Когда погаснут все огни

      Олег сидел возле Серёжи, который так и не пришёл в себя после психиатрической больницы. Прошло уже несколько дней, и он беспокоился всё сильнее, хотя врачи говорили, что ему ничего не угрожает, как и его ребёнку. Кто знает, как у Разумовского получалось справляться со всем этим, но он был сильным и не сдавался, цепляясь за жизнь. И Волков надеялся, что с ним всё будет хорошо, потому что он и так думал, что потерял его по собственной глупости.       Когда он вернулся в башню пять месяцев назад, то сначала удивился, увидев, что там повсюду полиция и всё огорожено. Ему пришлось ждать несколько дней, чтобы тайком проникнуть внутрь. Олег злился, считая, что Сергей всё-таки сдал его и предал ещё больше, однако потом Марго включила ему сообщение, которое тот оставил. Волков, мягко говоря, опешил от того, что Серёжа отважился взять его вину на себя, притворившись Чумным Доктором. Наёмник не ожидал от него такого поступка, поэтому ему стало даже как-то неловко из-за этого, ведь он считал, что Разумовский мог просто рассказать про него, не заморачиваясь. Но он зачем-то соврал полиции. По новостям начали говорить о том, что убийцей оказался известный миллионер и создатель соцсети «Vmeste», однако никто не оглашал, куда его собирались отправить. Олег сидел в номере какого-то дешёвого отеля, слушая всё это и не зная, что ему делать. Он был в замешательстве, хоть и понимал, что если бы убил снова, то с Серёжи сразу сняли бы все обвинения. Впрочем, могли подумать, что он просто сообщник, который продолжил его дело. Тем более, было очень много улик, которые указывали на Разумовского. Да и Волков тогда всё ещё злился на Сергея из-за беременности, считая, что омега изменил ему с другим альфой, а потом решил сбежать, скрывшись от него в тюрьме.       Так прошёл примерно месяц, а потом Олег не выдержал. Он любил Серёжу, несмотря ни на что, и начинал понимать, что не может жить без него. Злость понемногу начала проходить, поскольку долгая разлука давала о себе знать. По ночам не получалось нормально уснуть, а днём накатывала такая тоска, что вскоре он начал запивать её алкоголем. Всю деятельность Чумного Доктора также пришлось прекратить, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Волков в самом деле убивал ради Разумовского, а теперь тот был в тюрьме вместо него, поэтому Олег не видел смысла мстить богачам и дальше. Новости о Серёже перестали появляться на телевидении очень быстро, как будто про него просто взяли и забыли. Словно его вообще никогда не существовало. Соответственно, наёмник не имел ни малейшего представления, где мог быть Сергей. Понемногу одиночество и его начинало сводить с ума. А ещё появилось мерзкое чувство вины.       К концу первого месяца и началу второго Волков всё-таки махнул рукой и пошёл в больницу. Он хотел убедиться, что его злость не была напрасной. Он сдал все анализы, дожидаясь результатов и готовясь к тому, что в очередной раз разочаруется в Разумовском. И Олег был в откровенном ужасе, когда оказалось, что у него всё же могли быть дети, хотя шансы на это и были очень малы. Наёмник вспомнил крики Серёжи, который клялся, что это он был отцом ребёнка, а после этого осознал, что, кажется, совершил ещё большую ошибку, чем думал. Он ударил и несколько раз изнасиловал любимого человека, который всё же не врал ему. Сергей говорил правду. Это был их малыш, и предателем оказался Олег, а не Серёжа.       После этого Волков понял, что следовало срочно спасать Разумовского, где бы тот ни был. Однако он не знал, с чего стоило начинать, поэтому ещё почти два месяца провёл в поисках информации и беседах с полицией. Точнее, с парочкой продажных полицейских, которые неохотно, но всё-таки помогли ему. Приходилось ещё и Игоря Грома сторониться, потому что оказалось, что тот всё ещё занимался каким-то расследованием, связанным с Чумным Доктором. Это было не на руку наёмнику, но и открыто пойти против майора он не мог, поэтому был вынужден избегать его внимания, действуя скрытно и тихо. Вскоре старания Олега были щедро вознаграждены, когда он узнал, что Серёжу отправили на лечение в Чумной форт. Место, в которое можно было добраться либо по воде, либо по воздуху, что тоже значительно усложняло задачу. Более того, у психиатрической клиники была хорошая охрана, поэтому требовался тщательно продуманный план, чтобы не идти напролом, рискуя провалить миссию.       Выяснив всю информацию, касающуюся Чумного форта, Олег не без труда достал подробный план здания, чтобы знать, где содержали определенных заключённых, и примерно понять, где должен был быть Серёжа. Однако потом появилась ещё одна проблема, так как даже Волков адекватно воспринимал всю сложность поставленной цели. Он не смог бы справиться в одиночку, и ему требовалось найти максимально надёжных помощников. К счастью, у него ещё оставались друзья с армии, и некоторые из этого списка также являлись профессиональными наёмниками, а Олег имел неплохой авторитет среди них, поэтому не сомневался, что сможет убедить хотя бы кого-то из них помочь. Но и на это пришлось потратить примерно полтора месяца. Сначала Волков занимался их поисками, затем убеждением. Согласилось пять человек из почти двадцати, и дело тут было не в Олеге, а в самой операции, которую многие из его знакомых посчитали слишком безумной и сомнительной. Они не видели смысла рисковать, идя туда ради какого-то психа, судьба которого даже толком не была известна. И Волков тоже понимал, что данные о Серёже могли быть ложными. Но всё-таки повезло найти хоть кого-то, кто согласился пойти вместе с ним. Пускай их и было немного, но Олег был готов доверить свою жизнь любому из них.       Где-то две недели они потратили на то, чтобы подготовиться и разработать план самого рейда. Было решено тихо добраться на лодках в темноте, чтобы постараться не броситься в глаза, а уже на месте заняться остальными приготовлениями. Двоим наёмникам поручили устроить взрыв в левом крыле здания, где находилась столовая, чтобы вероятность гибели людей была как можно меньше, потому что лишние жертвы им тоже были не нужны. Ещё четверо, включая Олега, должны были прорваться уже через главный вход, когда охрана убежит туда, где был взрыв. Волков осознавал, насколько это может быть опасно, потому что если бы что-то пошло не так, то они все могли погибнуть там. Но удача всё-таки встала на их сторону, поэтому он не только Серёжу смог спасти, но ещё и всех своих людей сохранить в живых.       После побега из Чумного форта они отправились прямиком через океан, в Соединённые Штаты. Олег и на это потратил кучу сил и времени, пытаясь сделать всё так, чтобы вертолёт, который прибудет в аэропорт Флориды, в Майами, не засветился там, где не надо. Ему пришлось договариваться с одним альфой, который предпочитал трахать не омег, а таких же альф, но тут Волков уже сумел сохранить хотя бы свою честь, поэтому с трудом, но уговорил того мужчину пойти на компромисс и заключить договор иначе. Пришлось использовать кучу денег с запасного счёта Разумовского, который был оформлен на его имя, но это того стоило, поэтому они сумели тайно прибыть в Америку, избежав паспортного контроля и таможни. С паспортами, к слову сказать, наёмник тоже уже успел разобраться, поэтому сейчас у него были два поддельных, один из которых теперь принадлежал Серёже. Проще говоря, Олегу было несладко, но у него всё получилось, и по приезде они отправились в ближайшую больницу, с которой он также заранее обговорил все детали, и, конечно, не обошлось без новой крупной суммы, которую пришлось заплатить. Там Сергея уже осмотрели, положив в отдельную палату. Волков очень боялся, что с ребёнком могло что-нибудь случиться, но врач, который сейчас наблюдал за Разумовским, сказал, что ему невероятно повезло, потому что с ним всё было хорошо. Это несильно, но смогло успокоить.       Пока шли все эти невероятно долгие приготовления, Олег ещё и психиатра успевал посещать, думая, что ему это точно не помешает. Удивительно, но эти сеансы понемногу начали помогать и он стал чуть-чуть спокойнее. Конечно, не обошлось без каких-то таблеток, но они не превращали его в овощ, поэтому наёмник стабильно принимал их и не пропустил ни одного сеанса. Он надеялся, что так сможет хоть как-то вывести свое психическое состояние на нормальный уровень. Волков осознал, что ему был необходим психиатр в тот же миг, когда подумал про все свои поступки. Убийства под маской Чумного Доктора, изнасилование Серёжи, оскорбления в его сторону — всё это ни в коем случае не должно было повториться. Поэтому и лечение точно не было лишним. Здесь, в Америке, у Олега возникли некоторые проблемы с поисками подходящего специалиста, но потом он всё-таки нашёл то, что ему подходило. Первый сеанс был назначен уже на завтра. Помимо психиатра, у него был ещё и психолог, с которым проходили просто беседы, так как первый врач только наблюдал за его лечением и выписывал нужные таблетки, а второй разговаривал с ним, чтобы определить, в чём были ключевые проблемы. Наёмник подозревал, что два врача были уже немного перебором, но он серьёзно подошёл ко всему этому и не собирался прекращать, потому что действительно боялся, что однажды снова сорвётся и совершит какую-нибудь глупость, о которой пожалеет слишком поздно. Прошлые едва не стоили Разумовскому жизни.       Волков пытался читать какую-то книгу, но английские слова совсем не хотели переводиться в голове. Он то и дело поднимал взгляд на Серёжу, тяжело вздыхая. Разумеется, он понимал, что, вероятно, тот не захочет простить его. И Сергей имел на это право после всего, что случилось. Олег не собирался оправдываться или пытаться найти хоть какую-то глупую отговорку, так как с готовностью мог признать свою вину за всё, что натворил. Если бы не он, то ничего этого не произошло бы, а так Серёже почти полгода пришлось страдать и испытывать на себе все прелести жизни в психушке, где о нём и не думали нормально заботиться, ведь всем было плевать на какого-то там омегу. Ещё Волков винил себя за то, что не приходил так долго, потому что подготовления и поиск информации заняли слишком много времени. Больше, чем он хотел.       Заметив движение рядом с собой, наёмник тут же убрал книгу в сторону и что-то выдохнул, увидев, что Разумовский наконец-то проснулся и сейчас сонно моргал. Олег не сдержался и взял его за руку, крепко сжав её. Серёжа медленно повернулся, но когда его глаза столкнулись с глазами альфы, он как-то странно вскрикнул, вырвав своё запястье и забившись в угол, хотя их всё равно разделяло меньше метра. Да и как такового угла у современной больничной кровати не было.       — Серёж, это я, — мягко сказал Волков.       Он снова попытался вытянуть руку, но Сергей только сильнее вжался в угол, не давая ему касаться себя. Разумовский смотрел на него с таким страхом, что Олегу не понадобилось долго разглядывать любимого человека, чтобы понять, что тот до смерти боялся его. Сергей немного очухался после психушки, но это не помешало ему испугаться того, с кем раньше он был готов обниматься целыми днями.       — Тише, я… Я не желаю тебе зла, — тихо сказал Олег, — Серёжа, я… Мне… Чёрт…       Он опустил голову, не зная, что говорить, потому что ему было слишком стыдно перед ним. К тому же, создалось впечатление, что Разумовский в принципе не слышал его, потому что в глубине зрачков не было видно и капли хоть какого-то интереса к происходящему. Только страх и паника.       — Послушай, пожалуйста, — Волков старательно подбирал слова, — Я виноват… Я знаю, что совершил большую ошибку. Точнее, много ошибок. Если бы не я, то с тобой всё было бы хорошо. Я сделал тот тест, как ты и хотел. Теперь я понимаю, что это и правда мой ребёнок. Мне жаль, что я не поверил тебе. Я не заслужил твоего прощения, я всё понимаю, но умоляю… Хотя бы кивни. Покажи, что понимаешь меня.       Ничего не произошло, потому что Серёжа даже не шевельнулся. Он просто видел Олега и боялся его. Ему было всё равно, что тот говорил, потому что после всего пережитого Волков мог ассоциироваться только с болью, унижением и паническим ужасом.       — Думаю, вам лучше выйти, — в палату прошёл врач, который увидел, что не всё нормально.       Наёмник хотел возразить, но потом посмотрел на Серёжу и понял, что лучше было послушаться. Может, хоть так тому станет чуть-чуть легче. Наверное, не стоило торопиться и пугать его, поэтому Олег добровольно ушёл и не стал настаивать на своём присутствии.       На самом деле Разумовский не слишком хорошо, но всё-таки воспринимал реальность. Соответственно, он не только узнал Волкова, но ещё и вспомнил всё, что тот ему сделал. Хорошие воспоминания как будто испарились, потому что получалось думать только о плохом. И, если честно, Серёжа не совсем понимал, где он находился, но здесь было окно, через которое внутрь пробивался яркий солнечный свет. Это точно была не психушка, но как он сюда попал? Кажется, ему что-то вкололи, после чего он отключился, но что было дальше?       — Как забавно, правда? — возле него внезапно материализовался Птица. — Интересное местечко, а ты не помнишь, как очутился здесь.       — Сергей, добрый день.       Услышав незнакомого человека, который ещё и на другом языке говорил, Серёжа повернулся. Это был мужчина лет сорока с довольно приятной внешностью. Он слегка улыбался, а потом подошёл и сел туда, где до этого сидел Олег.       — Вы понимаете меня?       Разумовский идеально знал английский, поэтому до него начал доходить смысл фразы и он неуверенно кивнул. У него всё ещё было слишком много вопросов, но в голове, что удивительно, чуть-чуть прояснилось. Возможно, сказывалась атмосфера нормальной больницы, а не психушки.       — Слушай, а ты помнишь своё имя? — наклонил голову Птица, и Серёжа посмотрел на него. — Неужели нет? Меня-то ты, понятно, уже точно не забудешь, но что насчёт самого себя?       — Куда вы смотрите? — врач обернулся, но там никого не было. — Ладно, давайте продолжим. Меня зовут Джей Картер. Я ваш лечащий врач. Можете кивнуть, пожалуйста, если поняли?       Но Сергей так и продолжал глядеть на Птицу, который издевательски смотрел на него и всем своим видом показывал, что безумие никуда не делось. Может, всё вокруг тоже было лишь иллюзией? Последствием того препарата.       — Как вы себя чувствуете? — спросил Джей.       Серёжа опять не ответил, а просто перевёл взгляд на окно. Кажется, разговор не получится. Врач встал, поблагодарив его за уделённое себе время, и вышел в коридор, где нервно расхаживал Олег.       — Ну что? — сразу же с надеждой спросил Волков. — Он поговорил с вами?       — Нет, — покачал головой Картер, — Ни слова не сказал. Кажется, он в шоке, поэтому требуется время, чтобы он пришёл в себя. Возможно, на это уйдёт пара дней или месяцев, хотя полное восстановление может занять несколько лет. Не расскажите поподробнее, что с ним случилось?       — Ничего хорошего, — буркнул наёмник, — Его обвинили в том, чего он не делал, а после этого отправили в психиатрическую клинику, где он провёл пять месяцев.       — Знаете, я заметил, как он испугался вас, — сказал врач, — На меня у него не было такой реакции. Это как-то связано с его заключением?       — У нас были проблемы в отношениях до этого, — неохотно ответил Олег, — Я кое-что сделал, поэтому… Неудивительно, что он боится меня.       — Тогда пока что старайтесь не делать при нём резких движений, — попросил Джей, — И не навещайте его слишком часто, потому что этим вы будете только нервировать его, а это не пойдёт ему на пользу. Пока что лучше приходить к нему раза два в день. Максимум три, но никак не больше. До тех пор, пока он не привыкнет к вам. Начните с одного.       — Как скажете, — согласился Волков, — Но он же поправится?       — Сложно дать какой-либо ответ в данный момент, — пожал плечами Картер, — Как я и сказал, на это могут уйти годы, потому что сейчас его состояние далеко от хорошего. Разумеется, ему станет легче, но о полном выздоровлении говорить слишком рано.       Олег понимающе кивнул и сел на лавку возле палаты. Он довёл Серёжу до этого и не знал, что делать. Как он мог помочь ему? Вероятно, просто ждать, когда тот немного отойдёт после психушки и восстановится. Кто знает, будет ли ещё когда-нибудь всё так же хорошо, как и раньше. Похоже, Разумовский не очень хотел общаться с ним, что было понятно. Волков, если бы оказался на его месте, то, скорее всего, отреагировал бы не лучше. Поэтому и оставалось только ждать и верить, что всё ещё сможет когда-нибудь измениться.

Три дня спустя

      — А здесь миленько, — Птица выглянул в окно, повторив эту фразу уже раз в десятый, — Хотя слишком светло, на мой взгляд. Можно было и потемнее. Психиатрическая клиника явно была более привлекательным местом, если смотреть на ситуацию с этой стороны.       Серёжа не ответил. Он лежал на спине и смотрел в потолок. Его немного мутило после всех таблеток, которые он пил в эти месяцы, но в голове чуточку прояснилось. Однако пока что не получалось выдавить из себя ни слова. Точнее, Сергей мог говорить со своей второй личностью, но вот с другими людьми пока что так не получалось. Возможно, ему было нужно время.       Имя врача, который представился ему несколько дней назад, было иностранным, и он говорил на английском, поэтому Разумовский мог предположить, что находился в Америке или Англии, хотя насчёт этого тоже были вопросы. Как? Когда? Почему? И что здесь делал Олег? Из-за его присутствия тут было ещё хуже, потому что Серёжа не знал, как следовало относиться к Волкову, но ему было страшно находиться рядом с ним. Он просто не мог предугадать, что тот может захотеть с ним сделать. После двух изнасилований и пяти месяцев постоянного ужаса как-то и не верилось, что опасаться было нечего. Даже наоборот. Вроде, Олег пытался извиниться или что-то вроде того, но Сергей не мог ответить ему взаимностью. И сильно сомневался, что когда-либо сможет. Уж лучше бы его тут не было. Или это наёмник привёз его сюда? Но зачем? Решил ещё раз ударить его и силой трахнуть, а потом вновь исчезнуть? За эти дни он ни разу не приходил, в отличие от того самого Джея, который ежедневно пытался вывести его на беседу, но ничего не добился. Разумовский не говорил и почти ничего не ел, потому что аппетита не было.       Серёжа положил руку на живот, осторожно погладив его. Все эти месяцы он едва ли мог вспоминать о ребёнке, но теперь в мыслях наконец-то появился и он, хотя думать по-прежнему было нелегко. Разумовский погрустнел, подумав, что всё-таки стоило сделать аборт, когда ещё была такая возможность. Да, он не хотел делать этого, но разве сейчас было лучше? Он был один, в другой стране, судя по всему, без денег, без документов, скорее всего, а уже через три месяца придётся рожать. Избавляться от ребёнка было поздно, хотя Сергей чуть удивился, что как-то сумел сохранить его и довести беременность до полугода. Можно будет отдать малыша в детский дом, конечно, но и этот вариант ему не очень нравился. Впрочем, у него может не остаться выбора. Серёжа продолжал поглаживать животик, когда свет, льющийся из окна, вдруг исчез.       — Только не говори, что тебе это нравится, — скривился Птица, загородив собой солнце, — Ты жалок. Тебе не нужен этот ребёнок. Просто лишний груз.       — Замолчи, — недовольно сказал Разумовский, — Когда ты уже исчезнешь?       — Никогда, ты же знаешь, — двойник наклонился, — Мы всегда будем вместе, потому что я твой единственный лучший друг. И я тебя не брошу, в отличие от остальных. В отличие от Олега. Я буду оберегать тебя.       — Пожалуйста, уйди, — попросил Сергей, пытаясь отвернуться, — Пожалуйста… Ты всего лишь моё воображение, ты должен исчезнуть…       — Вот только я не исчезну, — Птица взял его пальцами за подбородок, — Прекрати уже говорить об этом. Смирись с тем, что я твой последний нормальный собеседник. И других не будет.       — Тебя не было много лет, — Серёжа старался отстраниться, но не мог, — Значит, ты сможешь уйти снова… Мне просто надо не обращать на тебя внимание.       — Глупец, — выплюнул двойник, — То есть, ты хочешь быть в полном одиночестве? Хотя я могу помочь тебе отомстить Олегу за всё, что он сделал. Он нам не нужен, потому что от него будут исходить только новые проблемы. А теперь мы на свободе и можем делать всё то, чего не могли раньше. Разве не прелестно?       — Я не буду тебя слушать, — помотал головой Сергей, но Птица опять заставил его распахнуть глаза и посмотреть на себя, а потом закатил глаза и сказал:       — Ты просто жалкий и запутавшийся мальчишка. Я уже говорил это? Но ничего страшного. Я это исправлю. Точнее, мы исправим.       Птица поцеловал его в уголок губ, и Серёжа резко вздрогнул, собираясь оттолкнуть его, но двойник уже и сам отошёл от него. Волков как-то сделал так же, когда только убил Гречкина.       — В одиночку ты ничего не сможешь, — сказал он, — Ты совсем ничего не видишь. Не видишь очевидного. Ты трясёшься при виде Олега, но я читаю твои мысли, в которых есть сомнения. Ты не знаешь, как относиться к нему, но зато я знаю. Давай убьём его, и проблема будет решена.       — Нет! — Разумовский почти не думал над этим ответом. — Мы… Мы не можем! Я не могу! Это же… Олег.       — И что? — Птица вдруг расправил огромные крылья, и лёгкий ветерок, проникающий в помещение через открытую форточку, растрепал его перья. — Он издевался над тобой, над твоим телом. А ты будешь просто смотреть на него и терпеть его присутствие? Преимущество у тебя, потому что Олег не ждёт, что ты попытаешься напасть на него. Это прекрасный шанс вонзить нож ему в спину.       — Нет, — снова ответил Серёжа. — Это неправильно. Тогда я буду не лучше него.       — Идиот, — презрительно фыркнул двойник, — Опять придётся всё делать самому.       Разумовский хотел спросить, что Птица имел в виду, но голова вдруг начала по-настоящему раскалываться. Казалось, будто она могла просто взорваться в любой момент. Сергей знал, что это было за ощущение, поэтому пытался хоть как-то сопротивляться. Он не хотел позволять Птице пользоваться своим телом так открыто и постоянно боролся с ним, хотя почти каждый раз проигрывал. А там, где у него и получалось выстоять, двойник сам, как правило, отступал, просто наслаждаясь властью и превосходством над ним. И сейчас у Серёжи не было и шанса, потому что у Птицы были какие-то собственные планы на этот день.       Глаза сменили свой цвет с голубого на жёлтый, и двойник Разумовского посмотрел на свои руки, несколько раз сжав и разжав их, словно проверяя, как работают все функции тела. В принципе, было терпимо, поэтому он мог выйти из палаты, чтобы найти то, что ему было нужно. Оказавшись снаружи, он осмотрелся, но нигде не заметил Олега, поэтому спокойно пошёл вперёд, максимально ускорившись, чтобы никто из врачей не остановил его раньше времени. Конечно, можно было устроить тут массовую резню и убить всех, кто попадётся под руку, но пока что у Птицы были немного другие дела, которые больше не следовало откладывать. Серёжа в теперь уже его голове продолжал рваться наружу, но двойник затолкнул его подальше, чтобы тот не мешал. От него было больше проблем, чем пользы, но и избавиться от этой занозы пока что никак не выходило. Птицу в принципе не устраивала та форма, в которой сейчас находился Разумовский, потому что если первые месяцы его беременности он ещё как-то терпел, то сейчас это начинало раздражать всё сильнее, потому что появившийся живот ограничивал в некоторых движениях, а если он делал хоть какую-то попытку устранить эту проблему, то сталкивался с Серёжей, который всеми силами пытался не дать ему навредить ребёнку. И пока что Птица выносил это, хотя терпение начинало иссякать.       Двойник сумел добраться до хранилища, где и должны были хранить всё оборудование. Наверное, удача решила улыбнуться ему, так как по дороге он столкнулся только с каким-то омегой, который тоже явно был пациентом и попытался завести разговор, но его нагло проигнорировали. Заводить друзей он тут точно не собирался, поэтому спешил найти что-нибудь острое, что и смогло бы скрасить ему жизнь, потому что даже Птица не стал бы кидаться на Олега с голыми руками. Во-первых, он всё равно был слабее, во-вторых, положение Разумовского и тут сильно мешало. Ребёнок был ещё более лишним грузом, чем казалось.       Птица проник на склад, и жёлтые глаза хищно заблестели в темноте. Повезло, что и тут никого не было. Однако исчезновение Серёжи могли заметить в любой момент, поэтому ему не следовало сильно задерживаться здесь, ведь если его поймают именно в этом помещении, то непременно отберут всё, что он возьмёт. А в этом случае придётся искать другой способ, чтобы избавиться от Волкова. Двойник не собирался объяснять, почему так сильно ненавидел его. Ненависть была и всё. Другие причины если и были, то не имели такого большого значения. Хотя Птица всё-таки признал, что два прошлых изнасилования конкретно ему пришлись по душе, потому что он как раз кайфовал от боли, чего нельзя было сказать о Сергее. Вкусы разные, что сказать. Однако это не мешало ему желать Олегу смерти просто из-за того, что тот когда-то появился в жизни Серёжи, став для него лучшим другом. А двойник больше не хотел делить свою собственность с ним, поэтому и собирался покончить с Волковым раз и навсегда, чтобы он больше не портил им жизнь.       Включив в помещении свет, Птица начал рыться на полках, смотря, что интересного там есть. Были контейнеры с какими-то лекарствами, в одном из которых он нашёл баночку с таблетками. Кажется, это были сульфаниламидные препараты, которые вполне могли негативно сказаться как на ребёнке, так и на Серёже. Однако двойник всё равно сунул их в карман своей больничной одежды, решив, что они могут ещё понадобиться. Но это всё равно было не то, что он хотел найти. Разумеется, можно было попробовать напоить Олега таблетками, но так сильно заморачиваться тоже не возникало желания. К тому же, уже через несколько минут Птица всё-таки нашёл нужную вещь. Он вытащил из небольшого кейса скальпель, повертев его в пальцах. При этом Разумовский внутри снова начал бешено сопротивляться, делая слабые попытки вернуть контроль над телом себе. Недовольно поморщившись, двойник спрятал находку в тот же карман, даже успев удивиться, что ему настолько повезло. Ни охраны, ни камер. То есть, они могли быть здесь, но, судя по всему, в них никто особо не смотрел. Зато теперь у него было оружие, а пропажу одного скальпеля вряд ли заметят в ближайшее время.       Птица вышел обратно в коридор, направляясь в сторону палаты и скучающе оглядывая всех, кто попадался ему на пути. И чего Сергею нравилось в этих людях? Скучные, беспомощные и бесполезные. Их можно было только интересно убивать, но не более того. В психушке и правда было куда интереснее, потому что на Птицу таблетки влияли не так, как на Серёжу. Врачи думали, что лекарства заставят вторую личность исчезнуть, но они и не подозревали, как сильно ошибались, потому что двойнику Разумовского от них не было плохо. Не сказать, что они ему прямо нравились, но его власть над телом и разумом Сергея они не заглушали, поэтому он терпел. Более того, Чумной форт стал тюрьмой Серёжи, чего Птица и добивался. Тот посидел в клетке, из которой не мог выбраться, и теперь понимал, что это такое. Хотя Олег в планы двойника совершенно не входил, потому что он вообще не рассчитывал, что Волков внезапно появится и спасёт своего ненаглядного омегу. Может, это было к лучшему, так как после этого появилась возможность отомстить ему и насладиться этим, а когда Разумовского найдут над его телом с руками в крови, то опять отправят либо в психушку, либо в тюрьму. В таких местах Птице было проще манипулировать мыслями своего носителя, поскольку в данный момент тот успел немного прийти в себя и таблетки больше не влияли на его мозг. Соответственно, разговоры становились уже не такими интересными. Если до этого у двойника иногда получалось создавать галлюцинации, то пока что это было сложно сделать, потому что окружение было новым, а он не успел подстроиться к нему.       — Вот он!       Услышав возглас за спиной и поняв, что его искали и нашли, Птица мгновенно исчез, вытолкнув наружу Сергея, чтобы не светить при всех своими глазами. Серёжа от неожиданности покачнулся, но возле него сразу оказались два санитара, хватая его под руки и отводя в палату. Разумовский быстро моргал, пытаясь привести зрение в норму, потому что мир крутился вокруг с такой силой, что его даже затошнило.       — Куда вы ходили? — он не заметил, как на стуле перед ним оказался Джей. — Мы везде искали вас.        Серёжа внезапно напрочь забыл, где был и что делал. Двойник зачем-то решил выйти из палаты, но не получалось вспомнить, зачем он это сделал. Наверное, была причина, но маловероятно, что очень хорошая.       — Может, в палате душно? — врач взглянул на открытую форточку и покачал головой. — Но мне кажется, здесь довольно свежо. Вы же помните, что я говорил? Если захотите выйти, то нажмите на кнопку возле кровати, и к вам придут. Лучше пока что не ходите без сопровождения. Если ваше состояние улучшится, то через несколько дней мы сможем выписать вас, но для этого нужно, чтобы вы поговорили со мной и сказали, как чувствуете себя.       За три дня Разумовский не выходил ни разу, потому что в этой палате и так было всё необходимое, включая туалет и раковину. Возможно, он просто боялся, ведь там были другие люди, а он и до этого не слишком любил столпотворения. Говорить он не мог и не хотел, просто касаясь рукой живота и почему-то хмурясь.       — С ним всё нормально, — словно прочитал его мысли Картер, — Однако на шестом месяце дети обычно начинают шевелиться. Возможно, это связано с побочным эффектом от тех лекарств, которые вы принимали до этого. Мы сделали УЗИ и заметили лёгкую активность, поэтому сильно волноваться пока не о чем, но вы совсем ничего не чувствуете? Или просто не говорите об этом?       Серёжа опять промолчал. Он чувствовал ребёнка, но тот не двигался, что всё же начинало беспокоить, хотя Сергей уже не был уверен, что хотел его. Может, Птица был прав? Вроде, малыш заслуживал право на жизнь, но при всём этом у Разумовского не было никаких сил рожать его и заботиться о нём последующие восемнадцать лет, а больше он никому не мог доверить это. Олег являлся крайне сомнительной личностью, потому что Серёжа до сих пор видел в нём только опасного психопата и насильника, который мог сделать с ребёнком всё что угодно. И где он будет жить? Впрочем, тут Сергей и так догадывался, что Волков не даст ему никуда уйти, заставив остаться рядом с собой, чего Разумовский не особо-то и хотел. Здесь, где были люди, Олег пытался притвориться мягким и добрым, как и раньше, но что он может учудить, если они останутся наедине?       — Почему вы не поели? — Джей обратил внимание на тарелку с котлетой и овощами, которая была полной. — В вашем положении нужно хорошо питаться. Медсестра сказала, что все эти дни у вас и крошки во рту не было. Так нельзя, Сергей, подумайте о ребёнке. Вы не можете держаться на одних витаминах.       Ответа он, конечно, не дождался, поэтому вскоре вышел из палаты. Серёжа просто не хотел есть. Он не помнил, как и чем его кормили в психушке, но точно ел не сам, поэтому сейчас было как-то непривычно решиться и взять в руки вилку, чтобы хотя бы попробовать обед. Вроде, у него уже должен был начаться голод при виде еды, которая выглядела достаточно прилично и вкусно, но всё-таки Разумовский не прикасался к ней. Вдруг всем станет только лучше, если он умрёт? Наверное, ему не позволят довести себя до такого состояния, но он всё равно не очень понимал, почему пока что его не пытались убедить поесть более суровыми методами. Но так было лучше, потому что у него оставался выбор.       — Решил, что потеряешь сознание, если не поешь? — Птица хмыкнул, посмотрев на свои когти и резко проведя ими по стене, создав неприятный скрежет, — Надейся, пытайся… Ничего у тебя не выйдет. Ты и сам это знаешь, но никак не можешь угомониться. Это бесит и сильно.       Серёжа решил, что лучше было не разговаривать с ним, потому что так он только провоцировал двойника. Если тому надоест слушать молчание, то он наверняка уйдёт, не добившись желаемого. Его нужно было запереть в голове. Там, откуда он и вылез, но Сергей не понимал, как это сделать.       — Значит, тебе больше нравится продолжать игнорировать моё присутствие? — раздражительно поинтересовался Птица. — Хорошо, посмотрим, насколько тебя хватит. Уверен, что скоро ты сам будешь умолять меня о разговоре.       Оставалось только закрыть глаза и начать умолять всех известных ему богов прекратить это. Хотелось просто ненадолго остаться без него, потому что двойник почти не замолкал, мешая спать и думать. Частенько он появлялся и во снах, создавая ужасные кошмары. Был ли смысл надеяться, что после психушки станет лучше?

***

      — Олег, вы вернулись, — Джей кивнул, когда вышел из палаты и нос к носу столкнулся с ним.       — Всё хорошо? — обеспокоенно спросил Волков, который только пришёл с приёма психиатра.       Он почти всё время проводил в больнице, но не заходил в палату Серёжи после того, как тот очнулся, потому что понимал, что опять может напугать его, а смотреть в глаза, полные страха, ему было больно. Однако он постоянно спрашивал о его самочувствии.       — Не совсем, — покачал головой врач, — Он так ничего и не говорит. Если в первый день он хотя бы кивнул, показав, что слышит меня, то теперь нет даже этого. Он не обращает на меня никакого внимания, словно не понимает, что я ему говорю. И иногда он вздрагивает, смотря в сторону так, будто кого-то там видит. Чтобы понять, что с ним, нужно проводить дополнительные обследования, но они невозможны, пока он не говорит. Сначала мы думали, что проблемы могут быть в голосовых связках, но никаких повреждений нет, поэтому он просто не хочет разговаривать. Скорее всего, ему нужно ещё немного времени, но есть кое-что похуже его молчания. Он совсем не ест.       Олег тоже хорошо знал язык, но ему требовалось очень внимательно слушать, чтобы ничего не пропустить и правильно понять смысл сказанного, поэтому когда Джей это заметил, то начал рассказывать обо всём медленнее. Наёмник, услышав последнюю фразу, заволновался ещё сильнее.       — Почему? — спросил он.       — Тоже не хочет, судя по всему, — предположил Картер, — Но вы же понимаете, что так не может продолжаться и дальше? Мы рассчитывали, что он поест сам, но этого не происходит, а тянуть и дальше нельзя. Придётся использовать другие способы, которые вряд ли сильно понравятся ему. Я не хотел, чтобы вы приближались к нему в ближайшее время, но есть шанс, что у вас получится убедить его, что еда необходима. Только не настаивайте слишком сильно. У вас были проблемы с доверием, но его подсознание ещё может помнить о более… Приятных моментах, скажем так.       — Я попробую, — согласился Олег, — Но… Я могу остаться с ним один? Чтобы больше никого не было?       — Да, но не переусердствуйте, — разрешил Джей.       Волков тяжело вздохнул, открыв дверь в палату. Он мог попытаться помочь Серёже, и пока что это было единственной вещью, которую он был в состоянии сделать для него. Разумеется, это не смогло бы загладить его вину, но для начала тоже было неплохо, потому что так Разумовский хотя бы заметит, что ему не всё равно.       Увидев его, Сергей уже инстинктивно забился в угол, одну руку положив на живот. Наверное, видел в Олеге угрозу не только для себя, но и для ребёнка. Всё же старался защищать его, несмотря на противоречивые чувства. Психушка сильно сказалась на нём, потому что до неё он пытался поцеловать Волкова и как-то пойти ему навстречу, но теперь не было ни намёка на тепло или радость. Исключительно страх и паника. Олег знал, что это он виноват во всём этом, но оставалось идти только вперёд, потому что пути назад уже не было и никогда не будет. Им придётся научиться жить с этим. И отголоски прошлого наверняка будут сопровождать их очень долго, временами напоминая о себе.       — Привет, Серёж, — Волков натянул улыбку, присев на стул, но перед этим немного отодвинув его от кровати, — Как ты… Себя чувствуешь? Доктор Джей сказал, что ты не ешь. Почему? Еда не нравится или есть другие причины?       Разумовский не шевелился и не сводил с Олега глаз, следя за каждым его движением. И он явно не собирался разговаривать с ним, поэтому наёмник только прикусил губу, понимающе кивнув.       — Знаешь… Этот день я начну с того, что опять себя ненавижу… И так каждое утро, — он сцепил руки в замок, — Я начал посещать психотерапевта, потому что осознал, что мне это необходимо. Я контролирую себя, клянусь. Ещё я так и не смог простить себя за то, что сделал с тобой тогда. Но я хочу хоть как-то попробовать искупить свою вину.       В глазах Серёжи не мелькнуло никаких эмоций. То ли он не особо и слушал его, то ли ему было всё равно. В принципе, второй вариант был более логичным, потому что Сергей просто чувствовал страх, что уже было признаком того, что стоило держаться подальше от этого человека.       — Между нами вряд ли всё будет так, как раньше, но… — Олег встал и подошёл к окну, повернувшись спиной к Разумовскому, — Мы можем попытаться хотя бы чуть-чуть наладить отношения. Просто ради ребёнка. Я не в праве просить тебя о любви и понимаю это, поэтому не буду ничего требовать. Я признаю, что это мой ребёнок, потому что сейчас верю, что ты не врал мне и никогда не изменял, а я… Я такое сотворил, Серёж. И мне не хватило решительности пойти в полицию и во всём признаться, прости. Я знаю, что это было лучшим вариантом из всех, потому что тогда тебя и так могли бы оправдать и отпустить, но я не смог. Наверное, я просто хотел ещё хотя бы разочек увидеть тебя и сказать, как сильно люблю… Если бы не я, то мы могли быть счастливы, но из-за меня ты лишился дома и всего, чего добился. Ты потерял права на «Vmeste», а ведь это было тем, к чему ты шёл многие годы.       Может, Разумовский и притворялся, что не слышит его, но на самом деле он просто обдумывал его слова. Ему стало немного приятно, потому что Волков извинился и признал, что поступил ужасно, но пока точно было рано переставать бояться его. Это было не так просто, как казалось, а Олег продолжал что-то говорить.       — Это прекрасный шанс, чтобы убить его! — Птица почти кружил вокруг наёмника. — Он даже не заметит тебя! В кармане твоей безвкусной одежды лежит скальпель. Возьми его и убей Олега!       Серёжа покачал головой, показывая, что не станет этого делать. Может, Волков и пугал его, но становиться настоящим убийцей было нельзя. Хотя двойника какие-то моральные принципы не беспокоили и не интересовали, потому что он схватил Сергея за рубашку и притянул к себе, почти касаясь своим носом его.       — Соберись, Тряпка! — по-змеиному прошипел Птица. — Перестань ныть и зарежь его! После этого мы наконец-то сможем стать одним целым. Забудь его навечно. Мы останемся только вдвоём, и ты увидишь, что нам больше никто не нужен. Или же мне придётся заставить тебя сделать это.       Согласия он, разумеется, не получил, поэтому решил действовать по-другому. Серёжа не смог ничего сделать, потому что тело не слушалось. Олег так и стоял у окна, всё ещё о чём-то говоря и ничего не слыша. У Разумовского не получалось удерживать Птицу, а тот заполучил контроль над ним, достав из кармана скальпель и спрятав под матрас таблетки. Тонкие губы растянулись в довольной ухмылке, и двойник тихо пошёл к Волкову, не издавая ни звука. Сергей, понимая, что Птица не отступит и как минимум ранит Олега, который явно потерял бдительность, принялся сопротивляться ещё сильнее. Он не должен был позволить своей второй личности совершить это преступление, поэтому собрался с силами, внезапно поверив в себя. Это было его тело, а не двойника, поэтому тут он был главным. Должно быть, Птица не ожидал такой яростной отдачи со стороны Разумовского, потому что внезапно схватился за голову, пытаясь угомонить его, хотя до этого уже успел занести руку для удара.       За спиной у Олега послышался металлический бряк, и он обернулся, опустив глаза. Увидев скальпель, Волков открыл рот от удивления, желая как-нибудь прокомментировать это, потому что сразу догадался, что Серёжа собирался напасть на него и попытаться убить, но потом он увидел, что тот держит пальцы на висках, стоя уже возле стены напротив. Всё-таки ничего не сказав, наёмник подошёл, попытавшись взять его за руку, чтобы отвести обратно на кровать, но уже Сергей, а не Птица, сделал это сам, оказавшись там буквально через секунду. Всё в том же углу.       — С тобой определённо не всё хорошо, — пробормотал Олег и поднял скальпель, — Я никому не расскажу об этом, но давай ты больше не будешь так делать, хорошо? Вдруг ты сам случайно поранишься. Где ты вообще его взял?       Разумовский лёг, потому что голова закружилась сильнее. Но он смог остановить Птицу, а это уже было маленькой победой над ним. И пока что двойник не успел нигде появиться, что тоже было приятным сюрпризом.       — Ты должен поесть, — Волков снова приземлился на стул, — Пойми, тебе надо сделать это самостоятельно, потому что если ты сегодня не поешь, то врачам придётся кормить тебя силой. Понимаешь, Серёж? Мне кажется, ты не хочешь, чтобы они это делали, так как тебе хватило насилия за прошедшие месяцы. Пожалуйста, я очень прошу тебя съесть хоть что-нибудь. Немного, но надо. Прошу, родной, ради ребёнка. И ради себя, конечно, потому что в твоём положении надо заботиться о рационе и хорошо питаться.       Серёжа задумался, но не кивнул, хотя всё же решил, что, наверное, поест. Только из-за малыша, так как до конца осталось уже меньше, чем было. Аборт не сделаешь, поэтому оставалось лишь ждать его рождения.       — Очень надеюсь, что ты поешь, — улыбнулся наёмник, — Я уйду, чтобы не мешать тебе и не беспокоить. Я… Люблю тебя. Пока, Серёж…       Олег вышел из палаты, сжав сквозь карман куртки скальпель. Сергей дошёл до такой степени отчаяния, что был готов убить его. Да, Волкова это беспокоило, но он осознавал, что у Разумовского были причины желать ему смерти. Не следовало удивляться, поэтому он и не рассердился на него. У наёмника не было причин злиться на Серёжу, потому что он, в любом случае, заслужил такое отношение к себе. Пока что он мог надеяться лишь на то, что однажды Сергей перестанет бояться его так сильно.