Когда погаснут все огни

      Вместо недели прошло целых две, потому что состояние Серёжи улучшилось не слишком сильно, и доктор Уилсон решил ещё немного подержать его в больнице, чтобы он подольше был под пристальным присмотром врачей. Разумовский не сопротивлялся, покорно позволяя лечить себя и ни с кем не ссорясь. Он даже умудрился найти себе подружку, которой оказалась двадцатилетняя практикантка, у которой Сергей был своеобразным заданием. Конечно, ей не разрешалось делать чего-то серьёзного, но отнести ему какие-нибудь лекарства или спросить про самочувствие она вполне могла. И Серёже она понравилась куда больше Мередит, потому что если девушка понимала, что он не хотел говорить, то робко извинялась и спешила уйти. Иногда он сам завязывал разговор, вскоре узнав, что она с самого детства мечтала стать врачом, а сейчас упорно шла к этой цели, хотя призналась, что это оказалось куда сложнее, чем она думала раньше, так как обучение было долгим и отбирало кучу нервов. Однако она не сдавалась, а Разумовский всегда ценил такое, поскольку и сам в прошлом был в похожей ситуации. Она заглядывала к нему довольно часто, поэтому собеседник был почти всё время, не считая Птицы, который тоже редко замолкал.       К сожалению, сегодня Эмми уехала по каким-то семейным делам, и Сергею сразу стало как-то грустно. Раньше он спокойно обходился без общения, но сейчас начинал понимать, что в нём не было ничего плохого. Тем более, если общаешься с хорошими людьми, а не с теми, кто ищет путь к твоим деньгам или чему-нибудь ещё. Серёжа никогда не был жадным, но когда-то всеми силами цеплялся за то, что заработал, потому что было множество богачей, стремившихся отжать его бизнес и заполучить всё, чего он добился сам.       — Ты скоро совсем затухнешь, — Птица опять был возле него, но теперь сел уже на кровать, заставив осторожно подвинуться, — Здесь же просто скука смертная!       — Сегодня меня должны выписать, — ответил Разумовский, приняв полулежачее положение, — По крайней мере, доктор Уилсон сказал именно так.       — Допрыгался, да? — фыркнул двойник. — Посмотри, до чего тебя довела ссора с Волковым! А я говорил, что надо было успокоиться раньше!       — Ты повторяешь это каждый божий день, — простонал Сергей, уже успевший выучить все эти слова наизусть, — Да, я виноват. Но теперь уже ничего не сделаешь.       — Ты должен слушать меня, раз я являюсь голосом твоей совести! — Птица ещё чуть-чуть подвинул его.       — С каких пор ты превратился в мою совесть? — вздохнул Серёжа, повернув голову. — Ты мой ночной кошмар и самый страшный мучитель. Но точно не что-то полезное. Не пытайся косить под сверчка Джимини.       — Забавное сравнение, — двойник лёг на бок, и теперь их лица были напротив, хотя удивительно, что они вообще поместились на этой кровати вдвоём, — Но если бы ты меня послушал, то не оказался бы здесь.       — Вот эта твоя показательная доброта всегда напрягает, — Разумовский ничуть не доверял ему, зная, что тот спокойно мог что-нибудь замышлять, — Лучше продолжай оставаться злобной тварью, которая хочет убить меня, потому что тогда и так всё видно, а сейчас я не могу понять, чего от тебя можно ждать. А всё проблема в том, что ты даже близко не славишься своей добротой, а раз притворяешься, то что-то задумал. А это то, что мне сейчас нужно от тебя меньше всего.       — Хорошо, могу разорвать тебе горло, если так хочешь, — Птица протянул руку, коснувшись его шеи, и Сергей вздрогнул, — Однако сомневаюсь, что ты стремишься получить болевой шок даже в галлюцинации. Ты сам создал из меня монстра, а мне теперь приходится идти против собственной сущности, чтобы не убить тебя. Знаешь, это довольно сложно и неприятно, когда ты мечтаешь сделать одно, а в результате миришься с тем, что это невозможно.       — Ладно, отцепись от меня, — Серёжа отпихнул его руку, — И не смотри на меня так. Это пугает.       — Я делаю, что хочу, — двойник облизнулся, а затем неожиданно схватил его за подбородок, — Смотрю на тебя и не могу понять, что в тебе понравилось Волкову. Во мне-то понятно, но вот ты… Это большой вопрос.       — Отпусти, — спокойно попросил Сергей, — Мне не нравится, когда ты так меня держишь. И если тебе интересно, чем я привлёк Олега, то спроси у него сам. И хватит уже трогать меня.       Разумовский мечтал как-нибудь оттолкнуть его, но не хотел тратить на это свои нервы, потому что они сейчас были строго запрещены, и Серёжа боялся, что это опять отрицательно скажется на его здоровье. Поэтому ссоры со второй личностью пришлось отложить до лучших времён, а когда Птица понял это, то стал гораздо наглее, так как теперь Сергей точно не стал бы слишком активно бороться с ним. Любые серьёзные взаимодействия с двойником опять могли вызвать повышения давления, и Разумовский не собирался рисковать. Из-за этого приходилось терпеть, хотя когда тот слегка провёл острым когтем по его щеке, то Серёжа недовольно попытался отодвинуться.       — Я тебя умоляю… Приставай к Олегу. Чего ты клеишься ко мне эти две недели?       — А ты против? — Птица выгнул бровь.       — Странный вопрос, учитывая то, что меня это до чёртиков пугает, — подобные знаки внимания были жуткими и донельзя подозрительными, — Ты себя в зеркало видел? Такое и в кошмарах не всегда бывает, а ты ещё и пристаёшь ко мне. Отвали уже, сколько можно? Просто исчезни. Дай мне немного пожить спокойно.       — Какой же ты нудный, — закатил глаза двойник, а потом провёл пальцем уже по его губам, — Но зато такой спокойный и послушный. Мне это нравится. Именно такого поведения от тебя я и хотел. Тем более, ты лишил меня прекрасных ночей с Волковым. Это обидно, знаешь ли.       — У тебя брачный период начался, или что тебе ещё нужно? — обречённо спросил Серёжа. — Олега тут нет. Это во-первых. Во-вторых, мне сейчас в любом случае противопоказан секс. И это касается тебя, в том числе, потому что тело у нас одно на двоих. И теперь тебе придётся жить без этого, потому что я уверен, что в этот раз Олег не пойдёт на твои уговоры, так как это может серьёзно навредить мне и ребёнку. Убери ты уже руки, иначе я клянусь, что укушу тебя.       — Своим упрямством ты ещё и мне умудрился жизнь испоганить, — заключил Птица, — Однако укусить меня ты можешь по-другому. Я тут просто подумал… Твоя внешность самая обычная. Миловидная, но в конкурсе красоты ты бы не победил. Значит, маловероятно, что именно это привлекло Волкова. В теле тоже нет ничего особенного. Даже не знаю, если честно. Может, ты хорошо целовался?       — Ему виднее, — буркнул Разумовский, чувствуя, что начинает сильно переживать.       Это было плохо, потому что от близости двойника становилось жутко. Хоть он и привык к нему, но быть настолько близко к этому существу до сих пор было страшно и некомфортно. Из-за этого у него, кажется, опять начало повышаться волнение, а с ним могло быстро подняться и давление. В прошлый раз это привело к нехорошим последствиям, но Серёжа не знал, как ему успокоиться. Должно быть, в его глазах появился страх, который так любил Птица, потому что двойник довольно промурлыкал:       — Испуганный ты куда привлекательнее. Так гораздо привычнее. Не люблю, когда ты начинаешь дерзить мне. Пускай я лишь в твоей голове, но это не мешает мне делать с тобой всё, что я пожелаю.       — Пожалуйста… — это прозвучало как-то жалобно, — Отпусти меня. Иначе может случиться что-нибудь плохое.       — Ничего страшного, не переживай, — Птица говорил так, будто у него действительно всё было под контролем, — Хочешь, я тебя успокою? Только не дёргайся. Иначе будет хуже. Но если не будешь сопротивляться, то тебе станет лучше.       Наклонившись, двойник не дал Разумовскому даже возразить, жадно целуя его и сразу же чуть кусая, чтобы тот перестал так плотно сжимать губы. Первым желанием Серёжи было отпихнуть вторую личность, но потом он почувствовал, как Птица смягчил поцелуй и просто углубил его. Сергей понятия не имел, где его двойник научился такому, но он открыл для себя ещё одну странность, связанную с ним. До этого Разумовский считал, что подобное лишь сильнее напугает его, но сейчас почему-то наоборот стало спокойнее. Может, дело было в том, что Птица являлся его частью, и что-то внутри Серёжи до сих пор сохраняло капельку доверия к нему. Как нечто вроде любви к самому себе, каким бы мерзким не был характер. Всё-таки удивительно, что это помогло расслабиться, и когда двойник понял это, то сразу же отстранился.       — Это была единоразовая акция, — предупредил он, — Я не горю желанием целовать тебя снова, поэтому даже не думай опять рисковать своим хилым здоровьем. Я бы с удовольствием убил тебя, но, к сожалению, не могу. И, судя по всему, пугать тебя теперь тоже нельзя. Прямо неудача на неудаче.       — И чем я заслужил такое отношение к себе? — Сергей уже более-менее успокоился, но всё равно был насторожен. — Это… Подозрительно.       — От твоей жалкой жизни зависит слишком многое, — Птица лёг по-другому и теперь дышал ему в шею, но его дыхание было каким-то холодным, — Мне это не нравится. Это раздражает, потому что я обязан трястись над тобой, чтобы ты случайно не умер. Теперь меня совсем не привлекает исчезновение, поэтому я вынужден думать ещё и о том, чтобы ты не натворил глупостей. Если бы после твоей смерти остался бы только я, то это было бы мне на руку, но так… Мерзкое ощущение, когда ты должен полагаться на кого-то другого. Точнее, знать, что твоя жизнь полностью в чужих руках. Лучше и не придумаешь.       — Конечно, я же тебя создал, — Серёжа вздохнул, а потом чуть повернулся, почти уткнувшись носом в его макушку, — И я был бы признателен, если бы ты отодвинулся от меня.       — Не хочу, — двойник даже с места не сдвинулся, но Разумовский всё же умудрился толкнуть его под бок.       — Отцепись ты уже! — процедил Сергей. — Достал!       Странное поведение Птицы пугало его и вводило в ступор, поэтому он считал, что будет безопаснее, если тот всё-таки отойдёт на другой конец комнаты и прекратит обдавать его шею своим прохладным дыханием, которое было совсем не похоже на человеческое.       — Ну и пожалуйста! Больно надо возиться с тобой! Только время и силы на тебя тратить.       Встав, двойник отвернулся, скрестив руки на груди. Серёжа наклонил голову, пытаясь понять, что он делал, потому что вторая личность больше не двигалась, а просто стояла неподалёку от кровати. Только Разумовский хотел спросить, что на него нашло, как Птица сел на стул, который сейчас был возле окна, и положил голову на подоконник. Точнее, на свои руки, чтобы было мягче. Сергей был в замешательстве, потому что раньше такого никогда не случалось. Его двойник как будто сломался. Или же его подменили кем-то совершенно другим. Ещё недавно он никогда не лез так настойчиво. То есть, до этого всё было как-то по-другому, а сейчас Птица словно совсем не хотел вредить ему. Но вдруг и это было самым обычным притворством? Можно ли было вообще верить во всё это? Как-то сомнительно, ведь вторая личность оставалась опасной угрозой. У нормальных людей такого в принципе не должно быть, а у Серёжи шиза становилась всё более ненормальной и словно менялась. Вот только он не понимал, как именно, потому что двойник обычно никогда не приближался к нему так сильно, как сделал это сегодня. Точнее, он, разумеется, делал это, но только для того, чтобы схватить за горло или расцарапать когтями руку, но не более того. А тут произошло что-то настолько необъяснимое, что всё волнение Разумовского окончательно прошло, оставив лишь извечные вопросы.       Дверь в палату неожиданно открылась, и в помещение вошёл врач со стопкой одежды. Он положил её на край кровати, улыбнувшись ему.       — Хорошие новости, Сергей, — тепло сказал Джеймс, — Вы можете ехать домой. Мы наконец-то можем вас выписать, и все детали, касающиеся вашего состояния, мы уже обговорили. Постарайтесь обойтись без резких движений и сильных потрясений. Также соблюдайте постельный режим и гуляйте недолго.       — А где… — Серёжа замялся, — Олег?       — Ваш брат? — догадался Уилсон. — Он попросил меня передать вам одежду, потому что сам чем-то занят и не может забрать вас. Мы с ним договорились, поэтому вас довезёт до дома служебная машина. Не волнуйтесь, водитель очень хороший и надёжный. Работает тут уже больше десяти лет.       — Благодарю, — тихо ответил Разумовский и дождался, когда врач оставит его одного.       Брат? Забавно, что Волков представился именно так. Об этом Сергей не знал, но, вероятно, наёмник подозревал, что Серёже не понравится, если он назовётся его мужем. Внешне похожи они, разумеется, не были, но вряд ли медперсонал слишком интересовался их придуманной родословной. Конечно, на нём должен был быть запах Олега, но его собственный сейчас несколько изменился, став более тонким. Вероятно, благодаря беременности, а это могло несколько скрыть и лёгкий аромат восточных пряностей, который был на нём от Волкова. Да и врачи наверняка не уделяли этому так много внимания, поскольку личные отношения пациентов их не особо касались.       Поднявшись, Разумовский начал медленно одеваться, не делая резких движений, как и сказал Джеймс. Птица по-прежнему сидел на стуле и даже голову в его сторону не повернул, хотя должен был услышать, что Серёжа уже не лежал. Ему внезапно стало всё равно? И всё-таки очень загадочное создание, которое было крайне сложно понять до конца. Двойник словно обиделся, хотя раньше такого никогда не было. Да и с чего ему было обижаться сейчас? Вроде, Сергей не сделал ничего нового, потому что он всегда отталкивал его. Может, он случайно не понял такую сомнительную помощь от Птицы? Но тот, вроде, не особо чем и помогал, а только пугал, как обычно, и говорил, как Разумовский портил его жизнь своим присутствием. Казалось бы, ничего нового, но что-то здесь точно было не так.       Кроме того, Серёжа не понимал, чем был так занят Олег, что не смог приехать за ним. Не сказать, что Сергей сильно расстроился, но хотел узнать, что для Волкова внезапно стало гораздо важнее. Сегодня был вторник, а по этим дням он никогда не ходил к психологу, поэтому этот вариант отпадал. Очень странно. Вчера наёмник даже не навестил его, и Разумовский начал думать, что тот успел кого-то себе найти, а с этим кем-то было куда веселее, чем в больнице. Доказать это было нельзя, но почему тогда Олег так неожиданно перестал приходить, хотя до этого был готов целыми днями сидеть рядом? Он постоянно был возле Серёжи, а уходил только в тот момент, когда на огонёк заглядывала Эмми.       Собравшись, Сергей бросил взгляд на Птицу. Как бы он хотел понять, чего это существо пыталось добиться сейчас.       — Мы… Можем идти.       Двойник не обернулся, но Разумовский и так знал, что он всё равно потом будет рядом, поэтому вышел из палаты, где его дожидался Джеймс, чтобы проводить до машины. Очень мило с его стороны, и Серёжа не стал отказываться от помощи. Тем более, он уже мечтал поскорее убраться из этого места, в котором опять пролежал две недели. В эти дни он почти не гулял, поэтому сейчас ноги немного дрожали, и сразу же появилась слабость, стоило ему встать, но до улицы он спокойно дошёл сам, немного злясь, что Олег решил избежать своих обязанностей. Вроде, всегда хотел помогать, а тут такая подстава с его стороны. К счастью, ему стало лучше, когда он сел в машину.       Водитель не гнал и ехал довольно медленно, поэтому Сергей вздыхал, смотря, как едва-едва плыл пейзаж за окнами. Это была самая скучная и долгая поездка за всё последнее время, и Серёжа никак не мог дождаться, когда они уже приедут. Тем более, он хотел прийти домой и лечь поспать, потому что сегодня ночью ему как-то не спалось, а сейчас глаза начали слипаться. Ещё и утром ему снова давали какие-то таблетки, от которых тоже всегда появлялась сонливость.       Разумовский задумался. Предстояла новая встреча с Волковым дома, где никого, кроме них, не было. Был ли он готов к этому? Наверное, потому что он принял хоть какое-то решение, но не знал, было ли оно правильным, потому что ему нужно было немного сблизиться с наёмником. В эту субботу он планировал прийти спать к нему. Пора было начинать привыкать к одной постели, но постепенно, потому что он не был уверен, что ему вообще это понравится. Впрочем, всегда можно лечь на другой конец кровати и даже не касаться друг друга. Сергей и не собирался требовать от Олега чего-то ещё, потому что ему и этого было бы более чем достаточно. И что сказать Волкову при встрече, раз вчера он не соизволил прийти к нему? Может, пока что демонстративно отвернуться? И Серёжа всё ещё не мог понять, любил этого человека или нет. Возможно, ему нужно было больше времени, чтобы понять это.       — Спасибо, — сказал Разумовский, когда вышел из машины возле дома.       Водитель молча кивнул и сразу же уехал, а Сергей вздохнул, погладив живот.       — Что ж, мой маленький… Мы снова здесь. Надеюсь, у твоего отца голова на месте… Что-то явно не в порядке, раз он не приехал сам.       Эти две недели, пока Разумовский практически только лежал на одном месте, он начал ещё больше разговаривать с ребёнком. Для него это стало очень важно, потому что когда малыш слышал его голос, то всегда начинал толкаться, а это каждый раз вызывало у Серёжи тёплую улыбку. Дороже ребёнка у него теперь ничего не было. Олег если и был в списке важных моментов в жизни, то где-то далеко и почти на последнем месте. Пока что он не заслужил права подняться выше.       Постучавшись и поняв, что никто открывать не собирался, Разумовский сам открыл дверь, которая была не заперта. И никто не торопился встречать его. Возможно, альфы и дома-то не было. Раздражённо фыркнув, Сергей пошёл наверх. Если честно, он был несколько возмущён таким поведением со стороны Волкова. Он просто взял и бросил его одного? Ну и ладно. Не очень-то и хотелось видеть его, поэтому Серёжа не особо расстроился, проходя к себе.       В комнате ничего не изменилось, но уже появился запах небольшой затхлости, и пришлось немного приоткрыть окно, чтобы проветрить. Тут рядом как раз возник Птица, но не сказал ни слова, садясь в свой угол и просто начиная разглядывать стену. У Разумовского появилось чувство, будто вообще все решили игнорировать его. Впрочем, так было хотя бы тихо, поэтому Сергей сразу же разделся и залез под одеяло, перед этим задёрнув шторы, чтобы всё же немного поспать. Опять пришлось долго устраиваться, но он наконец-то нашёл удобную позу и закрыл глаза, мгновенно засыпая.

***

      Олег пришёл домой примерно через полчаса после Серёжи. Он был в крайне отвратительном состоянии, а из дома выходил за таблетками. Сейчас он очень спешил, чтобы предупредить Разумовского, что его не будет несколько дней. Волков напрочь забыл, что прошло уже целых полгода с последнего гона, поэтому когда неделю назад он накричал на какую-то девушку в супермаркете, которая задерживала очередь, то даже внимания на резкую смену настроения не обратил. Ещё он не заметил, что стал куда раздражительнее, а вчера днём внезапно всё понял, когда чуть не увязался за каким-то омегой с очень сладким запахом.       Серёжа был в положении, поэтому интересовал наёмника не так уж сильно, поскольку его запах в такой ситуации не привлекал. Но Олег всё равно не хотел рисковать. Тем более, после того, что случилось. Он боялся, что не удержится и набросится на него, чем только сильнее навредит. Конечно, Волков купил подавители, чтобы гон был хоть чуть-чуть послабее, но оставаться рядом с Разумовским могло быть опасно. Ради его же блага следовало ненадолго уйти.       Открыв дверь, наёмник быстро пошёл наверх, чтобы побыстрее разобраться с этим. Он не знал, что может случиться в его отсутствие, но надеялся, что Сергей в достаточно нормальном состоянии, чтобы ничего с собой не сделать. В принципе, тот начал беспокоиться за ребёнка, что было замечательным признаком. Значит, он не должен пытаться покончить с жизнью. По крайней мере, на это можно было только надеяться, опираясь на все его недавние слова и поступки. Тем более, в больнице Серёжа был примерным пациентом, а врачи ни разу не говорили, что он пытался отказаться от лечения. Это всего на три дня, а потом Олег снова всё время будет рядом. Хотя теперь он сомневался, что Разумовский одобрит это. Было такое ощущение, что ему хотелось поскорее избавиться от альфы.       Перед тем, как войти в комнату, Волков постучался, но опять испугался, когда не услышал ответа, поэтому мгновенно влетел внутрь. Он знал, что машина уже должна была привезти Сергея, поэтому и заволновался, но с облегчением выдохнул, увидев, что тот просто мирно спал. Наверное, на него действовали какие-то препараты, но оно же к лучшему. Отдых был отличным лекарством, но наёмник всё равно должен был поговорить с ним. Или же можно было воспользоваться альтернативным вариантом.       — Птица! Выйди на пару слов.       Двойник не заставил его ждать очень долго, открывая жёлтые глаза. Если он делал это во время сна Серёжи, то никогда не будил его. Либо же Разумовский и сам не просыпался, не зная о том, что вторая личность нагло пользовалась его телом.       — Чего тебе? — резко спросил Птица, садясь и морщась.       — Больно? — Олег сразу же подошёл поближе, присаживаясь возле него.       — Немного, — ответил двойник, а потом втянул носом запах, — В тебе что-то изменилось…       — Да… — Волков замолчал, но сказать было нужно, — У меня начинается гон, поэтому я должен уйти дня на три. Вернусь, скорее всего, в субботу днём, если всё будет нормально.       — Хорошо, — Птица не спорил, отворачиваясь и снова ложась на подушку.       — С тобой… Всё в порядке? — наёмник дотронулся до его плеча.       — Да, — прохладно ответил двойник, смахнув его руку, — Надеюсь, ты вернёшься с новым украшением. Иначе знаешь, что ему будет плохо.       — Ты лжёшь, — вздохнул Олег, — Я слышу эти фразы уже в который раз, но сегодня они звучат иначе. Ты хочешь, чтобы я отстал от тебя, но раньше такого никогда не случалось. В чём дело? Рассказывай. Я хочу быть уверен, что Серёже ничего не угрожает. Более того, ты не пытаешься настоять на том, чтобы я остался.       — Ему всё равно нельзя, — Птица снова сел, взглянув на Волкова чуть поблёкшими жёлтыми глазами, — Он не собирается умирать, поэтому можешь проваливать. А если тебе интересно, что со мной не так, то вспомни, что это ты виноват в этом. Надо было громче орать на него на улице. Теперь я остался без секса. Спасибо.       — Не думал, что тебя это будет так волновать, — фыркнул наёмник, но потом виновато кивнул, — Я знаю, что совершил ошибку, но я извинился. Я же не знал, что всё так получится. И у меня в мыслях не было вредить ему. Если бы была возможность, то я бы остался сегодня дома, но я не могу, потому что не хочу, чтобы у меня снесло крышу. Вернусь и, может быть, принесу тебе новый браслет.       — Только без «может быть», — двойник всё-таки привычно усмехнулся, — У нас был уговор. Ты и так явно ничего не покупал в эти две недели.       — Ладно, будь по-твоему, — согласился Олег, — Ты всё такая же наглая тварь, которая думает только о себе.       — Имею право, — Птица ещё немного приподнялся, приблизившись, — Поцелуй меня.       Волков вздохнул, понимая, что это существо не изменяло своим принципам. Однако и возражать не было смысла, поэтому он осторожно притянул его поближе, без напора целуя и понимая, что двойник и сам не торопится углублять поцелуй. Это было что-то такое нежное и даже какое-то ленивое, но гормоны наёмника сразу же начали зашкаливать, поэтому он оставил в покое его губы, спустившись к шее и прикусив почти белоснежную кожу, чтобы вызвать сладкий стон. Птица обхватил его руками, скрестив их у него на затылке, прикрыв глаза и что-то прошептав, но потом первым отстранился.       — Иди, пока совсем не разошёлся, — сказал он.       — Удивительно, что ты впервые сам гонишь меня прочь, — Олег почему-то слишком тепло улыбнулся, а двойник ещё раз поцеловал его, а затем снова лёг.       — Давай, живее, потому что твой запах и меня провоцирует.       — Не сотвори с ним ничего, — попросил Волков, — Пожалуйста.       Дождавшись кивка, он ушёл, не совсем понимая, почему его отношение к Птице начало становиться каким-то другим. Но двойник стал более лояльным, поэтому у наёмника не было таких уж прямо серьёзных причин ненавидеть его. Разумеется, он всё ещё считал, что без него Серёже было бы гораздо лучше, но пока что вторая личность хотя бы не вредила так же, как недавно. Олег рассчитывал, что Птице будет всё равно на здоровье Сергея и он начнёт убеждать Олега остаться, чтобы провести гон вместе с ним. Нет сомнений, что Волков всеми возможными способами пытался бы отказаться, но разговор прошёл далеко не так, как он думал. Лучше, конечно, потому что двойник добровольно отпустил его. Необычно, но он и сам понимал, что Разумовскому не стоило переходить на интимные отношения так скоро. Олег и не подозревал, что Птица может отнестись к этому с таким пониманием. Зато ему было легче от мыслей, что и с этим существом можно было нормально договориться.

***

      Серёжа проспал почти полдня, но совершенно не выспался. Когда он проснулся, то был уже первый час ночи. Наверное, он бы так и продолжал спать, если бы ему внезапно не стало очень холодно. Сергей поёжился и зевнул, а потом встал, чувствуя, как начали стучать зубы. Почему тут был такой мороз? Он подошёл к кондиционеру и понял, что тот работал в полную мощность. Повертев выключатель, Разумовский не добился результатов.       — Здесь всё из картона сделано, что ли? — пробормотал Серёжа. — Почему всё так быстро ломается? Чёрт, как дует…       Он подышал на свои руки, а потом огляделся, ища Птицу. Двойник сидел там же, где и всегда, распутывая пальцами свои перья и осторожно приглаживая их в тех местах, где они особо сильно топорщились. Почувствовав на себе взгляд, он поднял голову.       — Перестань пялиться на меня, тряпка, — совсем недружелюбно процедила вторая личность.       — Ты же сам всё время так делаешь…       Разумовский махнул рукой и пошёл к двери, решив зайти к Олегу и сказать, что у него сломался кондиционер. Впрочем, здесь была единая вентиляционная система, поэтому у него в комнате тоже не должно было быть жары.       — Его нет дома, — сказал Птица, когда Сергей уже собирался выйти.       — Что? — Серёжа непонимающе нахмурился.       — Он приходил, когда ты тратил время на сон, — двойник наклонил голову, — Сказал, что ты раздражаешь его, поэтому он не хочет оставаться рядом с тобой.       — Но… — Разумовский невольно вздрогнул, а в глазах крайне неожиданно появились капельки слёз, — Почему… Он же…       — Да ты заколебал, — Птица раздражённо вздохнул и покачал головой, — Ладно, он такого не говорил. Волков приходил, но раз ты спал, то он передал информацию мне. У него начался гон, поэтому его не будет дома дня три. Возможно, вернётся в субботу. Доволен? Только давай без новых обмороков или больниц. Я этого в третий раз не выдержу.       — Значит, он решил уйти… — Сергей закусил губу, сев обратно на кровать, — А ещё что-нибудь сказал?       — Остальное тебя не касается, — грубо ответил двойник, — Теперь отстань от меня, пока я не перестал быть таким добрым.       Серёжа не настаивал, а потом всё же поднялся и сходил вниз, чтобы налить себе стакан воды и попить. Даже на первом этаже было невероятно холодно, а на улице поливал дождь. От этого температура упала ещё ниже, поэтому всего Разумовского уже колотила мелкая дрожь. Кое-как поднявшись наверх и при этом обнимая себя руками, Сергей снова залез под одеяло, завернувшись в него почти с головой, но теплее не стало. Он ненавидел холод, а сейчас его было столько, что стало страшно просто замёрзнуть и прямо здесь умереть.       Если бы Олег был дома, то Серёжа мог рискнуть попросить помощи у него, но сейчас он был совсем один, а тёплых вещей тут явно нигде не было. Пролежав так ещё почти десять минут, Разумовский повернулся к Птице.       — Мне холодно, — тихо сказал он, ожидая, что изо рта может пойти пар.       — И зачем мне об этом знать? — равнодушно поинтересовался двойник. — Плевал я на тебя.       Сергей сразу же отвернулся, чтобы больше не доставать его. На глазах опять появились совершенно лишние и непонятные слёзы. Ему просто внезапно стало плохо, хотя он не знал, что было причиной. Вряд ли резкие слова второй личности. Как будто дело было в каком-то ощущении одиночества и… Страха? Наверное, Серёжа боялся, что может что-нибудь случиться, пока Волкова не было поблизости. А если ему опять надо будет в больницу? Кто тогда придёт на помощь? Ещё сильнее попытавшись укутаться в одеяло, Разумовский негромко всхлипнул и почувствовал, как слеза уже покатилась по щеке. Он сам не знал, что с ним творилось, но остановиться никак не получалось, поэтому одна слабая попытка сделать это тут же провалилась.       Через несколько минут эти всхлипы стали гораздо громче, и Сергей больше не пытался быть тише, вздрагивая от холода и слёз, но от этого было только хуже, и теперь мороз тем более проникал под одежду, касаясь тела, которое уже полностью покрылось мурашками.       — Довольно, успокойся, — Птица почти бесшумно забрался на кровать, ложась рядом с ним, — Хватит реветь. Смотреть тошно.       От этих слов Серёжа только больше расстроился, и слёзы потекли ещё сильнее. Двойник что-то недовольно пробубнил, а потом чуть откинул одеяло и прижался животом к его спине, обняв и накрыв одним крылом.       — Прекрати эту истерику, — почти приказал он, — Либо ты сейчас немедленно прекращаешь, либо я ухожу.       Разумовский попытался сделать это, но опять-таки почти ничего не получилось. Он ждал, что Птица тут же исполнит своё обещание, но тот не торопился делать этого, только сильнее прижимаясь. Его левая рука сейчас лежала на груди Сергея, но не причиняла неудобств.       — Спи, — коротко сказал двойник.       — Не могу, — сквозь слёзы выдавил Серёжа.       — Ты начинаешь бесить, — прошипела вторая личность, — Твой Волков в этот раз не прибежит на твои рыдания, а я, заметь, снизошёл до того, что вожусь с тобой.       — Мне всё ещё холодно… — почти проскулил Разумовский.       Птица сильнее вытянул крыло, полностью закрывая им его, а рука сползла вниз, коснувшись живота Сергея.       — Кончай уже реветь. Меня это выводит из себя, — двойник дышал ему в макушку, — И это навредит твоему ребёнку. Ты же не хочешь этого, верно? Но если вдруг есть такое желание, то могу помочь.       — Н-нет…       Серёжа схватил его руку, крепко обнимая её. Птица сначала попытался вырваться, не оценив подобного, но потом затих, позволив Разумовскому греться об себя. Свободной же рукой он зарылся в его волосы.       — А теперь немедленно засыпай, — сказала вторая личность, — Моё терпение не будет бесконечным.       Двойник принялся осторожно пропускать рыжие пряди сквозь пальцы, и вскоре это успокоило Сергея. Через несколько минут он уже тихо сопел, всё-таки уснув, а Птица посмотрел на потолок, о чём-то задумавшись.

***

      Три дня пролетели очень незаметно даже для Серёжи, который всё это время ничем не занимался. На улицу он не рисковал выходить очень далеко, поэтому сидел только на небольшой полянке на заднем дворе. В принципе, ничего плохого не произошло, что не могло не облегчать его положение. К тому же, он заметил, что двойник как будто начал приглядывать за ним. Вчера вот, например, прикрикнул на него, когда Разумовский решил попробовать сварить суп, как в тот раз, и случайно чуть не коснулся кастрюли голой рукой. Когда Птица увидел, что он собирался сделать это, то так завопил, что у Сергея едва не случился инфаркт. Поняв, что напугал его даже сильнее обычного, Птица неохотно извинился и с наигранным безразличием спросил, нормально ли Серёжа себя чувствовал. Когда же Разумовский поинтересовался, с чего вдруг был такой интерес к его здоровью, двойник фыркнул и ответил, что не хочет исчезнуть из-за глупых поступков Сергея. Конечно, было много вопросов относительно его странного поведения в последнее время, но так он хотя бы не пытался сделать больно.       В данный момент Серёжа топтался у двери, не решаясь выйти. Олег вернулся сегодня днём. На нём по-прежнему был довольно резкий запах, но он честно признался, что его уже не тянуло бросаться на все двигающиеся объекты, поэтому Разумовский мог не волноваться. Возможно, Волков ожидал какой-то более бурной реакции на своё появление, но Сергей только довольно сухо поздоровался и снова ушёл к себе. Он не знал, что с этим делать. Вроде, несколько дней назад он ревел из-за того, что был совсем один, но теперь уже опять сомневался, что стоило сближаться с Олегом. Однако Серёжа уже решил, что в эту ночь попросится лечь спать рядом с ним. К сожалению, стоило делу дойти до вечера, как он сразу же успел несколько раз передумать, потому что всё ещё опасался. Тем более, не так давно наёмник опять едва не ударил его.       — И чего ты застыл? — Птица стоял у окна, усмехаясь. — Опять струсил? Поэтому я и добился от него большего, чем ты.       Он кивком указал на тумбочку, где лежал новенький браслет от Олега. Тот сдержал обещание и купил его, подарив сразу же, как пришёл. Разумовский тяжело вздохнул, но потом подумал, что раз уж двойник смог побороть свой эгоизм, то и у него получится преодолеть страх. Все эти дни Птица спал рядом с ним, согревая своим теплом. Может, он и был выдумкой, но теплее почему-то всегда становилось почти сразу же. Он мог позвонить мастеру, чтобы тот починил кондиционер, но у Серёжи не было денег. Наверное, Олег так торопился, что забыл оставить ему их. Холодильник был забит до отказа, поэтому покупать продукты не понадобилось, а если бы сюда кто-нибудь пришёл, то ему пришлось бы заплатить. Соответственно, двойник ворчал, но устраивался рядом, всегда прижимаясь и даже позволяя ложиться на второе крыло, которое тоже было тёплым и грело снизу. Иногда Птица мог сказать что-нибудь резкое или даже сильно сжать руку Сергея, если омега прикасался к нему без разрешения, но ничего хуже этого он не делал. А сегодня Олег довольно быстро разобрался с кондиционером, поэтому теперь всё было нормально.       И вот сейчас Разумовский должен был решиться пойти к Волкову. Раз уж двойник смог приблизиться к нему и хотя бы на время перестать быть злобной тварью, то и у Серёжи получится добровольно прийти к наёмнику.       — Ну чего тебе бояться? — спросил Птица. — Мне кажется, он к тебе больше боится подходить, чем ты к нему. К тому же, ты в любой момент сможешь уйти. В чём проблема? Твоя нерешительность раздражает.       — Да у тебя ко всему такое отношение, — Сергей глубоко вдохнул, успокаиваясь, — Но ты прав, наверное… Только сегодня, а завтра я опять буду спать у себя.       Осмелившись, Разумовский быстро пошёл к нему, чтобы не успеть передумать. Он даже постучаться забыл и просто вошёл. Олег от такого немного опешил, но поспешил немного повернуть голову в сторону, потому что до сих пор не мог нормально смотреть ему в глаза после случившегося.       — Всё хорошо?       — Я сегодня хочу поспать здесь, — Серёжа буквально поставил его перед фактом.       — Вот это ты прямо с порога ему сюрприз сделал, конечно, — Птица даже был готов похлопать, — Жёстко и категорично.       — Это… — Волков был в замешательстве, потому что не ожидал такого, — Да, конечно, если ты уверен…       Олег подвинулся, освободив другую половину кровати, потому что как раз собирался спать, когда Сергей вломился в его комнату. Разумовский снова убедил себя, что наёмник не станет убивать его и осторожно подошёл, ложась на предоставленное место. Волков выключил светильник, стоящий на тумбочке, и повисла тишина. Кажется, она была очень напряжённой, и через несколько минут Олег попытался дотронуться до него и лечь поближе, но Серёжа тихо попросил:       — Не нужно… Это лишнее…       Наёмник сразу же убрал руку и отодвинулся, а Сергей понял, что сна не было ни в одном глазу. Волков, кажется, повернулся к нему спиной, чтобы не нервировать его своим близким дыханием, но, в отличие, от Разумовского, уснул довольно быстро. Наверное, в эти дни он почти не спал, поэтому сейчас и отключился мгновенно. На пол перед кроватью сел Птица, нагло смотря на Серёжу.       — Как видишь, Волков тебя не кусает, — глаза двойника заблестели, — А жаль… Мне нравилось, когда он так делал… Впрочем, ладно. Деткам уже давно пора спать. Спеть тебе колыбельную? Спи, моя гадость, усни, в морге погасли огни, трупы на полках лежат, мухи над ними кружат. Спи, моя гадость, усни. Скоро там будешь и ты…       — Я тебя умоляю, заткнись, — шёпотом взмолился Разумовский, скривившись.       — Ну нет, — отказался Птица, — Буду петь, пока не уснёшь. Спит убитая лисичка, спит задушенная птичка, обезглавленный хомяк. Посмотри-ка, как обмяк. Утонув в зловонной жиже, спят в аквариуме мыши. И на высохшем полу рыбки кучкой спят в углу.       — Господи, меня сейчас стошнит… — Серёжа зажал рот рукой, а потом кое-как простонал: — Это ты станешь задушенной птичкой, если не прекратишь.       — А ты засыпай поскорее, — довольно оскалилась вторая личность, — Продолжим? Сторож спит с ножом в спине, спят пожарники в огне, и, придавленный бревном, спит строитель мёртвым сном. Ошибившись только раз, спят сапёры в этот час. Парашют с собой не взяв, спит десантник на камнях. Газ забыв закрыть, соседи, спят вповалку, на паркете.       — Всё, я уже сплю! — Сергей был готов на всё, лишь бы двойник замолчал, потому что сейчас этот бред сумасшедшего только отгонял весь сон.       — Спи, а то прибью подушкой, — закончил Птица и протянул руку, убрав несколько длинных прядей, которые закрывали Серёже один глаз, — Давай, моя гадость, потому что моё терпение опять начинает таять.       — Ты отвратителен, — выпалил Разумовский, но потом притих, чтобы не разбудить Олега, — Чего ты ждёшь? Спокойной ночи?       — Желаю самых жутких и омерзительных снов, — от души сказал двойник, — Надеюсь, ты будешь просыпаться с громкими воплями.       Серёжа закатил глаза и перевернулся на другой бок, чтобы больше не разговаривать с ним. За спиной он услышал тихий смешок, но Птица не стал приставать и дальше, наконец-то оставляя его в покое и позволяя уснуть.