Когда погаснут все огни

      Остаток этой ночи Серёжа спал необычно хорошо и без неприятных сновидений. И, что удивительно, он в первые за последнее время смог по-настоящему выспаться. После психушки ему никак не удавалось сделать этого, а сегодня он проспал до обеда и чувствовал себя необычно бодрым.       Перевернувшись, Разумовский увидел, что Олега рядом не было. На данный момент это заставило его облегчённо выдохнуть и расслабиться, так как пока что Сергей не хотел с самого утра видеть его возле себя. Он не перестал бояться Волкова, хотя признавал, что страх стал чуть-чуть меньше. По крайней мере, наёмник хотя бы не пытался сделать ему больно, но любое лишнее движение могло вернуть всё в начало. Может, Серёжа и даст ему тот шанс, о котором Олег умолял его, но не сейчас.       Посмотрев на потолок, Разумовский вдруг смог улыбнуться. Он как раз положил руку на живот и через несколько минут ощутил, как ребёнок опять толкнулся. Это оказалось… Необычно? Приятно? Странно? Сергей не знал, как описать то, что он чувствовал, но отвращения или презрения не было. Даже наоборот. Он действительно задумался о том, что это был его малыш, который появится на свет уже через три месяца. Точнее, их малыш, ведь Серёжа всё же понимал, что Олег являлся отцом. И если он всё-таки не выживет, то у ребёнка останется только Волков.       — Что ты вытворяешь, идиот?!       Сергей испуганно вскрикнул, когда Птица резко приземлился на его кровать, как будто сидел где-то наверху. Но не мог же он прятаться на шкафу? Хотя там было достаточно места. Впрочем, в данный момент Разумовский был в таком ужасе, что и не задумался о том, откуда вылез двойник. Он давно не видел это существо в подобной ярости. Глаза Птицы горели такой злобой, что, казалось, спокойно могли прожечь в Серёже дырку. Крылья были расправлены, а все уже отросшие перья словно почернели ещё больше.       — Отстань от меня! — Серёжа хотел спихнуть его с себя, но руки двойника молниеносно сжались на его горле.       — Почему это не сработало?!— вторая личность действительно злилась. — Почему ты доверился Волкову?! Ты должен бояться его и даже близко к нему не подходить!       — Это же был сон! — Разумовский всё-таки сумел пнуть его, хотя это только сильнее взбесило Птицу.       — Да как ты смеешь?       Серёжа уже успел подумать, что сейчас двойник вцепится ему зубами в горло, что было самым возможным вариантом в этой ситуации. В принципе, так и случилось, когда Птица резко выпустил когти, и перед глазами у Сергея сразу же потемнело от боли, а по шее вниз потекли ручейки крови. Разумовский схватил двойника за руку, пытаясь отодвинуть от себя, но тот только сильнее сжал пальцы на его горле, заставив Серёжу задыхаться.       Внезапно дверь распахнулась, и на пороге уже слишком привычно возник Олег, подбегая к нему. Волков приземлился рядом, и Птица оттолкнул Разумовского, отходя к ближайшей стене и со всей силы ударяя по ней кулаком. В лёгких снова стало достаточно воздуха, и Сергей в панике ощупал горло, убедившись, что это всё было очередной болезненной галлюцинацией. Кровь уже исчезла.       — Серёж, что такое? — наёмник видел страх в глазах омеги, но догадывался, что это снова была не его вина.       И тут Разумовский неожиданно сам обнял Олега, так крепко хватаясь за рубашку альфы, что оторвать его было бы крайне проблематично. Волков был в шоке от такого с самого утра, но тоже осторожно приобнял его в ответ. Бедный Сергей так сильно дрожал, что наёмник не представлял, как его можно было успокоить. Но радовало, что сейчас в его глазах даже он был не таким страшным, как Птица. Хотя такие переживания могли негативно сказаться на ребёнке, и наёмник понимал это, поэтому решил сделать так, как всегда делал раньше. Это был крайне сомнительный способ, учитывая недоверие Серёжи, но ему было необходимо как можно скорее прийти в нормальное состояние.       Олег ещё какое-то время просто поглаживал его по спине, пока не убедился, что Разумовский почти не реагировал на это. Тогда Волков настроился на лучший исход всего этого, наклоняясь к шее Сергея и ласково целуя его в том месте, где была метка. Сам Серёжа тоже сидел очень удачно, поэтому сейчас, когда вдруг немного притих, мог дышать нормально, вдыхая запах знакомых восточных пряностей, исходящий от наёмника особенно сильно. Поняв, что Разумовский не торопился вырываться, Олег оставил новый поцелуй немного выше, чуть сильнее прижимая его к себе. Он очень старалась не переборщить, чтобы не напугать Серёжу, но это и правда работало.       Когда Волков уже хотел отстраниться, пальцы Серёжи вдруг с такой силой сдавили его руку, что у наёмника изо рта даже вырвался какой-то звук. Он и не знал, что омега мог так сделать, потому что на первый взгляд его нельзя было назвать хотя бы чуть-чуть сильным. С чего вообще была такая реакция? Однако когда Разумовский медленно поднял глаза, то Олег тут же попытался освободиться и встать, но Птица не позволил, толкая его на кровать и усаживаясь сверху.       — Как же вы меня достали, — прошипел он, и его руки потянулись уже к новому горлу, — Так бы и придушил тебя. Что за идиотская преданность?! Где она была раньше, когда в ней нуждался я?!       — Можешь делать со мной всё, что хочешь, — сглотнул Волков, — Но не трогай Серёжу. Пожалуйста. Из-за тебя ему и так плохо. Я терплю все твои капризы, тварь, и буду терпеть дальше, если не причинишь ему вреда.       — А, может, мне просто взять нож и убить тебя? — зло поинтересовался двойник, жалея, что в этом теле когтей не было. — Что мне уже терять? Всё опять пошло не плану, и это ничтожество не отвернулось от тебя окончательно. Впрочем… Думаю, я ещё могу исправить это недоразумение. Говоришь, готов терпеть все мои капризы? И как ты смотришь на утренний секс?       Птица дёрнул ремень на его брюках с таким остервенением, что Олег на секунду подумал о пряжке, которую тот мог умудриться вырвать с мясом. Вот это как-то не особо нравилось, и Волков прикусил свой длинный язык, понимая, что ляпнул лишнее, так как это могло вновь оттолкнуть Серёжу. В прошлый раз он заговорил прямо на следующий день, но где гарантии, что после нового раза Разумовский не решит взять и замолчать?       — Я не хочу тебя, — твёрдо ответил Олег, — Может, я…       — Нет! — Птица всё-таки смог сдёрнуть с него брюки, а затем сел чуть выше. — Меня достали твои условия, меня достали все эти уступки. И если ты сейчас не трахнешь меня, то знаешь, что будет. Порезы на его руках ещё совсем свежие, не забывай. Будет легче лёгкого расцарапать их.       — Прошу… — Волков покачал головой, отводя глаза, — Я не могу и не хочу… Давай я куплю тебе какую-нибудь новую побрякушку. Много побрякушек. Любых, какие тебе понравятся.       — О, об этом мы поговорим чуть позже, — пообещал двойник немного поёрзав и ухмыльнувшись, — Надо же. А говорил, что не хочешь. Кажется, твой стояк говорит об обратном.       — Позволь мне уйти, пока есть возможность, — не отступал Олег, хотя ему было ужасно неловко за то, как его член упирался в бедро Птицы, — И я прямо сейчас пойду в магазин. Хочешь браслет? Кольцо? Цепочку? Новый кулон?       Он не хотел, чтобы Серёже опять было плохо. В прошлый раз Разумовский явно не оценил произошедшего между наёмником и его второй личностью. И Волков очень боялся, что Сергей, который только начал немного подпускать его к себе, снова уйдёт в себя, закрывшись от него. В принципе, Олег понимал, что этого двойник и хотел добиться, но в данный момент украшения явно были не на первом месте.       — Можешь поверить… Ты купишь мне всё это, но потом. Я не собираюсь менять блестящие штуки на секс. Эти вещи имеют для меня разную ценность. Да и зачем мне отпускать тебя, если ты так хочешь меня? — Птица снова сел немного по-другому, и наёмнику пришлось осторожно придержать его за талию, чтобы было удобнее. — Вот и замечательно. Согласись, идти навстречу гораздо проще, чем сопротивляться.       Сказав это, двойник стянул с себя футболку, в которой спал Серёжа, а затем сделал то же самое с Олегом. Прикусив губу, он провёл рукой по его торсу, одобрительно кивнув.       — И всё-таки у тебя прекрасное тело, — протянул Птица, облизываясь, — Ещё бы характер был таким же шикарным. Но нет. Всё надо спорить и усложнять наши отношения.       — Мы можем договориться, — Волков остановил его, когда вторая личность начала снимать с себя штаны, — Пожалуйста, тебе же это не нужно.       — С чего ты взял? — двойник быстро расправился с остатками своей одежды, а затем всё-таки смог и наёмника полностью раздеть, продолжая сидеть на нём. — И не говори, что не хочется. Я чувствую, что ты просто пытаешься скрывать своё желание, но ты же довольно молодой альфа, у которого не так давно вообще не было секса, верно? Так что тебе терять? Можешь трахать меня. Хоть с утра до ночи.       — Ты в теле Серёжи, — Олег снова сглотнул, понимая, что Птица в чём-то был прав, так как держаться было невероятно сложно, — Я уже говорил, что мне это не нравится, ведь он всё чувствует.       — Мне плевать на него! — сегодня двойник был каким-то нервным. — Забудь ты уже про него! Сейчас тут есть только я, который никуда не уйдёт, пока не получит желаемого! Приступай, Волков, если тебе нужна растяжка, иначе я и на это забью. И мне нет дела до того, как ты будешь или нет лечить его после этого.       После этих слов он тут же закусил губу, потому что Олег вдруг протолкнул в него один палец, за которым сразу же последовал второй. Наёмник не знал, делал ли это только из-за приказа Птицы, учитывая своё возбуждение, или были ещё какие-то причины. Но он был уверен, что особого удовольствия пока что не появлялось. Впрочем, внизу живота стало ещё горячее, чем до этого, когда двойник провёл рукой по его каменному члену. В один момент Птица довольно застонал, без сомнений получая удовольствие даже от того, как в нём двигались всего лишь пальцы. В этот раз Волков уже не удивлялся количеству смазки, которая тут же потекла вниз, когда Птица сильнее прогнулся в спине, желая получить как можно больше. Умело согнув пальцы в нужном месте, Олег надавил ими на простату, и двойник что-то проскулил, уже почти извиваясь от нетерпения.       — Довольно, — раздался почти что очередной приказ, — Хватит с него и этого.       Волков хотел бы положить его на спину, но Птица упёрся, предупреждающее покачав головой. Стало ясно, что он никуда не уйдёт, а это тем более не радовало наёмника, потому что в такой позе ему будет сложнее контролировать движения Птицы. Вздохнув, Олег тихо попросил его не слишком торопиться, а потом успел тщательно смазать член всё той же смазкой, чтобы Серёже хотя бы благодаря этому было немного легче принять его. Он придерживал двойника под бёдра, пока тот с громким стоном не опустился до самого основания       — Наконец-то, — прикрыл глаза Птица, — Наконец-то ты весь во мне. Какое же это великолепное чувство!       Волков сделал осторожное движение, и двойник, поняв его без слов, начал неспешно подниматься и опускаться, продолжая кусать губы и пока что тихо бормоча какие-то слова. Олег бережно коснулся руками его живота, но если второй личности не было до этого дела, то Серёжа наверняка почувствовал это. Опять ощутив приятное шевеление под ладонью, наёмник посчитал это хоть каким-то ответом. Главное, чтобы Разумовский не страдал, как и ребёнок, а остальное было пустяком.       — Ах, Волков, ты идеален, — громко простонал Птица, заметно ускоряясь, — Секс… Ах, секс с тобой просто невероятный!       Олег хотел бы ответить как-нибудь резко, но потом передумал, решив, что лучше уж будет игнорировать его фразочки. Руки легки на бёдра двойника, чтобы чуть-чуть притормозить его, потому что наёмнику показалось, что тот больно быстро решил разогнаться. Однако мысли всё-таки понемногу начинали отключаться. Мягкие стенки слишком сильно сжимались вокруг его горячего члена, а вниз продолжала капать смазка, которой как будто было ещё больше, чем в прошлый раз. Стоны Птицы, несмотря на презрение к нему самому, сводили с ума. Они были полны блаженства и становились всё громче, уже иногда переходя в довольные крики. Волков не сдержался и снова сам толкнулся во влажное нутро, успевая подумать о том, каким же узким оставался Серёжа. Даже спустя год отношений он был таким же тугим, как девственник, что невероятно нравилось Олегу, потому что каждый новый раз был похож на первый. Пускай сейчас на нём уже почти прыгал Птица, но тело всё равно принадлежало Сергею. Наверное, из-за этого следить за собственными действиями становилось всё сложнее.       — Боже, какой же он горячий! — двойник убрал с лица влажные волосы, снова касаясь руками торса Волкова. — И твёрдый… Ах, нам… Надо чаще так проводить время. Умоляю, не останавливайся!       Откинув голову назад, Птица снова застонал тем самым голосом, который сносил Олегу крышу, как бы сильно он ни пытался контролировать себя. Толчки становились быстрее и глубже. Как и до этого, температура начала резко повышаться.       — Ах! — двойник вскрикнул, когда Волков без предупреждения толкнулся в него слишком сильно. — А говорил, что… Не хочешь. Да! Трахни меня!       По телу разливалось приятное удовольствие, на которое Олег совсем не рассчитывал, но он смог отвлечься, совершенно забыв про кучу своих проблем. Птица так и сжимал его член в себе, когда тот входил особенно глубоко, отчего перед глазами появлялись какие-то искорки.       — Тише, не спеши, — наёмник всё же смог вернуть мозги на место, немного остановив его, — Давай помедленнее.       — Я хочу быстрее, — сощурился двойник, продолжая слишком сексуально шевелить бёдрами и двигаться вверх-вниз, — Ах, трахни… Ах, Волков… Сильнее, прошу…       — Чёрт с тобой, — не выдержав, выдохнул Олег, подхватив его и перевернувшись, — Теперь я сверху, сучка. Покажи, как ты умеешь стонать.       Птица не заставил его долго ждать, отчего у наёмника опять начало мутнеть перед глазами. Комнату заполнили пошлые шлепки, которые становились всё чаще. Волков хотел взять его жёстко. Так, чтобы тот кричал ещё громче, чтобы молил Олега остановиться, но он старался не забывать про Серёжу, поэтому пытался хоть как-то держать себя в руках. Ещё немного сменив позу, наёмник подался вперёд, удачно найдя его простату и теперь при каждом новом толчке упираясь в неё головкой. Удовлетворённо вскрикнув, Птица вновь почти до хруста прогнулся в спине.       — Да, ещё… — двойник кусал губы до крови, но сегодня почему-то не просил о поцелуях, — Ах, ещё… Сделай так снова…       Он жадно хватал ртом воздух, которого словно не хватало. На секунду вынув член, Олег снова протолкнул в уже растянутую дырочку пальцы, начиная гораздо жёстче трахать ими, а потом оставляя поцелуй на внутренней стороне бедра.       — Можешь… Ах!       Волков так и не узнал, что хотел сказать Птица, потому что теперь тот мог только жалобно постанывать под ним и вскрикивать. Похоже, пальцы произвели положительный эффект, но Олегу хотелось кончить в него, поэтому он быстро вытащил их, а потом так же резко заменил членом, хватая достаточно сомнительного партнёра под коленями и сильнее разводя его ноги в стороны. Руки сжимались на почти белоснежной коже, оставляя яркие красные следы, которые потом вполне могут стать синяками.       — Волков… — Птица неожиданно рассмеялся, когда тот замедлился, — Помнишь… Я обещал сюрприз? Будет после сцепки. Так что… Даже не думай отказываться от неё.       Олег не успел задуматься об этих словах, потому что долгожданная разрядка была уже слишком близко. Двойник застонал ещё громче, в этот же момент необычно обильно кончив, а потом почувствовал, что ещё немного, и Волков тоже будет готов. Наёмник не увидел его лёгкую усмешку, но затем услышал:       — Олег… Олег…       Его как будто ударило током. И так сильно, что даже возбуждение практически спало. Этот голос был другим. Мгновенно опустив глаза и всё осознав, альфа хотел сразу же выйти из него, но было уже поздно. Серёжа вскрикнул с такой болью, что Волков пожалел об отсутствии ножа под рукой, потому что если бы тот был, то он точно кастрировал бы себя. Птица подставил его. Всё-таки отомстил за недавний инцидент на кухне и за отказ в сексе несколько дней назад. И никакого удовольствия тут уже точно не было.       — Олег, пожалуйста… — в глазах Разумовского появились слёзы, и они сразу же потекли вниз, — Остановись, пожалуйста… Пожалуйста… Прекрати…       — Родной, тише, — Волков чуть наклонился, всё же сумев извернуться так, чтобы поцеловать его в щёку, хотя ему было неудобно, но это отошло на второй план, — Я не могу, солнце, не сейчас. Внутри тебя узел. Если я буду сильно шевелиться, то тебе будет больно. Тише, Серёж, я не хотел… Прости меня… Я…       Сергей отвернулся, тихо всхлипывая, и Олег с волнением чувствовал, как он продолжает сжимать его член в себе, этим делая только больнее.       — Расслабься, — шепнул наёмник, не переставая целовать его щёку и небольшой участок шеи, до которого дотягивался, — Пожалуйста, Серёжа, ты должен расслабиться. Ты же знаешь, что так будет лучше. Давай, родной. Я тебе помогу.       Олег очень осторожно надавил ему рукой на низ живота, а потом начал бережно растирать его ладонью, стараясь особо не касаться омеги там, где точно не стоило.       — Вот так, всё правильно, — кивнул Волков, поняв, что это сработало, — Осталось не больше десяти минут, солнце. Потерпи ещё совсем немного. Нет-нет, не напрягайся. Мне очень жаль… Если бы я только знал, что Птица…       — Мне… Мне больно… — Серёжа посмотрел на него без особого страха или презрения, но с мольбой, — Опять… Как… Как тогда…       Олег не сразу догадался, о чём шла речь, но потом сжал зубы, когда сообразил, что Сергей говорил про первое изнасилование на столе. Там тоже была такая же неприятная сцепка, но в тот раз поза и то была лучше, чем сейчас.       — Я знаю, что больно, — кивнул Волков, ненавязчиво поцеловав его в губы и стерев с щеки влажную дорожку, — Знаю, родной… Ещё чуть-чуть. Извини за это, Серёж. Я не специально… Я не хотел…       Он погладил Разумовского по голове, перебирая в пальцах его мокрые волосы. Сергей никак не успокаивался, продолжая негромко плакать и болезненно поскуливать, если Олег вдруг не выдерживал и пытался шевельнуться. В такой позе ему было крайне неудобно, но он старался успокоить Серёжу, уже подозревая, что как только всё кончится, то его выгонят отсюда.       Поступок Птицы был просто отвратительным, и у Волкова даже слов не было, чтобы описать своё негодование. Эта наглая, лживая и похотливая тварь обманула его. Двойник всё-таки ушёл, оставив вместо себя Разумовского, который был не готов к подобному. Не так скоро.       Узел спал примерно через восемь минут, и Олег осторожно вышел из него, зная, что и после сцепки Серёже иногда бывало больно. Сергей кое-как лёг на бок, не натянув на себя одеяло и не встав. Наёмник собирался уйти, но сзади раздался голос, заставив его оглянуться.       — Не оставляй меня, — повернув голову, Разумовский посмотрел на Волкова, и его дыхание опять участилось, — Я боюсь его. Он убьёт меня… Если я останусь с ним один, то он убьёт меня…       — У него не получится, родной, — наёмник приземлился рядом, с нежностью поцеловав Серёжу в плечо, — Слышишь? Я не позволю ему. Я же говорил, что буду защищать тебя. И нашего ребёнка.       Сергей скомкал одеяло в пальцах, с ужасом смотря на Птицу, который стоял в углу. Он не стал выглядеть добрее после секса. Казалось, что двойник был готов материализоваться и прямо сейчас растерзать обоих.       — Прогони его, — процедил он, — Немедленно. Если не сделаешь этого, то я превращу твою жизнь в ещё больший ад. А ты же не хочешь этого? Ты должен до смерти бояться его! Почему ты лезешь к нему с этими соплями?! Скажи ему, чтобы проваливал. Иначе я посмотрю, насколько приятно будет потрошить тебя.       Эти слова были своеобразным триггером, и Птице не пришлось повторять дважды. Разумовский, который куда больше боялся двойника, оттолкнул Олега, при этом стукнувшись локтем об тумбочку.       — Серёж, что не так? — Волков, кажется, не ждал такой внезапной перемены.       — Уходи, — попросил Сергей, — Уходи! Не хочу тебя видеть!       Наёмнику как будто дали пощёчину. Но он понял, что это было очень предсказуемо. Олег встал, быстро собрав с пола свою одежду. Именно этого он и боялся в самом начале. Вроде, Разумовский не спешил просить его исчезнуть, но тут так неожиданно снова стал резким и холодным. Волков в последний раз бросил на него неловкий взгляд, надеясь, что Серёжа передумает и попросит его остаться, но тот уже и не смотрел на наёмника. Горестно вздохнув, Олег покинул его комнату.       — Умница, — одобрительно сказал Птица, присаживаясь перед кроватью, — Хороший мальчик. И больше никаких «не оставляй меня». Иначе…       Сергей закивал, увидев, что двойник не шутил и больше не собирался делать ему поблажек. Ему хотелось плакать и кричать от безысходности этой ситуации. Теперь Волков точно не был для него угрозой и Разумовский спокойно смог бы пережить его близость. По крайней мере, если наёмник и скрывал себя настоящего, то хотя бы делал это тщательно, а вот Птица был особенно опасен и не пытался притворяться добрым.       — Я родился и вырос в твоей голове, поэтому даже не думай, что сможешь взять и снова забыть про меня, — двойник скривился, — Я ведь вижу твои мысли. И ты думаешь, что Олег может помочь тебе, но это не так. Он же опять сделал тебе больно! Так почему ты доверяешь ему?       — Потому что… Это ты… — Серёжа хотел отодвинуться подальше, но Птица тут же схватил его за запястье, — Ты вынудил его!       — Ты становишься занозой в заднице, — прорычал двойник, — И что же мне с этим делать? Я поражён. Если он полезет в пекло, то ты пойдёшь за ним. Куда пропал твой страх? Он несколько раз насиловал тебя, а ты хочешь обниматься с ним? Хорошо, но подумай вот о чём… Как долго Волков сможет быть таким паинькой? Как скоро ты скажешь ещё что-нибудь, во что он не поверит? Ты его будущая жертва, которая сама тянется к своему потенциальному убийце. Больше никаких нежностей с Олегом.       Разумовский хотел бы вырваться, но его как будто парализовало. Он смотрел на Птицу с таким ужасом, что не мог даже немного сдвинуться с места. Чёрные подтёки под его глазами внезапно стали ещё больше, когда из-под нижних век по щекам побежали тоненькие струйки крови, а сами глаза приобрели какой-то красный оттенок.       — Зря ты решил, что сможешь справиться со мной, — двойник сдавил его руку так сильно, что, казалось, с лёгкостью мог сломать её, — Я же чувствую, как в твоих венах стынет кровь. Отныне ты должен показывать Волкову, что ненавидишь его. Кажется, ты внезапно проникся теплотой к ребёнку. И, наверное, не хочешь, чтобы он пострадал?       Разумовский смог лишь кивнуть, так как на слова его не хватило. В принципе, их и не было. Он уже понял, что разозлил Птицу сильнее обычного, а до этого тот был спокойнее некуда. И вряд ли вообще злился, учитывая его внешний вид и состояние сейчас. Но если Сергей будет отталкивать Олега, то в скором времени наёмник действительно не выдержит и найдёт себе кого-нибудь на стороне, потому что посчитает, что Серёжа стал безнадёжным вариантом. Они оба были обмануты своей унылой, переменчивой и злой судьбой. Разумовский очень боялся двойника, поэтому не знал, как попросить Волкова о помощи, если Птица спокойно читал все его мысли.       — Прекрасно, — вторая личность выпрямилась и посмотрела на солнце за окном, — Неплохая погодка, но почему бы не испортить Олегу настроение ещё больше? Иди в душ, а потом одевайся.       — Что? — Сергей прослушал начало, а теперь не понимал, что двойник опять задумал.       — Помойся и оденься, — раздражённо повторил Птица, — Или считаешь, что я должен заниматься этим? И давай побыстрее, иначе мне придётся придать тебе не слишком приятное ускорение. Давай, пошевеливайся.       Серёжа не осмелился спорить, с трудом встав и покачнувшись. Боль уже более-менее прошла, хотя какие-то лёгкие отголоски от неё ещё были в теле. Разумовский глубоко вдохнул, прислушиваясь к себе, но всё было нормально, поэтому когда он понял, что точно не упадёт, то направился в сторону ванной комнаты, по пути вздрагивая от случайного прикосновение крыла Птицы к своей спине. Всё опять было так плохо, что Сергей не знал, как не терять надежду, которая только начала появляться.

***

      Олег сидел на кровати с телефоном. Он случайно нашёл старые снимки, которые были сделаны как раз полгода назад, когда у него всё-таки получилось вытащить Серёжу на прогулку в какой-то парк. Это случилось буквально за несколько дней до презентации соцсети «Vmeste», потому что Волков убедил Разумовского, что ему требовалось немного проветриться, так как омега вообще не выходил на улицу. Они попросили какую-то девушку сфотографировать их, но Сергей в тот день забыл свой смартфон, поэтому пришлось использовать телефон Волкова.       Наёмник печально рассматривал фотографию, на которой они оба улыбались и выглядели очень счастливыми. На тот момент у них не было никаких проблем и разногласий. Олег провёл пальцем по экрану, смотря на спокойного и всем довольного Серёжу, который положил голову ему на плечо. Неужели это в самом деле когда-то было? Если бы только Волков знал, что уже через пару дней он убьёт Кирилла Гречкина, а затем ещё нескольких богачей Петербурга, после чего нападёт и на Разумовского.       Сейчас наёмник вспомнил, что это и был первый день, когда Сергея начало тошнить. Вот поэтому Олег и хотел, чтобы тот подышал свежим воздухом. Он надеялся, что ему это поможет. Тогда Серёжа уже носил под сердцем его ребёнка, а Волков упрямо полагал, что у него не могло быть детей. Возможно, если бы наёмник сразу послушал его, то всё было бы иначе. Он же мог сдать анализы и убедиться, что до этого ему сказали ложную информацию, однако посчитал, что Разумовский всё-таки изменил ему с кем-то другим.       Дверь резко открылась, и на пороге появился Птица. Стоило Олегу увидеть его, как он тут же откинул от себя телефон и оказался возле двойника, хватая его за плечи.       — Какого чёрта?! Ты же обещал, что не уйдёшь, пока мы будем вместе!       — Так это было в прошлый раз, — пожала плечами вторая личность, сбрасывая его руки и проходя в глубину комнаты, — Ты хотел, чтобы я отдался тебе. И я это сделал.       — Я не…       — Не ври, Волков, — оборвал его Птица, — Только не мне. Это было моей местью за то, как ты обращался со мной на кухне, если помнишь. Смешно… Он тебя ненавидит, а ты пытаешься заслужить его доверие.       — Потому что я…       — Давай, — закатив глаза, двойник посмотрел на себя в зеркало, — Лги, что это всё любя… Отстань от него, Волков. Разумовский терпеть тебя не может. Сам сказал мне об этом.       — Но…       — Не веришь? — Птица смотрел на его отражение за своей спиной. — Просто задумайся. С чего он должен любить тебя? Ты опять причинил ему боль. Ох, как же твой Серёжа только что изливал мне душу, говорил, что ты уже надоел ему со своей заботой. Ты ему не нужен. Он не хочет жить с убийцей и насильником. Это секрет, но… Серёжа сказал, что мечтает быть один, чтобы в доме был только он, так как ему неприятно пересекаться с тобой. О, и ещё… Поразительно, но ему вдруг стал дорог ребёнок, поэтому теперь Разумовский всерьёз задумался о том, чтобы лишить тебя родительских прав, когда он родится. И сделать так, чтобы ты даже приближаться к нему не мог.       — Ты… Ты врёшь, — Олег не мог понять, было это ложью или нет.       — Зачем мне это делать? — двойник развернулся и подошёл. — Ты и сам понимаешь, что это так. Учитывая то, сколько боли ты ему причинил за всё это время. Но я тут не за этим. Я хочу браслет.       — А не многого хочешь? — Волков так хотел ударить его, но не мог.       — Любые капризы, если ты не забыл, — Птица больше не собирался договариваться, — И с этого дня я требую от тебя новые украшения каждый день.       — Да мы же разоримся! — воскликнул Олег. — Ты хоть представляешь, сколько всё это стоит?!       — Кажется, у вас достаточно денег, — ответил двойник, — Каждый день, Волков. И различные оправдания приниматься не будут. Мне в самом деле надоели компромиссы, и один раз ты уже убедился, что я не шутил. Поэтому если всё-таки планируешь строить из себя любящего альфу, то выполняй мои просьбы. К вечеру жду свой браслет. Хочу золотой.       После этих слов Птица сразу же удалился, а наёмник остался стоять посреди комнаты. Он не знал, действительно ли Серёжа хотел лишить его родительских прав, но надеялся, что это было обычным враньём. Впрочем, после того, что было сегодня, шансы на благосклонность Разумовского опять начали таять. Решив, что пока что не стоило так быстро терять надежду и рисковать здоровьем Сергея, Олег оделся и отправился в ближайший ювелирный магазин, чтобы купить чёртов браслет.

***

      Вернувшись ближе к вечеру, Волков сразу же направился в комнату Серёжи. Однако он не знал, как именно отдать украшение, поэтому сначала постучался:       — Птица! Если тебе нужна твоя побрякушка, то выйди сам!       Буквально через минуту дверь распахнулась, и глаза двойника загорелись, когда он получил браслет и надел его на руку, рассматривая.       — Неплохо, — улыбнулся Птица, — Хотя могло быть и лучше. Ладно, для первого раза сойдёт. Это всё, что ты хотел?       — Можно… Поговорить с Серёжей? — спросил Олег.       — Он не хочет тебя видеть, — отказал двойник, захлопнув дверь перед его носом.       — Пожалуйста… — Волков не мог уйти, потому что должен был сказать кое-что очень важное, — Всего несколько минут!       Не услышав ответа, наёмник вошёл. Сейчас на кровати явно сидел уже Разумовский, с грустью смотря на браслет, но не снимая его. Поняв, что теперь был не один, Сергей чуть повернул голову.       — Какой упрямый осёл! — Птица стоял у шкафа, но теперь он выглядел нормально. Точнее, так, как и до этого, но хотя бы глаза снова были жёлтыми, а кровь под ними частично исчезла. — Молчи. Хотя лучше скажи ему уходить. Слушайся меня, тряпка, если хочешь прожить чуть дольше. Это в твоих интересах.       — Оставь… Оставь меня в покое… — Серёжа опустил голову, — Чего тебе от меня нужно? Я уже говорил, что не хочу быть рядом с тобой, так когда же ты отстанешь от меня?       — Это говоришь не ты, — Олег подошёл, сев рядом, — Он заставляет тебя, да? Угрозы, скорее всего… Я знаю, что ты хочешь пойти мне навстречу и попытаться всё наладить.       — Ты ошибаешься, — ответил Разумовский, видя на себе пристальный взгляд Птицы, — От тебя я получаю только новую боль… Всё это… Игра. Притворство. Ты, в отличие от меня, способен выбирать, что делать.       Двойник сощурился, пока что только заподозрив неладное, а у Волкова замерло сердце. Это было слишком похоже на настоящий ответ. Серёжа почти прямо сказал о том, что у него не было выбора, когда он говорил Олегу все эти слова. Ему была нужна помощь, но наёмник понятия не имел, как справиться с Птицей, если тот так сильно контролировал Сергея.       — Просто знай, что я всегда готов прийти на помощь, — Волков сел чуть ближе, коснувшись губами его щеки, но Разумовский всё равно вздрогнул, — Прости… Я рядом, Серёж. И я люблю тебя. Больше всего на свете. Ты стал моей первой и единственной любовью. У меня были партнёры до тебя, но ни к кому из них я не испытывал таких чувств, как к тебе. А ещё я стал твоим первым… Помнишь? Мне было так неловко, ведь я забыл у тебя дома кошелёк именно в тот день, когда у тебя в полную силу началась течка. Я думал, что смогу устоять, ведь тогда мы были друзьями, но не получилось… А в следующем месяце ты уже сам позвонил мне и попросил приехать. И во второй раз я оставил тебе метку. Она связывает нас, Серёж. И… Если ты в самом деле захочешь, чтобы я ушёл, то я сделаю это. Только ради тебя. Понимаешь, я всё обдумал и решил, что не хочу заставлять тебя быть со мной силой. От этого мы не будем счастливы.       Протянув руку и коснувшись щеки Сергея, Олег вынудил его посмотреть на себя. Он не мог видеть, как в этот момент Птица резко провёл когтями по дереву, не понимая, почему Серёжа не торопился отталкивать наёмника.       — Я отпущу тебя, любовь моя, — прошептал Волков, грустно улыбнувшись, — Я вижу, что со мной тебе плохо… Ты пытаешься показывать, что стал относиться ко мне лучше, но я знаю тебя с детства. И я уже давно научился видеть, когда ты врёшь. Я уйду сразу же, как только родится ребёнок. Когда меня не будет рядом, то и Птица не станет злиться и шантажировать тебя. Давно надо было признать, что своим напором я не делаю ничего хорошего. Дом будет полностью твоим, как и все деньги, а я, скорее всего, всё-таки вернусь в Россию. Наверное, сознаюсь в тех убийствах. Ещё один костюм Чумного Доктора до сих пор в укромном месте, поэтому… Я смогу предоставить все необходимые доказательства. Тем более, военная полиция сразу же узнает меня. Возможно, опять придётся отправиться в горячую точку…       Олег встал, а потом развернулся и сел перед ним на колени, взяв его за руку и мягко поцеловав её. Он не мог понять, что было в глазах Разумовского, но это было похоже на удивление.       — Я не поблагодарил тебя… — Волкову было невероятно тяжело говорить всё это, — Спасибо, что был со мной весь тот год после армии. И спасибо за ребёнка, родной… Я бы очень хотел остаться с тобой, чтобы видеть, как он или она будет расти, но… Но я не могу… Чёрт…       Наёмник прижал тыльную сторону ладони к глазам, стараясь успокоиться, чтобы договорить.       — Прости, Серёж, прости меня… Я обещал тебе, что всегда буду рядом, но… Я опоздал и понимаю это, потому что ты не сможешь простить меня… Каждую ночь я засыпаю и вспоминаю о том, как ты умолял меня остановиться… Мне так жаль, ведь из-за меня ты потерял всё, чего добился. Я… Я так сильно тебя люблю… Ты подарил мне лучшие часы в моей жизни. Только благодаря тебе я вернулся из Сирии, потому что я не смог бы сделать этого, зная, что меня никто не ждёт. И теперь я тоже понимаю, что настало время отпустить тебя… Осталось всего три месяца, а после этого я обещаю, что уйду и ты больше никогда меня не увидишь. Надеюсь… Надеюсь, что ты ещё найдёшь счастье. Пойми, родной… Я ничего не могу сделать с Птицей… Это не в моей власти. Он хочет, чтобы я ушёл. И я сделаю это, чтобы тебе не пришлось страдать и дальше.       Снова поднявшись, Олег в последний раз поцеловал его в лоб, вдохнув приятный запах какого-то шампуня, оставшийся на волосах Разумовского.       — Я люблю тебя, Серёж… — тихо повторил Волков, — И всегда буду любить. Тебе надо потерпеть только три месяца…       Чтобы не сорваться и не сказать чего-нибудь лишнего, наёмник потащился к выходу, зная, что так будет лучше для них обоих. Птица не оставлял ему выбора, потому что Олег понимал, что если останется, то однажды эта тварь сделает что-нибудь ужасное, но без него он угомонится.       Разумовский смотрел ему вслед, не понимая, что чувствовал. Вроде, это было то, чего он и хотел. Волков оставит его в покое и исчезнет из его жизни, но сейчас это не казалось такой уж желанной перспективой. Похоже, даже двойник был несколько удивлён, потому что в его глазах была какая-то необычная растерянность. Он явно не ожидал подобного поступка от Олега. Дверь за наёмником закрылась, и Серёжа перевёл взгляд на Птицу. Тот, заметив это, отвернулся и сел в угол, задумавшись. Сергей ещё не видел его в таком недоумении, но, может, это было хорошим знаком. Впрочем, он не знал, насколько прав был Волков. А так ли сильно Серёжа хотел, чтобы его не было рядом?