Когда погаснут все огни

      На следующий день Олегу стало гораздо лучше, хотя насморк так до конца и не прошёл. Однако он уже смог нормально встать и приготовить Серёже завтрак, но когда принёс его, то Разумовский ещё спал. Волков старался делать всё для него, но ничего не получал взамен. Он не мог сказать, что прямо жаловался на это, но немного обидно всё-таки было, потому что наёмник надеялся, что постепенно они с Сергеем всё же будут сближаться, но пока что их отношения не сдвигались с мёртвой точки. Что бы Олег ни делал, Разумовский не подпускал его к себе слишком близко, соблюдая дистанцию и теперь почти не позволяя касаться себя. Это очень огорчало, так как ему хотелось принимать участие в жизни Сергея и помогать ему, но никак не получалось наладить контакт.       В данный момент Волков сидел у себя с ноутбуком, читая последние новости. Расследование смерти Джея Картера завершилось практически сразу же, и полиция поймала так называемого убийцу, которым оказался какой-то парень, тоже точивший на него зуб. Однако в момент убийства он сидел дома с младшей сестрой и у него было алиби, но полицейским было всё равно, потому что других подозреваемых не было, а в переписке с каким-то своим другом этот парень упоминал, что хочет убить Джея. Подробностей Олег не знал, но ему стало немного неловко, потому что посадили невиновного. Однажды по его вине это же случилось с Серёжей, а тут новая жертва. Впрочем, он сделал это ради собственной семьи, поэтому искренне понадеялся, что правда никогда не всплывёт наружу. Ему были не нужны лишние проблемы. Особенно сейчас, когда их и без того хватало.       Сегодня в комнате Разумовского с самого утра было очень тихо. Даже Птица не показывался, что случалось крайне редко. Волков начинал немного переживать, поэтому думал о том, чтобы сходить к нему. Он принёс Сергею завтрак часов в девять, но тот ещё спал, поэтому наёмник не стал будить его, а теперь внезапно подумал, что не слышал, чтобы Серёжа спускался вниз, потому что обычно он всегда сам уносил поднос с посудой и мыл её. Олег как-то предложил ему не нагружать себя этим, так как Волкову было легко прибраться за ним, но Разумовский бросил на него сердитый взгляд и ничего не сказал, хотя и так было ясно, что этим он проявил своё недовольство. Наверное, не хотел казаться беспомощным а глазах наёмника. Это было очень похоже на прежнего Сергея, который предпочитал всё делать самостоятельно, если была такая возможность.       Посидев ещё немного, Олег всё-таки не выдержал и встал, чтобы зайти к нему и узнать, всё ли было в порядке. Ему казалось, что Серёже в последнее время стало намного лучше, но когда он спрашивал у него об этом, то, разумеется, не получал никакого ответа. Иногда его раздражало это показательное молчание, словно Разумовский просто обиделся и решил устроить забастовку, но Волков убеждал себя, что тот имел право не только на это, но и на оскорбления, если бы захотел. Другой в такой ситуации кидался бы в Олега тарелками и вилками, а Сергей спокойно сидел в комнате и занимался своими делами.       — Серёж, всё нормально? — наёмник постучался, но не получил ответа. — Пожалуйста, ответь, если слышишь. Я просто хочу убедиться, что всё хорошо. Ты позавтракал?       Разумовский по-прежнему молчал, поэтому Волков решил нарушить его личные границы и осторожно приоткрыл дверь. Да, он сам просил Серёжу не приближаться к себе, пока болел, но сейчас ему было лучше, а Сергей даже просто крикнуть, что у него всё в порядке, не хотел. Олег в недоумении остановился на пороге, а внутри начала медленно появляться паника. Разумовского тут не не было. Тарелки были пусты, поэтому он явно позавтракал. Дверь в ванную была открыта, и было видно, что в ней тоже никто не стоял.       Наёмник бегом спустился вниз, осматривая все комнаты, которые попадались на пути, но было уже и так понятно, что Серёжи в доме не было. И Волков совершенно не понимал, почему тот вдруг куда-то решил уйти один. Он и задний двор проверил, где Сергей проводил последние несколько дней, раз альфа не мог гулять с ним. Но и там его не было, что очень пугало Олега. До этого ничто не предвещало скорый и такой неожиданный побег, потому что Разумовский никогда не жаловался и не говорил, что ему что-то не нравилось, а тут внезапно ушёл, не предупредив и не оставив записки. И наёмник понятия не имел, где можно было искать его, если Серёжа мог пойти в любом направлении. А спрашивать всех прохожих было почти бесполезно, так как он не знал точно, когда именно Сергей покинул дом. Теперь были сомнения даже насчёт того, что Разумовский в принципе спал, когда ему принесли завтрак, потому что если он просто лежал, то мог сразу же встать и поесть, а потом уйти. И в этом случае прошло несколько часов, за которые можно было в аэропорт уехать и в другую страну улететь. Хотя здесь Олег был чуть спокойнее, потому что у Серёжи не было документов, чтобы сбежать на другой конец света.       Волков вышел на улицу, оглядываясь и пытаясь понять, куда его омега мог уйти. Никаких идей не было, поскольку в прошлом Сергей в принципе не особо куда-то ходил, а здесь у него вряд ли могли появиться какие-то любимые места. Тем более, во время прогулок они никогда нигде не сидели, чтобы Разумовскому это прямо сильно запомнилось. Впрочем, он был настолько молчалив, что вполне мог просто не сказать об этом. В любом случае, наёмник до сих пор не понял, что могло заставить Серёжу пойти гулять без него. И гулять ли? Если это был такой побег, то подготовлен он был как-то спонтанно, так как без паспорта его даже в отель не пустят, скорее всего. Да и как таковых причин сбегать, вроде, не было, потому что Олег не приставал к нему и старался надоедать не слишком сильно. Подумав, что стоит попробовать поискать свою пропажу на набережной, Волков спешно направился туда, перед этим решив не закрывать дверь в дом, если Сергей вдруг вернётся сам с другой стороны или они где-нибудь разминутся.

***

      Пока наёмник паниковал и искал выход из сложной ситуации, Разумовский действительно совершенно спокойно гулял недалеко от берега, дыша свежим бризом. Ему начинало здесь нравиться, потому что местный воздух отличался от того, что был в Петербурге. Несмотря на близость Финского залива, там всегда дул какой-то промозглый и неприятный ветер, отчего и Серёжа часто замерзал даже летом. Наверное, поэтому он и не любил выходить на улицу, а тут всё было иначе. Всегда тепло и хорошо, никакого снега. Однако Олегу, судя по всему, в этом жарком климате было не очень-то хорошо.       Сейчас Сергей как раз думал о его старых словах. Действительно ли Волков был готов уйти после рождения ребёнка? Этот вопрос никак не хотел уходить, потому что сам Разумовский не знал, чего хотел. Вроде, ему была нужна его защита и поддержка, ведь с малышом будет сложно, но если хорошо подумать, то Серёжа начинал сомневаться, что не справится сам. У него всегда получалось добиваться положительных результатов своим трудом. По крайней мере, до возвращения Олега. Возможно, и с этим ему не потребуется общество наёмника. Конечно, было бы лучше, чтобы у ребёнка была полная семья, но было сложно думать только о нём, потому что даже у Сергея было полно неприятных эгоистических мыслей, в которых он мог думать исключительно о собственном благополучии. Ему не хотелось дрожать каждый раз, когда Волков будет случайно задевать его. Он понимал, что в данный момент надо было больше думать о будущем ребёнка, но это было куда сложнее, чем он думал. После вчерашних мыслей у него появилось ещё больше сомнений и вопросов.       Решив, что можно немного посидеть и отдохнуть, Разумовский нашёл свободную лавку в тени, которая стояла немного на отшибе от остальных. Маловероятно, что к нему кто-то стал бы приставать, поэтому можно было немного расслабиться. Хотя это будет сложно сделать, так как рядом тут же уселся Птица.       — Не ожидал от тебя побега, — честно сказал двойник, — Что на тебя нашло?       — Ничего особенного, — ответил Серёжа, убедившись, что никто не слышал, как он говорил с несуществующим собеседником, — Мне надо было побыть подальше от Олега, чтобы он не шёл сзади и не сверлил мне спину своим взглядом.       — Говоришь так, будто Волков раздражает тебя всё сильнее с каждым днём, — верно подметил Птица, — Не узнаю тебя, приятель. В тебе появилось столько холода и… Злости?       — А ты записался в психологи? — буркнул Разумовский, скрестив руки на груди. — То ты убить меня пытаешься, то копаешься в моих мыслях, пытаясь понять, как я отношусь к Олегу. Мне казалось, тебя больше интересовал тот исход, в котором он либо умирает, либо уходит. А теперь ты хватаешься за него сильнее меня. Неужели влюбился?       — Ещё чего, — фыркнула вторая личность, но без привычного презрения, — Всего лишь пытаюсь понять, что движет тобой.       — Вероятно, желание понять человека, который хочет растить моего ребёнка, — вздохнул Серёжа, — Могу ли я доверять ему? Я не хочу, чтобы он что-нибудь сделал с ним или с ней… Я боюсь за себя и за малыша, так как не уверен, что Олега можно контролировать. Наверное, все альфы и правда одинаковые… Стоит их разозлить, как они сразу же переходят на насилие. Кажутся такими мягкими и добрыми, заботливыми, а потом им неожиданно срывает крышу. Или же это мне так не повезло с ним.       — Чуть меньше года назад ты считал иначе, — напомнил Птица, — О чём ты там думал? Кажется, о том, что у тебя едва ли не лучший мужчина на свете.       — Это было до того, как он… — в этот раз Сергей на секунду замолчал, — Сорвался на мне… Я увидел, каким он может быть, и разочаровался в нём. Поэтому и теперь не могу понять, маска на нём или нет. И… Почему я вообще с тобой разговариваю? Ты же просто плод моего воображения. Пора прекращать разговоры с самим собой.       — Я тебе не просто какая-то галлюцинация! — двойник обиженно насупился, но потом махнул рукой. — Хотя, наверное, ты прав, ведь видишь меня только ты. Но если меня не будет, то ты и вовсе не сможешь найти себе собеседника. А я предлагаю тебе свою компанию, поэтому грех жаловаться, приятель.       — Если ты снова пытаешься стать моим другом, то забудь про это, — сразу же оборвал поток его мыслей Разумовский, — Я больше на эти уловки не поведусь, потому что в этом случае про тебя нельзя будет забыть, что я очень хочу снова сделать.       — Сдалась мне твоя дружба, — Птица посмотрел на солнце, прищурившись, — Пока ты жив, то я могу развлекаться с Волковым, а больше мне от вас ничего не нужно.       — Куда же пропала твоя жажда к пыткам? — спросил Серёжа. — И желание убить нас обоих. То есть, все слова про месть были обычной фикцией?       — Он спит со мной и дарит мне украшения, — хмыкнула вторая личность, — Соответственно, его можно потерпеть ради этого. А без тебя не будет и меня, поэтому если так подумать… Твоё благополучие теперь представляет несколько иную ценность. Убить я смогу в любой момент, но пока что в этом нет необходимости. Тем более, во снах ты не можешь сопротивляться мне так же сильно, как делаешь это здесь, поэтому там у меня больше возможностей.       — И всё-таки ты тварь, — ответил Сергей, не удержавшись от презрительного взгляда на него, — К счастью, твои слова ясно говорят о том, что в скором времени ты хотя бы из реального мира исчезнешь. И останешься только в моей голове, где тебе самое место.       — Сколько в тебе негатива, — усмехнулся Птица, — Куда пропал тот неуверенный в себе Разумовский, который просто к людям боялся выйти? Откуда в тебе теперь так много решительности?       — А по-другому ты не понимаешь, — Серёжа заметил тучи на горизонте, — Кажется, сегодня может пойти дождь… Придётся пойти домой, чтобы не попасть под него.       — Вы с Волковым начали относиться ко мне как-то не так, — протянул двойник, закусив губу, — И я всё никак не могу понять, с чего бы это. Очень интересно узнать ответ, если он есть. Видимо, полюбили меня.       — Не обольщайся, — закатил глаза Разумовский, — Просто он тоже, видимо, понял, что спорить с тобой бессмысленно и глупо, так как ты всё равно не будешь слушать или становиться лучше.       — Знаешь, раньше с тобой было интереснее, — Птица разочарованно вздохнул, — Ты боялся, забивался в угол, требовал, чтобы я ушёл, а теперь этого нет. Я не понимаю, почему ты больше не боишься. Вроде, ничего не изменилось, а я начинаю чувствовать себя каким-то бесполезным.       — Во-первых, ты не самое страшное, что может быть, — Сергей и сам немного удивлялся своему спокойствию, — Во-вторых, ты не можешь сделать мне чего-то серьёзного. Точнее, ты и сам сказал, что теперь у тебя другие цели. Так с чего я должен бояться тебя? Сейчас ты только раздражаешь и мешаешь, когда постоянно гудишь над ухом, но не более того. После психушки прошло достаточно времени, чтобы действия таблеток почти полностью прошли. Раньше ты пользовался этим, но теперь голова почти полностью на месте.       — О, похоже, сейчас всё-таки будет что-то интересное, — двойник вдруг прямо весь вытянулся, внимательно куда-то смотря.       — В смысле? — Серёжа попытался понять, на что вторая личность смотрела, а когда понял, то тут же встал, чтобы поскорее уйти.       Появление Олега было не таким уж и неожиданным, но Разумовский надеялся, что тот не заметит его ухода чуть подольше. Наверняка опять побежал спрашивать, не нужно ли ему чего-нибудь купить. Возможно, не следовало так пугать его, потому что Волков действительно старался делать всё хорошо, чтобы Сергей ни в чём не нуждался, но это было очень сложно. Быть рядом с ним иногда было просто невыносимо, а чем больше времени проходило, тем сильнее Серёжа сомневался, что ему стоило держать этого человека рядом с собой и ребёнком. Может, идея Птицы о том, чтобы лишить его родительских прав, была не такой уж и плохой. Тогда он, разумеется, станет жестокой тварью и извергом, но если это будет единственным выходом, то Разумовский не задумается ни на секунду. Сейчас малыш был для него практически всем, несмотря на частые мысли только о себе. И он чувствовал, что всё равно любил его. Пускай он был от Олега, который сделал ему больно, но ребёнок был не виноват в грехах своего отца.       — Не забывай, что тебе некуда бежать, — Птица поравнялся с ним, — Дом-то у вас один, а ты без денег и документов. Всё равно придётся возвращаться туда.       Двойник был до боли прав. И Сергей хотел что-нибудь ответить, когда его вдруг резко схватили за запястье, разворачивая к себе. Должно быть, скрыться от наёмника не получилось, потому что тот мог узнать своего омегу из тысячи других только по походке и фигуре. Сдавшись, Серёжа повернулся и наткнулся прямо на сердитый взгляд Волкова.       — Что ты вытворяешь?! — Олег был вне себя от гнева. — Ты вообще думаешь хоть о ком-то, кроме себя любимого?!       — Да, думаю! — с вызовом ответил Разумовский. — О своём ребёнке! Я всего лишь вышел немного прогуляться!       — И не мог меня предупредить? — наёмник невольно сильнее сжал его запястье. — Ты хоть представляешь, в каком я был ужасе, когда понял, что не знаю, куда ты ушёл?! Откуда у тебя вдруг появилась привычка сбегать?! Второй раз за такой короткий срок!       — Я уже говорил, что не обязан докладывать тебе о каждом своём шаге! — Серёжа хотел вырвать руку, но Олег не позволил. — Отпусти меня! Ты не имеешь права держать меня взаперти!       — А ты хоть на секунду подумал, что я тоже живой человек и могу волноваться? — Волков не хотел кричать на него, но он действительно был напуган, а тут едва ли не чудом столкнулся с ним. — Мог хотя бы записку оставить! И в чём была проблема пойти со мной, как обычно?       — Потому что я не хочу, чтобы ты постоянно дышал мне в затылок! — Сергей снова начал вырываться, привлекая этим внимание почти всех прохожих. — Твоя забота совершенно пустая, и ты бы знал, как она мне надоела! Я захотел и ушёл, потому что имел на это право! Ты мне не муж, чтобы указывать, что я должен делать!       — Отлично, тогда кто я для тебя? — Олег чувствовал, что эта ссора не приведёт ни к чему хорошему, но не мог остановиться. — Давай же, скажи!       — Жаль попкорна нет, — встрял Птица, хотя слышал его только Серёжа, — Вот это спектакль, конечно. Давненько я такого не видел. И кто же он, приятель?       — Насильник и убийца, вот ты кто! — выплюнул Разумовский с какой-то ненавистью, заставив Волкова вздрогнуть от этих слов. — Если бы не беременность, то я уже давно ушёл бы от тебя! И я могу уходить куда хочу и когда хочу, не спрашивая у тебя разрешения, потому что ты не можешь отдавать мне приказы!       — По-твоему, я тебе приказы отдаю?! — возмутился наёмник. — Да я же всё ради тебя делаю! Забочусь, пытаюсь исправиться. И я обещал, что уйду после рождения ребёнка!       — Вот и катись на все четыре стороны хоть прямо сейчас! — выкрикнул Сергей. — Не нужна мне твоя забота!       — Я тебя из психушки вытащил, неблагодарный! — Олег всего лишь хотел банального «спасибо» хотя бы раз.       — А кто виноват, что я в ней оказался?! — Серёжа опять начал дёргаться, а прохожие теперь и вовсе сторонились их. — Если бы не ты и твоя дурость, то вчера, сегодня, завтра и во все остальные дни я бы сидел дома, занимаясь улучшением «Vmeste»!       — Значит, теперь я виноват ещё и в том, что ты сам оказался таким беспросветным идиотом, решившим прикрыть меня?! — Волков почти встряхнул его, хотя всё ещё держал только за запястье. — Тебя никто не заставлял делать этого! Мог рассказать про меня полиции. Я бы понял, если бы ты сделал именно это.       — Хочешь узнать моё мнение об этом? — Разумовский просто говорил, уже даже не слыша самого себя. — Это был самый глупый поступок в моей жизни! Не знаю, что на меня нашло, но тебе было самое место в тюрьме! После всего, что ты сделал, это было ещё слабым наказанием!       — Хватит! — наёмник не понимал, что на Сергея вдруг нашло. — Прекрати уже относиться ко мне с таким пренебрежением! Я тоже многое отдал, пока спасал тебя, но не получил за это никакой благодарности!       — И что же ты хотел от меня услышать?! — Серёжа что-то возмущённо выдохнул. — Может, я должен был броситься тебе на шею и обнять? Или поцеловать, что ещё лучше? Конечно, почему бы и нет. Мне же было мало двух изнасилований, и я так хотел почувствовать всё это ещё раз! И ты думаешь, что я обязан видеть в тебе кого-то большего, а не насильника?!       — Даже мне кажется, что это уже перебор, — взгляд Птицы стал мрачнее тучи, — Я не фанат Волкова, но, возможно, не стоит его бесить, если тебе дорога жизнь? Ты что-то слишком разошёлся, может, пора остановиться?       — Я знаю, что виноват, но напоминая об этом, ты не сделаешь лучше! — Олег видел, как все его надежды опять рушились.       — Зато ты не забудешь о том, каким уродом являешься на самом деле! — Разумовский вновь попытался дёрнуться. — Я верил тебе и любил тебя, а ты унизил меня и дал понять, что я ошибался в тебе! Ты самый настоящий урод! Я никогда тебе не изменял, но ты даже слушать меня не захотел! Так где же эта твоя искренняя любовь?! Это ты мразь и бездушная сволочь!       — Замолчи!       Волков резко замахнулся, но потом застыл, увидев ужас, мелькнувший в сразу же изменившихся глазах Серёжи, который понял, что перешёл дозволенную границу. Не стоило будить его внутреннего зверя, которого всегда было очень сложно угомонить. Казалось бы, история могла повториться, но в этот раз Олег сумел успокоить себя, мысленно сказав, что это не было выходом. Слова Сергея были резкими, но правдивыми, поэтому он опустил руку, тихо извинившись:       — Прости… Я… Не хотел злиться. Ты прав, но ты же знаешь, как я стараюсь, чтобы ты не сомневался во мне.       — Поэтому ты сейчас хотел ударить меня? — губы Разумовского задрожали. — Держись от меня подальше! И от ребёнка.       Серёжа наконец-то сумел вырваться и сделать несколько шагов назад. Волков опустил голову, собираясь решить, что делать дальше, но Сергей неожиданно вскрикнул, одной рукой схватившись за живот, а другой оперевшись на дерево. Увидев это, наёмник мгновенно забыл про ссору и подлетел к нему, хватая за плечи и с испугом смотря на боль, появившуюся на его лице.       — Серёж, что случилось? — Олег крепко держал его не давая упасть. — Скажи хоть что-нибудь! Не смей игнорировать меня хотя бы сейчас!       — Я… Я не знаю… — Разумовский вцепился в его руку. — Мне… Нужно в больницу.       — Да-да, сейчас… — руки дрожали, но поблизости уже столпились люди, взволнованно перешёптываясь, и Волков протянул телефон какой-то девушке, — Пожалуйста, позвоните в скорую.       Она резво кивнула, набирая нужный номер, а наёмник усадил Серёжу на скамейку, сжимая его ладонь и смотря в испуганные глаза.       — Тише, родной, прости меня, я зря кричал. Потерпи чуть-чуть. Тебе всё ещё больно?       Сергей смог только кивнуть, и тут рядом оказался Птица, быстро присаживаясь перед ним и хватая за другую руку, чтобы тот посмотрел на него.       — Хэй, приятель, давай без таких шуток, — удивительно, но в его голосе звучало слишком непривычное волнение, — Слышишь? Ничего с тобой не случится. Я не позволю. Я не могу пережить это вместо тебя, но я могу прожить это вместе с тобой. Такое в мои планы не входило, поэтому даже не думай помирать тут.       — Всё хорошо, я с тобой, — Олег нежно поцеловал его в щёку, чувствуя, как от страха дрожат руки.       Он не знал, что случилось с Серёжей, но вряд что-то хорошее, поэтому особенно волновался. Ему опять-таки стало стыдно, что он чуть не совершил непоправимое, однако его любимому человеку и без того стало плохо. Вдруг он понял, что Разумовский немного отвернулся от людей, которые стояли неподалёку от них, продолжая беспокойно шептаться. Удивительно, что нашлось так много неравнодушных. Та девушка, которой Волков дал телефон, как раз вернула его, а Сергей поднял голову. Его глаз никто не мог видеть, поэтому Олег сразу понял, что отвернулся вовсе не Сергей, а Птица.       — Что с ним? — тихо спросил наёмник, с трудом выдавливая из себя слова.       — Не знаю, — таким же шёпотом ответил двойник, болезненно поморщившись, — Но ему очень больно. Точнее, теперь и мне. Тут и я не позавидую. Однако… Могу успокоить тебя и сказать, что это не преждевременные роды. По крайней мере, это очень маловероятно.       — Ты ничего не можешь сделать? — Олег был готов довериться даже этому существу, если тот мог хоть как-то помочь.       — Не думаю, — ответил Птица, сжимая пальцами его футболку, — Чёрт… Извини, но сейчас у меня есть дела поважнее.       Волков был донельзя удивлён поведением двойника, потому что он слишком внезапно так засуетился. Он быстро ушёл, оставив Серёжу, который, в отличие от него, ничего не говорил, и наёмник мог только поглаживать его по голове, тихо успокаивая. Даже на войне ему было не так страшно, как сейчас, потому что это он довёл Разумовского до такого. Нельзя было с ним спорить. Он знал, что сейчас характер Сергея несколько изменился, поэтому тот вполне мог накинуться на него с претензиями. Олег знал, что допустил ошибку, потому что следовало просто согласиться со всеми его словами, а так он заставил Серёжу сильно нервничать, что, вероятно, и сказалось на нём. Волков не хотел сделать ничего плохого, но пока он искал его по всей набережной, то, кажется, успел поседеть ещё сильнее, чем в прошлый раз, а после этого Разумовский ещё с такой наглостью почти прямо сказал, что наёмник не сделал для него абсолютно ничего. Такое не могло не обидеть, а Олег был альфой, которого подобное всегда задевало особенно сильно. Тем более, он как раз старался сделать всё так, чтобы его омега ни в чём не нуждался.       — Всё нормально, приятель, — Птица снова сидел перед Сергеем, — Ты мне не веришь, а я тебя, мягко говоря, презираю, но я уже говорил, что без тебя и меня не будет. Поэтому мне плевать, что с тобой происходит, но я тебя на том свете достану, если решишь так быстро распрощаться со мной. А если это случится, то пеняй на себя, потому что я больше не дам тебе и дня отдыха.       Возможно, это была такая необычная поддержка со стороны двойника, но, как ни странно, она помогла. Лучше Серёже, конечно, не стало, но он смог понять, что Птица не шутил и просто так никуда его не отпустит. У него не получалось успокаивать, однако в данный момент и этих слов было достаточно, потому что Волков паниковал куда больше и больше не говорил ничего вразумительного, что можно было бы понять, а вот вторая личность оставалась максимально спокойной.       Машина скорой помощи приехала необычно быстро, что сразу же немного успокоило Олега, который передал Разумовского в надёжные руки врачей. По крайней мере, он надеялся на это, а потом попросил, чтобы ему позволили поехать с ними. Наёмник получил разрешение и был рад, что сможет не оставлять Сергея, которому сейчас явно была нужна не только медицинская, но ещё и моральная помощь. Волков был виноват перед ним. Уже в который раз, и совесть просто не позволила бы бросить его одного в такой ситуации. Если бы он только знал, что те их крики на улице закончатся именно этим. Теперь он мог лишь надеяться, что это не что-то серьёзное. Олег хотел верить в это, так как потеря ребёнка убила бы их обоих, но Серёже пришлось бы хуже всего, ведь он и без того лишился уже слишком многого. И если это случится, то незамедлительно наступит момент, когда наёмнику придётся вытаскивать его тело из ванной или снимать с петли.

***

      Волков уже больше часа сидел возле палаты, куда положили Разумовского. Он ничего не понял из разговора двух врачей, которые что-то быстро проговорили на своём профессиональном языке, когда они только приехали сюда. После к Сергею отправилось сразу трое человек, что сильно напрягало. Наёмника вежливо попросили подождать снаружи, но пока что не говорили, что происходило. Какая-то девушка выходила из палаты, но лишь для того, чтобы через несколько минут спешно вернуться с ещё одним мужчиной и привезти неизвестный аппарат. Олег мог только заламывать руки и кусать губы, гадая, что творилось с Серёжей. Разумеется, он и так понимал, что вряд ли что-то очень хорошее, но можно ли было ждать каких-нибудь положительных результатов?       Посмотрев на время, Волков вздохнул. Почти полтора часа врачи что-то делали, но не рассказывали ему. Понятно, что они работали и сейчас им было не до него, так как была задача поважнее, но наёмник переживал сильнее, чем когда-либо. Он уже точно не простит себе, если с Разумовским случится ещё что-нибудь плохое. Ну разве он мало пережил за эти месяцы? Как будто жизнь просто издевалась над ним, почти не давая никаких поблажек или банального отдыха. Словно кто-то выбрал Серёжу целью всех этих пыток, чтобы страдал он один. И это было то время, когда Олег с удовольствием принял бы всё на себя. Жаль, что такое было невозможно.       Дверь в палату снова открылась, и на пороге появился тот самый врач, который до этого попросил наёмника немного потерпеть и не мешать им. Волков тут же подскочил, с волнением ожидая, что доктор скажет. Он был примерно того же возраста, что и Джей, но глаза были какие-то более живые, что ли, хотя не было ни на намёка на хотя бы лёгкую улыбку. Впрочем, когда Джеймс Уилсон взглянул на него, то всё-таки чуточку улыбнулся, но только для того, что подбодрить взволнованного Олега.       — Всё хорошо? — с надеждой спросил наёмник.       — Он и ребёнок в порядке, — кивнул врач, засунув руки в карманы, — Однако новости не особо утешительные. У него произошла частичная отслойка плаценты, что, вероятно, связано с нервами или какими-то сильными переживаниями, поскольку давление очень высокое, а это и стало причиной. К счастью, ему повезло, потому повреждения не очень сильные, и при должном уходе он поправится, хотя с этого момента и до конца беременности потребуется более тщательно следить за его здоровьем. Как правило, при отслойке плаценты на таком сроке рассматривается вопрос о срочном родоразрешении подходящим способом, но у него всё не настолько серьёзно, поэтому в этом нет необходимости, однако если его состояние ухудшится и ситуация примет прогрессирующий характер, то не получится избежать преждевременных родов.       — Я… Могу зайти к нему? — Олег боялся, что его не пустят, хотя страшнее всего будет, если Серёжа не захочет его видеть.       — Конечно, но ненадолго, — разрешил Джеймс, — Постарайтесь говорить с ним помягче, чтобы у него не было поводов для волнения. Мы пока что подержим его в больнице под строгим присмотром, но если никаких угроз его жизни не появится, то минимум через неделю выпишем. Но чтобы дома он тоже соблюдал постельный режим. Прогулки разрешаются, но недолгие и без спешки. Также я выпишу ему препараты против анемии. Сейчас он под действием обезболивающих, поэтому не удивляйтесь, если его речь вдруг окажется несвязной. У некоторых такое бывает. Я дам вам десять минут, а потом ему нужно будет отдохнуть.       Волков не возражал, проходя в палату. Серёжа смотрел в другую от двери сторону, поэтому наёмник поскорее подошёл ближе, садясь на стул возле кровати и осторожно отодвигая капельницу, чтобы случайно не уронить её. Он был удивлён, когда Сергей повернулся к нему. Его взгляд был таким печальным, что Олег не стал сдерживать себя и бережно взял его за руку.       — Привет, родной, — улыбка получилась совсем грустной, — Как ты себя чувствуешь?       — Немного лучше, — тихо ответил Разумовский, но он хотя бы не молчал, что было здорово.       — Тогда хорошо, — Волков ласково погладил его ладонь большим пальцем, — Знаю, что тебе всё равно на мои извинения, но я снова скажу это. Прости. То, что сегодня произошло на улице… Это снова моя вина, а ты был прав. Я же действительно убийца и насильник. И я бы очень хотел вернуть всё в то время, когда нашему счастью не было предела. Наша жизнь полна преград, и я совсем не знаю, как их преодолеть, когда всё настолько плохо. Ты опять в больнице из-за меня…       — Я был не прав, — вдруг сказал Серёжа, — Я в самом деле мог не заступаться за тебя в тот день. И ты… Вытащил меня из психушки. Спасибо…       — Сегодня тебе, в любом случае, стоило предупредить меня, — вздохнул Олег, — Но главное, что сейчас тебе ничего не угрожает. А с остальным мы как-нибудь справимся. Или хотя бы постараемся сделать это. Будет сложно, но… Я правда стараюсь, Серёж. Когда я увидел, что ты внезапно пропал, то забыл, что болел, потому что сразу же бросился на твои поиски. Ты напугал меня, но я всё равно не имел права срываться на тебе. Слава богу, что я тебя не ударил…       Сергей просто кивнул, в этот раз принимая его извинения, что не могло не радовать. Хоть что-то хорошее, но не в тех обстоятельствах, в которых хотелось бы, чтобы это происходило. Наёмник понимал, что плохо справляется со всем, что творилось вокруг, и Разумовский совсем не помогал, а дальше будет только хуже, но он не привык отступать, поэтому и в данный момент продолжал верить, что сделает всё возможное, чтобы сохранить жизнь как Серёже, так и ребёнку.       — Этот врач сказал, что если всё будет нормально, то тебя смогут выписать примерно через неделю, — вспомнил Волков, решив сообщить ему, но Сергей и так снова кивнул.       — Да… Я знаю.       — Сейчас у тебя ничего не болит? — наёмник видел, что Сергей снова был бледным, но просто от слабости, поэтому скоро это должно было пройти.       — Нет, — чуть помотал головой Серёжа, — Только спать хочется.       — Наверное, это от лекарств, — предположил Олег, встав, — Я пока пойду, а ты отдохни. Я приду к тебе чуть позже.       Волков был по-настоящему поражён, что Разумовский с ним разговаривал. После всего, что они наговорили друг другу, это казалось невозможным, но хорошо, что пока что Сергей не стал закрываться от него. Наверное, и сам понимал, что без наёмника не справится. Тут уже приходилось преодолевать неприязнь и страх, думая о том, как будет лучше. Тем более, они оба сказали много всего лишнего, из-за чего, видимо, не только Олегу было неловко.       Дверь за ним закрылась, и Серёжа остался один. Точнее, с Птицей, который сидел у изголовья кровати, мягко перебирая в пальцах его волосы. Эти движения одновременно успокаивали и пугали, потому что двойник с лёгкостью мог выкинуть что-нибудь не особо приятное, а таких сюрпризов не хотелось. Их пока что и без него хватало. Однако теперь Разумовский тем более понимал, что у второй личности не было желания убивать его как можно скорее. Видимо, он всё же получал от жизни какое-то собственное удовольствие, которое заключалось не только в мести и сомнительных отношениях с Олегом. Или это Сергею так казалось, но всё поведение этого существа указывало на что-то ещё. И ему хотелось жить куда больше, чем он говорил обычно.       — Выглядишь паршиво, — отметил Птица, — А чувствуешь себя ещё хуже, судя по всему.       — Нет, благодаря всем принятым обезболивающим, — Серёжа поднял глаза, посмотрев на него снизу вверх, — Что ты делаешь?       — Для меня это как антистресс, — двойник чуть дёрнул его, — Хорошо помогает.       — Ай… — Разумовский поморщился, но сил вырываться или сильно возражать не было, — Не делай так… Больно.       — Вот и замечательно, — ухмыльнулся Птица, — А то в последнее время ты как-то сильно расслабился, а это плохо, верно?       — Даже сейчас ты не можешь оставить меня в покое…       Сергей мог бы сказать ему что-нибудь грубое, но ничего придумать не получилось, потому что в голове была каша. Из-за действия лекарств и вообще от всех мыслей. Такой боли у него давно не было, но ему страшно повезло, раз пока что ему требовался только постельный режим, а не операция. Он боялся, что будут преждевременные роды, но и здесь удача почему-то приняла его сторону. На седьмом месяце почти не было шансов спасти ребёнка, так как это удавалось крайне редко, но сейчас он был спокойнее, поняв, что ничего критического на данный момент не случилось. Явно могло быть хуже.       Разумовский не знал, почему так взвился на Олега на самом деле. Наверное, он скрывал, что нуждался в его поддержке, а эти отрицания привели к тому, что он высказал ему всё то, что не очень-то и хотел говорить до этого. Ещё и сам Волков, который начал кричать, не пытаясь решить проблему мирным путём. Впрочем, и так ясно, что виноваты были оба. Наёмник кричал, а Серёжа отвечал ему такими же криками, поэтому поступил так же плохо, как и он. Им нужно было успокоиться и попробовать поговорить нормально, но всё дошло до того, что Олег снова едва не сорвался на нём. Хотя Сергей отметил, что тут он сдержался. И, наверное, за это стоило поставить ему плюсик, потому что раз он смог это сделать, то сеансы у психолога точно чем-то помогали. Конечно, работы предстояло ещё много, но это было не так плохо, как тогда.       — Опять эти сомнения, — Птица покачал головой, — Ты безнадёжен. По-моему, уже пора понять, нужен он тебе или нет.       — Ты как подруга на час, — Разумовский снова взглянул на вторую личность, собираясь с мыслями, чтобы сказать что-нибудь логичное, — Вроде, мои с ним отношения были не в твоих интересах.       — Я просто хочу узнать, чем всё это кончится, — двойник продолжал терзать его волосы, не желая отпускать их, хотя больше не дёргал, — Это шоу становится всё увлекательнее.       Не ответив, Серёжа закрыл глаза, потому что сон окончательно поглотил его и сопротивляться ему больше не получалось. Может, так станет ещё лучше, что было бы очень неплохо. Засыпая, Сергей почувствовал, как Птица перестал трогать его, а потом явно сел возле кровати. Он даже успел удивиться, ощутив, как двойник положил голову возле его руки, и теперь пальцы Разумовского слегка касались волос уже второй личности, которые оказались необычно мягкими. Возможно, и это было поддержкой оттуда, откуда точно никто не ждал, но Серёже почему-то сразу стало как-то спокойнее, и он наконец-то уснул.