Когда погаснут все огни

      Следующий день начался с урчания в животе. Серёжа впервые почувствовал, как сильно хочет есть. До этого он как-то не замечал за собой таких ощущений, но сейчас они появились, поэтому он не знал, что делать. Есть хотелось, но где взять еды? Он предполагал, что Олег должен что-нибудь принести ему, но когда это случится? Может, через час или два, а ему было нужно прямо в данный момент. Был вариант позвать его сюда, но Разумовский ещё не успел дойти до такого уровня доверия, чтобы добровольно оставаться с ним наедине, поэтому сразу же отбросил эти мысли в сторону. Вероятно, следовало просто подождать, когда Волков сам вспомнит про него.       В принципе, эта ночь прошла достаточно спокойно, хотя Серёжа всё равно долго не мог уснуть. На новом месте это было особенно сложно сделать, хотя в комнате работал кондиционер и было немного прохладно. Вроде, как раз должно было хорошо засыпаться, но он почти до пяти утра ворочался, пытаясь найти хоть какую-нибудь удобную позу. Тем более, Птица почему-то не приставал к нему, исчезнув и перестав надоедать. Вроде, всё было в его пользу, но Разумовский уже отвык от такого спокойствия, поэтому ему всё время казалось, что если он закроет глаза, а потом откроет их, то снова вернётся в жуткую психиатрическую клинику, где окажется, что это были очередные галлюцинации. Вероятно, это было самым страшным кошмаром, повторения которого Сергей боялся не меньше, чем Олега. Новых подобных мучений он точно не смог бы выдержать, потому что и прошлых хватило надолго. О них бы сначала попытаться забыть.       У Серёжи было много мыслей насчёт Волкова, и он пытался найти среди них хорошие. Разумеется, они были, потому что когда-то у них была хорошая и счастливая жизнь. Когда они начали спать в одной кровати, то потом каждое утро просыпались вместе. Наёмник всегда целовал его, после чего просил полежать чуть подольше, чтобы Разумовский потратил немного меньше времени на работу. Олегу всегда казалось, что его омега перегружал себя и почти не отдыхал. Частенько приходилось относить его в спальню на руках, потому что Сергей умудрялся так крепко заснуть прямо за столом, что разбудить его было крайне сложно. Волков каждый раз приносил его вниз, а затем раздевался и ложился рядом, обнимая Серёжу одной рукой и целуя его в макушку. И так было почти ежедневно. Олег пытался ругаться, показывая, что это он в доме альфа, но на Разумовском такая схема работала далеко не всегда, потому что он видел в работе смысл всей жизни. Весь тот год, который они встречались, наёмник постоянно слушал новости о том, как продвигается разработка и улучшение соцсети. И, скорее всего, всё это сейчас можно было считать хорошими воспоминаниями. По крайней мере, лучше тех, что были потом.       Сергей тяжело вздохнул, посмотрев на настенные часы, которые висели прямо напротив кровати. Было уже без десяти десять. Если Олег не придёт в ближайшие полчаса, то придётся как-нибудь решать эту проблему самостоятельно. Он не успел выяснить, что в этом доме вообще есть, но и слишком сильно узнавать это тоже не хотел. Вроде, какое-то любопытство всё-таки было, но при этом желание сидеть только в этой комнате пока что тоже никуда не делось. Может, чуть позже. Тем более, Серёжа и так уже понял, что ему придётся жить здесь в ближайшие месяцы или годы, поэтому придётся приспосабливаться, так как его не спрашивали, чего он хотел. Точнее, Волков знал, что ему было нужно, но уже сказал, что они не могли вернуться в Россию. Да и какое будущее там вообще было? Кругом полиция, которая ищет сбежавшего преступника, а Сергей был уж больно приметным со своими рыжими волосами. Конечно, придёт день, когда ему придётся выйти из дома на нормальную прогулку, но сейчас он был не готов к такому важному шагу. Лишь бы Олег не пытался заставить его сделать это.       Услышав какое-то шебуршание в другом конце комнаты, Разумовский оглянулся, не понимая, что там происходит. Шторы были плотно закрыты, поэтому в помещении царила темнота, но вот два жёлтых глаза было несложно разглядеть, когда Птица отвлёкся от какого-то важного занятия, взглянув на него. Будь тот реальным, Серёжа смог бы предположить, что он поймал какую-то живность и сейчас пытался слопать её, но это было невозможно, поэтому вопрос так и оставался открытым. При таком освещении двойник казался ещё более жутким, чем на самом деле, потому что так он был слишком сильно похож на кого-то реального, кто мог напасть в любой момент. Особенно сейчас, потому что Птица почему-то затих, не сводя с него пронзительного взгляда, и глаза были единственной частью его тела, которую Разумовский мог видеть. Он смотрел на него как самый настоящий хищник, не моргая и не отворачиваясь. Сергей с радостью снова повернулся бы к нему спиной, но даже пошевелиться не мог, потому что это было чересчур пугающим зрелищем, как будто он оказался в одной комнате с диким зверем. С дикой птицей, если говорить правильно. А страшнее всего было то, что вторая личность почему-то молчала. В какой-то миг Серёжа успел с ужасом подумать, что это всё-таки не его двойник, а настоящее дикое животное, которое как-то попало сюда, пока он спал, но эта глупая идея была быстро отброшена, потому что окно было плотно закрыто, как и дверь.       Следовало встать и хотя бы открыть шторы, потому что Птица так и не шевелился, продолжая смотреть на него, а в такой атмосфере Разумовский при всём желании не смог бы расслабиться. При свете и то было бы лучше. Стараясь не выпускать его из поля зрения, Сергей медленно поднялся, попятившись к окну. Не хотелось пускать эту тварь за спину, поэтому не стоило поворачиваться к нему затылком, рискуя сразу же схватить сердечный приступ, если двойник бросится на него. Серёжа резко дёрнул штору, впуская в комнату свет и тут же слыша недовольное шипение Птицы. Иногда тот и правда был больше похож на зверя, чем на какое-то разумное существо, которое умело не только говорить, но ещё и всякие коварные планы придумывать.       Как только в комнате стало светло, Разумовский смог успокоиться, потому что было уже не так страшно. Двойника он и так видел каждый день, а когда не было темноты, то и страх перед ним более-менее пропадал. Оказалось, что Птица сидел в самом тёмном углу помещения, где даже сейчас было чуть сумрачнее, чем в других его частях.       — Ты что делаешь? — не сдержался Серёжа, задав вопрос.       Двойник выглядел уж больно странно. Его крылья, которые он обычно всегда держал за спиной, сейчас почти полностью были расстелены по полу. Жёлтые глаза по-прежнему сверкали злобно и недовольно. Сергей первый раз видел его таким необычным, если это слово вообще подходило в данной ситуации.       — Не твоё дело, — процедил Птица.       Разумовский был в небольшом замешательстве, потому что с ним, что удивительно, не хотели разговаривать. Раньше такого, вроде, ни разу не было. Он хотел спросить ещё что-то, но двойник вдруг потряс одним крылом, и с него во все стороны полетели перья и пух. У Серёжи от удивления округлились глаза. Свидетелем подобного он точно ещё не был, поэтому теперь не представлял, как следовало реагировать. Плюхнувшись на кровать, Сергей начал подбирать в голове подходящие слова, которых как нарочно не было. Неужели он так сильно сходит с ума, что видит уже какую-то откровенную чушь? До этого пусть и было не намного лучше, но там можно было найти название происходящему, а тут это было несколько проблематично.       Птица, увидев, что Серёжа не торопился ничего говорить, вернулся к своему невероятно важному занятию, внезапно вцепляясь пальцами в перья и дёргая их. Они разлетелись по комнате, а двойник поморщился, отряхивая правое крыло, которое и подверглось неожиданному нападению. Нет, это определённо было какой-то очередной галлюцинацией. Разумовский несколько раз медленно моргнул, но ничего не произошло, а Птица перестал обращать на него какое-либо внимание, как будто его и вовсе тут не было. Такого никогда не случалось, поэтому Сергею невольно стало интересно, в чём же всё-таки было дело. Конечно, добровольный разговор со своей второй личностью мог стать большой ошибкой, но и удержаться оказалось очень сложно.       — Почему… Ты вырываешь свои… Перья?       Жёлтые глаза опять зло уставились на Серёжу, словно он спросил о какой-то элементарной и очевидной вещи, но сам не понял этого. Кажется, Птица был не слишком настроен на разговор, что было просто поразительно. Он всегда только и делал, что болтал о какой-то ерунде или убеждал его кого-нибудь убить, а тут происходило что-то из ряда вон выходящее.       — Я же сказал, — процедил двойник, — Не твоё дело!       Разумовский невольно даже обиделся, потому что единственный собеседник теперь тоже не хотел разговаривать с ним. У всех же бывает плохое настроение, верно? В этот момент Птица опять потерял к нему интерес, поднимая уже другое крыло и внимательно рассматривая его. Он сдул с лица нависшие рыжие волосы, которые с правой стороны были длиннее и сейчас почти закрывали глаз. И тут Серёжа обратил внимание на его оперение, удивившись ещё больше, хотя казалось, что уже некуда. На внутренней стороне крыльев у двойника всегда были жёсткие чёрные перья, которыми он иногда касался Сергея, но теперь их почти не было, а на этих местах был такой же чёрный, но явно мягкий пух. Остатки твёрдых перьев были какими-то спутавшимися и клочьями свисали вниз, но когда Птица взмахивал крыльями, то какая-то часть отрывалась, оставляя только небольшие пушистые пёрышки, которые были более цепкими, но тоже иногда отлетали от него.       — Чёрт, — выдохнул Разумовский, догадавшись, что это было, — Да ты линяешь! Как… Настоящая птица.       — Какой ты омерзительно догадливый, — фыркнул двойник, снова начиная дёргать выпадающие перья, — Меня сейчас стошнит от твоей проницательности.       — Я просто спросил, — буркнул Серёжа, которого оскорбляла собственная шиза, — И сказал. Почему ты вообще это делаешь? Ты же не существуешь.       — Ты сегодня заткнёшься? — глаза Птицы заблестели ещё ярче. — Если нет, то я сам заткну тебя, запихав эти перья в твой болтливый рот, чтобы ты замолчал.       — Ладно, не кипятись, — Разумовский совершенно не хотел испытывать на себе новый уровень его злости.       Тут в дверь постучали, и двойник недовольно что-то пробубнил, однако не стал пересаживаться или исчезать. К тому же, Олег всё равно не мог его видеть. Сергей снова сел подальше от края кровати, к которому должен был подойти Волков. Через минуту тот тихо вошёл и улыбнулся.       — Я думал, ты ещё спишь, — сказал он, а затем подошёл к тумбочке и поставил на неё поднос с кашей и каким-то травяным чаем, судя по запаху, — Ты, наверное, голоден. Я вот… Завтрак тебе принёс. Подумал, что ты не станешь спускаться вниз, поэтому решил принести сюда. Тут ещё таблетка, которую тебе надо выпить. Надеюсь, ты не выбросишь её, потому что доктор Джей сказал, что от неё никакого вреда для тебя не будет.       Разумовский, когда они были рядом, почти никогда не спускал с него глаз. И притрагиваться к еде при нём точно не собирался. Почему? А ответа не было. Просто нет и всё. Олег мог стоять тут сколько угодно, но не смог бы дождаться даже малейшего движения.       — Как… Спалось? — дружелюбно спросил Волков. — Не хочешь пройтись? Мне сегодня никуда не надо, поэтому мы можем провести немного времени вместе, если ты не возражаешь.       Тут Серёжа всё-таки решил помотать головой, чтобы наёмник не счёл молчание таким уж прямо знаком согласия. Поняв, что ответ был отрицательным, Олег, насколько можно было судить по его лицу, очень расстроился. Он попятился, что-то забормотав, а потом уже громче сказал:       — Тогда я это… Пойду… У меня есть, чем заняться, но я буду дома, поэтому если что-то будет надо, то… Обращайся…       Волков мгновенно исчез за дверью, не забыв закрыть её за собой. Разумовский не понимал, что ему следовало делать со всем этим. Вроде, Олег пытался быть таким милым и добрым, но если это было обычным притворством? Серёжа не хотел попасться на ту же уловку, что и в прошлый раз, когда Волков вернулся из армии таким мягким и приветливым, а потом внезапно свихнулся и отправился убивать направо и налево. Однако он всё же вспомнил, как во время последнего гона наёмник избегал его и даже из дома ушёл. Признаться честно, Сергей так и продолжал сомневаться в чистоте его намерений, но пока что Олег действительно не сделал ничего особо плохого. Разве что схватил его вчера, когда увидел таблетки, но он бы поступил так и раньше, в чём Серёжа не сомневался. Волков всегда возмущался, когда по новостям вдруг начинали говорить о каком-нибудь самоубийце, потому что он никогда не понимал этого, считая, что люди должны пытаться преодолеть трудности по-другому, потому что смерть не была выходом. Разумовский убеждал его, что каждый имел право выбора, хоть это и было ужасно, однако наёмник часто отмахивался от него и говорил, что это очень глупо. Впрочем, оно и понятно, ведь Олег прошел через войну и видел такое, что и представить было страшно. В такие моменты уже Серёже приходилось выступать в роли личного психолога, обнимая его и успокаивая, чтобы тот не начинал возмущаться ещё сильнее. И это помогало. Почему же сейчас он мог видеть перед собой только совсем другого человека?       Сергей был в замешательстве. Он, вроде, хотел снова доверять Волкову, но почему-то не находил в себе решительности для этого. После всего, что наёмник сделал, это в принципе казалось невозможным. Он не попытался поверить ему и сдать анализы ещё тогда, чтобы убедиться, что вранья не было. И Серёжу такое сильно задело, потому что Волкову было проще усомниться в его верности, чем побороть свою ужасную гордость. Упрямый и невыносимый альфа который если что-то решил, то не собирался брать свои слова обратно.       Когда Разумовский познакомился с Игорем, а потом майор помог ему в казино, то у Сергея довольно быстро сформировалось хорошее мнение о нём. Он был совсем не похож на Олега, потому что мог себя контролировать, умел прислушиваться и сочувствовать. Гром был единственным, кто понял, что Серёжа никого не убивал. И он пытался помочь ему, чтобы вытащить его из психушки, но просто не смог найти нужных для этого доказательств, хотя не сдавался до последнего, когда не осталось уже никаких зацепок. Всё указывало на Разумовского, но Игорь продолжал верить в свою правоту и его невиновность. Почему же Волков не мог быть таким же? Почему его упорство было повёрнуто в абсолютно другую сторону? И как после такого ему можно было по-настоящему доверять? Да ещё и не бояться его.       Недовольные звуки из угла заставили Серёжу отвлечься от своих мыслей и посмотреть на свою вторую личность, которая оказалась ещё более ненормальной, чем казалось раньше.       Птица занимался уже другим крылом и теперь сидел по-другому, поэтому Сергей увидел, что у него линяли не только крылья, но и всё остальное тело, потому что и там все перья были растрёпаны и висели какими-то странными клочками. До этого Разумовский думал, что у двойника просто такой чёрный цвет, но сейчас оказалось, что он всё-таки был полностью покрыт перьями, которые на теле, руках и ногах прилегали к друг другу плотнее, из-за чего их было сложнее разглядеть. Серёжа не думал, что когда-нибудь увидит такое, потому что это казалось чем-то очень необычным и даже неправильным, поскольку у Птицы было человеческое лицо и человеческие повадки, но всё остальное отличалось, хотя всё-таки оставались самые обычные руки, пускай и с длинными когтями, и самые обычные ноги. Как у Сергея вообще хватило фантазии придумать вот это вот существо, которое сидело перед ним? И почему у него была линька, если его не было на самом деле? Наверное, шизофрения всё же не лечилась, а могла только прогрессировать.       — И чего ты уставился? — раздражённо спросил Птица, увидев его взгляд.       — Я… — Серёжа и не знал, что можно было сказать в такой ситуации, — А что ты чувствуешь? Ну… В смысле… Как это?       — Не нашёл более умного вопроса? — двойник фыркнул, а Разумовский вздрогнул, когда тот неожиданно опять дёрнул своё крыло. — Догадайся.       Наверное, не стоило самому приставать с вопросами к Птице, потому что это было чревато нехорошими последствиями. Всё-таки тот не был его другом или хотя бы приятелем, потому что двойник мучил его несколько месяцев, не оставляя ни на минуту и создавая кошмарные галлюцинации. А сейчас Серёжа сам вызывал его на диалог, что точно было таким себе поступком. Опасно и неразумно. Впрочем, о чём вообще могла идти речь, когда он видел такое? Тут вопросы появлялись сами и уходить не хотели.       — Просто это странно, — признался Сергей, — И мне кажется, что так не должно быть…       — Когда кажется, креститься надо, — съязвил Птица, а потом всё же злобно рассмеялся, — Впрочем, тебе и это уже точно не поможет.       — Я всего лишь пытаюсь понять, когда моё сумасшествие дошло до такого уровня, — Серёжа поднялся, чтобы осторожно подойти к нему.       На тумбочке стоял завтрак, но интерес к нему был уже не таким сильным, как к Птице, который сейчас выглядел уж больно непривычно. Наверное, ему был неприятен этот процесс, потому что так он казался уязвимым, что ли. И это не могло не злить его, что было довольно логично. В других обстоятельствах Разумовский ни за что не полез бы к двойнику по собственной инициативе, но сейчас какой-то другой внутренний голос сказал, что ему это было нужно. Скорее всего, у него наконец-то начали проявляться странные желания, присущие многим во время беременности. Особенно во время второго триместра, который уже подходил к концу. Вот в данный момент Серёжа просто хотел дотронуться до него и всё. И конкретного обоснования такого поступка у него, конечно, не было, потому что… Потому. Надо и всё, а остальное уже не имело значения.       Наверное, сам Птица тоже не ожидал подобного, потому что аж опешил, когда Разумовский вдруг осторожно опустился на колени, а затем сел на свои ноги и вытянул руку, коснувшись пуха на крыле двойника. Сергей и правда удивился, поняв, что он очень мягкий и совсем не похож на обычные перья Птицы. Прямо что-то такое новое, что стало для него настоящим шоком. Однако долго это замешательство не продлилось, потому что двойник резко отстранился, взмахнув крыльями и чуть не опрокинув поднос, который принёс Олег.       — Какого чёрта ты меня трогаешь?! — Птица явно не оценил такого жеста. — Не. Смей. Так. Делать.       — Ты же всегда как-нибудь касаешься меня! — возмутился Серёжа. — Так почему я не могу, если это ты моя вторая личность, а не я твоя?       — Я тебе руки вырву, если ещё раз так сделаешь, — пригрозил двойник, обходя его и снова садясь на то же место, — И мне плевать, существую я или нет, потому что тебе точно не понравится такой опыт.       Разумовский больше не пытался ничего сделать, всё-таки начиная завтракать, потому что опять почувствовал, что хочет есть. Ему сейчас стоило питаться за двоих, чтобы получать достаточно энергии для себя и ребёнка. Если Олег сам приготовил эту кашу, то Серёжа мог признать, что вышло довольно неплохо. Вкусно и вполне съедобно, поэтому он всё же улыбнулся. Может, если Волков не станет трогать его, то в скором времени Сергей сможет побороть свой страх и пойти ему навстречу. Надо же будет с чего-нибудь начинать.

***

      Олег тоже сидел в своей комнате, но не просто так, а искал какую-нибудь подходящую вакансию, чтобы устроиться на работу. Он бы предпочёл ночную смену, чтобы уходить, когда Серёжа будет засыпать. Получилось бы делать всё максимально незаметно, но при этом Волков всё равно продолжал сомневаться, что стоило так торопиться. Возможно, было лучше подождать ещё немного, чтобы вообще не оставлять Разумовского одного. Как показал опыт, если тот будет сидеть без полного просмотра, то вполне сможет что-нибудь себе сделать. Вчера он чуть не покончил с собой, когда попытался выпить те таблетки.       Наёмник очень волновался за него, потому что ничем толком не мог помочь. Он думал, что Сергею пошла бы на пользу прогулка, но он не мог вытащить его на улицу насильно. Если Серёжа не хотел, то лучше было не заставлять его, но сколько он собирался просто сидеть в комнате? Ему нужно было дышать и ходить, а не прятаться в комнате ещё три месяца до родов. Его здоровью это точно не смогло бы помочь, потому что во всех памятках для беременных был такой пункт, как прогулки. Но Разумовский, судя по всему, не стремился слишком активно соблюдать его. Хотя в голове тут же появился вариант решения этой проблемы. Стоило проконсультироваться с Джеем, который мог посоветовать что-нибудь годное, поэтому Олег набрал его номер.       — Да? — врач ответил через несколько секунд. Наверное, был рядом с телефоном.       — Добрый день, — поздоровался наёмник, — Это Олег Волков.       — Добрый, что-то случилось? — сразу же спросил Картер.       — Пока ничего серьёзного, но меня кое-что беспокоит.       Олег сомневался, что стоило рассказывать о попытке суицида, потому что после такого Серёжу могло ждать что-нибудь очень нехорошее, а он и так только вышел из психушки. Ему точно не следовало возвращаться в подобное место. Да ещё и так скоро, потому что он едва успел немного прийти в себя. Волков не мог гарантировать, что Джей поймёт его и не станет принимать никаких серьёзных мер по отношению к Разумовскому. Поэтому наёмник и надеялся, что сможет сам справиться с этой ситуацией, поскольку его общество, скорее всего, было лучше очередной больницы. По крайней мере, он очень хотел верить в это, хотя пока что Сергей вообще никак не шёл на контакт, что заставляло сомневаться в его желании оставаться здесь.       — Расскажите поподробнее, — попросил Джей.       — Дело в том, что я немного читал о необходимых вещах, которые следует делать во время беременности, — иногда Олег просто проклинал английский, так как приходилось выбирать слова и правильное время глаголов, чтобы его могли понять, — И там написано, что необходимы прогулки и свежий воздух. Собственно говоря, в этом и кроется вся проблема, потому что Серёжа не хочет выходить на улицу. Я пытался ненавязчиво уговорить его, но ничего не получилось. Думаю, он не собирается в принципе покидать комнату, но ведь так нельзя, верно? Это может не пойти ему на пользу, но он либо не понимает этого, либо не хочет понимать. И я очень волнуюсь из-за этого, потому что не знаю, что делать.       — Как вы знаете, у вас довольно тяжёлый случай, — спокойно ответил врач, — Поэтому нет ничего странного в том, что Сергей замкнулся в себе и не проявляет интереса к вещам, которые нравились ему раньше. Как часто он гулял до этого и как долго?       — Ну… — Волков мог пересчитать по пальцам, — Вообще-то не очень часто. Иногда несколько недель мог сидеть дома, никуда не выходя даже на пять минут. А если и выбирался во внешний мир, то только ради какого-нибудь важного мероприятия, на котором его очень хотели видеть. Но и они, как правило, проходили в закрытых помещениях. А прямо прогулок у него никогда не было, потому что он не особо любит быть среди людей и там, где слишком много открытых пространств.       — Значит, ему будет ещё сложнее перестроиться под новый образ жизни, — вывел логическое заключение Джей, — Уговаривайте его каждый день, но старайтесь сильно не настаивать, потому что это точно не поможет. У вас же есть внутренний двор?       — Да, — машинально кивнул Олег, — Но совсем небольшой.       — И этого хватит. Когда он немного привыкнет к новой обстановке, убедите его выйти хотя бы туда. Пусть просто сидит и дышит свежим воздухом. Минимум час, чтобы от этого была польза. Постепенно предлагайте отойти подальше от дома и пройтись. Стоит начинать с малого, как и в случае с общением.       — Вы не понимаете, — рассердился наёмник, — С этим не было бы никаких вопросов, но он вообще не слишком хочет меня видеть. А если эти ваши советы не помогут? Он может так и продолжать сидеть в комнате!       — Дайте ему время, — повторил, кажется, свою любимую фразу Джей, — Если будете давить, то точно ничего не сможете добиться. Вы и сами это знаете. Я бы посоветовал общение с психологом, который смог бы более профессионально преподнести ему всю эту информацию, но для этого тоже требуется хоть какой-то диалог, но раз он не разговаривает, то на данный момент в этом нет особого смысла. Разумеется, специалист может побеседовать с ним, вывести предположения, касающиеся его состояния, но он не получит от него никакой отдачи, а когда пациент молчит, то установить проблему намного сложнее. Можно, конечно, но это не так эффективно, как в случае, когда человек сам рассказывает обо всём, что с ним происходит. Понимаете, Олег? Разговор — важнейшая часть подобного лечения, потому что человеку требуется кому-то открывать свои сокровенные мысли, которыми он не в состоянии поделиться даже с близкими. Вся эта информация никогда не выходит дальше той комнаты, в которой врач беседовал с клиентом. Если у пациента получается преодолеть себя и довериться психологу, то у того, вероятно, получится помочь ему. Но при молчании он даже толком не сможет понять, в правильном ли направлении идёт. Да, язык тела, поз и всего остального тоже имеет большую роль, но его недостаточно. В вашем случае уж точно.       — Ну хорошо, — вздохнул Олег, — Спасибо за совет. Но он ведь должен однажды заговорить?       — Вероятно, — довольно уверенный ответ, — Извините, у меня есть ещё дела. У вас больше нет вопросов?       — Нет, — Волков помассировал виски, — Сейчас нет.       — Звоните чуть позже, если появятся, — попросил врач, — Либо связывайтесь с Мередит, я дал вам её телефон.       — Конечно, до свидания, — попрощался Олег.       — Всего доброго.       Он отключился, а Волков бросил телефон на кровать, начиная ходить по комнате. Может, действительно позвонить медсестре, чтобы она посидела с Серёжей, а самому немного пройтись? Нет, лучше не надо. Зачем лишний раз оставлять его с кем-то чужим? Тем более, завтра и так придётся это сделать, потому что у него у самого будет очередной сеанс у психолога. Ему было не в радость уходить от Разумовского надолго, бросая заботу нём на какую-то незнакомую Мередит, но и выбора не было. Олег уже видел эту девушку несколько раз, убедившись, что она добрая, внимательная и ответственная, но всё-таки она была едва знакомым человеком. И наёмник ревновал Сергея даже к ней, хотя она была милой и скромной омегой, которая при всём желании вряд ли стала бы вредить ему. Хотя кто её знает. От таких можно было ожидать чего угодно.       Волков сел обратно в кресло, чуть покрутившись в нём. Работы предстояло ещё очень много, потому что сейчас всё было как-то не особо хорошо. Олег думал, что жизнь на новом месте будет именно такой, но до последнего надеялся, что внезапно случится какое-нибудь чудо. К сожалению, не судьба, судя по всему.

***

      Серёжа плотно позавтракал, наконец-то ощутив, что появился настоящий аппетит. В этот раз он не заставлял себя есть, как это было в больнице. К тому же, Волков всё-таки умел готовить достаточно вкусно, хотя раньше делал это очень редко. По большей части, из-за самого Разумовского, который настаивал на доставке, что было проще, как ему казалось. Наёмнику это часто не нравилось, потому что он начинал считать, что Сергей слишком оборзел и зажрался, раз уже не хотел питаться обычной едой, приготовленной дома. После таких высказываний Серёжа никогда не обижался, а только смеялся и целовал Олега в щёку, весело говоря, что тому пора привыкать к нормальной еде. Лично ему хватило заварной лапши в университете, потому что в то время Разумовский съел её столько, что теперь его наверняка вырвало бы от одного только её вида. Он не говорил, что она была плохой или какой-то невкусной, но за несколько лет обучения этой лапши хватило на всю оставшуюся жизнь. Однако Волков, который в эти годы был в армии, не знал, что это такое, ведь там всё равно кормили по-другому.       В данный момент то, что приготовил Олег, было значительно лучше элитной еды из ресторана или даже обычной пиццы. Это Серёжа с лёгкостью мог признать, как бы не относился к наёмнику. Для того, чтобы заслужить полное доверие, этого было недостаточно, но Сергей уже немного растаял. Если так пойдёт и дальше, то он всё-таки согласится куда-нибудь выйти с Волковым. Рискнёт, так сказать.       — Как мило, что он тебя откармливает, — усмехнулся Птица, словно прочитав его мысли, что он, в принципе мог сделать.       Значит, теперь двойник хотел разговаривать с ним? Разумовский скептически посмотрел на него, собираясь что-нибудь ответить, но выяснилось, что тот до сих пор не оставил в покое свои крылья, на которых теперь почти не было ничего, кроме пуха. Счастье, что это существо хотя бы гнёзда не строило, потому что этого разум Серёжи уже точно не выдержал бы. Осознание того, что вторая личность могла линять, и так нарушала все возможные законы и представления. Чего только не увидишь в жизни. А когда у тебя ещё и шизофрения есть, то всё становится ещё интереснее.       — Ты не представляешь, с каким нетерпением я жду момента, когда он перестанет строить из себя само спокойствие, — мечтательно проговорил Птица, — Зная Волкова, могу предположить, что ждать придётся недолго.       — Откуда в тебе столько ненависти? — вздохнул Разумовский. — Мы с ним ничего тебе не сделали, чтобы ты так относился к нам.       — Я уже говорил, что просто могу, — пожал плечами двойник, — И это доставляет мне удовольствие. Тем более, у меня есть причины мстить твоему Олегу. Как и тебе, что не секрет. Он появился в твоей жизни, а ты забыл про меня. За всё приходится платить. Рано или поздно.       — Ты не заставишь его сделать мне больно, — сказал Серёжа, явно не подумав, потому что такое заявление было слишком смелым и уверенным.       — Да что ты говоришь? — Птица встал, стряхивая все оставшиеся перья. — Проверим?       — Не подходи ко мне!       Сергей пришёл в ужас, увидев, как двойник приближается к нему. Когда тот занимался своими личными делами, то от него не веяло такой сильной угрозой, которая появилась сейчас. До этого Разумовский даже отважился прикоснуться к нему, но теперь мечтал просто сбежать куда-нибудь подальше от своей головной боли и ночного кошмара. Однако у Птицы явно уже были какие-то планы на него, потому что он не слушал просьб Серёжи не трогать его. Кажется, ничего хорошего не могло случиться, о чём было несложно догадаться.

***

      Олег так и не нашёл никакого интересного занятия для себя, поэтому сидел и читал книгу, когда вдруг услышал грохот в соседней комнате. Он тут же подскочил, бросаясь туда так быстро, как только мог, потому что очень испугался за своего омегу, который опять мог сделать с собой что-нибудь плохое, пока Волкова не было рядом. Наёмник не смог бы простить себе ещё одну ошибку, потому что он пообещал Джею, что с Разумовским всё будет хорошо под его присмотром, а сейчас тот опять что-то ронял.       Влетев в комнату, Олег остановился, снова увидев то, что было в больнице, когда Серёжа пытался убить его. Он держался за голову так крепко, что его хватке можно было только удивиться. Поднос лежал на полу, и, скорее всего, это именно он и гремел. Что следовало сделать в такой ситуации? Не успел Волков придумать хоть что-нибудь, как Сергей с такой силой врезался плечом в шкаф, что тот даже закачался. И вот это напугало альфу ещё сильнее, потому что был риск, что Разумовский случайно покалечит себя. Возможно, Олег нашёл не лучшее решение этой проблемы, но ничего другого сообразить не получалось, поэтому он сбегал в свою комнату, спешно порывшись в сумке и найдя в ней наручники. Какими только вещами ему не приходилось пользоваться, будучи наёмником. Ещё он успел прихватить таблетки, которые могли помочь.       С Серёжей лучше не стало, поэтому Волков умудрился ловко схватить его за левую руку, а затем прицепить за неё к изголовью кровати. Стоило ему сделать это, как Сергей взглянул на него и с криком попытался дёрнуться в сторону, но у него ничего не получилось из-за наручников. Он недоумённо взглянул сначала на них, а затем на Олега, и в его глазах появилось ещё больше страха. Было видно, как мелко трясётся его свободная рука.       — Прости, — виновато прошептал наёмник, — Пойми, это ради твоего же блага. Я не хотел делать этого, но ты мог случайно пораниться из-за приступа. Ты бы навредил себе и ребёнку, поэтому… У меня не было выбора, Серёж. Я сделал это не со зла, честно. Просто успокойся немного, и я уберу их, хорошо? Вернусь через несколько минут.       Волкову просто надо было выйти хотя бы ненадолго, чтобы успокоиться, потому что от такого ему и самому стало как-то нехорошо. Он испугался за любимого человека и за своего ребёнка, но был почти бессилен и не мог как-либо помочь им.       — А я говорил этой бестолочи, что ты сорвёшься очень быстро, — раздался голос сзади.       Олег обернулся, сначала с радостью подумав, что это Разумовский так странно заговорил, но это был кто-то другой. Точнее, на кровати до сих пор сидел тот же Серёжа, в той же одежде и с прицепленной к кровати рукой, но его глаза почему-то поменяли цвет с голубого на жёлтый.       — Какого… — Волков не знал, как реагировать на подобное, — Ты… Ты ещё кто такой?!       — Меня зовут Птица, — представился двойник Сергея, — Не могу сказать, что мне приятно познакомиться, потому что это даже близко не так.       — Откуда ты взялся?! — враждебно спросил наёмник, которому такое совсем не понравилось. — И что с Серёжей?       — Твой драгоценный омега в полном порядке, — махнул рукой Птица, сев в позу лотоса, — Ну… Относительно.       — Что ты с ним сделал?! — Олег мгновенно оказался рядом, смотря него.       — Ничего, — ответил двойник, — Если тебе и правда интересно, Волков, то скажу лишь то, что когда-то давно я стал его второй личностью. Делай выводы. Как тебе жизнь под одной крышей с шизофреником? А твой Серёженька сейчас находится уже у меня в голове. Царапается и пытается выбраться.       — Что тебе от него нужно? — если до этого Волков мог сделать хоть что-нибудь, то тут никаких идей не было. — Убирайся!       — Бегу и падаю, — фыркнул Птица, — У нас одно тело на двоих, а в данный момент им пользуюсь я, поэтому Серёже придётся немножко потерпеть, пока я тут со всем разберусь.       — Это был ты, — вдруг догадался Олег, — Ты хотел убить меня. А затем и его.       — В первом случае ты прав, а во втором нет, — глаза двойника превратились в узкие щёлочки, — От ребёнка он хотел избавиться по собственной воле, а вот в больнице действительно был я. К сожалению, у него получилось прогнать меня, поэтому тебе повезло остаться в живых.       — Отстань от него, — сжал зубы наёмник, — Что он тебе сделал? Просто исчезни!       — Какие же вы оба нудные, — покачал головой Птица, — Мы с ним были хорошими друзьями, а потом он внезапно нашёл себе настоящего друга. Ты стал для него заменой меня, а я долгие годы был заперт в его сознании, но теперь пришло время что-то менять. Перед твоим приходом мы как раз вели очень интересный разговор о том, что ты спокойно сможешь причинить ему боль.       — Я ни за что этого не сделаю! — прошипел Олег, зло смотря на это непонятное существо с лицом Серёжи.       — Вот и он считает так же, — двойник прикусил губу, уставившись на Волкова, — Вот только люди не меняются просто так. Достаточно просто надавить в нужном месте, чтобы увидеть желаемый результат. Ты уже изнасиловал его два раза, так что же может помешать тебе сделать это снова?       — Я люблю его, — ответил Волков, — И я не собираюсь поднимать на него руку.       — А я вот думаю иначе, — Птица тихо шикнул на Разумовского, который сопротивлялся слишком активно, — Ты такой же, каким был и раньше. Просто пытаешься скрывать это. Тебе же понравилось то, что ты тогда с ним делал. Или я ошибаюсь?       — Это ложь, — Олег сжал кулаки, — Наглая ложь! Убирайся отсюда и оставь его в покое!       — Какой ты самоуверенный, — на его лице появилась жуткая ухмылка, — Может, сейчас ты и держишь себя в руках, но это не будет длиться вечно, потому что однажды ты сорвёшься и снова сделаешь ему больно. И тогда у него останусь только я. Понимающий и способный утешить.       — Замолчи! — Волков уже чувствовал, как начинает медленно закипать.       — А ты заткни, — облизнулся Птица, — Или кишка тонка? Ты просто знаешь, что я говорю правду. И ты знаешь, что у тебя внутри. Можешь врать и дальше, но я и так знаю всё, что мне нужно. Ты не ладишь с головой, у тебя бывают приступы неконтролируемой агрессии. Во время одного из них ты и его убьёшь. Возможно, у тебя ещё и ПТСР было после армии, а всё это хорошо промыло тебе мозги.       — Прекрати… — взмолился Олег.       — Тебе понравилось трахать его на том столе, — двойник не собирался бросать задуманное, — Понравилось, как он кричал и просил тебя остановиться, ведь ты чувствовал свою власть над ним. Ощущал, что он ничего не мог тебе сделать, а ты был только рад показать свою силу. И своё превосходство, разумеется. А теперь ты думаешь о том, что хочешь повторить это, потому что сейчас вы совсем одни в этом доме, и никто не сможет помочь ему. Ты с готовностью сделаешь ему больно, потому что не способен на любовь или заботу.       — Заткнись… — Волков уже смотрел в его жёлтые глаза с яростью. Именно этого Птица и добивался.       — Ты спас его из больницы. Считаешь, что стал героем? Тебе кажется. Думаешь, что он простит тебя? Тебе кажется. Уверен, что всё будет лучше? Тебе кажется. Веришь, что он всё ещё любит тебя? Тебе кажется. Видишь в себе лишь жертву войны и сдавших нервов? Подлец. Думаешь, что ты человек, а не зверь? Проверь.       — Хватит! Замолчи!       Эти слова, как и ожидал Птица, стали той самой последней каплей, на которой Олег перестал себя контролировать, уже не видя, что перед ним сидит враг, но в теле его любимого человека. Наёмник схватил таблетки, которые до этого принёс с собой, а затем высыпал несколько на руку и схватил двойника.       — Жри, тварь! — прорычал он, насильно запихивая в того какие-то лекарства. — Давай, чего же ты выплёвываешь их?!       Конечно, Птице было плевать на насилие и всё подобное, поэтому он ушёл и остался доволен проделанной работой. Серёжа, который теперь снова был в своём теле, сумел оттолкнуть Волкова свободной рукой. Олег хотел продолжить своё дело, но застыл, увидев, что это уже не двойник, а сам Разумовский, который кашлял, кажется, всё-таки подавившись какой-то таблеткой.       — Серёж… Я… Боже, я…       Он не успел даже подойти, когда Сергей опять начал пытаться вырваться, как будто был готов вообще без руки остаться. Наёмник в ужасе смотрел на него, понимая, что совершил очередную огромную ошибку, когда позволил Птице вывести себя на такой поступок. Он всё-таки сделал ему больно, хотя клялся, что этого никогда не случится.       — Я…       Он дотянулся до ключа от наручников, а затем снял их. Серёжа, почувствовав свободу, сразу же подскочил, очутившись в дальнем углу комнаты.       — Я не хотел, — прошептал Олег, — Эта тварь… Он… Серёж, прошу…       Разумовский сполз на пол, садясь там и глядя на Волкова так, словно тот в любой момент и правда мог схватить его и трахнуть. У наёмника не было выбора, поэтому он был вынужден уйти, чтобы не пугать Сергея ещё больше, хотя всё и так было понятно, потому что он сорвался. Это было тем, чего он боялся, а Птица подозревал о его слабых местах, поэтому сумел задеть там, где и требовалось.       Серёжа остался один, не сдерживаясь и начиная тихо плакать. Это всё же случилось. Зачем Волков так поступил?       — А я говорил тебе, — двойник сел напротив, дотронувшись рукой до его щеки, — Говорил. Ты не хотел меня слушать, хотя я с самого начала был прав. Тебе повезло, потому что я тебя не брошу. У меня ещё очень большие планы на вас обоих. Уверяю, тебе понравится.       Похоже, всё опять шло наперекосяк, как и всегда. Олег причинял ему боль, а Разумовский мог только всхлипывать на полу и слушать, как Птица обещает ему весёлое будущее. Видимо, под весёлым подразумевалась куча боли, за которой будет следовать унижение.