Когда погаснут все огни

      Прошло три дня, и сегодня за окном впервые было солнце. В ту ночь, когда Олег убил Джея, неожиданно полил дождь, который не кончался до вечера четверга, уже тоже подходящего к концу. Всё это время Волков почти не выходил на улицу. Только один раз на сеанс к психологу и два раза для того, чтобы пополнить холодильник свежими продуктами. На улице был настоящий ливень, а небо было затянуто тёмными тучами, отчего и настроение упало ниже плинтуса, хотя его и так особо не появлялось.       В доме было очень тихо, но потом на кухне что-то неожиданно разбилось. Олег вздохнул, подняв осколки стакана, который выронил. В эти дни он был сам не свой. Волков переживал за Серёжу ещё сильнее, но не подходил к нему. Совсем. Он хотел поменять повязки на его руках, но оказалось, что Разумовский и сам смог это сделать, хотя получилось не так аккуратно, как у наёмника, но этим он дал понять, что в помощи не нуждался. Увидев это, Олег сразу же ушёл, чтобы не нервировать его, а потом ещё почти час просто стоял возле комнаты, придумывая какие-нибудь новые извинения, но поняв, что Сергей не станет их слушать, вернулся к себе. Больше они не разговаривали, и Волков приносил ему еду в то время, когда знал, что Серёжа точно спит или моется. Удивительно, но в душ он ходил довольно часто, что немного, но успокаивало. Хотя бы на гигиену ему было не плевать.       Посмотрев на осколки, Олег попытался вспомнить, зачем вообще взял стакан. Похоже, что просто так. Сейчас для него это было нормально, поэтому он просто кинул их в мусор, а сверху присыпал очистками от картофеля, чтобы Разумовский не увидел новый способ покончить с собой, если вдруг спустится вниз. Впрочем, Птица мог навредить ему как угодно, но в эти три дня и его почему-то почти не было видно. Он заявился к Волкову всего один раз на следующую ночь после того, как попытался убить Серёжу, но снова получил робкий отказ Олега, который видел, что порезы на руках причиняли Сергею боль. Услышав это, двойник развернулся и вышел из комнаты. Испугавшись, что тот опять сделает что-нибудь плохое, наёмник побежал за ним, но Птица почему-то уже пропал, оставив Разумовского, который отвернулся, показывая, что не был настроен на разговоры.       На их небольшой коттедж опустилась самая настоящая тьма, потому что и до этого было плохо, но теперь это был ещё больший кошмар. Олег пил таблетки, Серёжа пил таблетки, у обоих была явная депрессия, и путей выхода из этого никто из них не видел. Волков пытался заниматься чем-нибудь полезным, продолжая читать про раздвоение личности, но понял только одну простую вещь: шизофрения не лечится. Её не победить, как бы ни хотелось сделать это. У Разумовского почти не было шансов избавиться от Птицы. Тем более, он даже не пытался сделать это. Если бы Сергей меньше разговаривал с ним и пробовал не обращать на него внимания, то, может, получилось бы как-нибудь ослабить его, но Серёже было уже настолько всё равно, что шансы таяли с каждым днём.       Однако была и одна чуть утешающая новость. Олег узнал, что Мередит уволилась ещё в тот день, когда Птица напал на неё, а спустя двое суток уехала в Вашингтон. Значит, с ней не должно было возникнуть проблем. Не придётся убивать ещё и её. Хотя на фоне всего остального это было такой мелочью, что Волков даже обрадоваться толком не смог. Кроме того, он купил радио, которое настроил на полицейские частоты, следя за тем, как шло расследование по делу Джея Картера. Пока что следователи совсем не продвинулись, потому что не было ни следов, ни свидетелей. Наёмнику это было на руку, так как вероятность, что его вычислят, практически полностью улетучилась. Навык не пропьёшь, как говорится.       Сейчас у Олега было такое чувство, что от него отвернулись вообще все. Даже двойник Серёжи, который никогда не обижался на насилие или грубые слова, а тут вдруг перестал появляться и требовать секса. Однако у Волкова вновь появилось предчувствие, что сегодня или завтра тот всё-таки заявится к нему на порог. И Волков опять не хотел этого, что было логично. Но без Птицы стало необычно тихо и как-то непривычно. Разумеется, он был рад, что эта тварь притихла, но это могло быть обычным затишьем перед огромной бурей, в которую Олег спокойно мог попасть.

***

      Пока наёмник бил стаканы на кухне, Серёжа сидел у себя в комнате, как и всегда. Он старался не выходить из неё, чтобы не столкнуться с Волковым, но внезапно ему начало становиться грустно. Разумовский не знал, правильное ли принял решение, сказав Олегу, что между ними уже давно всё было кончено. Может, он ошибся? Чувства были такими смешанными, что никак не получалось разобраться в них. С одной стороны, Сергей боялся его и всё же ненавидел за всё, что тот умудрился натворить за какие-то несколько дней, но с другой… Он скучал по нему. Серёже начали сниться такие реальные кошмары, что он даже просыпался из-за них. И вчера Разумовский машинально повернулся, собираясь позвать Волкова, не сразу вспомнив, что они давно не спали вместе. В прошлом, если Сергей видел жуткий сон, то наёмник всегда обнимал его и начинал успокаивать, дожидаясь, когда омега снова уснёт, но теперь приходилось справляться с этим самостоятельно.       Нормально ли было грустить о том, кто насиловал тебя? Вряд ли, но Серёжа начал замечать за собой такие мысли. Ему были не нужны его извинения, потому что от них не становилось легче, но и без нормальной человеческой речи стало как-то сложнее. Разумовский посмотрел на Птицу, который сидел в углу, молча глядя куда-то в стену. И он стал тише, что удивительно. Хотя Сергей знал, что он не очень любил дождь, поэтому этим, скорее всего, и объяснялось его странное поведение. Сейчас ливень кончился, поэтому Серёжа уже понимал, что двойник в любой момент мог заговорить и начать рассказывать ему о своих планах на Олега.       Разумовский посмотрел на свои руки, с которых сегодня утром снял бинты. Порезы немного затянулись и теперь точно не представляли угрозы. Забавно, но когда Птица их делал, то в Сергее внезапно что-то как будто отключилось. Он не сделал ровным счётом ничего, чтобы помешать ему. Скорее всего, двойник всё-таки не позволил бы Серёже умереть, но от всего этого было так гадко. Особенно в тот момент, когда прибежал Волков и начал суетиться вокруг него. Разумовский предпочёл бы его крики, потому что ему не нравилось быть в глазах Олега смиренным мучеником. Уж лучше бы наёмник нашёл повод в чём-нибудь обвинить его, а не ползал бы тут на коленях целыми днями. По крайней мере, пока что Волков представлялся ему только милым снаружи и жестоким внутри, если говорить о его настоящей личности.       Серёжа так и не решил, как следовало относиться к смерти доктора Картера. Это был ужасный поступок, и Сергей боялся, что история повторится. Как тогда, в Петербурге. Олег пошёл всего лишь на одно убийство Гречкина, чтобы его омега смог успокоиться и перестать думать о нём, но в результате всё вылилось в целую серию смертей. Однако в этот раз Разумовский был точно уверен в одном. Если Волкова вдруг поймают, то он не станет прикрывать его.       — Здесь становится всё скучнее и скучнее, — как Серёжа и предполагал, Птица наконец-то заговорил, — Не находишь, приятель?       — Ты пытался убить меня, — поморщился Сергей, настороженно смотря на вторую личность, — Зачем? Ты же сам говорил, что…       — Радуйся, что остался жив, — двойник медленно встал, подходя к окну, за которым уже было темно, — Или тебе этого мало?       — Я просто пытаюсь понять, чего ты хочешь добиться, — ответил Серёжа, — Я уже запутался в твоих мотивах. Сначала ты хочешь убить Олега, потом ребёнка. Затем ложишься в одну постель с Олегом и спасаешь меня, когда я падаю в обморок, а в эту же ночь пытаешься перерезать вены. Чего тебе надо?       — Я очень много-много лет мечтал только об одном… — Птица как-то невесело усмехнулся, — Ты создал меня, я был для тебя всем, пока ты не забыл про то, что у тебя был друг и до Олега. Месть слаще, когда ты видишь страдания обоих жертв. В моём случае. Но знаешь… Даже мне начало это надоедать. Я могу прийти к Волкову и заставить его трахнуться со мной, но это ничего не изменит.       — Что ты пытаешься изменить? — Разумовский так хотел получить хоть какие-то ответы. — Что? Послушай меня… Ты… Ты ещё можешь исправиться. Если захочешь хотя бы попробовать сделать это.       — Да неужели? — двойник посмотрел на него, и Серёжа сразу же задрожал, увидев его злые горящие глаза. — Слишком поздно. Но когда я смотрю на тебя, то сразу же вспоминаю, что я вообще тут делаю.       Птица подошёл, садясь ему на ноги и не давая встать. Сейчас он был особенно жутким и от него веяло угрозой. Однако бывали моменты, когда двойник не пугал Сергея, потому что казался каким-то другим. Будто в нём просыпалось что-то из того времени, когда Разумовский был ещё ребёнком…

***

      — Приятель, посмотри, какой чудесный день! — вымышленный друг приземлился рядом, тепло улыбаясь. — Какие планы на сегодня?       — Не знаю, — пожал плечами мальчик восьми лет, — Я хочу нарисовать что-нибудь новое. Может, тебя?       — А сможешь? — наклонил голову Птица.       Тогда он выглядел почти так же, как и сейчас. Однако его жёлтые глаза были добрыми, и в них светился неподдельный интерес. Кроме того, не было жутких чёрных подтёков под глазами, которые в настоящем времени всегда напоминали Серёже кровь. И на руках не было острых когтей. Двойник являлся взрослой версией самого Разумовского, но здесь яркие рыжие волосы были чуть длиннее и доставали почти до лопаток.       — Конечно, — довольно кивнул Сергей, открывая свою тетрадку и беря в руки цветные карандаши. Всё, что у него было.       — Тебе следовало бы подумать о завтраке, — обеспокоенно сказал Птица, — И ужине. Иначе опять ляжешь спать голодным.       — Я помню, — пожал плечами Серёжа, — Но сначала рисунок!       — Как скажешь, приятель, — двойник снова улыбнулся, садясь в позу лотоса напротив перевернутой лодки, на которой сидел ребёнок, — Скажи, а тебе… Не скучно без настоящих друзей?       — Они мне не нужны, — покачал головой мальчик, — Зачем, если у меня есть ты?       — Ну конечно, — засмеялся Птица, — Вот только меня не существует. Впрочем, если ты кого-то найдёшь, то я уже буду не нужен тебе.       — Этого никогда не случится! — пообещал Серёжа, пытаясь нарисовать его как можно более правдоподобно. — Мы всегда будем друзьями! Ты же никогда не бросишь меня, правда?       — Нет, разумеется, — двойник нахмурился, увидев, что Разумовский замер, — Что-то не так?       — Просто у меня больше никого нет, — он опустил глаза, смотря на свой набросок.       — Эй, не кисни, — Птица тут же оказался возле него и развёл руки в стороны, — Хочешь обняться?       Серёжа подумал и кивнул, доверчивого обнимая собственного двойника и зарываясь пальцами в его мягкие перья. Вторая личность сразу же расправила крылья, закрывая ими мальчика и поглаживая его по голове.       — Теперь у тебя есть я, — мягко сказал Птица, — Ты ведь тоже не забудешь про меня?       — Ни за что на свете, — шепнул мальчик, уткнувшись носом ему в грудь, но потом отстранившись, — Мы можем продолжить рисовать? Надо доделать!       — Если хочешь, — согласился двойник, осторожно потрепав его по волосам и сев на прежнее место, — Покажешь потом, что получилось?       — Ещё не готово, — с важным видом ответил Серёжа, — Сначала надо закончить.       Птица не спорил, спокойно дожидаясь, когда маленький Разумовский дорисует своё новое творение. День и правда был необычно солнечным и тёплым, хотя ещё вчера накрапывал мелкий дождик. Двойнику не нравилась такая погода, потому что у него всегда намокали перья, а ещё из-за дождя всегда пропадало настроение. К счастью, Серёжа всегда знал, как развеселить его. Этот ребёнок не терял надежды на что-то хорошее, несмотря на отсутствие родителей.       — Вот, смотри, — мальчик сделал несколько последних штрихов чёрным карандашом и протянул тетрадь Птице, — Нравится?       — Вылитый я, — одобрил двойник, рассматривая рисунок, — Тебе в художники надо идти.       — Ты же врёшь, — обиженно надулся Серёжа и опустил глаза, — Я знаю, что это очень плохо и совсем не похоже…       — Ну ты чего? — Птица подвинулся поближе, слегка щёлкнув его по носу. — У тебя отлично получается. — Немного практики и будет как у… Боттичелли!       — У кого? — не понял мальчик.       — Вчера в том журнале видел, — пояснил двойник, — Который ты нашёл. Тот, с красивыми картинками.       — Я никогда не смогу рисовать так же красиво, — вздохнул Серёжа, но Птица ободряюще коснулся его руки, — Хотя… Я могу попробовать нарисовать тебя ещё раз. Будет лучше, обещаю.       — Ты же знаешь, что я оценю любой твой рисунок, — напомнила вторая личность, — Давай, попробуй снова.       Только Разумовский хотел снова взять тетрадку, как услышал собачий лай. Через секунду мимо него пробежала чёрно-белая собака, которая почти тут же запуталась в стоящих неподалёку сетях. За ней гнались несколько мальчишек с палками, что-то громко крича. Серёжа повернул голову, смотря на то, как один из них достаёт из кармана зажигалку.       — Надо помочь ей! — мальчик мгновенно забыл про рисование, собираясь идти на помощь животному, но Птица преградил дорогу.       — Что ты делаешь? — в его голосе звучало волнение. — Их трое, а ты один! Они могут избить тебя!       — И что? — Серёжа обошёл его, направляясь к хулиганам. — Я должен помочь!       — Но… — двойник вздохнул, а потом взмахнул крыльями, взлетая и наблюдая за происходящим с воздуха,  — Пожалуйста, будь осторожен! Это очень опасно!       — А ну не трожьте её! — почти приказным тоном сказал Разумовский, встав позади мальчишек.       — Не нравится мне это! — крикнул сверху Птица. — Ещё не поздно отступить, приятель! Может, всё-таки уйдём?       Серёжа покачал головой, подбадривая самого себя, а хулиганы повернулись к нему. Тот, который был похож на их главаря, уронил большой камень, которым собирался ударить бедное животное.       — Слышь, сопля, тебе, что, больше всех надо? — этот самый мальчик, стоящий в центре, смотрел так враждебно, что тут любой хотел бы отступить.       — Сопля, — повторил за ним второй мальчишка в шапке.       — Серёж, не надо тебе с ними связываться! — Птица опустился чуть ниже, медленно взмахивая крыльями, и в его глаза читалось беспокойство. — А если они тебя забьют этими палками?!       — Вали отсюда, лошара, — бросил главный хулиган.       — Просто не трогайте собаку, — громко сказал Серёжа, не слушая двойника, потому что не мог взять и уйти. Совесть и доброе сердце не позволяли сделать этого.       — Ну ладно, — третий хулиган пожал плечами, — Сам напросился.       Разумовский поднял руки, сжав их в кулаки и приготовившись драться.       — По-моему, это очень глупая идея! — Птица приземлился за его спиной, положив ладони ему на плечи. — Но если ты всё-таки так уверен, то я с тобой.       Серёжа немного зарядился уверенностью, потому что знал, что был не один, и двойник не бросил бы его. Единственный лучший друг всегда будет рядом, чтобы помочь и подбодрить. И ничто не сможет разлучить их.

***

      Эпизод из детства всплыл в голове даже слишком неожиданно. Сергей не вспоминал о нём много лет, а сейчас словно проснулся. Тот старый разговор с Птицей уже давным-давно стёрся из памяти, а тут снова появился. Это было несколько странно и необычно, ведь по ощущениям подобное могло происходить только где-то в другой реальности, но нет. Серёжа попросту забыл, каким его двойник был в далёком прошлом.       — Прости меня, — выдохнул Разумовский, — Я… Я обещал, но…       — Но солгал, — закончил за него Птица, презрительно фыркнув, — Ты опоздал с извинениями. Мне они уже давно не нужны. Я просто хочу, чтобы ты страдал, зная, что бросил меня, хотя говорил, что никогда не сделаешь этого! Я был рядом, когда твои родители умерли, я заботился о тебе и всегда поддерживал, а ты запер меня в своей никчёмной голове! Теперь ты понимаешь, почему я говорил, что ты помнил меня другим? Мне тоже бывает больно. Точнее, бывало. Это ты превратил меня в того, кто сейчас сидит перед тобой. Думал, что сможешь создать меня и дать мне жизнь, а потом просто взять и забыть про моё существование, как будто я какая-то надоевшая игрушка? Но зато я понял, что даже тот, кого ты нежно любил, может отречься от тебя. Ты просто взял и разбил мне сердце. Люди не умеют любить.       — Я не хотел, — в глазах Серёжи появились первые слёзы, — Я же был просто ребёнком. Одиноким ребёнком, который нуждался в тебе, но потом я встретил Олега и…       — И он причинил тебе боль, — двойник приблизился к его лицу и провёл костяшками двух пальцев по его скуле, — А ты делился с ним всеми секретами. Даже теми, о которых изначально знали только мы с тобой. Забавно, потому что именно тогда я и осознал, что двое могут хранить тайну только в том случае, если один из них мёртв. Ты ведь и рисунки ему показывал, в первое время рассказывая про меня, хоть Волков и не верил. Зато сейчас ты даже смотреть на него не можешь. Но вот проблема… И мне теперь уже не нужна твоя дружба. Я больше ничего не чувствую из-за тебя. К тому же, всё и без того идёт не так, как хотелось. Вместо возмездия — жалкая месть…       — Так что же тогда тебе нужно? Какая месть? — Разумовский ничего не понимал и очень хотел, чтобы вторая личность просто исчезла, хотя сейчас он всё-таки думал о том, что был в чём-то виноват перед ним.       — Хоть ты и говоришь, что ненавидишь Волкова, но тебе было больно, когда с ним спал я, а не ты, — Птица знал, что был прав, ничуть не сомневаясь в своих словах, — А знаешь, в чём причина? Ты до сих пор любишь его. Я вижу эти мысли в твоей забитой разной дрянью голове. Сомневаешься и пытаешься отрицать это, но любишь. И никак не можешь разлюбить, что бы я ни делал. Но я-то лучше тебя знаю, что он тебе не нужен. Мне понравилось, как ты сказал ему, что всё кончено, но это было бы отлично, если бы сейчас ты не начал сомневаться в этом.       — Ты же сказал, что тебе больше не нужна моя дружба, — Серёжа сглотнул, когда двойник наклонился ещё ниже, — Так для чего тогда стремиться к тому, чтобы я точно ненавидел Олега?       — Потому что когда ты будешь умирать, то в твоей голове пронесутся мысли о том, что ты совсем один, — ответил Птица, сильнее выпустив когти и коснувшись ими шеи Разумовского, — Ни любимого альфы, ни друзей. В скором времени Волков поймёт, что ты безнадёжен, и тогда ему надоест возиться с тобой. Он забудет про тебя. Думаю, ему будет плевать даже на меня, как и на мои угрозы. Олег устанет от твоего равнодушия, захочет нормальных отношений, в которых будет какая-то отдача, и начнёт уходить куда чаще, чтобы трахать какого-нибудь другого милого омегу.       — Олег никогда бы так не поступил, — может, сейчас Сергей относился к нему не особо хорошо, но он знал, что наёмник не пошёл бы на такое.       — Уверен? — двойник вонзил когти чуть глубже, но пока что не поранил до крови. — И сколько он сможет так жить, зная, что ты уже никогда не будешь с ним добровольно? Думаю, трёх месяцев без общения хватит, чтобы он поставил перед собой немного другие приоритеты, в которых не окажется места для тебя. Я сразу же могу сказать, что будет после этого. Ты попадёшь в больницу, где будешь рожать своего ребёнка в полном одиночестве, пока Волков развлекается с кем-то ещё. На это ты истратишь все силы, которых у тебя и так почти нет. Соответственно, их не останется на то, чтобы выкарабкаться самому. Понял, о чём я? Ты умрёшь, а рядом с тобой не будет никого, кто некогда поддерживал тебя и любил, потому что ты сам оттолкнул их всех от себя. Сначала ты обидел и бросил меня, а затем поступил точно так же с Волковым. Поэтому нас не будет с тобой. И ты будешь совсем один.       — Я… Мне нужно время, чтобы привыкнуть к нему, — очень неуверенно сказал Серёжа, сомневаясь, что это было возможно.       — Удачи, если ты действительно веришь в это, — Птица провёл рукой вниз, сжимая пальцы на вороте его футболки, — Вот только… Ты не учёл одного маленького момента. Я не позволю тебе сделать этого. Я добьюсь того, что ты точно не станешь приближаться к нему. А потом доведу до того, что и сам Волков попросту не сможет находиться в этом доме долго. Начнёт ходить по разным барам, в одном из которых однажды с кем-нибудь и познакомится. Он не будет терпеть мои просьбы вечно. Особенно после того, как я буду настаивать на сексе каждую ночь. Ему будет слишком плохо от того, что придётся делать с тобой. Я хочу добиться того, чтобы он смирился и перестал так волноваться за тебя. И когда это начнёт происходить, то я пойму, что всё-таки нахожусь на верном пути.       Птица отпустил его, возвращаясь в свой любимый угол и садясь там. Разумовский не знал, как помешать двойнику сделать то, что тот задумал. Вроде, у Серёжи уже много раз возникали мысли о смерти, но когда он думал о ней на полном серьёзе, то внутри что-то сжималось, потому что какое-то желание жить ещё оставалось. Может, совсем слабое, но оно было. И Сергей начинал бояться, что всё будет так, как и сказал Птица, а умереть в одиночестве тоже как-то не особо хотелось. Однако у Разумовского не было никого, кроме Олега. Доверять ему? Человеку, который только на первый взгляд казался таким добрым и милым? Серёжа попался на это обманчивое впечатление, когда однажды решил изменить статус их отношений, а наступать второй раз на те же самые грабли было очень опасно. Впрочем, других вариантов не было. Либо Олег, либо никто.       Возможно, просто стоило верить в лучшее, раз Птица не славился своей честностью, но вдруг он не врал о том, что у Разумовского не было шансов пережить роды? В принципе, Сергей сомневался, что у него были причины говорить неправду об этом, но всякое могло произойти, а смерть, в любом случае, не могла не пугать.       Вздохнув, Серёжа решил, что утро вечера мудренее. Была всего половина двенадцатого, но сейчас ему довольно часто хотелось спать, а смысла сидеть допоздна, рискуя нарваться на очередной монолог от Птицы, он не видел. Быстро сходив и умывшись, Разумовский благополучно прошёл мимо двойника, который пристально следил за ним и не сводил глаз. Забравшись под одеяло, Сергей выключил свет и постарался найти наиболее удобную позу. Раньше он почти всегда спал на животе, но сейчас это было невозможно, поэтому приходилось долго возиться, устраиваясь. Сегодня Серёжа разобрался с этим довольно быстро, почти мгновенно засыпая.

***

      Этот сон почему-то был каким-то не таким. Разумовский как будто осознавал всё происходящее. И он, вроде, был уверен, что ему это снилось, но проснуться никак не получалось, хотя Сергей даже ущипнул себя. Ему не нравилось, когда было что-то подобное, потому что обычно такие сны всегда выливались в кошмары, хотя зачастую начинались нормально. Серёжа опустил глаза, увидев, что был в совершенно нормальной форме и никакой беременностью даже не пахло. Оглядевшись, Разумовский округлил глаза от удивления. Вокруг него были огромные шахматные фигуры, а сам он стоял на игральной доске, судя по всему.       Такого странного сна у него ещё не было, но только Сергей хотел немного осмотреться, как перед ним возник Птица, заставив его вздрогнуть.       — Что это? — спросил Серёжа. — Я хочу уйти отсюда!       — Уже? — усмехнулся двойник. — Мы же только начали. Погоди, самое интересное впереди. Как думаешь, что это?       — Шахматная доска, — ответил Разумовский, снимая с себя какой-то пиджак, — Что я тут делаю?       — Просто хочу показать, на что ты способен, — ухмыльнувшись, Птица оглядел его с ног до головы, — А тебе идут длинные волосы.       — Что?       Серёжа дотронулся до них, только сейчас поняв, что они и правда были уже гораздо ниже плеч. Кажется, у двойника в прошлом они были примерно такими же. Одна рыжая прядь попала на лицо, и Разумовский поморщился, с недовольным видом заправив её за ухо.       — Да ладно тебе, — хмыкнул Птица, поманив его за собой, — Это очень интересный сюжет, приятель. Повернись и посмотри направо. Тебе понравится.       Удивившись, Серёжа сделал так, как сказали, и застыл. Там был Олег. Просто стоял и не двигался. Вроде, всё это происходило во сне, но с трудом верилось, что это было не в настоящем мире.       — Я не понимаю… — пробормотал Сергей.       — Сыграем в шахматы? — предложил двойник, и они внезапно переместились в небольшую комнату.       Разумовский посмотрел туда, где стоял свободный стул, на который указывал Птица. Олега уже нигде не было видно, но что-то тут было не так.       — В чём подвох? — с откровенной враждебностью спросил Серёжа.       — Ни в чём, — вторая личность растянула губы в кровожадной улыбке, — Я тебя отпущу, если выиграешь. Но если проиграешь… То ты убьёшь Волкова.       — Это же сон, — Сергей нервно теребил край красной рубашки, — Это всё не по-настоящему. И… Олег всё равно не умрёт.       — Уверен? — выгнул бровь Птица и покачал головой. — Ошибаешься, приятель. Сны давно кончились, а ты настолько сошёл с ума, что теперь довольно редко отличаешь реальность от них. К моему сожалению.       — Я ждал ребёнка, а здесь… — в голосе появилось больше сомнения.       — Ты же потерял его, — напомнил двойник, — Сразу же после того, как Волков изнасиловал тебя. Разве не помнишь? Он ушёл, а ты напился, после чего у тебя случился выкидыш. Олег бросил тебя и не вернулся, хотя ты до сих пор продолжаешь любить его. Всё, что ты видел, было обычной галлюцинацией из-за таблеток, которые ты сейчас глотаешь пачками.       — Но… — Серёжа пытался вспомнить, что происходило, а потом заметил, что они находились в офисе «Vmeste».       — Вспоминаешь? — спросил Птица, расставляя шахматы на доске. — Твои белые. Олег кинул тебя одного, перед этим унизив, а теперь у тебя есть возможность отомстить ему. Я хочу, чтобы ты сделал это. Ты и сам хочешь этого, признай.       — Я… Не знаю… — Разумовский снова неуверенно кивнул, а в голове начали всплывать какие-то смутные воспоминания, — Так… Мне всё… Казалось?       — Именно, — кивнул двойник, приглашая его сесть, — К счастью, ты наконец-то перестал пить таблетки. Благодаря моим же убеждениям.       — Но я не хочу убивать Олега, — вдруг сказал Серёжа с полной уверенностью, — Что бы он ни натворил.       — Ну так я позволю отпустить его, если выиграешь, — двойник указал на доску, — Приступим? В последнее время ты был немного не в своём уме, чтобы играть.       Разумовский сел, сжав руки. Он не желал Волкову смерти, хоть тот и бросил его. Мысли о том, что всё происходящее было сном, тоже пропали, не оставляя Сергею поводов сомневаться в происходящем. К тому же, он начал вспоминать, что произошло, когда Олег напал на него во второй раз. Вероятно, пробелы в памяти возникли именно из-за таблеток, как и сказал Птица. Вроде, их прописал психиатр, у которого Серёжа теперь наблюдался. Кажется, после двух изнасилований и потери ребёнка у Разумовского поехала крыша, но он как-то добился права находиться дома и просто питаться разными лекарствами.       — И как самочувствие? — двойник внимательно посмотрел на него. — Эти месяцы выдались довольно тяжёлыми.       — Нормально, — пожал плечами Серёжа, — Но… Голова болит. И сильно.       — Это нормально, — Птица сделал новый ход, прекрасно видя, что Сергей уже допустил ошибку, — Тебе сильно досталось.       — Может, потом сыграем? — спросил Разумовский. — Мне правда не очень хорошо…       — О нет, давай доиграем хотя бы эту партию, — остановил его двойник, — Тем более, осталось совсем чуть-чуть.       — В смысле? — удивился Серёжа.       — Кажется, тебе не хватает практики, приятель, — Птица сверкнул глазами, — Шах и мат. Как-то быстро, не находишь? Я ожидал от тебя большего, но что поделать…       — Это… — Сергей моргнул, — Но как… Мы же только…       — Прошло больше десяти минут, о чём ты? — двойник указал на часы. — Пистолет рядом с тобой.       Серёжа посмотрел на оружие, которое появилось как будто из воздуха. Хотя он мог просто не заметить его, когда садился за стол.       — Это нечестно! — возмутился Разумовский. — Я отвлекался на разговор с тобой, а ещё неважно себя чувствую!       — Ты сказал, что всё нормально, — Птица встал и зашёл ему за спину, — Бери пистолет. Подумай о том, как он насиловал тебя. Вспомни о своей боли. А ребёнок? Ты ведь почти неделю валялся в больнице и едва ли не бредил. И всё это случилось из-за Олега. Он заслужил смерть. Давай же. Сделай то, что должен.       Серёжа не успел опомниться, как снова перенёсся на шахматную доску, но теперь перед ним стоял Волков. Сергей как будто не сам поднял руку, убирая пистолет с предохранителя.       — Я… Не могу… — помотал головой Разумовский, — Нет! Я не убийца!       — Да что ты?       Цвета вокруг внезапно приобрели кроваво-красные тона, и Серёжа на чём-то поскользнулся, упав, а когда опустил глаза, то вскрикнул от ужаса. Он сидел посреди огромного моря крови, над которым парил Птица, с усмешкой смотря на него.       — Погляди на этих людей! — крикнул двойник. — Это же ты убил их!       Разумовский снова закричал, поняв, что правая рука лежала почти на лице Кирилла Гречкина, а с левой стороны было тело женщины. Ольги Исаевой, судя по всему. Сергей попытался отползти от них, но наткнулся ещё на чей-то труп. С трудом повернув голову, Серёжа застыл, видя, что это три мальчика. Те самые, которые когда-то напали на собаку, а позади них лежали Альберт Бехтиев и Филипп Зильченко.       — Ты же был Чумным Доктором, — Птица показал одной рукой на этот кровавый кошмар, — Убил их всех. А когда Олег всё узнал, то решил наказать тебя. Ты знаешь, как он это сделал, а потом сбежал, струсив. И вот теперь он вернулся, начав шантажировать тебя. И тебе придётся убить его, иначе вся правда всплывёт наружу, а ты ведь не хочешь этого, правда?       — Н-нет, — Разумовский поднял глаза, видя, что Волков стоял на ним, держа в руках какие-то фотографии.       — Всё кончено, Серёж, — сказал Олег, — Сдайся сам, или я передам все эти доказательства полиции. Прости, но я должен, потому что не хочу, чтобы ты убил снова. У тебя один день.       — Ты не посмеешь!       Сергей подскочил, стремясь не дать Волкову выдать его. Нельзя было допустить разоблачения, потому что тогда он попадёт в тюрьму. Подняв руку, в которой так и был пистолет, Разумовский выстрелил пять раз, даже не отвернувшись. Однако стоило ему сделать это, как Олег внезапно пропал, после чего его голос раздался сзади:       — Извини, но всё рано или поздно возвращается.       Серёжа резко повернулся, и в этот же момент раздались новые пять выстрелов, а тело пронзила волна дикой боли.

***

      Сергей проснулся с громким криком и в холодном поту, в панике смотря по сторонам. Птицы нигде не было видно, но это и правда был всего лишь кошмарный сон. Однако сегодня успокоиться после него никак не получалось. Он был слишком реальным, и Разумовский до сих пор не верил, что действительно больше не спал. На улице было ещё темно, но Серёжа боялся, что если снова попробует уснуть, то опять увидит этот же кошмар.       Немного посидев на кровати, пытаясь прийти в себя и убедившись, что ничего не получится, Сергей встал, коснувшись голыми ногами холодного пола и вздрогнув. Он сомневался, что это было хорошей идеей, но страх никак не хотел проходить, поэтому Разумовский всё-таки решился и тихо вышел из своей комнаты, направившись в соседнюю. Возле неё он остановился, закусив губу. Страшный сон, вроде, не был таким уж прямо большим поводом доверять тому, кто в нём и выстрелил в конце, заставив проснуться. Однако раньше только Олег мог помочь ему. Сейчас Серёжа чувствовал, что если не обратится за помощью к Волкову, то сегодня уже точно не сможет уснуть.       Помедлив ещё немного, Разумовский робко постучался и заглянул внутрь, втайне надеясь, что в третьем часу ночи наёмник уже и сам спит. К сожалению, тот пока что и не думал ложиться, сидя на кровати с ноутбуком. Кажется, Олег очень удивился, когда понял, что к нему пришёл не Птица, а Сергей.       — Серёж? — Волков потупил взгляд. — Что-то случилось?       — Мне… Мне кошмар приснился, — Серёжа замялся, а потом покачал головой, — Я… Ничего, ладно… Извини, что потревожил. Я пойду…       — Погоди, — остановил его наёмник, всё же подняв глаза, — Надо… Посидеть с тобой? Пока ты не уснёшь. Мне несложно, если очень нужно.       Разумовский постоял, обдумывая его предложение, а потом с сомнением кивнул. Возможно, это было большой ошибкой, но Сергей нуждался в отдыхе, и он прекрасно понимал это.       — Хорошо, — Олег встал, направившись за ним в его комнату.       Если честно, радости от прихода Серёжи почти не было. Волков догадывался, что омега просто был под впечатлением после кошмара, а сейчас не особо понимал, о чём просил его. Утром он опять станет тем же холодным и замкнутым Разумовским, который скажет наёмнику исчезнуть и больше не появляться возле него. Но хотя бы сейчас Олег мог быть рядом, поэтому всё-таки чуть улыбнулся. Пускай ненадолго, но он сможет почувствовать себя нужным ему.       Почти возле кровати Серёжа вдруг необычно громко ахнул и остановился, тут же положив руку на живот. Для Волкова это было похоже на взрыв бомбы, и он метнулся к Сергею, со страхом смотря в его глаза.       — Что такое? Тебе плохо?       — Ребёнок… — прошептал Разумовский, садясь на самый край, — Он… Толкнулся.       — П-правда? Слава богу… — выдохнул Олег, который уже давно переживал из-за отсутствия движений, обычно появлявшихся на этом сроке.       Наёмник осторожно присел рядом, видя, что во взгляде Серёжи что-то изменилось. Будто он действительно обрадовался, хотя до этого пытался говорить, что ему уже не было дела до ребёнка.       — Можно мне…? — тихо спросил Волков, кивком указав на его живот.       Сергей нахмурился и сначала хотел отказать, но потом всё-таки кивнул, подумав, что хуже, наверное, не будет. Олег медленно вытянул руку, но стоило ему дотронуться до него, как Разумовский уже просто по инерции вздрогнул от его прикосновения. Наёмник сразу же отдёрнул руку, виновато забормотав:       — Извини, я… Мне не стоило просить об этом, прости. Знаю, это была очень глупая просьба, я опять виноват, пожалуйста, прости…       Слыша его извинения, похожие на искренние, Серёжа принял очень нелёгкое для себя решение. Волков уже собирался встать и уйти, но тут Сергей неожиданно взял его за руку, а потом сам положил её на свой животик, который словно ещё больше округлился после психушки. Разумовский кивнул, а Олег замер, вскоре и правда почувствовав совсем лёгкий и не очень сильный толчок. Но он был. И наёмник не смог удержаться от улыбки.       — Что ты делаешь?! — почти взвизгнул Птица, незаметно оказавшись возле них. — Ты должен бояться его после этого сна! Почему ты даёшь ему касаться себя?!       Когда Серёжа снова вздрогнул, Волков сразу понял, что в этот раз дело было не в нём. Да и Сергей смотрел куда-то в пустоту. Точнее, и так было понятно, что там стоял двойник.       — Забудь, что он здесь, и не обращай на него внимания, — попросил Олег, и Разумовский посмотрел уже на альфу, — Давай… Давай ты попробуешь поспать?       Серёжа кивнул, забираясь под одеяло, и наёмник заботливо укрыл его, ложась на бок рядом.       — Всё хорошо, родной, он тебя не тронет.       — Хватит слушать его! — Птица бесился, и его вопли раздавались в голове.       Волков видел, что Разумовский боялся своего двойника, поэтому начал тихо напевать, надеясь, что это поможет Сергею быстрее уснуть:       — Надо мною тишина, небо полное дождя. Дождь проходит сквозь меня, но боли больше нет. Под холодный шёпот звёзд мы сожгли последний мост, всё в бездну сорвалось. Свободным стану я от зла и от добра. Моя душа была на лезвии ножа…       — Я бы мог с тобою быть, я бы мог про всё забыть, я бы мог тебя любить, но это лишь игра. В шуме ветра за спиной я забуду голос твой и о той любви земной, что нас сжигала в прах. И я сходил с ума. В моей душе нет больше места для тебя… — допел за него Серёжа.       Олег понял, что выбрал не самую подходящую песню, потому что она была не слишком позитивной. И так подходила под их ситуацию, что Волков уже пожалел, что вообще решил спеть. Похоже, он только опять испортил им обоим настроение. Увидев, что Разумовский больше не шевелился, наёмник тихо встал, собираясь уйти, но тут Сергей повернул голову.       — Останься ещё ненадолго… — попросил Серёжа.       Птица всё ещё громко вопил над ухом, не понимая, что пошло не так. Впрочем, омега пока что не принял какого-то точного решения. Он вообще удивился, что обрадовался, когда ребёнок внезапно толкнулся, но когда это случилось, то и в нём что-то неожиданно проснулось. Разумовский впервые почувствовал внутри себя какую-то новую жизнь. До этого, конечно, он тоже знал о том, что больше был не один и отвечал не только за себя, но теперь это было нечто другое. Его ребёнок толкался и давал знать о своём существовании, внезапно перестав казаться таким уж прямо лишним грузом.       Олег вернулся на прежнее место, и Серёжа отвернулся, думая над тем, что попросил его остаться. Он очень не хотел пожалеть об этом, прекрасно понимая, что Волков с лёгкостью мог сделать ещё что-нибудь ужасное, а Сергей не стремился быть игрушкой в его руках. И Птица продолжал кричать об этом, не замолкая, но Разумовский закрыл глаза, всё же надеясь ещё немного поспать.       Серёжа услышал, как Олег максимально бесшумно прилёг рядом, но не стал подвигаться к нему. Он по-прежнему сильно сомневался, что был в безопасности рядом с ним. Может, от него исходило не меньше угрозы, чем от двойника. Более того, несколько дней назад Разумовский сам просил Волкова оставить его в покое. Однако сейчас ему слишком хотелось уснуть и обойтись без новых снов. И плохих, и хороших. Уже засыпая, Разумовский успел почувствовать, как Олег отодвинул его волосы и совсем невесомо поцеловал в щёку, но сил возмутиться и дёрнуться от него уже не было, потому что после этого Сергей сразу же провалился в царство Морфея, перед этим слыша, что наёмник снова начал тихо напевать:       — Белая ночь опустилась, как облако, ветер гадает на юной листве. Слышу знакомую речь, вижу облик твой… Ну почему это только во сне?