Когда погаснут все огни

      Так и не уснув этой ночью, Олег встал, когда солнце только начало подниматься за горизонтом. Он пытался заставить себя хотя бы немного подремать, но ничего не вышло. Впрочем, Волков не удивился, потому что из-за кучи неприятных мыслей ему было совсем не до сна. Несколько раз он даже вставал, порываясь сходить к Серёже и поговорить с ним, но в последний момент останавливал себя, понимая, что это было лишним. Точно не сейчас. Разумовскому наверняка хотелось немного всё обдумать и смириться с произошедшим. Он же понимал, что у Олега не было выбора? Конечно, наёмник мог просто караулить Птицу днём и ночью, не давая ему совершить какой-нибудь глупости, но двойник был прав, когда говорил, что у него не получится делать это постоянно. Однажды он выпустит его из поля зрения, и вторая личность что-нибудь натворит.       Немного походив по комнате, Олег всё-таки решился зайти к Сергею, но только для того, чтобы тихо забрать свой ноутбук, который остался там. Он будет продолжать искать информацию, и тогда, может, ускорит момент избавления от Птицы. Если это вообще было возможно. Его уверенность в этом несколько пошатнулась ещё вчера, когда Волков увидел, насколько реальным было это существо. Вроде, тело принадлежало Серёже, но двойник пользовался им так, будто был каким-то братом-близнецом, а не второй личностью.       Тихо приоткрыв дверь, Олег заглянул в комнату. Разумовский, кажется, ещё спал, поэтому наёмник сумел осторожно дойти до стола и взять ноутбук, но когда собирался уходить, то остановился, посмотрев на него. Опять не удержавшись, Волков подошёл и сел на самый край кровати, а затем ласково заправил длинные рыжие волосы ему за ухо. Судя по всему, он так и спал без одежды, раз эта комната принадлежала альфе. Наверное, не захотел рыться в его вещах. Или же просто не нашёл на это сил, что тоже было логично.       Олег ненавидел Птицу, который вынудил его заняться сексом, зная, что Серёжа будет всё видеть и чувствовать. Это было ужасно, и Волков боялся, что из-за подобных выходок двойника никогда не сможет обнять и поцеловать настоящего Разумовского. Он не станет удивляться, если Сергей вообще откажется подпускать его к себе. Дело ведь может дойти до того, что омега не выдержит и сам наложит на себя руки. Но как спасти его от этой несчастной и горькой судьбы?       Впрочем, Олег всё-таки улыбнулся, потому что хоть кто-то этой ночью спал нормально. Возможно, у Серёжи были кошмары, но он всё равно смог уснуть и немного отдохнуть. Для него эта ночь явно была тяжелее, чем для наёмника. В этот момент Разумовский немного зашевелился, словно почувствовал прикосновение к волосам. Волков отдёрнул руку и встал, поспешив уйти, чтобы не напугать его, если тот вдруг проснётся. Вряд ли Олег был тем человеком, которого Сергей хотел видеть сразу же после пробуждения. Раньше это действительно было так, но теперь всё слишком сильно изменилось. И не в лучшую сторону.       Как только дверь за Волковым закрылась, Серёжа с трудом открыл глаза, смотря в ту сторону. Он проснулся сразу же, стоило Олегу сесть на кровать, но наёмник был прав, думая, что Разумовский испугается. Так и было. Ужас буквально сковал всё тело, и не получалось даже с места сдвинуться. Только после того, как Сергею показалось, что Олег не хотел сделать ничего плохого, он успокоился и пошевелился, зная, что Волков, вероятнее всего, уйдёт. Повезло, что он не ошибся.       — С добрым утром, дружище, — оказалось, что Птица лежал рядом.       Серёжа не ответил, прижимая одеяло к носу и тихо всхлипывая, чтобы наёмник случайно не услышал его из другой комнаты. Он всё прекрасно помнил. Каждое движение, каждое слово, каждое прикосновение. Разумовский не мог сказать, что ему было прямо больно, но последний раз он испытывал такой страх только в ночь после казино, когда Олег набросился на него с порога, а потом пнул. Сергей так хотел, чтобы Птица остановился и пощадил его, но это было очень глупым желанием, ведь двойник и не планировал слушать его. Ему было всё равно, что там чувствовал Серёжа, потому что сам он получал настоящее наслаждение и не врал об этом Волкову. А вот сцепка была крайне неприятной и болезненной, как и всегда, но и здесь Птица был только рад, в отличие от Сергея, которому было так плохо, что он даже перестал сопротивляться и пытаться вырваться. А потом двойник ушёл, благополучно простояв минут пятнадцать под душем. Бросил его, как и всегда, а Разумовский кое-как выключил льющуюся сверху воду и на дрожащих ногах дошёл до кровати, ложась спать и понимая, что простыня до сих пор была влажной после того, что на ней происходило получасом ранее.       — Чего же ты, приятель? — Птица внезапно обнял его, впиваясь когтями в плечо. — Нам с Олегом было очень хорошо вчера. Знаешь, он такой горячий и страстный. Жду не дождусь, когда мы с ним сможем повторить это.       — Пожалуйста, прекрати… — Серёжа плакал уже в голос, не пытаясь быть тише, — Умоляю… Умоляю…       — Даже не мечтай, — шепнул двойник, а потом ухмыльнулся, — Знаешь, мне немного жаль, что ты не девчонка. Если не ошибаюсь, с ними бывает сложнее и интереснее, потому что они другие. Даже те, которые альфы. Будь ты женщиной, мне было бы ещё интереснее. Я бы мог испортить тебя, сделать развратной, заставить надевать другую одежду. Милая, добрая и наивная девчонка в один момент отрезала бы косички. Хорошая девочка стала бы плохой. Но и так тоже неплохо, верно? Я всё равно использую тебя так, как хочу.       — Убирайся! — Разумовский внезапно оттолкнул его.       Наверное, Птица не ожидал этого, потому что в глубине его зрачков появилось удивление, а потом Сергей резко схватил лампу, выдёргивая её из розетки и кидая в двойника, который увернулся, а вот брошенный предмет сильно нашумел. Сейчас прибежит Олег, чтобы узнать, что происходит.       — Уходи! Уходи! — Серёжа помотал головой, зажмурившись. — Пожалуйста, прекрати мучить меня!       Как он и ожидал, уже через секунду в комнате был Волков. Он посмотрел на его заплаканное лицо, после чего бросился вперёд, сгребая Разумовского в охапку и прижимая к себе. Сначала Сергей в панике дёрнулся, но потом затих, просто вздрагивая и дыша Олегу в шею. Наёмник осторожно погладил его по спине, пытаясь успокоить и защитить. Хотя потом Серёжа вдруг оттолкнул и его, отодвигаясь и снова натягивая на себя одеяло.       — Что такое? — спросил Волков. — Опять Птица? Может, тебе что-то принести?       — Оставь меня в покое!       Выкрикнул Разумовский, а Олег застыл. Это были первые слова Разумовского после почти двух недель молчания. И они точно были не такими, как он хотел.       — Серёж, я…       — Уходи! — в его руке оказалась уже книга, до этого лежавшая на тумбочке. — Не трогай меня!       Волков чудом избежал удара, когда, как и Птица, смог увернуться, а потом с непониманием посмотрел на Сергея.       — Прошу, Серёж, выслушай, — попросил Олег.       — Когда ты уже исчезнешь из моей жизни?! — закричал Разумовский. — Я тебя ненавижу! Когда ты дашь мне спокойно умереть?!       — Но наш ребёнок…       — Тебе было плевать на него! — глаза Серёжи полыхали такой яростью, какую Волков ещё никогда не видел у него. — Ты два раза изнасиловал меня и едва не избил! А теперь и мне нет до него дела! Я не хочу рожать и воспитывать твоего ребёнка! Уж лучше бы я сделал аборт, когда была возможность!       Олег стоял в полном оцепенении и не мог поверить в услышанное. Похоже, он зря надеялся, что Сергей как-нибудь справится с пережитым вчера стрессом. Видимо, этого Птица и добивался, потому что Разумовский не только заговорил, но ещё и выплеснул все свои эмоции.       — Прости меня, — прошептал Волков, падая перед его кроватью на колени, — Серёж, послушай меня. Я прошу тебя… Нет, я тебя умоляю, слышишь? Дай мне ещё один шанс.       — Нет, — Серёжа снова лёг и отвернулся, снова всхлипнув, — Оставь меня в покое… Я не хочу тебя видеть…       — То, что было вчера, — Олег не мог просто взять и уйти, — Пойми, это всё Птица. Если бы я не согласился, то он бы убил тебя.       — Так дал бы ему сделать это, — Разумовский вытер глаза, но слёзы опять потекли по щекам.       — Но ты же всегда любил жизнь! — воскликнул наёмник. — И сейчас любишь! Тебе ещё есть, ради чего жить!       — Я её ненавижу, — холодно ответил Серёжа, — Мне от неё тошно. Зачем ты вытащил меня из психушки? Почему не позволил выпить таблетки? Уходи… Если так хочешь, то я рожу тебе этого ребёнка, а потом ты дашь мне уйти.       — Нет! — Олег покачал головой, а потом обошёл кровать, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я не позволю тебе бросить нас. Ты… Ты начал говорить. Наконец-то. Я так долго этого ждал. Мы со всем справимся вместе, Серёж. Мы прогоним Птицу, а потом снова будем семьёй. У нас родится малыш, которому будут нужны оба родителя.       — И что ты сделаешь? — Разумовский уже не боялся. Ему просто было всё равно, как может поступить Волков, если не примет ответ. — Запрёшь меня здесь и будешь трахать, когда захочешь? Отличная мысль. Ничего не изменилось. Ты такой же, каким и был раньше.       Сергей поднялся, а Олег отвёл взгляд, потому что невольно посмотрел на его шею со следами вчерашних засосов. Серёжа направился к двери, намереваясь вернуться к себе, но наёмник остановил его, когда захлопнул её перед носом омеги.       — Прости, — извинился он, поняв, что это было довольно грубо, — Пожалуйста, доверься мне. В последний раз.       Разумовский собирался что-то сказать, но потом вдруг закрыл глаза, а когда открыл их, то ухмыльнулся. Точнее, это был уже не он, а Птица.       — Вот это драма! — присвистнул двойник. — Я не ожидал, что он внезапно заговорит. Да ещё и столько всего тебе скажет. Но представление отменное. Что с тобой, Волков? Выглядишь не очень.       — Замолчи, тварь, — Олег зло посмотрел на него, — Это ты виноват! Если бы не вчерашнее, то… То всё было бы нормально.       — Я могу поболтать с ним, — предложил Птица, — Немного отмотать назад, скажем так. Вероятно, что твой Серёжа опять будет молчать, но…       — А ты можешь? — в глазах наёмника появилась надежда, потому что ему ещё было нужно время.       — Да, но не задаром, — ответил двойник, подходя к нему вплотную, — Ничего в этом мире не бывает бесплатным. Для начала поцелуй.       — Зачем? — спросил Олег. — Зачем тебе это? Ты не любишь меня. Для тебя эти поцелуи ничего не значат. И это не секс. От них ты не получишь того удовольствия, которое тебе нравится.       — Я чувствую свою власть над тобой, — пояснил Птица, — Потому что ты знаешь, что будет, если решишь отказать мне.       Волков и сам уже был готов пойти и повеситься где-нибудь на кухне. Лишь бы этот кошмар кончился, потому что он тоже уже не видел никакого будущего. Возможно, им обоим было бы легче умереть, чтобы стало спокойнее. Однако ребёнок не заслужил подобной судьбы, поэтому Олег смирился. Он взял двойника за подбородок и наклонился, поцеловав его. Птица положил руки ему на плечи, углубляя поцелуй. Поскольку он до сих пор был без одежды, Волков машинально коснулся его талии, позабыв, что это был не Серёжа.       — Уже сам трогаешь меня? — спросил двойник, отстранившись. — Неужто хочешь повторить ночной опыт? Это даже интереснее того, что мне было нужно.       Олег резко сжал его запястье, когда тот потянулся к его паху. Ему и без того было мерзко после слов Разумовского, а сейчас опять приходилось у него на глазах целоваться с этой тварью.       — Хватит с тебя секса, — сказал он, — Что тебе нужно?       — Где тот кулон, который ты предлагал вчера? — Птица обернулся, посмотрев на тумбочку. — Отдай его мне, а я за это поговорю с Тряпкой.       — И всё? — недоверчиво нахмурился Олег. — Так просто?       — А ты не ищешь лёгких путей, судя по всему, — фыркнул двойник, убирая с лица длинную рыжую прядь, — Можем трахнуться ещё раз, если тебе так неймётся.       — Забирай кулон и уходи, — Волков отошёл от него, а затем достал украшение и протянул его второй личности, — Вот он. Поговори с ним, прошу. Я… Я виноват перед Серёжей, и…       — Да-да, я не собираюсь выслушивать эти сопли, — Птица, получив кулон, надел его на шею, мгновенно выходя из комнаты. Его, судя по всему, совсем не беспокоило отсутствие одежды.       Олег сел на кровать, сцепив руки в замок. Он не ожидал, что Разумовский заговорит и сразу же накричит на него. Да ещё и скажет, что ему плевать на свою жизнь. И что он не хочет ребёнка. От этого было очень больно, потому что Волков так хотел поговорить с Серёжей, обсудить всё, что с ними происходило, но сегодняшние крики Сергея до сих пор стояли в ушах. Вероятно, виной всему было то, что случилось вчера, когда Разумовский стал свидетелем секса своего любовника и своей второй личности. Хотя сейчас Олег уже не был уверен, что Серёжа когда-либо сможет снова полюбить его.       Наёмник надеялся, что всё будет иначе, но, Сергей довольно искренне сказал, что ненавидит его. И было, за что ненавидеть, ведь Волков в самом деле сделал ему слишком много всего плохого, причинил кучу боли. Два изнасилования не могли пройти бесследно даже спустя полгода. Олегу самому хотелось сорваться и позволить себе немного слёз, но альфа внутри пока что заставлял не опускаться до такого. Он знал, что во всём этом была его вина, а Серёжа ещё и сглупил, когда заступился за него и прикрыл перед полицией. Если бы не этот поступок, то сейчас он бы спокойно сидел в башне и с радостью ждал бы рождения своего малыша. Ему следовало обо всём рассказать Игорю, чтобы тот посадил в тюрьму настоящего убийцу.       Олег был Чумным Доктором не очень долго, но и этого хватило, чтобы разрушить всё, что было у них с Разумовским. А теперь Сергей отказывался прощать его, что, в принципе, было более чем логично. Волков не представлял, как они будут жить, когда родится ребёнок. Как растить его, если у них и с собой не получалось разобраться? Возможно, ему действительно стоило отпустить Серёжу, раз тот так этого хотел, но почему он так упорно держал его рядом с собой? Хотя нет, это было плохой идеей. Ребёнку, в любом случае, были нужны оба родителя, а Разумовскому требовалось ещё немного времени. Однажды всё должно прийти в норму, верно?

***

      — Дружище, перестань сопротивляться, — Птица пытался сделать так, чтобы на него посмотрели, — Погляди, какой большой шаг ты сделал! Заговорил с Олегом. Точнее, наорал на него, но всё-таки. И что за странные слова? Ты же защищал ребёнка, защищал Волкова, а теперь вдруг решил, что они оба тебе не нужны?       — Я… Я не знаю, что сказал… — рука Сергея лежала на животе, а взгляд был очень грустным, — Просто… За что ты так со мной? Я же ничего тебе не сделал… Да, ты был моим лучшим другом, но я же не мог до конца своих дней общаться с самим собой! Я был так рад, когда в моей жизни появился Олег, я был счастлив! И ещё вчера утром я хотел начать общаться с ним, но то, что было ночью… Я не могу. Зачем ты так поступил? Почему? Что такого я тебе сделал? Ты мог просто исчезнуть, когда стал не нужен мне…       — Ты не понимаешь, приятель, — двойник приземлился на кровать напротив него, — Ты бросил меня. Создал, дал облик, а потом просто забыл. Я не мог взять и испариться. А теперь я на свободе, поэтому не обязан тихо сидеть рядом и помалкивать. Соответственно, я не оставлю тебя в покое. Как и Волков. Он хочет, чтобы ты начал общаться с ним. Да ты и сам слышал наш разговор. Или ты в самом деле ненавидишь его?       — Я не знаю! — Серёжа говорил правду.       Те слова вырвались сами, и он практически не контролировал их. Ему было плохо и обидно, потому что он видел, что Олегу нравилось быть с Птицей, нравился секс с ним. А Разумовскому, кроме этого, было больно и неприятно во время сцепки. Наверное, он погорячился, сказав, что прямо ненавидит Волкова и не хочет ребёнка, но и прежнего тепла к обоими уже давно не было. Может, и смерть действительно была бы настоящим спасением от всего, что творилось вокруг.       — Поболтай с ним, — предложил Птица, — Вдруг понравится.       — С каких пор ты даёшь мне советы? — устало спросил Серёжа. — Вроде, ты каждый раз угрожаешь Олегу моей смертью.       — Потому что он в это верит, — махнул рукой двойник, — Но я-то знаю больше него и подозреваю, что роды ты не переживёшь, поэтому… Мне нет смысла убивать тебя сейчас, раз тебе и так осталось жить три месяца. Куда торопиться?       — Прекрати говорить об этом, — попросил Разумовский, — Пожалуйста… Если ты поможешь мне, то мы оба останемся живы. Разве ты этого не хочешь? Смерть не в твоих интересах.       — Кто знает, — задумался Птица, и в его глазах вдруг что-то изменилось, — Моя жизнь — просто вспышка. Поначалу это были какие-то эмоции и приятные впечатления от нового мира. Потом появились злость, зависть, желание мести… Я же плод твоего воображения. Меня нет в реальном мире, а такое существование порой начинает надоедать. Я бы мог навсегда захватить твоё тело и запереть тебя внутри хоть прямо сейчас, чтобы ты больше никогда не выбрался наружу, но что мне делать дальше? Здесь я хотя бы могу издеваться над тобой, а там… Там я просто человек.       — Тогда ты можешь исчезнуть, — осторожно предложил Сергей, — И тебе больше не придётся скучать здесь.       — Ты так ничего и не понял, — вздохнул двойник, вставая, — Я умру только с тобой и сам никуда не уйду. Я проживу остаток жизни со страстью и весельем, смотря на твои страдания и занимаясь сексом с Волковым. Мне плевать на ваши с ним отношения, как и на обещание «немного отмотать назад». Мне всё равно, будешь ты разговаривать с ним или ненавидеть его. Хоть снова до беспамятства влюбись в него. Мне плевать, понял?       Осознав, что Птица всё-таки не пропадёт, Серёжа решил взвесить все «за» и «против». Он не знал, как относиться к Олегу, потому что хоть те слова и вырвались случайно, но вряд ли они были прямо такой сильной ложью. И в них была определённая правда, ведь Разумовский так и не смог пока что простить его. Вероятно, их причиной всё же была прошлая ночь, которую было крайне тяжело признать, а сейчас спокойно жить с этим дальше. Да, Волков был осторожен и внимателен, чтобы не сделать ему больно, но он ведь понимал, что воспоминания никуда не денешь? Сколько не пытайся.       Серёжа не знал, как долго просто сидел, погрузившись в мысли, но из этого состояния его вывел очередной стук в дверь. Разумовский опустил глаза, не желая смотреть на Олега, потому что пока не принял никакого решения. Да и разве оно могло быть, учитывая их натянутые отношения?       — Собирайся, — сказал Волков, пристально оглядев его, — Доктор Джей говорил приехать на УЗИ, поэтому тебе нельзя завтракать. Я пока что закажу такси.       Наёмник погрустнел, когда понял, что они вернулись к тому, с чего начали. Серёжа молчал и не смотрел на него. Если раньше Разумовский хотя бы боялся и глаз с него не сводил, то теперь разглядывал свои руки. Олег не стал подходить, надеясь, что Сергей услышал его.       — Значит, это твой выбор, — кивнул Птица, усмехаясь, — Забавно. А я думал, что ты опять скажешь ему что-нибудь приятное.       — Я не понимаю, что тебе от меня нужно, — Серёжа принялся рыться в шкафу, в котором было необычно много разной одежды, — Неужели так сложно ненадолго уйти? Сколько ещё раз мне умолять? Прошу… Я сделаю всё, что ты хочешь, но только оставь меня в тишине.       — Интересненько, — двойник подошёл, отодвинув его от шкафа и закрыв собой обзор, — Как насчёт… Секса с Волковым в любое время, когда я захочу?       — Как будто до этого я мог возразить, — поморщился Разумовский.       — Вот именно, — Птица опять довольно ухмыльнулся, — Значит, ты ничего не можешь мне предложить. Абсолютно ничего. Ты сам прекрасно ответил на свою просьбу оставить тебя одного.       — Прекрати… — взмолился Серёжа уже в который раз за это утро.       — Не проси меня об этом, — отказал двойник, — Знаешь ведь, что я этого не сделаю.       — Пожалуйста, я так не могу, — Разумовский вдруг почувствовал, что у него слегка кружится голова, — Уйди…       — Мы вместе ещё надолго, — протянул Птица, но потом насторожился, — Что с тобой, приятель?       — Мне… Мне нехорошо…       Наверное, если бы двойник не успел занять его место, то Серёжа бы упал, однако сейчас он был без сознания, что напрягло даже Птицу, потому что у него не было плана действий для подобных ситуаций.       — Волков! — крикнул он. — Живо иди сюда!       Недовольный Олег появился на пороге довольно быстро. Однако и ему сразу же что-то не понравилось, потому что вторая личность выглядела обеспокоенной.       — Тебе лучше поторопиться, — сказал Птица, оказываясь рядом и опираясь на его плечо, — У твоего Разумовского, кажется, обморок.       — Что?! — похоже, наёмник начинал паниковать. — И… Как… Что мне…       — Кончай истерить! — прикрикнул на него двойник. — Он в порядке, но если тебя всё-таки беспокоит его здоровье, то не тормози и отвези его в больницу.       — С чего ты вдруг стал таким добрым? — не понял Олег.       — Хорошо, могу уйти, но тогда оставайся в неведении о его самочувствии, — злобно сказал Птица, — В данный момент из-за него мне тоже сложно удерживаться в сознании, поэтому не тормози. Его смерть сейчас меня не интересует.       — Да, конечно, — Волков был в замешательстве от происходящего, — Так… Обними меня за шею.       — Что? — двойник, секундой ранее опустивший голову, сейчас снова поднял её. — Ты совсем отбитый, если думаешь, что я сейчас в состоянии на что-то такое.       — Придурок, мне проще взять тебя на руки, чем ты и дальше будешь так висеть на мне!       Не став дожидаться, пока до Птицы дойдёт смысл сказанного, Олег осторожно поднял его, всё же почувствовав, как тот почти вцепился в него. Машина как раз приехала незадолго до этого, поэтому Волков спешно направился вниз, ужасно беспокоясь за Серёжу. Водитель посмотрел на него с небольшой опаской, но явно успокоился, когда наёмник сказал ехать в больницу и назвал нужный адрес.       — Посмотри на меня, — они оба сидели на заднем сидении, поэтому Олег был рядом.       — Чего тебе ещё? — Птица прижал руку к голове. — Меня надолго не хватит.       — Ты знаешь, что с ним? — сердце колотилось с такой силой, что казалось, будто оно выпрыгнет из груди.       Водитель такси с небольшим удивлением посмотрел на них в зеркало заднего вида, но Олег не думал о том, что он мог для себя решить, поскольку сейчас Разумовский был важнее всего.       — Скорее всего, опять перенервничал, — пожал плечами Птица, — Просто тряпка.       — Это всё твои тупые выходки! — прорычал Волков, невероятно злясь на него. — Ты довёл его утром перед тем, как я пришёл!       — Скажи спасибо, что я тебя вообще позвал, — процедил двойник, — Он мог упасть, треснуться головой и умереть сегодня. Этого ты хотел? Я был не обязан спасать его.       — Ладно, — признал его правоту Олег, — Спасибо. Но это не значит, что ты стал мне хоть немного симпатичен.       — Аналогично, — фыркнула вторая личность.       Птица положил голову ему на плечо, часто моргая и, видимо, стараясь не отключиться. В этот раз Волков был ему несколько благодарен, потому что падение могло закончиться для Серёжи очень плачевно, но сам факт такой ситуации пугал. Может, из-за этой благодарности он и не отталкивал его. К тому же, где-то там всё равно был Серёжа.       Проблема и в самом деле была в переживаниях. Нервная система Разумовского просто не выдержала и решила немного охладиться, потому что со всех сторон на него только и делали, что давили, а ещё постоянно приставали с вопросами. Сергей плохо переносил подобное давление даже от друзей и Олега, поэтому не было ничего паранормального в том, что он потерял сознание. Такое уже как-то случалось, когда Серёжа ещё учился в университете, но тогда он не рисковал подвергнуть опасности кого-то, кроме себя. В последнее время ему приходилось очень сложно и Разумовский справлялся с большим трудом. Тем более, он пока не успел оправиться после психушки, что тоже до сих пор влияло на него.       Когда Птица вдруг начал больно активно шевелиться, Олег хотел спросить, что у него опять случилось, но с волнением заметил, что глаза сменили цвет и стали голубыми.       — Серёж, ты как? — спохватился Волков, не осмеливаясь взять его за руку.       Сергей сел нормально, чтобы больше не лежать на нём, и попытался понять, что произошло. Разумовский пришёл в себя довольно быстро, но не особо помнил, что случилось. Вроде, он собирался переодеться, но потом неожиданно закружилась голова, после чего наступила полная темнота. Как он тогда оказался в машине? Должно быть, Олег постарался.       — Ты опять будешь молчать, да? — наёмник был рад, что Серёжа в порядке, но на душе не стало легче. — Хорошо, если ты этого хочешь… Мы поссорились, и мне жаль, что так получилось. Я правда люблю тебя и хочу всё исправить. Ты очень напугал меня, когда упал в обморок. Прошу, не делай так больше. Я не хочу потерять тебя…       Сергей отвернулся. Может, стоило поговорить и расставить все точки над «i», но он не мог. Даже смотреть на Олега было неприятно, потому что Серёжа только начал понемногу привыкать к тому, что альфа старался не прикасаться к нему, как вчера ночью он переспал с Птицей. Разумовский хотел кричать и сопротивляться, но потом сдался, поняв, что если у него это выйдет, то он останется один на один с Волковым, что стало бы для него настоящей катастрофой. И он не был готов к такому так скоро.       Голова всё ещё немного болела, но ему было чуть-чуть лучше, поэтому Серёжа прикрыл глаза, зная, что Олег смотрел на него. Вероятно, ожидал, что с ним всё-таки поговорят, но глупо было надеяться, что Сергей сможет сделать это. Может, не стоило винить во всём происходящем его, ведь вся ответственность лежала на Птице, который буквально заставил его. Разумовский прекрасно слышал, какие условия он ставил Волкову, но никак не мог помешать ему, а наёмник явно пытался поступить так, как ему казалось будет правильно.       Если честно, Серёжа был немного признателен Олегу. Он знал, что тот тоже ненавидел Птицу, но он не сорвался на нём, хотя мог ударить его или трахнуть так, что и Сергей потом едва ходил бы. Но нет, Волков думал о его благополучии, игнорируя свою злость на двойника. Всё это так сильно смешалось в голове, что Разумовский совершенно не знал, как поступить. Он уже успел наговорить Олегу гадостей, но не понимал, жалеет о них или же нет.       Хотел ли Серёжа, чтобы наёмник исчез из его жизни и ненавидел ли его? Сложный вопрос. Возможно, потому что находиться рядом с ним было невыносимо, а смотреть ему в глаза и подавно. Может, им обоим стало бы легче, если бы они разошлись и навсегда остались бы только воспоминаниями друг друга. Однако у Сергея была метка, которая связывала их, поэтому он понимал, что расставание будет значить то, что вряд ли кто-то из них ещё сможет найти себе пару. Того, кто согласился бы создать семью с омегой или альфой, у которого уже была вторая половинка.       Мечтал ли Серёжа умереть? Тоже было сложно дать какой-то определённый ответ. Олег говорил, что ему нужно время, чтобы немного освоиться и привыкнуть к новой жизни, но что делать, если от неё и правда почти не было радости? Разумовский просто очень устал от всех трудностей, которые выпали на его долю, и они никак не хотели кончаться. Со смертью весь кошмар мог бы прекратиться. Да и Птица наконец-то пропал бы.       Жалел ли Серёжа о том, что не сделал аборт? Здесь было ещё сложнее. Когда он только узнал о беременности, то очень обрадовался, ведь думал, что из-за проблем Олега никогда не сможет родить своего ребёнка, но появилась невероятная возможность, от которой он не смог отказаться. А потом Волков изнасиловал его, не поверив в отсутствие измены. После этого были пять долгих месяцев в психушке. Соответственно, было уже поздно избавляться от малыша естественными и безопасными путями. В этом и заключалась основная проблема, так как Серёжа не знал, правильное ли принял решение, когда посчитал, что ему хватит сил вырастить ребёнка самостоятельно. Наверное, Сергею уже было всё равно и всего лишь хотелось поскорее избавиться от этого груза, как его называл Птица. Но что делать потом? Малыш никуда просто так не денется, а Олег не позволит отказаться от него, и в этом Разумовский не сомневался. Уж слишком сильно он пытался строить из себя порядочного человека и хорошего будущего отца.       Смог бы Серёжа уйти от Волкова? Бросить его с новорождённым ребёнком на руках. Скорее всего, если бы заставил себя сделать это. Не видеть ни его, ни малыша. Это было лучшим из вариантов. Наёмник не хотел отпускать его, но Сергей знал, что сможет уйти по-тихому, скрывшись и оставив их обоих, но что потом? Наверное, он начал бы всё с нуля или всё-таки покончил бы с собой, чтобы не оставаться наедине с Птицей до конца своих дней. Да, он думал о том, что если поступит так, то никогда не увидит, как его сын или дочь сделает свои первые шаги, скажет первое слово, будет радоваться даже самым маленьким успехам… Но ему уже не особо и хотелось этого, потому что если бы не эта беременность, то с ним не случилось бы всего этого ужаса. Впрочем, если двойник всё же был прав, говоря, что он и так умрёт, то не придётся думать о том, как сбежать, чтобы Олег не нашёл его. Волков так или иначе останется один, но при этом ещё получит ребёнка, которого теперь, видимо, хотел.        — Серёж, мы приехали, — сказал наёмник, увидев, что Сергей и с места не сдвинулся, — Ты можешь стоять?       Разумовский всё-таки кивнул, хоть и не посмотрел на него, а потом вышел из машины, вдыхая свежий воздух. Было ещё довольно рано, поэтому жара не успела вступить в свои права. Столько противоречий и вопросов… Серёжа терялся во всём этом, потому что был в отчаянии. Не в таком, как Олег, но ему было не лучше.       — Ты ещё более хилый, чем я думал, — Птица неожиданно появился рядом, до этого почему-то исчезнув почти на двадцать минут.       — Где ты был? — всё-таки поинтересовался Разумовский, видя, что Волков расплачивался с водителем и не слышал его.       — Я не подписывался на то, чтобы спасать тебя от обмороков и тратить на это собственные силы, — двойник неспешно расправил крылья, вытягивая их и блаженно улыбаясь, — Какая же удача, что ты недолго валялся без чувств.       — Я же просил тебя оставить меня в покое, — поморщился Серёжа.       — Тебе пора понять, что я не собираюсь этого делать, — Птица вдруг взмахнул крыльями, чуть поднявшись в воздух, — Кстати, когда ты вырубился, то именно я позвал Олега. И знаешь, что он сделал? Взял меня на руки.       — Что? — выдохнул Разумовский. — Но…       — Да, приятель, именно так, — кивнул двойник, продолжая обдавать Сергея резкими порывами воздуха при каждом взмахе, — Он обнял меня и прижал к себе. Донёс до машины, а потом не оттолкнул, когда я положил голову ему на плечо. Похоже, если так будет и дальше, то я быстро займу твоё место.       — Замолчи, — попятился Серёжа, которому вдруг стало очень больно от этих слов, — Он… Он не любит тебя!       — Но всё ведь может измениться, верно? — Птица приземлился совсем близко, хватая его за руку. — Я тут подумал… Может, будет куда интереснее стать тобой? А ты будешь смотреть на всё это и продолжать молчать. И ещё трястись от страха, как и сейчас, а я в это время буду пользоваться его полным вниманием.       — Но… Но зачем? — Разумовский почувствовал, что едва мог сдерживать слёзы, но сам не понимал, с чего вдруг такие эмоции из-за Олега. — Тебе же он не нужен. Ты пытался убить его! Ты… Для тебя это просто развлечение!       — Конечно, — подтвердил сказанное двойник, — Но ты тоже не особо хватаешься за него, поэтому будем считать, что Волков свободен. Более того, утром ты сказал ему, что хочешь бросить его. Значит, вы уже не вместе, а я являюсь другой личностью, а не тобой.       — Что? Как ты… Как ты можешь? — Серёжа уже не пытался контролировать себя, и слёзы побежали по щекам. — Почему ты мучаешь меня? За что ты так обходишься со мной?!       — Боже, что случилось?! — Олег закончил разговор с больно любопытным водителем и подбежал к нему. — Что-то болит? Ты плохо себя чувствуешь?        — Перестань, прошу… — похоже, Сергей уже не обращал внимания на Волкова, смотря на Птицу, который опять чуть взлетел, — Он тебе не нужен… Чего ты пытаешься от него добиться? Олег никогда тебя не полюбит!       — Думаешь, мне нужна его любовь? — громко рассмеялся Птица. — Я просто хочу им пользоваться. Он полностью в моей власти, как и ты. И он сделает всё, что я пожелаю. Даже то, что ты никогда не решился бы у него попросить. Я всегда был сильнее тебя, и эти месяцы будут лучшими в моей жизни. Уж поверь мне.       — Иди ко мне, родной, — Олег прижал дрожащего с ног до головы Серёжу к себе, надеясь, что тот не станет отталкивать его хотя бы сейчас, — Всё хорошо, всё будет нормально… Его нет на самом деле, ты сам придумал его и сможешь избавиться от него, если очень захочешь. Да, солнце, обними меня, тебе станет легче.       Руки Разумовского обвились вокруг его шеи, и Волков ощутил, что он стал дрожать только сильнее. Олег не совсем понимал суть разговора Серёжи и Птицы. О какой вообще любви они говорили? И тут у наёмника вдруг возникли некоторые подозрения насчёт этого.       Может, двойник невольно пытался возместить всё, что было у Сергея, но не было у него? Возможно, он сам этого не осознавал, но пытался получить хоть от кого-нибудь капельку внимания и любви, используя для этого очень сомнительные методы? Птица много лет был забытым отголоском прошлого, а тут вернулся и поначалу действительно всячески мстил, но теперь это было так странно, что Олег уже сомневался, что дело прямо в мести. Двойник согласился пойти на довольно большие уступки, лишь бы переспать с ним, но почему? Вдруг он действительно добивался внимания Волкова только ради того, чтобы понять, что в этом нравилось Серёже? Впрочем, наёмник, в любом случае, не собирался отвечать ему взаимностью или становиться хоть немного добрее по отношению к нему, потому что всё так же сильно хотел убить его. Это были простые предположения. К тому же, он не верил, что у Птицы было сердце для того, чтобы любить или сострадать, ведь каждое его действие было с определённой целью. И достаточно омерзительной, как правило.       — Пойдём внутрь, — шепнул Олег, но когда хотел взять его под руку, то Серёжа всё же отошёл от него и передёрнул плечами.       Волков хотел настоять, потому что боялся, что Разумовский вдруг упадёт, но потом его сердце замерло уже во второй раз за этот день, когда он увидел, как Сергей вздрогнул, оборачиваясь и с испугом глядя на того, кто был видим только для него.       — Господи… — пробормотал Олег, — Что он с тобой делает?       Машинально повернув голову, наёмник застыл. На пороге больницы стоял Джей Картер и внимательно смотрел на Серёжу, который так и пытался отойти от Птицы, остававшегося только в его голове. И Волкову не требовалось ничего говорить, чтобы понять, насколько всё было плохо, ведь этот врач стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Но через минуту он вернулся в здание, а Олег осторожно подошёл к Разумовскому.       — Нам надо идти, — мягко сказал он, — Пошли, я уверен, что это не займёт много времени, а потом мы вернёмся домой и ты отдохнёшь. Я обещаю, что придумаю, как справиться с Птицей, но сейчас нам надо на обследование.       Серёжа услышал его, но едва смог сделать даже один шаг. Двойник превратился в самого настоящего стервятника. На улице было много свободного пространства, поэтому когда он почувствовал эту свободу, то поспешил взмыть в воздух и теперь оглушительно хлопал крыльями у него над головой. Птица буквально кружил над ним, как над своей жертвой. Хотя, наверное, Разумовский и был ей. Из-за этого он не заметил, как Олег всё же взял его за руку, чтобы отвести внутрь.       Джей дожидался их возле нужного кабинета, а когда они подошли, то посмотрел так, что Волков чуть сквозь землю не провалился от появившегося ужаса. Картер понял, что наёмник врал ему и прекрасно знал, что у Серёжи были какие-то серьёзные проблемы.       — Проходите, — врач пропустил Сергея, открыв дверь, но не дал пройти Олегу, — А вы задержитесь на минутку.       — Что-то не так? — с максимальным спокойствием спросил Волков.       — Да всё не так, Олег, — мрачно ответил Джей, — Я вам не поверил, когда вы сказали, что ничего не знаете. А теперь увидел всё своими глазами. Вы же понимаете, что он может угрожать людям вокруг себя?       — Я… Я контролирую это, — по спине побежали капельки пота, — Честно. Он никому ничего не сделает. Я знаю, как вести себя с ним. Он не опасен для других. Может, только для меня, но я могу справиться с этим.       — Что-то не похоже, — покачал головой Картер, — Сергей явно не слушается вас. И не говорит с вами. Учитывая его первую реакцию на ваше появление… Я могу предположить, что в прошлом вы сделали с ним такое, о чём и говорить неприятно. Но дело не только в этом. А в том, что Сергей Разумовский, представленный вами как Сергей Волков, является опасным преступником, у которого диссоциативное расстройство личности, выражающееся в приступах неконтролируемой агрессии, которые стали причиной серии убийств в Санкт-Петербурге почти полгода назад. И недавно он был похищен из психиатрической клиники недалеко от Кронштадта.       — Но как вы… — Олег не мог выдавить ни слова.       — Пришлось потрудиться, — кивнул Джей, — Связаться с кучей специалистов, которые вывели меня на доктора Рубинштейна. У него я и запросил данные об этом пациенте, который, как мне вдруг показалось, крайне похож на убийцу из России, которого недавно показывали у нас в новостях. Разумеется, у моего коллеги возникло множество вопросов, но пока что я не говорил ему, что нашёл его пропажу. Однако мне придётся сделать это в ближайшее время.       — Пожалуйста, выслушайте меня, — попытался объясниться Волков, но врач поднял руку и покачал головой.       — Я заподозрил неладное почти сразу же, потому что ваше появление в больнице было несколько необычным, а вы так и не рассказали о подробностях того, что случилось с Сергеем, — Картер неодобрительно вздохнул, — Я не стал ничего предпринимать в тот момент, так как был несколько наслышан о… Необычных методах работы господина Рубинштейна, поэтому предположил, что диагноз Сергея был неверным или сильно преувеличенным, но нет, как оказалось теперь. У него действительно серьёзные проблемы, из-за которых он может причинить кому-нибудь вред. Мередит тому подтверждение.       — Поймите, мы не желаем никому зла и…       — Постойте, — резко прервал его Джей, — Давайте теперь поговорим о вас, Олег. Знаете, узнать больше о вашей личности было куда сложнее, но у меня сестра работает в спецслужбе. Оказывается, вы дезертир. Точнее, сначала дезертировали, потом вас искала военная полиция, а затем вы были признаны погибшим при исполнении. Однако вот интересный факт… Получается, что вы всё-таки не умерли, а умудрились подстроить свою смерть и сбежать? А затем напали на психиатрическую клинику с бандой наёмников, убили медсестру и выкрали опасного преступника. Боюсь, я буду вынужден сообщить об этом полиции. Насчёт Сергея уж точно, потому что я убеждён, что он опасен для общества сильнее, чем вам кажется.       — Умоляю, не отбирайте его у меня, — Олег был готов даже собственную гордость побороть и встать на колени уже перед ним, — Прошу, мы пытаемся жить нормально и никому не мешать. Я знаю, что у него проблемы, но мы справляемся с этим. Господи, он же беременный. Куда вы хотите отправить его сейчас?       — Это уже не в моей компетенции, — кажется, этот мужчина был непреклонен, — Мне жаль, Олег, но скрывать такое и дальше… Если он кому-нибудь навредит, то это будет на моей совести. Сегодня я сделаю ему УЗИ, а потом вы уедете домой и останетесь там до приезда полиции. Я дам вам один день всё с ним обсудить, потому что всё-таки вижу в вас хорошего человека и готов дать вам ещё одну поблажку. Я иду вам навстречу в последний раз, поэтому не пытайтесь сопротивляться. Если не сбежите, то я ничего не расскажу о том, кто вы такой. В том случае, конечно, если вам не хочется в тюрьму. Но помочь с Сергеем никак не могу. Извините, но это мой долг. Я и так даю вам ещё целый день. Вы меня поняли?       Олег смог только кивнуть, едва понимая, что только что произошло. Какой-то врач из Америки сумел раскопать их истории, а теперь жизни Серёжи опять угрожала опасность. За себя Волков не беспокоился, потому что он уже привык скрываться от военной полиции, которая искала его, и сторониться камер в общественных местах, чтобы его лицо случайно не опознали. Однако он не представлял, что делать с Разумовским, если у Джея было абсолютно все. Те документы, которые подтверждали, что у Сергея было раздвоение личности.       Они вошли в кабинет, и Олег наткнулся на взгляд Серёжи. Скорее всего, он сейчас и сам выглядел отвратительно, услышав всё это. И омега явно заволновался, но Картер совершенно спокойно попросил его раздеться до пояса и лечь на кушетку. Волков опустился на стул, стоящий неподалёку, и в полной прострации смотрел на пикающие приборы, пока врач занимался Разумовским.       — Интересно, что такого он узнал? — Птица сощурился, потому что от его взгляда тоже не укрылись изменения, произошедшие в Олеге.       — Что ж, даже не знаю, что вам сказать, — раздался голос Джея спустя минут семь, — Я предполагал гипоксию плода, но не вижу никаких признаков, которые указывали бы на неё… Шевеления есть, но очень слабые, поэтому могу предположить, что она была на ранних сроках беременности и ребёнку не хватало кислорода. Это и могло вызвать задержку созревания головного мозга, а также нарушения в строении и функционировании сосудов. Таким образом, с этим связаны и задержки в развитии ребёнка. Но с сердцебиением всё в порядке, и никаких отклонений нет.       — Это… Серьёзно? — сглотнул Волков. — То, о чём вы говорили в начале.       — Незначительная гипоксия плода может не вызывать клинически значимых повреждений в центральной нервной системе, — Картер встал и подошёл к столу, что-то записывая, — Однако окончательно всё станет ясно после его рождения. У ребёнка, какое-то время развивавшегося в условиях гипоксии, может наблюдаться широкий диапазон нарушений. От неврологических расстройств до задержки психического развития и появления тяжёлых соматических отклонений. Это всё очень индивидуально, поэтому пока что нельзя сказать точно, повезёт вашему ребёнку или нет. Если гипоксия длилась очень долго и никак не лечилась, то… Советую быть готовым к тому, что будет сложно справляться с этим. Такие дети часто нуждаются в помощи психолога и логопеда, но на данный момент ничего этого не получится предсказать точно. Я выпишу ему кое-какие лекарства, которые могут помочь улучшить ситуацию, однако если в ближайшее время ребёнок всё-таки не начнёт шевелиться сильнее, то может потребоваться экстренное кесарево сечение, но, скорее всего, его можно будет избежать, так как сейчас на гипоксию ничего не указывает.       — Как увлекательно, — Птица посмотрел таким надменным взглядом, что захотелось в него плюнуть, — А я говорил тебе, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но ты мне не верил. Зато теперь сам всё услышал.       — Хорошо, — прошептал Олег, — Мы… Мы можем идти?       — Да, конечно, — кивнул Джей, — Со списком лекарств я разберусь чуть позже. А вы не забудьте про наш разговор.       Волков растерянно моргнул, после чего спешно вывел Серёжу из палаты. Он не мог потерять его. Дороже Разумовского у него больше ничего и никого не было. Значит, нужно было найти какое-то решение. На выходе из больницы наёмник обернулся, уже зная, что ему придётся сделать. Был только один способ заставить этого человека замолчать. Олег не хотел возвращаться к своим прошлым грехам, но это было единственным вариантом. В противном случае он снова останется один, а этот врач отберёт у него Сергея. И, вероятно, больше они не смогут увидеться. Получается, всё-таки придётся сделать это. Придётся убить Джея Картера.