Когда погаснут все огни

      Новый день у Олега не задался с самого начала, потому что его разбудил звонок телефона. Он с трудом смог нащупать его, при этом чуть не уронив на себя лампу. Вчера, как и позавчера, он почти до трёх ночи сидел за ноутбуком и читал статьи, касающиеся раздвоения личности и всего, что могло быть с этим хоть как-то связано. К сожалению, нигде не было конкретных советов по избавлению от этой дряни. Точнее, во всех источниках была информация о том, какие таблетки следовало принимать и каких специалистов посещать. Волкову казалось, что Серёже и так хватало таблеток, поэтому он считал все найденные данные бесполезными. Маловероятно, что они помогли бы справиться с Птицей.       Однако, в любом случае, нужно было ответить на звонок, поэтому наёмник всё же смог найти свой телефон, с закрытыми глазами прижимая его к уху.       — Да, кто это? — сонным голосом спросил он.       — Олег? Доброе утро. Буду признателен, если вы всё-таки перейдёте на английский.       — Доктор Картер? — Волков зевнул, вспоминая хоть какие-то слова на другом языке. — Вы что-то хотели?       — Да, осмотреть Сергея, — напомнил Джей, — Вы ещё спите?       — Нет-нет, я уже давно проснулся, — Олег с трудом разлепил глаза и посмотрел на время, невольно поперхнувшись. Без десяти час.       — Тогда я буду у вас через полчаса, — сообщил врач, — Никуда не уходите и дождитесь меня.       — Да, конечно, — Волков бросил телефон на кровать и снова упал на подушку.       Очередной долгий и наверняка мучительный день, потому что он понятия не имел, что Птица мог придумать сегодня. Теперь Олег просыпался только с такими мыслями, не зная, доживёт ли вообще до нового утра, поскольку двойник имел возможность зарезать его в любой момент, если бы захотел. Наверное, стоило закрывать дверь на ключ, чтобы обезопасить себя, но Волков не хотел показывать свой страх перед этой тварью, потому что если бы он так сделал, то Птица быстро почувствовал бы своё превосходство над ним. В этом наёмник даже не сомневался, уже успев понять, как мыслило это существо.       Снова взглянув на часы, Олег решил, что всё-таки надо встать и хотя бы завтрак Серёже приготовить, потому что тот наверняка очень проголодался, а Волков спал слишком долго и не торопился кормить его. Стало как-то неловко перед ним, потому что больше никто не мог позаботиться о Разумовском, а единственный, кто был с ним здесь, позволял себе спать до обеда. Конечно, Олег так долго сидел вчера тоже ради него, но впредь всё же стоило ставить будильник. Ладно, что его хотя бы Джей разбудил, потому что в противном случае Волков так бы и не проснулся в ближайшее время.       Сон никуда не хотел уходить, когда наёмник спускался вниз, поэтому ему срочно требовалась чашка кофе. Желательно очень крепкого, чтобы точно немного взбодриться. Тем более, совсем скоро приедет Картер. Олег не собирался выглядеть перед ним так, словно по нему проехало сразу несколько грузовиков.       Он потратил несколько часов, пытаясь раскопать хоть что-нибудь, что могло бы помочь Серёже, но ничего не было. Волков не хотел давать ему лишние таблетки, у которых были всякие побочные эффекты. Они могли навредить ребёнку, а вот точных гарантий того, что Птица уйдёт, не наблюдалось. Возможно, от них будет толк, но кто мог подтвердить это? Двойник Разумовского был уже крайне запущенным раздвоением, поэтому Олег немного сомневался, что его можно было вылечить обычными способами.       На пороге кухни Волков чуть не врезался в Сергея. Он подумал, что это Птица, но когда от него дёрнулись в сторону, то наёмник с сожалением понял, что это был всё-таки настоящий Серёжа. В руке тот держал кружку с чаем и наспех сделанный бутерброд. Олег попытался подойти, то Разумовский сделал несколько шагов назад, испуганно смотря на своего бывшего мучителя. Вероятно, он не дождался, когда Волков приготовит ему завтрак, поэтому решил заняться им самостоятельно.       — Как удачно мы с ним столкнулись, — всплеснул руками Птица, — Это же такое совпадение. Только ты решился спуститься и найти кухню, как он тоже пришёл сюда. И выход тут только один, как ты мог заметить. И что будешь делать? Неужели подойдёшь к нему?       Серёжа нервно смотрел на двойника, а Олег проследил за его взглядом, теперь рассматривая то же место, что и он.       — Ты видишь его? — догадался Волков. — Он здесь, да?       Разумовский молча смотрел на наёмника, а потом вдруг медленно кивнул. Нужно ли было говорить, что в этот момент Олег чуть не захлопал в ладоши? Ему ответили. Пускай не голосом, но всё-таки. Сергей дал понять, что прекрасно слышал и отражал его слова. Это было очень большим прогрессом, и следовало поделиться им с Картером. Серёжа впервые пошёл навстречу. Если так пойдёт и дальше, то в скором времени он сможет заговорить.       — Ты внезапно стал таким смелым? — хмыкнул Птица. — Думаешь, что это как-то поможет тебе? Или что Олег станет добрее? Могу прямо сейчас вывести его из себя, если хочешь. Уверяю, после такого ты тут же сбежишь от него обратно наверх.       Разумовский попятился от двойника, который начал смеяться, а Волков наблюдал за этим с небольшим испугом и интересом. Он ещё ни разу не видел, как Сергей контактировал со второй личностью, поэтому надеялся, что это как-нибудь сможет помочь в его исследованиях. Похоже, Серёжа видел его постоянно и наверняка разговаривал с ним, но по каким-то причинам не хотел делать это в данный момент.       — Серёж, он тебе угрожает? — Олег снова обратил его внимание на себя. — Или мне? Прямо сейчас он что-нибудь делает?       Взгляд Разумовского стал совсем затравленным, как будто он не понимал, кого слушать. Волкова или Птицу. Оба варианта казались плохими и с очень нехорошими последствиями для него. Наёмник понимал, что нельзя было давить на Сергея, поэтому удерживался от ещё кучи других вопросов, надеясь, что омега ответит хотя бы на эти. Однако больше Серёжа не кивал, просто прячась в угол. Должно быть, сегодняшний запас храбрости иссяк, когда он всё-таки ответил Олегу.       — Беги, зайчонок, беги, — ухмыльнулся Птица, садясь на край стола, — Или как там было у того чокнутого доктора? Лети, птичка, лети с ветки на ветку. Забавно, но пёс тебя всё-таки нашёл. Вот в этом он сильно просчитался. Впрочем, я тоже удивился, когда твой Олег внезапно заявился в психушку.       — Ты хочешь вернуться в комнату? — вздохнул Волков, а потом отошёл с дороги. — Можешь пройти. Извини, я сегодня проспал и не сделал тебе завтрак. Но я рад, что ты смог позаботиться о себе. Это… Очень хорошо. Доктор Джей тоже порадуется за тебя. Он придёт сегодня, чтобы осмотреть тебя, ладно? И я знаю, что ты слышишь меня, Птица. Не смей показываться ему, тварь, если не хочешь, чтобы Серёжу опять отправили туда, откуда он не сможет выйти в ближайшее время. Вряд ли ты этого добиваешься, поэтому сиди тихо. Я сам с тобой разберусь.       Олегу стало ещё более неловко, когда он увидел, что Серёжа смотрит на него, как на психа. Да, это определенно был очень странный монолог. Тем более, Волков теперь уже не был так уверен, что двойник мог слышать его. Возможно, он говорил с воздухом, но Разумовского это не особо напугало. Сергей, поняв, что получил шанс уйти с кухни, тут же медленными и осторожными шажками пошёл к выходу.       — С ребёнком всё нормально? — спросил Олег. — Прошу, я должен знать… Пожалуйста, кивни, если да.       Но Серёжа больше никак не реагировал на него, мгновенно уходя и необычно резво поднимаясь наверх. Кажется, Птица болтал что-то про то, что Разумовский начал быстрее уставать во время беременности. Что ж, сейчас это его явно не особо беспокоило, потому что такой прыти от Сергея Волков точно не ждал. Он остался на кухне один, и теперь она была полностью в его распоряжении. Придётся приготовить завтрак уже себе, а там и Джей как раз приедет.

***

      — Ты кивнул Олегу, — Птица сел рядом с ним на кровать, — Я поражён, дружище. Но что же ты не заговорил с ним?       — Не хотел, — ответил Серёжа, без всякого удовольствия завтракая своим бутербродом.       — А вот он явно только этого и добивается, — заметил двойник, — И вряд ли отстанет от тебя.       — Прошу, замолчи… — искренне попросил Разумовский, — У меня и так голова раскалывается.       — Так это же просто замечательно! — Птица подскочил, а затем приземлился на колени перед Серёжей, заставив посмотреть на себя. — В таком состоянии твоя воля слабее, поэтому мне проще управлять тобой.       — Просто уйди, — Сергей не смог отвернуться, потому что двойник схватил его за плечи, — Чего ты хочешь сейчас? Пожалуйста, я устал… И очень хочу спать. Отпусти меня и дай отдохнуть. Оставь меня хотя бы ненадолго, умоляю. Дай мне час тишины.       Он всё же смог встать, чуть не упав, но удержавшись на ногах и тяжело вздохнув. Впрочем, пришлось опереться на стену, так как самочувствие было не слишком хорошим. С каждым днём беременность отнимала всё больше и больше сил. Олег запихивал в него какие-то витамины и таблетки, которые должны были пойти на пользу, но Серёжа не чувствовал никаких улучшений. По-прежнему оставалась только слабость, а иногда появлялась лёгкая тошнота.       — Ты жалок, — презрительно скривился Птица, — Посмотри, ты же едва стоишь. Того и гляди упадёшь в обморок.       — И ты можешь помочь с этим? — Разумовский добрёл до ванной комнаты, чтобы слегка ополоснуть лицо холодной водой.       — Я предлагал просто отличный вариант, — двойник следил за его передвижениями с каким-то непонятным удовольствием, — И не один раз. Но ты решил, что хочешь оставить ребёнка. Думаешь, тебе хватит сил родить его? Чёрт, ты же и на ногах почти не держишься.       — К чему ты клонишь? — Серёжа потёр виски, но боль не проходила. Он даже не удивлялся, почему так спокойно говорил со своей второй личностью.       — Дураку понятно, какой будет исход у всего этого, — пожал плечами Птица, и в его глазах внезапно мелькнуло что-то похожее на жалость, но они быстро вновь стали холодными, без каких-либо эмоций, — Неужели до тебя всё ещё не дошло? Вы с Волковым определённо стоите друг друга. Оба думаете так долго, что уснуть можно. Взгляни на себя в зеркало! Ты стоишь едва-едва. И то за стену держишься.       — Не тяни, — взмолился Сергей, — Что ты хочешь сказать? Со мной всё нормально.       — Разумеется, — закатил глаза двойник, снова глядя со странной жалостью, — Идиот, посмотри на всё адекватно и сними розовые очки! Ты умрёшь при родах, и я это знаю. Тебе сил не хватит, чтобы остаться в живых после этого. Я же пытался спасти тебя, так как это было и в моих интересах, ведь если ты помрёшь, то и я исчезну, но мои попытки покончить с ребёнком успешно провалились. Ну и ладно. Зато теперь я могу отрываться на всю катушку, пока есть возможность.       — Ты не можешь знать об этом наверняка, — резко ответил Разумовский, рассердившись, — Не смей хоронить меня! Я не собираюсь умирать!       — Твоё право так думать, но не забывай, что я вижу всё со стороны, — Птица посмотрел на свою руку, после чего выдернул из неё немного пуха, который спутался, — И я был в твоём теле. Шансов родить ребёнка и выжить самому у тебя примерно… Двадцать процентов. Ну, может, тридцать, если очухаешься за оставшиеся три месяца.       — Ты просто пытаешься расстроить меня, — покачал головой Серёжа и обошёл кровать, ложась на другую половину и поворачиваясь спиной к двойнику, — Ничего такого не случится. Я справлюсь. Я приду в себя, если ты не будешь меня трогать.       — Напрасны мольбы и глупы надежды, — Птица придвинулся к нему, — Потому что ты знаешь, что я прав. И с этим ничего нельзя сделать. Можешь не верить, но это так.       Разумовский закрыл глаза, стараясь отвлечься, чтобы получилось заснуть. Конечно, двойник мог прийти к нему и во сне, но так организм всё равно отдыхал. Если Сергей хотел справиться со всеми трудностями, которые уготовила ему жизнь, то не стоило отказываться от отдыха, если для этого была возможность.

***

      Серёжа проснулся от громкого стука в дверь. Этот звук сильно ударил по голове, и тут же вернулась неприятная боль. Зачем надо было так колотить?       Разумовский вздохнул и положил руку на живот, думая о том, что сказала его вторая личность. Он уже признал, что начал относиться к Олегу чуть-чуть лучше, поскольку сумел оправдать его последние действия мерзкими провокациями Птицы. Недавний поцелуй чётко отпечатался в памяти, и Сергей не мог сказать, что чувствовал, думая о нём. Вроде, отвращения не было, но когда наёмник поцеловал его, то Серёжа сразу же вспомнил всю ту боль, которую Волков умудрился причинить ему.

«— Заткнись! — С кем ты трахался, когда меня не было рядом?! Отвечай, мразь богатая! — Ладно, раз не получилось по-хорошему, то будем действовать по-плохому. Ты заплатишь за всё, что сделал, предатель! Видимо, метка тебя никак не останавливает. Значит, мне надо было трахать тебя почаще.

— Тот альфа… Он так же трахал тебя? Тебе нравилось быть его сучкой? — Ты такой же, как и другие омеги. Просто шлюха, когда дело доходит до секса. Раз в тот момент у тебя тоже напрочь отключились мозги, то это значит, что ты всего лишь моя подстилка. И я могу трахать тебя когда захочу и как захочу».

      От воспоминаний о словах Олега в тот день бросало в дрожь, и во время поцелуя Разумовский слишком ярко видел всё, что тогда было. Так, словно прошло не полгода, а несколько дней. Ему было страшно, а Птица радовался, отвечая на этот поцелуй. Приятного мало, но Сергей не мог сделать абсолютно ничего, чтобы помешать своему двойнику. Если тот захотел соблазнить Волкова, то он добьётся своего. Скорее всего, просто прикажет и поставит своё гадкое условие, лишив наёмника права выбора. Но Серёжа продолжал надеяться на лучшее, потому что больше ничего и не оставалось.       Кроме того, Разумовский хотел верить, что Олег действительно не врал, когда говорил Птице о своём нежелании целовать его. Было ли это правдой? Или Волков всё ещё просто пытался казаться добрым и правильным, а на самом деле ничего так и не изменилось? По крайней мере, двойник придерживался именно такого мнения и не торопился менять его, пытаясь убежать в своей правоте Сергея. И пока что у него получалось влиять на него, так как тот сомневался. Сегодня он осмелился кивнуть Олегу, но теперь опять не был уверен, что это было правильным решением, поскольку раз наёмник увидел это, то ни за что не отстанет. И Серёжа не знал, будет ли вообще когда-нибудь готов простить его и быть вместе с ним. Разве такое возможно после всего, что произошло между ними?       — Снова привет, — Волков заглянул внутрь, — Тут это… Доктор Джей пришёл, чтобы осмотреть тебя. Было бы неплохо, если бы ты поговорил с ним, но я не заставляю тебя делать это, поэтому пока займусь своими делами.       В комнату вошёл Картер, кивнул Разумовскому и что-то тихо спросив у Олега. Тот опустил глаза, а потом покачал головой, уходя. Доктор прикрыл дверь, после чего обвёл помещение глазами и взял стул, стоящий возле дальней стены, чтобы подвинуть его ближе к кровати. Серёжа уже инстинктивно отодвинулся подальше даже от него, чтобы всё-таки сохранялось хоть какое-то расстояние. Он относился к этому человеку нормально, но и подпускать его слишком близко не стремился.       — Добрый день, Сергей, — поздоровался Джей, — Как вы себя чувствуете?       Разумовский отвернулся. Ответ, вроде, и так был почти очевиден. Ему было не особо хорошо, но и не особо плохо. Что-то такое среднее, но жить было можно.       — А ты крепкий, — Птица либо не хотел нападать на этого доктора, либо решил послушаться Олега, но он не делал попыток захватить тело Серёжи, — Может, расскажешь ему, как тебе на самом деле паршиво? Уверен, он сразу же выпишет тебе триллион новых таблеток.       — На данный момент наше общение проходит достаточно… — Джей пытался подобрать верное слово, — Вяло. Вы не хотите говорить со мной, но Олег сегодня сказал, что вы кивнули ему, когда он что-то спросил у вас. Это правда?       Возможно, Разумовский мог бы кивнуть ещё раз уже ему, но посчитал, что Картер сможет обойтись и без этого, поэтому только моргнул. Наверное, врач всё же принял это за ответ, потому что улыбнулся, а затем наклонился к своей сумке и достал из неё обычный акушерский стетоскоп.       — В ближайшие дни вам следует приехать в больницу на новое УЗИ, — сказал он, — А пока что просто послушаем ребёнка, чтобы убедиться, что он в порядке. Можете встать и подойти ко мне? Пожалуйста, Сергей, не усложняйте. Чем быстрее я всё сделаю, тем скорее оставлю вас в покое.       Видимо, никто и не собирался спрашивать, нужно это было Серёже или нет. Однако угрозы Птицы всё-таки заставили его немного задуматься о собственном здоровье, поэтому Разумовский не стал создавать Джею лишние проблемы и заботы, поднявшись и приблизившись к нему. Тот удовлетворённо кивнул, увидев, что и этот сложный пациент был готов идти на контакт.       — Ты начинаешь удивлять меня всё сильнее, — почему-то только сейчас Серёжа заметил, что двойник прижал крылья к спине так плотно, что их почти не было видно, — Откуда такая смелость, приятель? Кажется, я несколько запустил тебя. Придётся срочно исправлять эту проблему, пока тебе внезапно не стало ещё лучше.       — Поднимите футболку, пожалуйста, — попросил Картер, надевая медицинские перчатки.       Тут ему уже не пришлось долго ждать, поскольку Сергей сделал это быстро и добровольно. Разумовский немного поспал, благодаря чему мог стоять нормально и не падать, как это было утром, когда он разговаривал с Птицей. Серёжа осторожно посмотрел на дверь, опасаясь, что сюда может заявиться Олег, но Волков, судя по всему, не хотел напрягать его своим присутствием. Наверное, это можно было считать хорошим поступком. После того поцелуя они виделись всего два раза, так как наёмник умудрялся избегать его, принося еду в то время, когда Сергей либо был в душе, либо спал.       Разумовский не удержался и едва заметно поморщился, когда ощутил лёгкие прикосновения к животу сначала руками, а затем и стетоскопом. Он никогда не любил, когда его трогали чужие люди, но Джей делал это осторожно и профессионально, поэтому Серёжа смирился, не пытаясь отстраниться. Тем более, это было ради ребёнка, раз уж он оставил его. Кто знает, врал Птица или нет, но нельзя было сдаваться и верить ему так рано. Двойник спокойно мог всё это придумать, чтобы напугать Сергея и заставить его трястись от страха. Но не следовало слишком внимательно слушать его.       — Хорошо, — вскоре кивнул Картер, — С сердцебиением всё нормально, но ребёнок пока что не шевелится, верно? Возможно, какая-то задержка в развитии, поэтому и нужно новое УЗИ. Может, проблема в чём-то другом. Приходите завтра или послезавтра.       Развернувшись, Серёжа вернулся обратно на кровать, а потом посмотрел на Джея с явным вопросом в глазах, так как заметил его неодобрение.       — Олег сказал, что вы отказываетесь гулять, — пояснил врач, — Но прогулки необходимы. Вам это никак не навредит. Даже наоборот. Я настоятельно рекомендую несколько часов в день проводить на улице хотя бы во дворе.       Ничего, в прошлом омегам из королевских и просто богатых семей вообще не разрешали двигаться во время беременности, считая, что это вредно. А Разумовский и так ходил по дому. Да, он понимал, что этого было недостаточно, но пока что у него не появилось желание поближе познакомиться с Майами-Бич. Может, чуть позже.       — Надеюсь, что вы меня услышали, — Джей по-прежнему выглядел каким-то недовольным, — И ещё… Не расскажите, что случилось с Мередит? Она была чем-то очень напугана, когда вернулась от вас, и говорила о разных странностях.       — Представляешь, я теперь какая-то странность, — Птица с трудом удержался от смеха, — Так меня ещё никто не называл.       — Ладно, — Картер встал, поняв, что ничего не дождётся, — Всего доброго, Сергей. И не забудьте про УЗИ.       Он вышел из комнаты, возле которой его уже ждал Олег. Волков честно пытался заниматься своими делами, но ничего не получалось, потому что он слишком переживал за Серёжу.       — Ну как он? — сразу спросил наёмник.       — Сложно сказать, сами понимаете, — теперь Джей говорил с ним несколько резко, по сравнению с предыдущими беседами, — Раз уж Сергей не спешит разговаривать. И вы так и не рассказали, что же всё-таки произошло с Мередит.       — Я уже сказал, что ничего не знаю, — уверенно повторил Олег, решивший оставить эту версию, — Клянусь, что с Серёжей не происходило чего-то необычного. Я без понятия, что вам сказала эта медсестра, но он и из комнаты почти не выходит. Вы же сами видели, что он не в том состоянии, чтобы кому-то серьёзно навредить. Да и зачем ему это?       — Действительно, — Картер спустился по лестнице вниз, — Но я тоже говорил, что меня это не устраивает. Боюсь, если такая ситуация ещё раз повторится, то мне придётся применить более серьёзные меры по отношению к нему. Не думайте, что у меня есть цель причинить Сергею вред, но если вдруг окажется, что он может представлять угрозу… Ничем хорошим это не кончится. Как для него, так и для вас. Вы можете пообещать, что никто не пострадает, если снова придёт сюда?       — Да, конечно, — пробормотал Волков, зная, что больше никого пускать нельзя, — Я клянусь, что всё будет хорошо.       — Верю на слово, — взгляд Джея стал мрачнее тучи, — Не в первый, но в последний раз. Если Сергей будет опасен для общества, то… Вы сами всё понимаете. Я сказал ему, чтобы в ближайшие два дня пришёл на УЗИ. Проконтролируйте его.       Врач ушёл, явно куда-то торопясь, а Волков смог успокоиться. Повезло, что тот не очень сильно приставал с вопросами. Однако это могло продлиться не очень долго. Соответственно, больше с Серёжей не должен был сидеть кто-то посторонний, иначе последствия у всего этого могли быть очень плохими. Олег совсем не горел желанием во второй раз спасать Разумовского из психушки или уже тюрьмы, если Птица кого-нибудь убьёт, а разбираться в причинах такого поступка никто не захочет. Наёмник любил его и сильно, но над прошлым спасением он работал четыре месяца, а здесь оставалось три до рождения ребёнка. Волков не мог опять так рисковать своей семьёй. Однажды он совершил несколько необдуманных поступков, из-за которых пострадал Серёжа, поэтому теперь приходилось тщательно продумывать каждый новый шаг.

***

      Весь вечер Олег мог думать только об этом, и нехорошие мысли никак не выходили из головы. Джей не станет помогать им, если поймёт, что у Сергея были неполадки с головой. Он лично запихнёт его в очередную психиатрическую клинику, чтобы тот не напал на ещё какую-нибудь медсестру. Выходит, ему нельзя было доверять. Точно не так сильно, как Волков делал раньше. Картер мог отобрать его сокровище. Сейчас наёмник с небольшим испугом понимал, что если врач вдруг попытается сделать это, то Олег спокойно убьёт его. Он оправдывал подобное обычной заботой, но у них могут появиться новые проблемы, если Джей внезапно пропадёт.       Решив хотя бы сегодня лечь спать пораньше, Волков выключил в комнате свет и лёг под одеяло. Он был альфой, и защита омеги входила в его прямые обязанности. Однажды Олег уже ошибся и теперь пытался искупить свою вину перед Серёжей, но ему было страшно. Он боялся, что ничего не выйдет из-за Птицы, который больно активно пытался мешать выздоровлению Разумовского. И наёмник по-прежнему не нашёл ничего, что могло бы подсказать, как убить эту тварь, но не сделать хуже Сергею. Конечно, полностью это едва ли было возможно, но сам Серёжа вряд ли был бы против. Наверняка он тоже хотел избавиться от своей головной боли, которая мешала ему жить. Или же всё-таки существовать? И этого Олег не знал, но надеялся, что Разумовский пока что был не на такой грани отчаяния, чтобы не видеть в жизни вообще никакой радости.       Волков начал понемногу засыпать, но вдруг услышал, что дверь тихо открылась. Он почти сразу же поднял голову, с удивлением никого не заметив, но когда повернул её, то от неожиданности вздрогнул. На его кровати уже сидел Птица, сверкая своими жёлтыми глазами. Это существо впервые подобралось настолько тихо и быстро. Вроде, он был в теле обычного человека, но скрытно передвигаться ему это если и мешало, то не всегда.       — Что ты тут делаешь? — разозлился Олег, на территорию которого двойник и зашёл. Нагло и без разрешения. Сергею можно было так делать, но никак не этой твари. — Тебя сюда никто не приглашал.       — Хожу там, где хочу, — огрызнулся Птица, — Будь повежливее, Волков, потому что от этого сегодня очень многое зависит.       — О чём это ты? — нахмурился наёмник. — Проваливай отсюда. И дай Серёже нормально отдохнуть. Хватит уже дёргать его!       — Ну уж нет, — оскалился двойник, а затем оказался в нескольких сантиметрах от его лица, — У меня очень большие планы на тебя. Знаешь, чего я хочу сейчас? Трахни меня.       — Нет! — Олег ожидал чего угодно, но точно не этого. — Даже не думай! Я не стану этого делать, потому что не хочу, чтобы Серёжа всё это видел и чувствовал.       — Забавно, — закусил губу Птица, — А я только хотел напомнить, что если ты не выполняешь мои просьбы, то я делаю ему больно.       — То есть, от этого ему не будет больно?! — Волков с большим удовольствием схватил бы его и прямо здесь придушил бы. — Он будет страдать, а потом только сильнее возненавидит меня за такое! Уходи. Я не буду спать с тобой.       — Знаешь, от секса ещё никто не умирал, — фыркнул двойник и усмехнулся, — Не считая тех редких случаев, когда какой-нибудь старикашка переборщит с виагрой и затащит в постель парочку проституток, а его хилое сердце не выдержит такого. Да, твой Серёжа будет мучиться. И морально, и физически, но он же не умрёт от этого, верно?       — Я не причиню ему такую боль, — процедил Олег, молясь, чтобы Птица послушал его, — Ты не заставишь меня. Он только начал мне доверять, а ты хочешь всё это испортить.       — Что ж, это твой выбор, — согласилась вторая личность, вставая, — Думаешь, я буду умолять тебя на коленях? Но запомни, что его шрамы будут на твоей совести. И если он потеряет слишком много крови… Это тоже будет твоя вина. Не моя, потому что ты решил, что отказать мне правильно.       — Подожди, — Волков покачал головой и сжал зубы так крепко, что даже стало больно.       Как он мог согласиться на подобное? А вдруг получится подкупить его другим способом, как в прошлый раз? Олег посмотрел на стоящего посреди комнаты Птицу с мольбой.       — Смотри, что у меня есть, — Волков открыл тумбочку и нашёл там золотой кулон в форме месяца.       Это было то самое украшение, которое он когда-то подарил Серёже. В психушке его отобрали, но один из наёмников успел обыскать комнату Рубинштейна, где случайно и наткнулся на него. Потом показал его Олегу в вертолёте и крайне удивился, когда тот сказал, что это принадлежало Разумовскому. Волков планировал отдать его Сергею чуть позже, когда будет подходящий момент, но сейчас была та ситуация, когда могло получиться соблазнить Птицу новой блестящей штукой.       — Я отдам его тебе, — кивнул Олег, увидев жадный взгляд двойника, — Но только с тем условием, что ты уйдёшь и больше не попросишь меня о сексе. Хотя бы сегодня. Ты же хочешь, чтобы он был твоим?       — Очень привлекательное предложение, — протянул Птица, а потом покачал головой, — Я люблю блестящие вещи и украшения, но не до такой степени, чтобы ты мог подкупать меня ими постоянно. Если я захочу, то и так без проблем получу его. Так зачем мне идти на невыгодную сделку в этот раз? Извини, Волков, но попытка не зачтена. Твоё решение было окончательным? Я ухожу, а потом ты находишь его в ванной с перерезанными венами? Не думай, что я не смогу сделать этого. Может, вместе с ним помру, но я спокойно приму свою смерть, поэтому у меня никаких сложностей и не возникает. Ты не сможешь останавливать меня вечно. Возможно, ты успеешь перехватить мою руку сегодня, но получится ли у тебя это завтра? Впрочем, не моё дело. Меня не касается.       Птица собирался уйти, а Олег был на перепутье. Он знал, что двойник не врал. Ему бы не составило труда убить и себя, и Серёжу, а этого Волков всеми силами старался не допустить. Но что ему оставалось теперь? Опять согласиться на условия Птицы? А сможет ли Разумовский пережить это? Он мог замкнуться в себе ещё больше. Однако при этом он хотя бы останется жив. Кажется, вариантов опять практически не было. Точнее, их не было совсем, если наёмник хотел защитить Сергея.       — Подойди сюда, — сказал Олег, и пару секунд была полная тишина, пока двойник не вернулся к кровати, — Сядь.       Волков указал на свои ноги. Он всё ещё лежал, поэтому смотрел на Птицу снизу вверх. На его лице появилась грустная усмешка, когда вторая личность Серёжи сразу же выполнила его просьбу, больше похожую на приказ. Наёмник положил руки на его бёдра, всё же бережно погладив их сквозь тонкую ткань домашних штанов.       — О, так теперь ты не против? — довольным голосом поинтересовался Птица. — Уже не боишься оттолкнуть его?       — Слушай сюда, тварь ты этакая, — Олег грубо схватил его за запястье, — Так уж и быть. Я трахну тебя, но с двумя условиями. Ты поклянёшься, что после этого и пальцем не тронешь Серёжу. И ещё кое-что… Не смей исчезать всё то время, пока мы будем вместе, как ты сделал это в первый раз.       — Последний пункт мне не особо нравится, — притворно надулся двойник, но тут же махнул рукой, — Идёт. Он будет наблюдать за всем со стороны. Но это ведь лучше смерти, не так ли?       Волков не ответил, быстро стягивая с него футболку и откидывая её вглубь комнаты. Он первый раз видел Разумовского без верхней одежды и только сейчас смог заметить, что даже с его животом было видно, что у омеги явно сильно не доставало в весе. Ему стоило лучше питаться, но этим Олег займётся потом.       Птица не заставил наёмника ждать, потянувшись уже к его майке, но Волков оказался быстрее, подхватывая двойника и осторожно переворачивая его на спину. Как бы сильно он ни мечтал убить это существо, вредить Серёже ещё сильнее не хотелось. Олег прекрасно осознавал, каким нежным ему нужно быть, так как он всё-таки не успел забыть про беременность Сергея, которому не следовало практиковать жёсткий секс. Этот-то был лишним, но он не нашёл другого выхода из этой ситуации.       Волков мгновенно избавился от собственной одежды, чтобы не давать Птице лишний раз касаться себя. Он любил руки Серёжи, но когда перед ним был его двойник, то с трудом получалось подавлять отвращение. И дело было не в самом Разумовском, а именно во второй личности. И сейчас тот смотрел на него с таким интересом и с такой неприкрытой похотью, что Олег едва удержался от навязчивого желания выставить его за дверь, а её запереть на ключ. Но нельзя, потому что отдуваться за него придётся Сергею.       Волков притянул его к себе за бедра, попутно снимая с Птицы всю оставшуюся одежду и глядя в его яркие глаза, которые словно начали гореть ярче.       — Чего ты медлишь? — спросил двойник, когда наёмник остановился, не решаясь ничего делать. — Я весь в твоём распоряжении. Можешь взять меня сразу же. Я люблю боль.       — Мне плевать, что ты любишь, — громче обычного рявкнул Олег, — Меня не волнуют твои желания, поэтому вот ещё одно условие. Процессом управляю я, ты понял? Я делаю всё так, чтобы Серёже было как можно лучше.       — Ты слишком наглеешь, — злобно прошипел Птица.       — Помалкивай, если хочешь, чтобы я тебя трахнул, а не связал. Так, что ты и шевелиться не сможешь, — грубо бросил Волков, не желая с ним церемониться, но заставляя себя делать это ради Разумовского, — А теперь облегчи мне дело и раздвинь ноги сам.       — С радостью, — ухмыльнулся двойник, не медля и делая так, как сказали.       Олег зажмурился, опять пытаясь убедить свой мозг, что так было лучше всего, потому что иначе Серёже может стать только хуже.       — Как сильно ты хочешь меня? — спросил Волков, проводя рукой по внутренней стороне его бедра.       — Хочу, — облизнул губы Птица. — Можешь сам убедиться.       Тихо вздохнув, наёмник осторожно надавил двумя пальцами на узкий проход и услышал, как двойник что-то выдохнул. Кажется, смазки было достаточно, и Олег скептически взглянул на это существо, которое действительно хотело этого. Похоже, у кого-то был серьёзный недотрах, раз Птица успел возбудиться едва ли не сильнее Серёжи в былые дни. Разумовский тоже умел иногда удивлять, но обычно это было во время течки и крайне редко в обыденные дни.       Медленно протолкнув пальцы, Волков остановился, чтобы тот сначала привык к ним. Он почувствовал, как двойник попытался пошевелиться, но Олег мгновенно пожил ладонь ему на грудь, покачав головой.       — Даже не думай. Я знаю, что делаю. И я не собираюсь никуда торопиться.       — Так сильно любишь меня, что готов на долгие прелюдии? — Птица привычно прикусил губу, откинув голову на подушку, когда наёмник вдруг согнул пальцы.       — Не тебя, а Серёжу, — Волков не спешил, осторожно растягивая его, чтобы не сделать больно Разумовскому.       Вдруг двойник опять начал вырываться, а потом умудрился обхватить рукой его член, сделав несколько резких движений вниз и вверх. Олег честно пытался удержаться и не наброситься на него в этот же момент, потому что после такого преодолевать искушение было слишком сложно. Он терпеть не мог Птицу, но у него так давно не было секса, что сейчас эти провокации действовали на него крайне негативно. Опустив глаза и увидев, что по пальцам течёт ещё больше смазки, Волков решил, что было пора переходить к следующему этапу. Надо быстрее начать и закончить.       Олег шлёпнул его по руке, а затем небрежно размазал немного вязкой прозрачной жидкости по члену и приставил его к чуть растянутому проходу, толкнувшись вперёд. Он невольно усмехнулся, услышав громкий стон.       — А говорил, что любишь боль.       — Это удовольствие, Волков,— сглотнул Птица, кивнув, — Продолжай.       Ничего не оставалось, поэтому наёмник немного подождал, привыкая к таким знакомым, но уже забытым ощущениям, а потом вошёл в него полностью, внимательно следя за реакцией. Он понимал, что двойник не был Серёжей, но и по нему можно было судить о том, правильно ли всё происходило. Убедившись, что пока что всё было нормально, Олег сделал медленное движение назад, чтобы потом сразу же вновь войти до основания и заставить Птицу негромко вскрикнуть. Впрочем, явно не от боли.       — Ах, да, вот так, — простонал двойник, когда Волков немного ускорился.       В комнате внезапно стало жарче. Наёмник контролировал себя так сильно, как только мог, чтобы не сделать чего-нибудь плохого, хотя это было очень сложно делать, учитывая до ужаса соблазнительные стоны Птицы. И Олег корил себя за то, что они вообще ему нравились. После очередного чересчур резкого толчка, Волков на секунду остановился, чтобы угомонить свою натуру альфы и не пойти в разнос.       — Ты правда думаешь, что это твой ребёнок? — вдруг спросил двойник. — Считаешь, что… Ах, чёрт… Да… Что он… Он никогда не изменял тебе?       — Что ты несёшь? — прорычал Олег, снова срываясь на более быстрый темп.       Он невольно вспомнил последние разы, которые были в башне. Тогда наёмник даже не думал о том, каково приходилось Серёже, а сейчас от этого не было никакой пользы. К счастью, смазки не стало меньше, поэтому он спокойно двигался внутри такого горячего и знакомого тела, жалея, что это был не настоящий Разумовский.       — Тот майор… Господи, трахни меня сильнее! — Птица сжал в пальцах одеяло, на котором лежал. — Ты же можешь сделать это! Майор… О, какая же страсть была между ними!       — Замолчи, это ложь! — Олег знал, что его пытались разозлить, чтобы всё это превратилось в насилие, поэтому пытался не идти на поводу у эмоций.       — Прошу, ты ведь можешь быстрее! — его стоны отличались от тех, которые всегда были у Сергея. Они словно были громче и требовательнее. — Он так трахал его… Ах! Да!       Волков убедил себя немного остановиться, но слова двойника были такими отвратительными, что глубоко в душе опять начала просыпаться злость на Серёжу, как в тот день, когда он думал, что Разумовский врал ему. Олег понимал, что это не могло быть правдой, поскольку теперь он не сомневался в верности своего омеги, но у второй личности слишком хорошо получалось влиять на него.       — Прекрати врать мне, — наёмник не хотел сорваться.       — Я не вру, — застонал Птица, но, возможно, понял, что это было бесполезно, — Что за… Странный секс? Поцелуй меня, Волков.       — Не выйдет, — скривился Олег, кивнув на его живот, — Серёжа в положении и на шестом месяце. Мне неудобно, и я могу случайно задеть его, если наклонюсь.       — Ну так найди способ, — потребовал двойник, вскрикнув, когда Волков схватил его сильнее, чем до этого, и попал по простате. — Ах… Чего ты… Ждёшь?       Покачав головой, наёмник сдался и решил не возражать, изменив положение и почти упав на бок рядом с ним. Птица тут же повернулся к нему, впиваясь в губы таким жадным поцелуем, что Олег даже удивился этой страсти со стороны второй личности, но в этот раз не стал останавливаться, немного приподнимая его ногу и резко входя в него под новым углом. Стоны мгновенно стали ещё громче, но стоило ему разорвать поцелуй, как двойник томным шёпотом сказал:       — И всё? А как же… Как же шея?       Что-то раздражённо пробубнив, Волков дал Птице понять, кто тут был главным, когда укусил его. Однако тот, судя по всему, оценил подобное действие даже больше, потому что внезапно запустил руку куда-то ему за голову, сжав волосы на его затылке и больше не позволяя отстраняться от себя. Пришлось оставить уже нормальный поцелуй, за которым тут же последовал засос. Олег коснулся губами метки, вдыхая родной запах и напрочь забывая, что это был не Серёжа.       Наверное, наёмник всё-таки смог расслабиться, потому что через минуту уже сам заставил Птицу посмотреть на себя, чтобы поцеловать его. Он давно не тренировал свои французские поцелуи, которые всегда смущали Разумовского, но двойник был куда более раскованным, поэтому ответил на этот поцелуй с ещё большим рвением. Казалось, что температура поднялась уже до сотни градусов, так как Олег не понимал, почему ему было настолько жарко. На теле выступили капельки пота, а волосы стали влажными. Стоны Птицы были совсем другими, но внезапно и они перестали вызывать такое уж прямо презрение. Может, Волков просто закрыл на это глаза. Он не хотел этого делать, но они и так уже были в одной постели, поэтому наёмник тоже прекратил сдерживаться и делать вид, что сможет не издать ни звука. Движения также стали более быстрыми, потому что сдерживаться почти не получалось.       — Ах, Олег…       Услышав своё имя, Волков сначала с ужасом решил, что двойник всё-таки обманул его и ушёл, оставив со всем остальным разбираться Серёжу, но когда он взглянул ему в глаза, то с невероятным облегчением увидел, что они всё ещё были жёлтыми.       — Олег… — снова пробормотал Птица после очередного громкого крика, а потом вдруг жалобно простонал: — Хочу… Хочу узел.       Такая просьба казалась несколько необычной, потому что она была какой-то неправильной. Кроме того, двойник назвал его по имени, что если и делал до этого, то редко и с ехидной усмешкой, а сейчас это было что-то другое.       — Нет, — несмотря на это, наёмник отказал, — Серёжа любит только одну позу, а сейчас мы не сможем этого сделать, потому что будет неудобно.       Поняв, что скоро будет сцепка, Олег хотел поскорее выйти из него, но Птица не позволил, сжав его член в себе и повторив:       — Хочу узел!       Волков не успел оттолкнуть его и вырваться, а двойник восторженно вскрикнул, в этот же момент кончив себе в руку. Наёмник мысленно извинялся перед Разумовским, которому, вероятно, было больно, но он больше не двигался, чтобы хотя бы так улучшить положение. Он заметил, как пальцы Птицы, всё ещё державшие его за волосы, постепенно ослабли, а сам двойник повернул голову и, кажется, забывшись, уткнулся носом ему в щёку. Теперь Олег мог чувствовать его тяжёлое дыхание, но глаза второй личности были закрыты, хотя Волков и так был точно уверен, что это всё же он, а не Серёжа.       Прошло почти десять минут, но узел не торопился спадать, и альфа покорно дожидался, когда всё закончится. Сцепка в его планы не входила, но стоило догадаться, что Птица захочет её. И только он вспомнил о нём, как тот открыл чуть затуманенные золотистые глаза.       — А ты неплох, — прошептал двойник, — Очень неплох. Признаю.       — Надеюсь, больше тебе от меня ничего не надо? — резко спросил Олег.       — Пока что мы связаны, — Птица коснулся его губ почему-то совсем лёгким поцелуем, быстро отодвинувшись, но не очень далеко, — В скором времени обязательно повторим.       — Что с Серёжей? — за него Волков переживал сильнее всего.       — Молчит, что удивительно, — похоже, после секса двойник становился дружелюбнее, потому что из голоса пропала полная враждебность, — Обычно он всегда дёргается и вопит, но недавно затих, хотя я знаю, что он всё видит.       — Чёрт, — Олег знал, что, наверное, вновь ухудшил их отношения, — Прости, Серёж, я не хотел…       — Брось, Волков, — Птица быстро превратился в то же наглое и беспринципное существо, — Тебе же понравилось, скажи правду. Мне вот да, и я не собираюсь скрывать этого. Я даже несколько удивлён, что так оценил это, потому что изначально рассчитывал немного на другое.       — Это не имеет значения, — отрезал наёмник, — Сейчас узел спадёт, и ты уйдёшь из моей комнаты. И чтобы я до завтрашнего дня тебя больше точно не видел.       — Какие мы злые, — усмехнулся двойник, но его фраза осталась без ответа.       Прошло ещё сколько-то времени, когда сцепка наконец-то кончилась, и Олег смог выйти из него, встав с кровати. Ему было мерзко после случившегося и хотелось запереться в ванной, поддавшись чувствам, разбить зеркало и выплеснуть всю злость на себя, чтобы не трогать Серёжу, которому и так досталось. Он обернулся, посмотрев на Птицу, который едва прикрылся одеялом и сейчас надменно смотрел на Волкова, одной рукой подперев голову, а другой слегка поглаживая круглый животик.       — Не делай вид, будто тебе не плевать на него, — Олегу не нравилось, что двойник дотрагивался до самого дорогого, что у него было, кроме Разумовского.       — А я и не говорил, что мне есть до него дело, — на его лице появилась уже привычная ухмылка, — Когда я так делаю, то твой Серёжа начинает беситься. Это забавно. Вот и сейчас он опять подскочил, боясь, что я причиню вред вашему драгоценному ребёнку.       — Проваливай, — грубо сказал Волков.       — Не хочу, — отказался Птица, а потом тоже встал, направившись в сторону душа, но остановившись возле Олега и почти дотронувшись губами до его уха, — А ты, я смотрю, в самом расцвете сил, да? Твоя сперма всё ещё вытекает из меня. Если бы Разумовский не успел залететь до этого, то мы и сами могли бы попробовать сделать маленького спиногрыза. Думаю, нам было бы весело. Да, Волков?       — Только детей от тебя мне не хватало! — Олег не смог не возмутиться. — Иди, куда шёл. Я сегодня посплю в комнате Серёжи, раз уж ты не хочешь сваливать отсюда. И не ходи за мной.       Волков ушёл, захлопнув дверь, но не успел пройти и нескольких шагов, как без сил опустился на пол, сжимая голову руками. Он ненавидел слабость, но ему было слишком плохо, чтобы пытаться скрыть её. Олег снова поставил под сомнение всё, что было между ним и Разумовским. Хуже прочего было то, что ему чуть-чуть, но понравился секс с Птицей, а от этого было просто отвратительно. К счастью, двойник хотя бы его мысли не мог читать, но он и без этого догадался. Волков не знал, что ему делать теперь, когда всё полетело к чертям в какую-то тёмную и бездонную пропасть.