Когда погаснут все огни

      Олег ходил возле палаты, нервно дожидаясь, когда выйдет Джей. После разговора с Серёжей прошло совсем немного времени, но врач сказал, что ему нужно было ещё раз побеседовать с ним, чтобы убедиться, что всё нормально. Волков боялся, что мог сделать ещё хуже, чем было, потому что перед глазами так и стоял испуганный Разумовский, который вообще не хотел, чтобы к нему приближались. Конечно, его поведение было полностью объяснимо, но всё-таки.       Вчера Олег посвятил немного времени просмотру российских новостей, в которых, что удивительно, всё-таки сообщили о нападении на психиатрическую клинику, но не было ни слова про исчезновение Сергея. Должно быть, не хотели, чтобы фанатики Чумного Доктора подняли какую-нибудь новую революцию. Когда по телевизору начали говорить, что преступника поймали и что он получит заслуженное наказание, то небольшая часть населения возмутилась, и люди вновь начали выходить на улицу с различными лозунгами, но у полиции всё-таки получалось их сдерживать, поэтому вскоре это движение чуть-чуть затихло, а сейчас могло опять начать набирать обороты, если бы в новостях упомянули Разумовского. Пускай он и не был Чумным Доктором, но никто ведь не знал об этом.       Раньше Серёжа думал, что Олега сильно заденет тот факт, что он присвоил себе его заслуги, но на самом деле Волков не почувствовал ни злости, ни радости. Поначалу были только большие сомнения и куча противоречий, пока не появилось презрение к самому себе. Любимый человек пожертвовал собой ради него, прекрасно понимая, что его будет ждать после этого. Наёмник так и не смог понять этот поступок, потому что сейчас Сергей был больше похож на того, кто первым сдал бы его правоохранительным органам, почти не задумавшись. Чем же руководствовался Разумовский в тот момент? Почему он не подумал о себе и о ребёнке?       Волков вздрогнул, услышав рядом с собой голос. Он обернулся к Джею, который почему-то улыбался. Олег хотел спросить, в чём причина такой радости, но врач убрал из-за спины руку, в которой держал пустую тарелку.       — Похоже, у вас получилось, — довольно сказал он, — Говорить Сергей пока не торопится, но мы уже достигли хоть какого-то прогресса. Это очень хороший знак. Значит, ваши слова всё-таки имеют какую-то ценность для него, потому что Мэри, его медсестра, не смогла добиться совершенно ничего, как и я. Сильно налегать с общением, конечно, ещё рановато, но понемногу точно можно, чтобы он привыкал к вам. Это же вы отец его ребёнка?       — Да, — Олег кивнул, — Когда я смогу забрать его из больницы? Может, в домашней обстановке ему стало бы лучше? С больницами у него сейчас связаны не очень хорошие воспоминания.       — Я бы подержал его здесь подольше, но в ваших словах есть смысл, — Джей задумался, — Давайте так… Если за эту неделю с ним ничего больше не случится и состояние не ухудшится, то я выпишу его при том условии, что буду осматривать его минимум через день, приходя к вам на дом. Либо отправляя кого-нибудь из медсестёр. Хотя бы какое-то время, пока не буду уверен, что он не нуждается в постоянном присмотре.       — Разумеется, я всё понимаю, — согласился Волков, — Меня это устраивает. И он, наверное, не будет возражать.       — Тогда договорились, — Картер вытащил из кармана своего халата блокнот и ручку, что-то записав, — Вы обещаете докладывать обо всём, что будет с ним происходить? Это может быть очень важно.       — Да, — Олег уже был готов на всё.       — Постарайтесь не оставлять его надолго одного, — попросил Джей, — Лучше, чтобы вы почаще были дома. Если понадобится куда-то уйти, то позвоните в больницу, мы кого-нибудь отправим, чтобы за ним приглядели. Вы же понимаете, что это большая ответственность? С Сергеем сейчас может быть… Нелегко.       — Ничего, справлюсь, — вздохнул наёмник, — Я ему обязан, поэтому должен сделать хоть что-нибудь, чтобы извиниться.       Олег вспомнил, как меньше часа назад Серёжа хотел убить его. В куртке всё ещё лежал тот самый скальпель. А если он попробует сделать это ещё раз? Впрочем, это было меньшей из проблем, поэтому Волков надеялся, что и сам сможет с ней справиться. Тем более, рано или поздно им надо было начинать налаживать отношения. Может, так Разумовский сможет поскорее привыкнуть к нему и перестать бояться. И был ещё один вариант, в котором Сергей так и не свыкнется с его присутствием рядом.       Джей удалился по своим делам, а Волков приземлился на всё ту же лавку, решив, что пока что останется здесь. Вдруг от него ещё что-нибудь понадобится.

Неделю спустя

      Семь дней пролетели неожиданно незаметно, и Олегу показалось, что прошло всего несколько часов. Сегодня Серёжу наконец-то решили выписать из больницы, чтобы он жил под пристальным надзором дома. Возможно, это и правда смогло бы хорошо сказаться на нём, потому что он так и не начал говорить. Волков к нему почти не приближался, но за те четыре раза, в которые приходил и пытался завести диалог, не получил абсолютно никакой отдачи. Разумовский старался слиться с кроватью в одно целое, смотря на него с таким же ужасом, как и до этого, хотя вчера уже было чуточку лучше. Сергей впервые не попытался сильно отодвинуться, просто вздрогнув. Однако в его взгляде так и не появилось тепла или радости.       В данный момент Олег пытался разобраться с тем, как заказать такси. До этого он обычно ходил пешком, но сейчас совсем не хотел напрягать беременного Серёжу долгой дорогой. К тому же, от больницы до дома, который купил Волков, было около восьми километров. Ему бы не составило труда пройти их, но он больше не собирался рисковать здоровьем любимого человека. Будучи в хорошей физической форме, наёмник преодолевал это расстояние примерно за час, но в это время дня, во-первых, было жарко, во-вторых, Сергей просто не смог бы дойти. Больница Md Now Urgent Care* имела довольно удобное расположение, поэтому не приходилось ходить слишком далеко, издеваясь над своими ногами, так как Олег проделывал такой путь ежедневно. И от аэропорта, в котором приземлился их вертолёт, до неё было всего двадцать минут езды. Волков и здесь подошёл ко всему очень серьёзно, просмотрев все подходящие варианты и выяснив, что это действительно удобно, а все объекты находятся достаточно близко друг от друга.       Пока что они ещё были в больнице, потому что внутри хотя бы работали кондиционеры. Наёмник выбрал Майами из-за достаточно приятного климата, да и Разумовский как-то говорил, что всё-таки предпочитает тепло. Он упоминал, что однажды ездил на какую-то встречу в страну с жарким климатом, где с радостью почувствовал, что его не трясло от холода при малейшем дуновении ветерка. Хотя бы потому, что он был тёплым, а не прохладным, как в России. Сам Олег был не в восторге от жары, потому что если градусник показывал больше двадцати пяти градусов, то он уже начинал умирать, не зная, куда деться от этого пекла. Однако он и не сомневался, что Серёжа нормально переносил жару, потому что холод явно был не его стихией. Более того, ветра, дующие со стороны океана, также могли неплохо сказаться на его здоровье. Говорят, морской воздух даже полезен. Дома сейчас было холодное начало марта, а здесь температура пока что красиво держалась на двадцати трёх градусах, хотя Волков и это уже считал пеклом. Тем более, тут солнце всё равно светило немного иначе.       К слову сказать, мартовская погода родной страны тоже сыграла не на руку его спасательной операции. В этом году зима была холодной, и Финский залив неплохо так заледенел, что, вроде, должно было помочь, но на самом деле ничего подобного. Это несколько затрудняло передвижение на небольшом катере, который был больше похож на самую обычную лодку, которую кто-то переделал в подобное уродство вручную. Но зимой было сложно найти что-то лучше этого, поэтому Олег скрипел зубами, но не возражал, когда хозяин так называемого катера противно улыбался, забирая у него деньги. В любом случае, оставалось лишь надеяться, что этот шедевр ручной работы не развалится прямо в воде, потому что странные скрипы в моторе напрягали всех шестерых наёмников. Впрочем, при приближении к Чумному форту, который был более известен как форт "Император Александр I", всё равно пришлось заглушить его, чтобы не выдать своего присутствия раньше времени. А пока они плыли в пункт назначения, то Волков ещё успевал думать о том, что случится, если вертолёт, с пилотом которого он также не без труда договорился, не прилетит. Они все могли оказаться в ловушке, потому что тот катер шестерых выдержал с трудом, а седьмой там просто не поместился бы. Наверное, им невероятно повезло, что обстоятельства сложились в их пользу, ведь всё и правда могло пойти наперекосяк.       — Да что такое, — Олег никак не мог понять, почему телефон выдавал ошибку, — Что тебе не нравится? Набрал я адрес…       Возможно, дело было в нескольких незнакомых словах, но заказать такси пока что никак не получалось. Он успел купить дом недалеко от побережья, но не позаботился о том, чтобы получить местные права и обзавестись новой машиной. На запасном счёте Сергея, который уже упоминался ранее, была приличная сумма денег, на которые они, в принципе, могли безбедно жить многие годы. Волков убедил его, что в современном мире было необходимо иметь заначку на крайний случай. Как же он оказался прав, потому что если бы не эти деньги, то он не смог бы провернуть всё то, что провернул. Им точно пришлось бы остаться в России, где поисками Разумовского наверняка занялся бы Игорь Гром, а Олег почему-то не сомневался, что когда-нибудь этот полицейский точно смог бы до них добраться, и тогда пришлось бы убить его, что тоже не особо устраивало наёмника. Поэтому сейчас они были в Америке, где их точно не станут искать. Скорее всего, всем было всё равно, так как Рубинштейн, в любом случае, наверняка уже сказал, что его пропавший пациент умер от передоза незадолго до исчезновения.       — Да неужели?! — воскликнул Олег, когда наконец-то смог вызвать машину.       Убрав телефон в карман, он огляделся, ища взглядом Серёжу. Тот сидел на небольшой скамеечке чуть поодаль, глядя на свои ноги. На нём были такие же джинсы, как и на Волкове, а сверху была надета чуть обтягивающая футболка, и наёмник только сейчас действительно обратил внимание на его живот, который прилично увеличился с их последней встречи. Кажется, он был на шестом месяце, если Олег не ошибался. По крайней мере, точно где-то так, потому что когда Разумовский рассказал о беременности, то уточнил, что тогда срок был примерно три недели. Перед уходом его ещё раз осмотрели, сделав новое УЗИ, после которого Джей снова успокоил Волкова, сказав, что пока не было сильных причин волноваться за ребёнка. Они появятся, если в ближайшие несколько недель он не начнёт шевелиться. Но Олег понятия не имел, как должен был узнать об этом, если Серёжа ни с кем не разговаривал. Особенно с ним. Он уже мог что-то чувствовать, но просто не говорил об этом.       — Машина скоро приедет, — наёмник подошёл к нему, садясь рядом.       К его сожалению, Разумовский сразу же встал и отошёл в сторону, сев на другую лавку. Волков вздохнул, но не побежал за ним, потому что так мог только опять напугать. Хорошо, что Сергей не вздрогнул хотя бы сейчас, а просто ушёл, показав, что ему было неприятно находиться возле этого человека. Олег всё время повторял себе, что не следовало настаивать, но как же сложно было удерживать себя от тёплых объятий или поцелуя. Но если бы он рискнул поцеловать Серёжу, то мог бы остаться без языка или губы, потому что подозревал, что Разумовский запросто вцепился бы в него. И даже не от злости, а, скорее всего, от страха.       Сергей не смотрел на него, хотя в мыслях был самый настоящий бардак. Он сам был порядком удивлён, что сумел так быстро встать на ноги после всего, что с ним случилось. Наверное, просто повезло. Ещё и Птица перестал так сильно мучить и создавать галлюцинации, от которых у него раньше и ехала крыша. Из-за них он не понимал, что происходило вокруг него, а сейчас двойник немного притих, оставив в списке своих развлечений только бесконечную болтовню.       Однако если к Птице Серёжа уже попросту привык и почти смирился с его присутствием, то вот Олег сильно напрягал. Он никак не пытался навредить ему, стараясь держаться на расстоянии и совсем не трогая его. По крайней мере, без разрешения, хотя его пока ни разу не было. Разумовский не понимал, почему Волков неожиданно решил измениться и начать проявлять к нему такую доброту. Точнее, он слышал его извинения и объяснения, но этого всё равно было недостаточно, чтобы Сергей смог полностью войти в его положение. Пусть прошло целых пять месяцев, но Серёжа ещё не успел забыть всю ту боль, которую ему причинил наёмник. Поэтому и говорить с ним не было желания. Да и с другими, впрочем, тоже.       — Какая же скука! — Птица мельтешил перед глазами. — Давай хотя бы свалим от Волкова!       Разумовский старательно игнорировал двойника, чтобы не сходить с ума ещё больше, разговаривая со своей второй личностью. Это точно было не слишком хорошим вариантом, потому что с головой и без того было не всё нормально. И Птица, наверное, знал, насколько плохо ему было. Серёжа не мог объяснить своё состояние, но просто что-то было не так. И не с ребёнком, а с ним самим. Как будто желание жить просто внезапно исчезло. Он был в Америке, мог наслаждаться видами Майами, но не хотел. Ещё не так давно он бы порадовался такой возможности отдохнуть, но сейчас от этого даже улыбаться не хотелось. Ему просто были нужны покой и свобода, но Олег так пристально следил за ним, что становилось неудобно, потому что Сергею постоянно казалось, что тот в любой момент может схватить его и опять изнасиловать. Наверное, этот страх будет с ним ещё очень долгое время. Повезло, что после всего, что с ним произошло, он вообще ходить мог, а не превратился в совсем уж живую куклу без каких-либо эмоций.       Прикусив губу, Серёжа положил руку на живот, что стало уже каким-то привычным движением. До сих пор сохранялась та старая проблема, связанная с ребёнком. Он не знал, хочет его или нет. В принципе, сейчас это касалось абсолютно всего, так как и радости от жизни больше не было. Вроде, Разумовский мог пользоваться долгожданной свободой, но ему было тошно от этого. За эти месяцы Рубинштейн почти полностью сломал его волю, из-за чего теперь и остались только навязчивые мысли о смерти. Если он покончит с собой, то вся боль наконец-то пройдёт. Однако ребёнок по-прежнему хоть как-то умудрялся останавливать его, не давая совершить какую-нибудь глупость.       — Ты опять молчишь, — прошипел Птица, недовольно скрестив руки на груди, — Ну сколько можно?! Посмотри, как хорошо мы общались в психушке, дружище. А что же случилось теперь? Ты вновь пытаешься сделать вид, что меня нет рядом!       В ответ двойник получил только равнодушный взгляд Сергея, который уже попросту устал от него, от Олега, от врачей и от этой чертовой жизни, причинявшей сплошную боль. Птице, разумеется, было плевать на его страдания, потому что он думал только о себе. Сейчас его власть над разумом Серёжи ослабла, поэтому он постоянно злился по этому поводу, говоря, что однажды всё изменится и он снова станет главным. Разумовский никак не реагировал на это, безэмоционально глядя на какой-то цветок в большой вазе, которая стояла возле скамейки.       — Машина приехала, — к нему подошёл Олег, но не стал сильно приближаться, — Пойдём.       Серёжа не посмотрел на него, встав и направившись на выход. Иногда ноги немного дрожали с непривычки, потому что он почти не ходил в последнее время, но и просить о помощи Волкова он не собирался. Если бы Сергей обратился к нему с такой просьбой, то наёмнику пришлось бы взять его за руку или ещё как-нибудь придержать, а лишние прикосновения были ни к чему. Но он хотя бы слышал Олега и понимал его слова, поэтому тот уже считал это хорошим знаком.       В машине Волков сел на переднее сиденье, чтобы Серёжа был сзади один. Кажется, Разумовского это вполне устроило, потому что вскоре он отвернулся от окна и закрыл глаза, собираясь немного подремать. Здесь было не очень долго ехать, но ему требовался отдых, поэтому Олег не беспокоил его, понимая, что тот и так был полностью измотан. Почти за сорок минут поездки он сможет хотя бы немного выспаться.       Сейчас они ехали в другой город, который некоторые ошибочно назвали частью этого, хотя Майами-Бич являлся отдельным муниципалитетом. Жильё там было дороже, но Волкову приглянулось больше, хотя теперь он начинал сомневаться, что Серёже всё это было по душе. По крайней мере, на его лице была только грусть, а иногда появлялось какое-то разочарование. Наверное, он скучал по Петербургу и своему удобному дому, который пришлось оставить. В любом случае, здесь они смогут жить спокойно и не бояться, что кто-нибудь найдёт их и побеспокоит. Разумовский сейчас должен был посвятить всё свободное время своему здоровью. Ему и так выписали какие-то таблетки, потому что Джей всё же счёл его психическое состояние крайне неустойчивым. Тем более, Сергей постоянно смотрел на кого-то, кого не было, и Картера это несколько беспокоило. Он убедил Олега, что эти лекарства никак не навредят Серёже, поэтому пришлось поверить. К тому же, совсем не лечить его тоже было нельзя.       Волков печально смотрел на живописный вид за окном, который стремительно проносился мимо них. Он слышал, что очень красивым городом-островом во Флориде был Ки-Уэст, куда он с большим удовольствием как-нибудь съездил бы, чтобы посмотреть на такую достопримечательность, как, например, дом Эрнеста Хемингуэя, но дорога от Майами-Бич до туда составляла больше шести часов, а Разумовский пока что точно не выдержал бы такого путешествия, а оставить его одного Олег не мог. Придётся повременить с экскурсиями и дождаться, когда ситуация хотя бы немного улучшится. Кто знает, может, им вообще ещё придётся переехать отсюда в другое место, если Серёжа будет категорически против тепла Флориды и её прекрасных видов. Впрочем, на данный момент тот если и возражал, то делал это молча.       — До чего же всё ярко… Прямо тошнотворное зрелище, — раз рядом не было Волкова, то там появился Птица, — Ещё и жара сумасшедшая. Не понимаю, как тебе может нравиться такое пекло! Тут же свихнуться можно!       Если раньше двойник доставал его своими иллюзиями и жуткими разговорами, то теперь он мог только недовольно ныть над ухом, потому что Разумовский не замечал его, а тепло почему-то переносил лучше Птицы, хоть тот и был его второй личностью. Сергей хотел немного поспать, но заснуть не получалось, поэтому он просто сидел с закрытыми глазами, слушая какую-то тихую мелодию, которая играла по радио. Он бы с удовольствием остался в больнице, если бы у него был выбор. Нет, ему совершенно не нравилось в подобных местах, но там были врачи, которые могли защитить его от Олега, а сейчас они наверняка останутся только вдвоём, чего Серёжа очень боялся. Что ему делать, если Волков опять начнёт издеваться над ним? Всё-таки решиться и что-нибудь сказать ему? Точнее, сразу же позвонить в полицию и попытаться объясниться, надеясь, что речь будет понятной после стольких месяцев молчания? Хотя он разговаривал с Птицей, поэтому не мог разучиться говорить так быстро.       Почему Олег вообще выбрал Майами? Конечно, Сергей мечтал когда-нибудь побывать здесь, но ему не показалось, что сейчас для этого было немного неподходящее время? Разве они не могли просто остаться в России? Может, и нет, ведь там Серёже было бы проще схватить телефон и кому-нибудь позвонить, чтобы ему помогли, а так он будет находиться во власти Олега, у которого был крайне сомнительный порядок с головой. Когда Разумовский жил с ним до этого, то считал его нормальным, пока наёмник не сорвался и не сделал ему больно и страшно. Прошлое камнем давило на грудь, потому что воспоминания не собирались никуда уходить хотя бы ненадолго. Серёжа помнил всё в таких жутких деталях, что казалось, будто было возможно даже те ощущения воспроизвести в памяти. Как бы то ни было, ему придётся как-нибудь мириться с этой новой жизнью. Или найти другой вариант, мысли о котором так и не пропали.

***

      Оказалось, что Олег купил очень красивый коттедж совсем недалеко от пляжа. До побережья можно было дойти всего за пять минут. Сам дом был не очень большой, но двухэтажный. На первом этаже была просторная кухня и гостиная, а на втором располагались две спальни, в одной из которых Волков планировал чуть позже обустроить детскую, потому что пока что не хотел спать в одной кровати с Разумовским. Ради его же блага, чтобы не волновать его своим близким присутствием. Также наверху была ванная комната, в которой находились и душ, и сама ванна, и туалет с раковиной, которые отделялись небольшой перегородкой. Там, где будет жить Серёжа, тоже было небольшое помещение со своим душем и туалетом. Олег старался найти дом в хорошем месте и по нормальной цене, так как и без того пришлось неплохо разориться. К счастью, у него получилось отыскать нормальный вариант, но он стоил дешевле лишь потому, что здесь не было бассейна, как во многих других домах. Маловероятно, что он будет сильно нужен, но если что, то и с этим Волков сможет как-нибудь разобраться.       Он заплатил таксисту, который с большим интересом смотрел на них с Серёжей, но ничего не комментировал. Он говорил на английском, но с британским акцентом, поэтому Олег мог только гадать, зачем англичанин приехал сюда работать водителем. В другой ситуации у наёмника это могло вызвать подозрения, но мужчина не был каким-то странным, просто забрав деньги, пожелав приятного отдыха и уехав. Что ж, неплохое начало на новом месте. Волков уже ночевал здесь несколько раз, когда Джей силком выгонял его из больницы и говорил ехать домой, чтобы потом не пришлось лечить ещё и его. Иногда Олег пытался возражать и убеждать врача разрешить ему остаться, но и Картер отличался упрямством, поэтому никогда не шёл на компромисс.       Серёжа грустно и без доли интереса в глазах смотрел на коттедж. И это было заменой его башни "Vmeste", оставшейся в России? Вот этот вот крошечный домик?       — А здесь ещё хуже, чем я думал, — подтвердил его мысли Птица, — Ну почему так много ярких цветов?! Они режут глаза!       Вероятно, у Разумовского не было выбора, потому что Волков уже шёл по тропинке к двери, но на половине пути обернулся, рукой поманив его к себе. Сергей не сдвинулся с места, чувствуя исходящую от Олега угрозу. Они были одни, а дом был новой тюрьмой. Ловушкой, из которой не получится выйти, если Серёжа туда зайдёт. Разумовский сам запрёт себя в клетке со зверем, как и в тот раз, когда он добровольно спустился вниз, наивно думая, что наёмник просто поговорит с ним. Сейчас же повторялось всё то же самое, верно? Волков хотел, чтобы он вечно принадлежал только ему и света не видел?       — Иди, чего же ты ждёшь? — Птица усмехнулся. — А ты его спас, идиот. Я мог покончить с этой проблемой, но ты остановил меня! Зато теперь ты стоишь тут и трясёшься, потому что знаешь, какой он на самом деле. В больнице ты чувствовал защиту, но теперь её нет. Тебе никто не поможет.       — Серёж, ты чего застыл? — Олег осторожно подошёл поближе, но Сергей резко отступил, чуть не врезавшись спиной в какой-то куст.       — Боишься… — понимающе кивнул Волков, — Я знаю, что тебе страшно. Ты в другой стране, со мной… Я не виню тебя в этом, но клянусь, что не сделаю тебе ничего плохого. Хотя бы посмотри дом внутри. Может, тебе понравится. А однажды ты и вовсе привыкнешь. Пойми, что нам нельзя в Россию, потому что там тебя снова могут схватить и вернуть в психушку.       — Это звучит и то интереснее, — облизнул губы Птица, касаясь руками плеч Серёжи и дыша ему в ухо, — Что скажешь? Вернёмся обратно в ту тёмную палату? Вспомни, как нам было хорошо в ней.       — Всё нормально? — Олег нахмурился, увидев, как Разумовский вдруг вздрогнул, чуть пошевелив плечами. — Не бойся, пойдём. Если тебя это успокоит, то сразу скажу, что ты будешь жить в своей комнате. Я не буду спать с тобой, слышишь?       Он снова подошёл к двери, открыв её и улыбнувшись Сергею. Тот хоть не особо и стремился заходить внутрь, но других вариантов у него не было, поэтому пришлось довериться Волкову. Или же просто поверить в то, что его намерения были чисты. Он не был похож на психопата именно сейчас, и Серёжа всё-таки позволил себе немного снизить бдительность. А вот Птица так и продолжал радостно говорить о том, сколько возможностей у него будет, когда Олег уснёт и не будет ждать нового нападения. Разумовский сделал робкую попытку прогнать его, но двойник злобно зашипел, не собираясь никуда исчезать, поэтому пришлось махнуть на него рукой.       — Мы пришли, — они поднялись наверх, и наёмник прошёл в небольшое, но светлое помещение, — Я буду жить рядом, поэтому… Когда что-то понадобится, то можешь звать меня. Если мне потребуется куда-нибудь уйти, то я предупрежу тебя. Доктор Картер просил оставлять с тобой кого-нибудь в первое время, поэтому здесь, скорее всего, будет сидеть медсестра. И было бы неплохо, если бы ты написал, что тебе нужно.       Олег указал на тетрадь с ручкой, которые лежали на тумбочке возле кровати. Видимо, не надеялся, что с ним будут разговаривать. Оно и понятно, ведь Серёжа ещё никому не сказал ни слова.       — В общем… Вот, — Волков неловко замялся, — Теперь мы будем жить здесь. Знаю, что это не тот дом, который ты хотел бы, но твой запасной счёт не резиновый, а нам очень пригодятся деньги в будущем, поэтому я не мог позволить себе тратить ещё больше, чем уже потратил. К тому же, нам понадобится новая машина. Соответственно, на неё тоже придётся раскошелиться. Чуть позже я поищу какую-нибудь работу, чтобы у меня всё-таки был постоянный доход. Будет сложно где-либо устроиться в другой стране, но думаю, что охранником меня возьмут почти куда угодно, если смогу доказать, что подхожу. Либо найду что-нибудь такое, чтобы можно было работать дома. А ты сиди здесь и постарайся не выходить на улицу, хорошо?       — Видишь, он уже тебя запирает! — Птица приземлился на кровать за спиной Разумовского, который уже сидел на ней. — Разве это не первый признак того, что мы опять вернулись в тюрьму?       — Только не подумай, что я хочу ограничить твою свободу, — тут же исправился Олег, — Ничего подобного, Серёж. Я просто волнуюсь за тебя. Места всё же незнакомые. Кто знает, какие тут могут быть альфы. Если ты захочешь, то мы где-нибудь прогуляемся, но вместе. Договорились? Надеюсь, что да. Я читал, что недалеко отсюда есть какой-то большой рынок. Думаю, там есть что-нибудь интересное. Вечерком, когда жара спадёт, мы могли бы…       Серёжа даже не стал дослушивать его, потому что просто лёг на подушку, повернувшись к Волкову спиной. Этим он показал, что и так не стремился никуда выходить. Наёмник не стал настаивать, собираясь уйти, но когда уже открыл дверь, то тихо спросил:       — Скажи… Ты правда хорошо себя чувствуешь? И с ребёнком всё нормально?       Молчание было уже слишком привычным ответом. Олег несколько секунд смотрел на его рыжую макушку, внезапно отметив, что волосы Разумовского стали на несколько сантиметров длиннее, теперь полностью достигая плеч. Он бы с удовольствием зарылся пальцами в знакомые шелковистые пряди, но было нельзя, поэтому Волков ушёл, так и не дождавшись хотя бы одного слова.       — Если закрыть шторы, то будет очень даже ничего, — Птица подошёл к окну, выглянув наружу, — Но я всё-таки голосую за возвращение в психушку.       Серёжа пытался заснуть, чтобы двойник перестал болтать над ухом, но тот неожиданно громко рассмеялся, поэтому пришлось открыть глаза, чтобы выяснить причину его смеха.       — Я подумал, что это очень забавно, — глаза Птицы сверкнули, — Ты здесь один, совсем беспомощный. Не удивлюсь, если Олег снова тебя изнасилует. Впрочем… Я-то был бы только рад такому развитию событий… Знаешь, а это довольно заманчивая идея! Как же я раньше о ней не подумал?! Ну конечно... Понимаешь, что я имею в виду?       — Что? — устало спросил Разумовский, с трудом сев. Беременность отнимала у него слишком много сил из-за нехватки витаминов и нормального питания почти полгода.       — Надо же, ты со мной разговариваешь, — двойник хмыкнул, предвкушая, как будет рассказывать ему про свой план, — Если говорить простым для тебя языком, то меня боль ничуть не волнует. Я чувствовал, как Волков насиловал тебя, но я, в отличие от тебя, испытываю при этом удовольствие. Так почему бы мне не выбесить Олега до такой степени, чтобы он сделал это снова? Я получу приятное наслаждение, а ты будешь мучиться и страдать. Я не знал, что с тобой делать вне психушки, но теперь появившаяся идея привлекает меня и даже очень. Что скажешь, приятель?       — Ты не посмеешь, — прошептал Серёжа, — Не посмеешь… Ты же хотел убить Олега! Так зачем тебе издеваться надо мной?       — Потому что я могу, — пожал плечами Птица, — А ещё мне это просто нравится. Более того, есть шанс на то, что вещи, которые не сможешь пережить ты, переживу я. С тобой, конечно, весело, но мне и одному было бы неплохо. Однако есть ещё один вариант, при котором я не трогаю тебя и пока что не беспокою Волкова.       — Какой? — Разумовский не был уверен, что хочет узнать ответ.       — О, мне он прямо по душе, — вторая личность Сергея показала на пакет с лекарствами, который Олег оставил на столе, забыв его, судя по всему, — Поройся в нём. Там есть баночка с жёлтой наклейкой.       Серёжа сделал то, что сказал двойник, достаточно быстро найдя какой-то препарат.       — Молодец, — сощурился Птица, — Трёх таблеток тебе должно хватить. Сам вряд ли помрёшь, но ребёнка сохранить точно не сможешь.       — Что?! — воскликнул Сергей. — Нет! Ни за что!       — Подумай, — двойник наклонился, — Волков будет всячески пользоваться сначала тобой, а потом и им. Ты никак не сможешь ему помешать, потому что тебе придётся смотреть на то, как он мучает уже не тебя, а твоё отродье. Ой, извини, твоего милого ребёночка, у которого и шансов-то выжить почти нет! Только не с Олегом, а уйти от него ты не сможешь. Так разве не лучше прекратить эти страдания, пока ещё не поздно? Ты же знаешь ответ.       — Я… Я не могу…       — Да всё ты можешь. Просто притворяешься тряпкой, — Птица приподнял его голову, — Давай же. Я вижу твои мысли, дружище. И я вижу, что ты не хочешь этого ребёнка, потому что ты устал, потому что он от Олега, потому что он отбирает у тебя все силы. Но эта проблема решаема. И решить её можно прямо здесь и сейчас. Скорее всего, скорая успеет приехать, чтобы спасти тебя, но вот у него нет и шанса. Ты не любишь его и сам в душе хочешь избавиться от этого груза, который мешает нам обоим. Я с самого начала говорил тебе, что ребёнок нам не нужен, а сейчас у тебя есть прекрасная возможность освободиться.       Серёжа поднял баночку, посмотрев на неё. По щекам невольно покатились слёзы, но разве Птица был не прав? Он и так держался очень долго, но больше никакого желания терпеть и мириться не было. А если Олег и правда будет отыгрываться на малыше? Вдруг он всё-таки не признал его и соврал, чтобы Разумовский не догадывался о настоящих причинах его внезапной доброты? Если так, то ребёнку и правда было лучше умереть до этого. Ранее у Сергея не было времени и шансов наложить на себя руки, но теперь они появились. Двойник не прекращал шептать в ухо какие-то свои убеждения, говоря, что так им обоим станет лучше. Да и ребёнку тоже, потому что ему не придётся расти в такой ужасной семье или в детском доме, что было ещё хуже.       Возможно, этим Серёжа сможет спасти его. Пальцы не слушались, когда он откручивал крышку. Он тихо всхлипнул, а потом вытер рукой глаза, убеждая себя, что не было смысла о чём-либо жалеть. Высыпав на ладонь несколько длинных белых таблеток, Разумовский нервно сглотнул, морально подготавливая себя к этому. Птица сказал, что он должен выжить. Но какая разница? От смерти тоже стало бы легче. Ни боли, ни Олега, ни переживаний. Только темнота и пустота. Разумеется, было чуточку больно от мысли, что он просто возьмёт и избавится от своего ребёнка, но почему бы и нет? И двойник, вроде, пообещал, что если он это сделает, то его не будут трогать. Значит, Птица не станет провоцировать Волкова на изнасилование.       Серёжа уже был готов выпить эти злосчастные таблетки, когда дверь вдруг открылась, и в комнату вошёл Олег.       — Извини, забыл постучать, я тут, кажется, оставил…       Увидев, что у Разумовского в руках неизвестные белые капсулы, Волков бросился к нему, резко хватая за запястье и куда-то выбрасывая их, а затем выхватил из его второй руки саму банку, читая, что на ней написано.       — Ты успел выпить их?! — закричал Олег, но Сергей смотрел на него так тупо, что пришлось с силой встряхнуть его, — Ты пил эти таблетки, Разумовский?! Отвечай же!       Серёжа смог только помотать головой, а Волков почувствовал, как он мелко дрожит от страха. Пришлось отпустить его и успокоиться, чтобы не напугать ещё больше. Однако эта ситуация ему совершенно не понравилась, потому что было страшно представить, что могло случиться, если бы он зашёл в комнату чуть-чуть позже или не зашёл вообще.       — Почему ты решил сделать это? — спросил Олег, когда немного собрался с мыслями и понял, что не сорвётся на нём и не причинит вреда. — Зачем, Серёж? Ты теперь на свободе, можешь не бояться за свою жизнь. Так для чего ты хотел выпить эти непонятные таблетки? Ты хоть знаешь, что это? Вот и я не знаю. Если я правильно понимаю, то ты взял их там же, где достал и тот скальпель. Решил, что если покончишь с собой, то тебе станет легче? Или ты попытался сделать это из-за того, что не получилось убить меня? Я просто хочу понять твою логику.       Разумовский полностью заполз на кровать, прижимаясь к её спинке и стараясь как можно сильнее отдалиться от Волкова. Он чуть в обморок не упал, когда наёмник схватил его за запястье. Олег снова хотел причинить ему боль? Птица и правда не врал, когда говорил, что так всё и будет? А сейчас он хотел добиться от него какого-то ответа, хотя и так всё было прекрасно понятно. И разве смерть не была выходом? Стоило решиться ещё в тот день, когда к нему пришёл Игорь. У Серёжи был просто идеальный шанс перерезать осколком горло. Мучения могли кончиться уже давно.       — Так и молчишь… — Волков вздохнул, а потом подобрал упавшие таблетки, — Я не знаю, что на тебя нашло, поэтому… Чёрт, да кому я вру… Я понимаю, почему ты хотел убить себя, а до этого меня. Нас очень сложно назвать хотя бы немного хорошей парой... Мне так хочется, чтобы наши отношения однажды улучшились, но... Всех извинений в мире не хватит, чтобы ты простил меня. И я прекрасно осознаю это.       — Вряд ли стоит ему верить, — Птица ухмыльнулся, уже представляя свой новый план, — Конечно, ты можешь сделать это, если хочешь. Однако потом будешь сам расхлёбывать свои проблемы.       — Я это заберу, если не возражаешь, — Олег поднял пакет с остальными лекарствами, — Джей просил проследить, чтобы ты принимал всё, что он тебе выписал, поэтому сейчас я буду внимательно наблюдать за этим. И чтобы ты не выпил ничего лишнего, как сегодня. Пожалуйста, не пугай меня так больше… Если ты умрёшь, то я просто не переживу этого. Один раз я уже потерял тебя и не хочу, чтобы эта ситуация повторилась. И тебе самому ещё есть, ради чего жить. Ты же хотел ребёнка. Когда убеждал меня, что вместе мы сможем дать ему хорошее и счастливое будущее. Возможно, пока не всё потеряно.       Если честно, Серёже хотелось прямо посмотреть ему в глаза и сказать, что всё было кончено в тот день, когда Волков впервые изнасиловал его на том столе в офисе. Следовало ещё тогда рассказать обо всём Игорю и попросить у него защиты, а не дожидаться повторения той ситуации. Однако Разумовский сильно сглупил, а теперь был вынужден жить в постоянном страхе за свою жизнь, которую Олег явно собирался очень тщательно контролировать. Ещё и всё острое подальше от него уберёт, скорее всего. Разумеется, этот дом не был больничной палатой, поэтому при желании Сергей смог бы найти другой способ совершить самоубийство, но сейчас он всё-таки соизволил задуматься над тем, что у него ещё были причины существовать. Может, не такие весомые, как раньше, но ведь были? Птица, разумеется, не придёт в восторг от его решения, но не мог же он действительно настолько желать ему зла, чтобы разозлить Волкова? Да ещё и так сильно, потому что для изнасилования простой резкой фразы вряд ли будет достаточно. Впрочем, в прошлый раз Олег вскипел, когда всего лишь узнал о беременности. Так что ничего нельзя было гарантировать. Уж точно не в этом случае.       — В общем, я у себя, — наёмник понял, что отвечать ему никто не будет, — Прошу, задумайся над моими словами. Ты любишь этого ребёнка и хочешь его, но сам уже не понимаешь, что тебе нужно. Вот увидишь, скоро тебе станет легче. Пройдёт немного времени, и ты сможешь успокоиться, прийти в себя… Ладно, я пойду, чтобы ты мог отдохнуть. И не совершай больше подобных глупостей, пожалуйста. Ты нужен мне, хоть и можешь думать, что это не так.       Волков благополучно удалился, наконец-то оставив его в тишине. Хотя тишина была относительной, потому что Птица недовольно поморщился, когда дверь за Олегом закрылась.       — Ты так долго соображал, что этот идиот успел вернуться. В следующий раз постарайся шевелиться побыстрее.       — Я говорил, что не смогу, — прошептал Серёжа.       — Потому что ты не хотел этого по-настоящему, — двойник презрительно скривился, — И всё же ты слабак.       — Это не твой ребёнок, — ответил Разумовский, — Тебе не понять того, что чувствую я.       — Ты это сейчас серьёзно сказал? — Птица с трудом удержался от смеха. — Я в твоей голове, Тряпка. И я знаю обо всём, о чём ты думаешь. Кажется, я уже даже говорил, что мне надоели твои идиотские мысли, которые окружают меня. И тело у нас одно на двоих, поэтому я ощущаю всё то, что ощущаешь ты. Уйдёшь ты, уйду и я. Умрёшь ты, умру и я. Помнишь? Мы связаны, и эта связь никуда не денется.       Серёжа хотел и, наверное, мог возмутиться и сказать, что это ничего не меняло, но потом решил не связываться. Спорить с Птицей было пустой тратой времени, потому что он настоял бы на своём, а потом ещё несколько дней припоминал бы ему это. Поэтому Сергей просто отвернулся от него, решив, что двойник больше не помешает ему хотя бы немного поспать. Попытка покончить с собой не увенчалась успехом, хотя он уже был готов к этому. Может, если бы Олег не появился так вовремя, то Разумовский всё же совершил бы задуманное. Двойник пытался запутать его, и у него это получалось, потому что сейчас Серёжа терялся в собственных чувствах, не понимая, какими они были на самом деле. Однако Птица никуда не собирался уходить и единственным вариантом по-прежнему оставалось терпение. И надежда на что-нибудь хорошее.