайно. Так просто высади меня на первом же острове, и я уйду. Больше никогда не покажусь тебе на глаза! — Нет. — Тогда что тебе вообще от меня нужно? – глаза Керы покраснели от слёз, готовых вот-вот снова показать Леви, насколько она слаба духом. Но голос её не повышался, оставался таким же тихим и даже убаюкивающим. — Убить – не убил, продавать тоже не собираешься, домой отпускать тоже. Я у вас тут местная забава, служанка? Я уже смирилась с тем, что вынуждена работать, лишь бы не сидеть целыми днями в этом тухлом погребе. И я буду заниматься этим до конца жизни? Ответь, Леви, ответь хоть что-нибудь… Леви не отвечал, а только приподнялся и оперся на локти, сверля при этом Керу не то рассерженным, не то уставшим взглядом. Видя решительный настрой в глазах заложницы, он протянул руку и, взявшись за её подбородок, притянул к себе, держа её лицо в нескольких сантиметрах от своего. — Ты так сильно хочешь домой? Тогда у меня есть условие. Если отдашься мне, то высажу на первом же острове, как ты и хочешь. Если не согласишься, то останешься на корабле, пока я сам не разрешу тебе уйти. Это достойная цена твоей свободы? Кера не знала, что её смутило больше. То, что Леви знал, за какие ниточки дёргать, или же то, что первой же её мыслью оказалось «Хоть что сделаю, лишь бы вернуться!». От осознания того, что всего на долю секунды она решилась на это с Леви, стало тошно. Что это за манипуляции? Он ведь знает, что она никогда в жизни на это не согласится, поэтому таким способом решил без лишних слов всё уладить! Этот Леви… Он поистине имеет право зваться Ферзём. Дал право выбирать любой из ходов игры, заведомо зная, что каждый из них приведёт её к провалу. Какой же он ужасный! — Даже не мечтай! – фыркнула Кера и, отстранившись от беспристрастного капитана, схватила одеяло и спустилась на пол. Замоталась в него, словно в кокон, и продолжала бормотать себе что-то несвязное под нос о том, какой Леви дурак, как она его терпеть не может, да и вообще о том, как ей всё это надоело! Леви же всё это время продолжал смотреть в потолок под сопровождающие его звуки злостного фырканья. Но стоило Кере стихнуть, то есть наконец-то уснуть, комнату стал озарять свет просыпающегося на горизонте солнца. Рассвет… Он так любил его. Мало вещей есть на свете, которые могли бы пробудить в Леви хоть какие-то трепетные ностальгические чувства. Их мало, но они всё же есть. Ради одной такой вещи он множество раз переступал через свои принципы, и сделает это снова. Ради лишь одной вещи… Ну вот, сегодня он снова не смог уснуть и встретил рассвет. Но сегодня это раздражает меньше, чем Кера, громко сопящая на ухо. Не спать ведь ей на полу, правильно?