Когда погаснут все огни

      На следующее утро Серёжа проснулся раньше Олега. Осторожно, чтобы не разбудить Волкова, Разумовский перевернулся на другой бок, смотря на его расслабленное лицо и прислушиваясь к тихому дыханию. Ночь прошла спокойно и без неприятных неожиданностей. По крайней мере, если что-то и было, то Сергей этого не почувствовал, потому что спал очень крепко, чего давно не было. Он не мог сказать, была причина в наёмнике или нет, но и особых неудобств не возникло. Возможно, это было не такой уж и плохой идеей, если подумать. Значит, Серёжа точно сможет привыкнуть спать рядом с ним. Конечно, сейчас ему хотелось уйти, чтобы не сталкиваться с Олегом лицом к лицу, но он решил, что стоило дождаться, когда тот проснётся, потому что были некоторые вещи, которые они должны были обсудить.       Разумовский положил под голову руку, продолжая смотреть на Волкова. Он всё ещё пытался понять, какие чувства держали его рядом с этим человеком. Была ли это любовь? Или что-то просто до сих пор не позволяло отпустить наёмника? Ответа не было, как и раньше, потому что Сергей по-прежнему разбирался в себе и своих эмоциях. Наверное, следовало всё-таки дать Олегу хотя бы один шанс, чтобы тот попробовал всё исправить. Проблема была в том, что Серёжа сомневался. А вдруг Волков рано или поздно сорвётся? После того, как он опять чуть не ударил его, Разумовский опасался ещё сильнее. Вроде, наёмник искренне старался и заботился о нём, но при этом его было очень легко разозлить. Впрочем, он был альфой, поэтому агрессия была у него в крови, как что-то совершенно обычное. Возможно, не стоило надеяться, что Олег всегда будет тихим и спокойным.       Вздохнув, Сергей чуть пошевелился, но, вероятно, Волков почувствовал это, потому что неожиданно открыл сонные глаза. Сначала он посмотрел на Серёжу с удивлением, как будто не понял, что тот делал в его постели, но потом вспомнил и натянуто улыбнулся.       — Доброе утро… — было видно, как ему стало неловко.       — Да… — Разумовский не знал, что ещё сказать.       — Как спалось? — похоже, Олег старался спасти положение, чтобы хоть что-то немного прояснилось.       — Неплохо, — ответил Сергей.       — Понятно…       Вот и весь разговор, судя по всему. Даже Волков уже не знал, как его продолжать. Ему было сложно говорить с Серёжей после той ссоры. Конечно, тогда они почти сразу же помирились, но это ничего не изменило. Они не стали общаться лучше после него, а Разумовский часто не отвечал на некоторые вопросы, поэтому Олег уже не надеялся, что сможет что-нибудь исправить. И вчера он был в шоке, когда Сергей решил спать с ним в одной постели. Тем более, те крики на улице были настолько искренними, что Волков никак не мог забыть о них, а теперь боялся, что случайно скажет ещё какую-нибудь глупость, после чего они опять начнут ругаться, а беспокоить Серёжу этим он не хотел. Тот и так уже достаточно настрадался.       Молчание продолжалось, но потом Разумовский с трудом решился сделать первый шаг. И он делал это не ради себя, а ради ребёнка, чтобы Олег тоже понемногу начинал привыкать. Иначе у них точно не получится стать хорошими родителями. И Сергею придётся терпеть наёмника только для того, чтобы их малыш не становился вещью, которую они могли начать делить. Поэтому Серёжа взял его за руку и, как в прошлый раз, сам положил её себе на живот. Волков застыл и даже как будто перестал дышать, затаив дыхание.       — Чувствуешь? — тихо спросил Разумовский.       — Я… Да, — Олег улыбнулся, — А ты… Не знаешь? Это… Мальчик или девочка?       — Не знаю, — покачал головой Сергей, — Я не спрашивал про пол на УЗИ. Пускай будет сюрпризом…       Если честно, то он как-то и не задумывался о том, кто у него будет. И Волков тоже только сейчас вспомнил об этом. Разумеется, это было не самым важным моментом среди всего происходящего, но такая тема для разговора была более приятной, чем его здоровье или их отношения. Тем более, можно было считать, что это не касалось их чувств, потому что ребёнка всё равно придётся растить вместе.       — Как… Назовём? — наёмник впервые посмотрел на него. — Можем заранее придумать два имени, а потом уже посмотрим, кто родится.       — Лучше потом, — Серёжа думал, что будет проще определиться после его или её рождения.       — Если ты так хочешь, — согласился Олег, став чуть решительнее, — Мне понадобится обустроить детскую. Осталось чуть больше, чем полтора месяца…       — Конечно, — понимающе кивнул Разумовский, — Но я пока что буду ночевать там. Здесь только по субботам. И, пожалуй, по воскресеньям.       Выходные будут днями с Волковым. Сергей не чувствовал спокойствия рядом с ним, но так было нужно, поэтому придётся потерпеть ради хорошего будущего их ребёнка. К тому же, наёмник действительно не кидался на него с кулаками и не стремился поскорее убить. Может, ещё был шанс на что-то лучшее, хотя в этом Серёжа всё-таки сильно сомневался.       — Как скажешь, — погрустнел Олег, который, наверное, думал, что омега теперь не будет уходить, — Ох… Малыш толкается…       Волков так и не убрал руку, что можно было посчитать наглостью, но Разумовский не просил его прекратить, мысленно убеждая себя, что тот был отцом. Конечно, наёмнику приходилось прикасаться к Сергею, которого такое всё ещё заставляло вздрагивать, но ничего не должно было произойти, пока Олег не делал резких движений. Если бы всё сложилось иначе, то он мог делать это гораздо чаще. Они бы жили в башне Vmeste и были бы счастливы. А теперь была только грусть да тоска, словно рядом лежал практически чужой человек.       — Серёж… — Волков закусил губу, а потом неуверенно спросил: — Я могу… Поцеловать тебя?       — Не стоит, — Разумовский сразу же отстранился и встал, показывая, что на такое определённо был не готов, — Целуй Птицу. Он точно будет не против.       Двойник, который до этого удивительно спокойно сидел в сторонке и прислушивался к их разговору, сейчас недовольно закатил глаза и направился вслед за Серёжей, который уже успел выйти из комнаты. Олег остался сидеть на кровати, но его взгляд стал ещё печальнее, чем до этого. Наверное, он надеялся, что Сергей позволит ему хотя бы попробовать, но тот дал твёрдый отказ. И теперь Волков подозревал, что уже никогда не получит такого желанного разрешения.       — Что за дела, приятель?! Ты что вытворяешь?!       Птица обогнал Разумовского прямо возле двери в его комнату, загородив собой дорогу. Серёжа остановился, устало вздохнув.       — Не понимаю, что тебе не нравится на этот раз.       — Как ты можешь просто взять и отказаться от поцелуя? — двойник был возмущён до глубины души. — Сам же хотел попытаться наладить отношения.       — Это у тебя с ним роман, а не у меня, — Сергей всё-таки смог проскользнуть в комнату, — И я уже с этим смирился, поэтому радуйся и иди к нему сам, если хочешь. К тому же, я не говорил, что хотел целоваться с ним.       — Ты просто идиот, — Птица тут же «подвинул» его, заняв тело, — Думаю, так будет куда лучше.       Убедившись, что Серёжа сидел спокойно и не вырывался, двойник пошёл обратно к Олегу. В отличие от Разумовского, он был не против поцелуя. Желательно получить ещё что-нибудь, но сейчас на это можно было не рассчитывать. Это, конечно, очень печалило, но Птица уже успел понять, что больше Волков ничего ему не даст, поэтому решил сделать кое-что другое. Его и задуманный вариант устраивал, а Сергею придётся немного потерпеть. В принципе, он никак не мог навредить Серёже, и двойник не беспокоился, уже довольно ухмыляясь. Он слишком давно как следует не развлекался. Олег наверняка успел расслабиться за эти недели, и настало время немного напомнить ему об их старых развлечениях.       Птица никогда не стучался, но в этот раз Волков так взглянул на него, что всё сразу стало понятно. Он думал, что это Разумовский вернулся, передумав, однако не в этот раз. Если Сергей отказывался от такой возможности, то никак не его вторая личность. Двойник не мог упустить такой прекрасный шанс чуть-чуть расслабиться. Точнее, у него вряд ли получится как следует снять напряжение, но если повезёт, то хоть что-нибудь да получится.       Вообще Птица не знал, что заставляло его делать всё это. И сейчас речь шла не про Олега и какое-то подобие отношений с ним, а про неожиданную доброту к Серёже. Ему казалось, что он продолжал тихо ненавидеть их обоих, но теперь что-то изменилось. Когда несколько дней назад он услышал плач Разумовского, то сначала хотел подойти и дать ему хорошую затрещину, чтобы заткнулся, но когда Птица оказался возле кровати, то внезапно остановился. Около пяти минут он просто стоял и смотрел, как Сергей вздрагивал и всхлипывал. Двойник всё это чувствовал, раз они были связаны. Он видел, что Серёжа думал об Олеге и каждой клеточкой тела ощущал его боль и страх одиночества. Где-то внутри что-то очень непривычно ёкнуло, будто от него самого отделилась ещё какая-то часть. В данный момент Птица ругал себя за эту слабость, потому что не планировал утешать Разумовского, который в его глазах оставался никуда негодной тряпкой. Он не мог объяснить, почему обнял его, а потом начал успокаивать. У него было очень много вопросов к самому себе, так как иногда попросту не получалось контролировать свои действия. Когда Сергей был маленьким и расстраивался, то двойник всегда прижимал его к себе и тихо обещал, что однажды всё наладится, но ведь теперь он изменился и был совсем другим. Так с чего вдруг появилось это тепло? Но ладно это. Птица боялся, потому что ему… Нравилось? Когда во сне Серёжа повернулся к нему, зарывшись пальцами в тёплые перья, ему стало… Приятно? Он не мог описать это странное чувство, которое если когда-то и появлялось, то очень много лет назад. В последнее время двойник оправдывал все свои поступки тем, что не хотел, чтобы Разумовский откинулся из-за нервов или чего-нибудь ещё, но постепенно в душу, если она у него была, начали закрадываться нехорошие сомнения. Сергей ведь был его жертвой. А с жертвами не обнимаются и, уж тем более, не наслаждаются их близостью. Так что же тогда происходило? И как можно было избавиться от этого? Птица гадал, действительно ему нравилось такое или нет, но когда Серёжа тихо сопел у него под боком, двойник не чувствовал уже привычного желания впиться когтями ему в горло и создать новую галлюцинацию, в которой тот умирает в луже собственной крови. Это было как-то неправильно, потому что ещё не так давно Птица хотел только убить его, а затем и Олега. Но теперь стремление к этому начинало медленно угасать.       Сейчас вторая личность как раз смотрела на Волкова. Этот мужик был просто тем ещё мудаком, если уж говорить совсем честно. Наверное, изначально именно это и привлекло в нём двойника, потому что наёмник прямо источал какую-то злость. Однако сейчас и он стал другим, но это больше не отталкивало Птицу. Он даже шёл на некоторые компромиссы, чего раньше никогда не делал. И здесь тоже приходилось задаваться вопросом. Зачем? В любом случае, убивать его не хотелось. И двойник не знал, испытывал ли к нему что-то, кроме сексуального интереса и желания получать украшения. Хотя Птица был готов признать, что Олег начал стараться что-то исправить и словно стать лучше. Это было необычно. Впрочем, кто бы говорил, учитывая то, что сам двойник тоже уже был каким-то другим.       Он сомневался в куче вещей, а Разумовский постоянно задавал какие-то провокационные вопросы, которые сбивали с толку даже Птицу, потому что он не мог ответить. Поэтому приходилось просто огрызаться и угрожать смертью, а больше ничего и не оставалось. Он был в замешательстве и не знал, что с этим делать, поскольку ему впервые было настолько сложно. А ещё этот ребёнок. Когда Птица был в теле Серёжи и чувствовал его шевеления, то поначалу всегда морщился, но теперь начинал привыкать, словно он был и его частью тоже. Было ли это нормально? Кто знает. Но избавляться от маленькой заразы Сергея он тоже больше не хотел. Ему даже стало интересно, что из этого могло выйти.       — Ты чего пришёл? — спросил Олег, садясь на край кровати. — Я тебе новую побрякушку принесу только вечером.       — О, я тут не за этим, — двойник медленно приблизился, встав между его чуть раздвинутых ног, а руками коснувшись широких плеч, — Ты скучал по мне, Волков? Где ты провёл гон?       — В отеле, попросив закрыть меня, — похоже, наёмник не собирался ничего скрывать, холодно взглянув на вторую личность, — Ты сам знаешь, что нам больше нельзя спать вместе, чтобы не навредить Серёже.       — Неужели ты никого не трахал все эти дни? — Птица облизнул высохшие губы, положив руки ему на лицо, чтобы Олег точно смотрел на него и не отворачивался. — Никакой омега не стонал под тобой? И не просил кончить в него?       — Нет, конечно же, — процедил Волков, сжимая и разжимая ладони, — Я люблю только Серёжу. И даже в такой ситуации не собирался изменять ему!       — А, может, ты так говоришь только из-за того, что он всё слышит? — сощурился двойник. — И на самом деле ты весело развлекался с кем-нибудь?       — Прекрати говорить всю эту чушь, — Олег сдерживался, чтобы не совершить какой-нибудь ошибки, — Ничего подобного не было. И если ты пришёл, чтобы допрашивать меня, то катись отсюда.       — Как грубо, — цокнув языком, Птица вдруг опустился на колени, — Но ладно. Сейчас мы проверим, как долго у тебя никого не было. И врёшь ли ты мне.       — Что ты задумал? — сглотнул Волков.       — Тебе понравится, — пообещала вторая личность, — Если, конечно, ты правда ни с кем не был.       Двойник провёл руками по внутренней стороне его бёдер, не отрывая взгляда от глаз наёмника, который вдруг покачал головой.       — Я уже сказал, что Серёже нельзя…       — Мы и не будем трахаться, — ухмыльнулся Птица, — Поверь, мне хватит рта и рук, чтобы довести тебя до оргазма. Просто расслабься и наслаждайся.       Олег уже успел одеться, поэтому сейчас был в каких-то джинсах, словно куда-то собирался, но двойник положил руку ему на ширинку, снова довольно ухмыльнувшись, когда почувствовал, что чужой член чуть дёрнулся под ладонью.       — Кажется, он уже достаточно твёрдый, — сощурился Птица, — Или ты опять будешь утверждать, что не хочешь этого? Хотя я прекрасно знаю, что возбуждаю тебя.       Волков поднял голову, молясь всем богам, чтобы вторая личность остановилась, хотя и так было ясно, что этого не случится. Сергей делал ему минет крайне редко, так как считал, что у него никогда не получалось, хотя наёмник знал, что на самом деле он думал, будто это принижало его ещё сильнее, как омегу. Олег пытался убедить Серёжу, что это всего лишь доставит ему больше удовольствия, но убедить его удалось всего несколько раз за весь тот год. И то с большим трудом. А Птица сейчас сам был готов сделать это.       Увидев, что Волков весь напрягся, двойник медленно расстегнул его ремень, а потом почти стремительно стянул с него джинсы вместе с бельём, откинув всё это куда-то в сторону и немного приподнявшись, чтобы было удобнее, а Олег взял Птицу за подбородок, приподняв его голову.       — Хорошо, уломал, — сдался он, — Но только пообещай, что если почувствуешь, что устал так сидеть или ещё что-нибудь, то сразу же остановишься.       — Да-да, разумеется, — быстро ответил двойник, почти подпрыгивая от нетерпения.       — Я серьёзно, — Волков сильнее сжал пальцы, — Прошу… Он мне дорог. И я не хочу, чтобы Серёжа пострадал из-за наших развлечений.       — Ладно, обещаю, — уже спокойнее сказала вторая личность, — Если это так важно, то я буду следить за его самочувствием. Можно уже начать?       Олег кивнул, отпустив его. Птица мягко коснулся его члена сначала только кончиками пальцев, но потом уже уверенно провёл рукой по всей длине, сделав несколько резких движений. Наёмник что-то выдохнул, но ему не дали расслабиться. Двойник немного наклонился, и Волков почувствовал его горячее дыхание на головке, которой тут же коснулись мягкие и чуть влажные губы. Где-то в паху уже разливалась волна самого настоящего жара, хотя партнёр только начал, не торопясь переходить дальше и буквально застыв на одном месте. Даже его руки перестали двигаться.       Не выдержав, Олег осторожно надавил ему на затылок, вынуждая взять глубже, но Птица и не противился, покорно делая это, расслабив горло и подняв на него свои яркие жёлтые глаза, в которых светилась привычная похоть. Но двойник словно издевался, потому что стоило наёмнику убрать руку, как он тут же снова почти полностью выпустил член изо рта, продолжая обводить языком только головку и слизывая выступившую капельку предэякулята. Однако когда Волков уже хотел снова заставить его пойти дальше, Птица и сам обхватил рукой основание, крепко сжав его, и прошёлся губами по всей длине, обводя языком каждую выступающую венку. Олег не смог сдержать тихий стон, а двойник только этого и ждал, наконец-то заглатывая глубже с каком-то негромким гортанным звуком.       Наёмник зарылся рукой в рыжие волосы, чтобы Птица больше не смел отпускать его. Впрочем, тот и не пытался, лишь совсем чуть-чуть отстранившись, чтобы облизнуть и смочить губы, а потом продолжить своё занятие. Волков без напора толкнулся в его горячий рот, жалея, что не может просто взять и трахнуть. Двойник делал это настолько великолепно, что Олег даже подумал, что он действительно был какой-то отдельной личностью. Было неприятно думать об этом, но у Серёжи так не получалось. Он никогда не брал член в рот полностью. Максимум до середины, но Птица был другим, потому что не стеснялся помогать себе руками, растирая слюну по стволу и не забывая поглядывать на реакцию наёмника. Кажется, у Разумовского были очень интересные навыки, о которых он сам не подозревал. Когда двойник опять отпустил его, а потом прошёлся по его горячему члену от основания до головки только языком Волков едва устоял, чтобы в тот же момент не кончить. Эта рыжая похотливая сучка смотрела таким взглядом, что до смерти хотелось схватить и жёстко трахать до потери сознания, но было нельзя. И от этого возбуждение зашкаливало ещё сильнее, а Птица не останавливался, снова взяв ствол в рот, увеличив темп. Олег сам ещё несколько раз толкнулся, и двойник тоже что-то простонал, отчего по телу прошла приятная вибрация, и наёмник откинул голову, наслаждаясь едва ли не лучшим минетом в своей жизни. У второй личности прекрасно получалось доставлять ему удовольствие даже без полноценного секса.       Вдруг Птица встал, после чего устроился у него на коленях, хотя это было довольно сложно сделать из-за живота. Волков ждал, не понимая, что он задумал, а двойник впился поцелуем в его губы, а одну руку опустил вниз, быстро водя ей по чужому члену, чтобы скорее довести его до оргазма. Наёмник ответил на этот страстный и влажный поцелуй, кусая и так уже припухшие губы. Вскоре Птица сделал несколько последних движений и почувствовал, как наконец-то добился положительного результата. Олег застонал гораздо громче, но не отстранился от него, только яростнее целуя. В результате, одежда обоих оказалась испачкана белой вязкой жидкостью, но вряд ли пару это особо смутило. Двойник поднял руку, посмотрев на свои пальцы, а потом поднёс их ко рту, медленно слизывая с них сперму и не разрывая зрительного контакта с Волковым.       — Жаль материться нельзя, — выдохнул наёмник, придерживающийся строжайшего запрета от Серёжи, который не признавал такой лексики, — Боже, иди сюда.       Олег снова поцеловал Птицу, чувствуя чуть солоноватый привкус на его губах. Двойник прижался к нему так сильно, как только мог, тихо постанывая, когда Волков кусал его особенно сильно. Осторожно потянув его за волосы, наёмник заставил вторую личность оторваться от него и приподнять голову, открывая доступ к шее. Получив его, Олег тут же начал покрывать её поцелуями, сжимая руки на бёдрах Птицы. Через несколько минут таких ненавязчивых ласк двойник наклонился к уху Волкова, прошептав:       — Я сделал тебе приятно, но есть проблема, с которой я не смогу разобраться, пока сижу так.       — А потерпеть? — наёмник посмотрел в его хитрые глаза. — Уже не можешь?       Он крепче прижал Птицу к своим ногам, чтобы у того никак не получилось встать. Он мог это сделать только в том случае, если бы начал вырываться, а Волков подозревал, что вторая личность не станет так делать. Двойник недовольно пошевелил бёдрами, посмотрев на него с настоящей просьбой:       — Не издевайся надо мной! Я тоже хочу!       — Умоляй меня, — пожал плечами Олег, проводя рукой буквально в нескольких сантиметрах от его паха.       — Не стану, — процедил Птица, теперь смотря с враждебностью.       — Тогда брысь отсюда, — наёмник чуть подпихнул его, но этого хватило, чтобы двойник встал.       — Пожалуйста, — вторая личность не хотела уходить, — Достаточно?       — И чего же ты хочешь? — Волков подошёл, снова схватив его за подбородок и легонько поцеловав в уголок губ. — Скажи, а я, возможно, помогу.       — Я хочу кончить, твою мать! — Птица схватил его за футболку. — И не заставляй меня нервничать. Иначе кому-то будет плохо.       — Как скажешь, Пташка, — в этот раз ухмыльнулся уже Олег, а потом заглушил его возмущение новым поцелуем, чтобы тот больше вообще ничего не говорил.       Двойник прекрасно знал, что даже спустя день после окончания гона Волков мог быть с повышенными гормонами, поэтому он пользовался этим, пока мог. Стоило наёмнику разойтись, как остановиться было уже сложно, поэтому и Птица наслаждался его вниманием, зная, что сейчас Олег больше думал о нём, чем о Серёже, который только убегал и даже целоваться не хотел.       Ощутив всего одно-единственное прикосновение к себе, двойник громко застонал и уткнулся носом в шею Волкова, мелко вздрагивая и чувствуя, как подгибаются ноги. Наёмник не дал ему упасть, придержав под руку, а потом не сдержавшись и поцеловав в макушку, но это он сделал не ради Птицы, а для Серёжи. Ему хотелось думать, что эта близость была и с ним тоже, но он прекрасно понимал, что отношения с двойником никак не касались Разумовского.       — Ты в порядке? — спросил Олег, когда понял, что Птица попытался отстраниться.       — Я в душ…       — Вот… Чёрт.       Сергей не смотрел на него, спешно уходя в ванную комнату и закрываясь там. Сжимая руками голову, он сполз на пол, тяжело дыша и не понимая, что это было. Если он не любил Волкова, то почему у него были все эти странные чувства? Откуда они взялись и что значили?       — Ну и чего ты опять расселся? — поинтересовался Птица, неодобрительно качая головой. — И почему ты такой глубокий идиот? Я вон дал тебе возможность наконец-то сблизиться с твоим ненаглядным Олегом, а ты опять всё упустил. Больше не буду отказываться от собственного удовольствия в твою пользу, раз это бесполезно.       — Я не просил этого, — пробормотал Серёжа, вытирая рукой глаза, — Мне… Мне надоело это… Я так больше не могу. Всё, я не выдерживаю! Я не могу смотреть на то, как ты спишь с Олегом, а то, что было сегодня, ещё хуже! Он… Он сам целовал тебя… Если хочешь, можешь навсегда занять моё тело. И живи с ним, раз так надо… Потому что он тебя любит… Олегу нравится, что ты не такой, как я… Ты даёшь ему то, что он всегда хотел, а я ему не нужен…       Птица молчал, глядя на Разумовского, который, кажется, был в отчаянии. Если он и не говорил, что любил Волкова, то где-то внутри эти чувства до сих сохранялись, а раз вторая личность была практически другим существом, то и эти отношения были точно не с Сергеем. И двойник действительно не знал, как относился к этим двоим теперь, но вот исчезать из-за смерти слабохарактерного Серёжи он определённо не собирался. Не сегодня.       — Ты совсем глупый? Или только прикидываешься? Открой глаза, приятель, — Птица присел перед ним, — Волков делает это только ради тебя, чтобы я ничего с тобой не сделал. И если он кого-то и любит, то лишь тебя, потому что мы с ним друг друга тихо ненавидим. А то, что между нами происходит, просто выгодно нам обоим. Я могу расслабиться, как и он, раз ты остаёшься тряпкой и не можешь просто взять и отсосать ему. Так что не жалуйся, потому что если бы я этого не делал, то твой Волков уже давно ходил бы налево. Но так он получает всё здесь. Если я ему и нужен, то именно для этого, так как от тебя он явно ничего не сможет добиться в ближайшее время. Теперь встань и возьми себя в руки. Потом помойся, выйди из комнаты и разберись уже наконец с ним и своими чувствами.       Разумовский неуверенно кивнул, поднимаясь и действительно начиная успокаиваться. Холодный душ тоже неплохо помог, и Сергей даже смог поверить в слова Птицы о том, что между этими двумя всегда был только секс без обязательств. Удивительно, что он искренне надеялся именно на это, без шуток начиная ревновать Олега к собственной второй личности. И себе забрать не хотел и двойнику не давал пользоваться. Впрочем, в словах второй личности была доля правды, ведь если бы Волков не получал желаемого слишком долго, то в один момент мог бы не выдержать и пойти искать себе пару хотя бы на одну ночь.       Помывшись, Серёжа вышел из душа и понял, что из чистой одежды тут был всё тот же халат наёмника. Один раз Разумовский уже надевал его, поэтому и сейчас не стал отказываться от возможности воспользоваться им. Да и Олег вряд ли возражал. Сергей быстро переоденется у себя, а потом вернёт его.       Вернувшись в комнату, он почти сразу же столкнулся с Волковым, который явно ждал его. Молчание было уже слишком привычной вещью, поэтому они не знали, кто начнёт первым и что скажет. Наверное, наёмник всё-таки был сильнее и увереннее, потому что начал неловко извиняться:       — Серёж, ты же понимаешь, что я… Я делал это ради тебя. И я не знал, что Птица опять…       — Всё нормально, — покачал головой Разумовский, — Забудь…       — Слушай, ты… — Олег не решался, — Не хочешь сегодня поужинать вместе?       — Не думаю… — отвернулся Сергей, но тут вскрикнул, схватившись за щёку и посмотрев куда-то в пустоту.       Этим он до смерти напугал Волкова, который не понимал, что произошло. А случилось так, что когда Птица услышал отказ Серёжи, то дал ему такую сильную пощёчину, что Разумовский даже чуть не упал. После этого Сергей оказался уже возле стены, к которой его тут же прижал двойник, а Олег мог только стоять и в недоумении смотреть, как на самом деле выглядело сумасшествие его любимого человека, когда наёмника и никого другого не было рядом.       — Ты тряпка! Ты идиот! — схватив Серёжу за плечи, он оторвал его от стены, а потом снова с силой ударил об неё спиной. — Как же я ненавижу твою нерешительность! Слабый, неуверенный, жалкий! Как ты вообще столько лет прожил?! Да ещё и свой бизнес умудрился продвинуть?!       — Отпусти! — Разумовский начал вырываться. — Прекрати, мне больно! Умоляю, хватит!       Птица отступил, а Сергей поднял голову, увидев, как на него смотрел Олег. Он не понимал, что было в его глазах, но эмоции изменились. Серёжа грустно усмехнулся, кивнув.       — Теперь ты видишь, кого спас… Психа. Я не просто так лежал в психушке. Будь я нормальным, то был бы в тюрьме.       Волков хотел что-то сказать, но потом мгновенно вылетел за дверь, оставляя его в одиночестве. Да, наверное, это было очень странным и диким зрелищем, которое не каждый сможет выдержать. Олег знал, что Разумовский видел Птицу, но никогда не был свидетелем их разговоров или взаимодействий. Вероятно, со стороны это смотрелось очень жутко, и Сергей не винил наёмника в том, что тот захотел уйти.       — Не трогай меня, — Серёжа дёрнулся от двойника, снова смотря на него с тем страхом, который был раньше.       Похоже, все их отношения были замкнутым кругом, из которого было невозможно вырваться. Птица был злобной тварью, Разумовский боялся его и Олега, а Волков пытался мириться с тем, что жил с настоящим психопатом.       — Ладно, я погорячился, — призналась вторая личность, — Прости.       Серёжа удивлённо заморгал. Он ещё никогда не извинялся перед ним. Это было чем-то новым, хотя очень виноватым двойник не выглядел. Тут как раз вернулся наёмник и протянул ему стакан воды.       — Выпей, станет получше, — улыбнулся Волков, — Она прохладная.       Сергей сел на кровать, пытаясь понять, что сейчас вокруг него вообще происходило. Неужели не всё было потеряно? Олег никуда не ушёл, хотя должен был сделать именно это. Любой бы поспешил свалить подальше. И Разумовскому было так интересно узнать ответ, что он робко спросил:       — Почему ты ещё здесь? После того, что… Видел.       — А что такого случилось? — Волков вздохнул. — Не знаю, что сделал Птица, но он напугал тебя. Я ненавижу его за такие поступки… Однако у меня нет причин уходить от тебя. Тебе нужна помощь, а не одиночество.       — Согласись на ужин, тряпка, — сказал двойник, сверля Сергея сердитым взглядом, — Мне надоело смотреть на твои мысли, похожие на дешёвую мелодраму.       — Я… Хорошо, — выдавил Серёжа, но эти слова дались с огромным трудом.       — О чём ты? — кажется, Олег уже даже забыл про своё предложение.       — Я согласен поужинать сегодня вместе, — ответил Разумовский, но не повернулся к нему, вопреки ожиданиям наёмника.       — Это… Это очень здорово, — Волков сразу же улыбнулся, — Что хочешь? Я могу что-нибудь приготовить. Знаю, у меня получается не очень, но на курицу с овощами моих навыков хватит.        — Решай сам, — Сергей поднялся, но опять же Олегу пришлось с волнением подхватить его под локоть, когда он увидел, что того слегка качнуло в сторону.       — Серёж, что не так? — наёмник говорил спокойно, но дрожащий голос прекрасно выдавал его настоящие эмоции. — Тебе плохо? Позвонить в больницу?       — Нет, я просто… — Разумовский вновь слишком тяжело вздохнул, — Я просто очень устал… После всего случившегося… Я не уверен, что вообще смогу поправиться. И я… Я не думаю, что мне хватит сил.       — На что их не хватит? — нахмурился Олег.       — Я едва могу стоять, — Сергей всё же осмелился посмотреть прямо в его тёмные глаза, — Энергия уходит очень быстро, а мне придётся несколько часов рожать. И чем ближе к этому… Тем сильнее я понимаю, что Птица прав. Мне это не пережить…       — Не говори глупостей! — оборвал его речь Волков. — Давай теперь будем слушать твоего двойника. Он у нас, конечно же, врач, который прекрасно всё знает.       — Ты не понимаешь! — Серёжа отошёл от него, убедившись, что точно не упадёт, а потом повернулся. — Я чувствую это, Олег. И я знаю, что умру. Мне не нужны врачи, чтобы самому всё понять. Я вынашиваю этого ребёнка и прекрасно могу оценить своё состояние сам. Да, мне стало лучше, но не настолько.       — Прекрати! — наёмник выкрикнул это без злости, а с каким-то отчаянием. — Тебе просто сложно, но пройдёт немного времени, и ты придёшь в себя.       — Послушай, это уже не шутки! — Разумовский осмелился подойти ближе. — Я не приду в себя! Поздно для этого. И ты должен понять, что когда… Когда меня не станет… У ребёнка останешься только ты. Поэтому ты не имеешь права горевать, если вдруг собираешься делать это после моей смерти. Я хочу, чтобы ты вырастил его или её. И не смел оставлять.       Сергей резко взял его за руку, позволив положить её на живот и прижать к нему. Серёжа подавил слёзы, продолжив:       — Так надо, Олег. Я не хочу этого, но что ещё мне остаётся? Я боюсь тебя. Боюсь, что ты сорвёшься и сделаешь что-нибудь ужасное, однако я понимаю, что только ты можешь позаботиться о моём малыше. Потому что больше никого нет. Поклянись, что не бросишь нашего ребёнка.       — Я не могу, — покачал головой Волков, — Ты понимаешь меня?! Хватит нести этот бред! Ты не умрёшь. Разве что в далёкой старости. И я не стану ничего обещать, потому что всё будет хорошо. Ты сильный и справишься. Ты можешь ненавидеть меня, можешь оскорблять, но не смей оставлять его.       — Ты никогда меня не слушаешь, — огорчённо прошептал Разумовский, опустив его руку, — Точнее, слышишь, но не хочешь слушать, что я говорю. И как я могу доверить тебе ребёнка? Ты неуравновешенный, агрессивный, нервный и… Я ничего не знаю…       Он опустился на кровать, закрыв глаза руками. Отчаяние прямо повисло над ними обоими, заполнив собой всю комнату. Похоже, они никогда не смогут нормально договориться.       — Ты что творишь? — Птица смотрел на Сергея с искренним непониманием. — Когда ты успел сдаться? Ещё несколько недель назад, когда тебе было гораздо хуже, ты сам убеждал меня, что с тобой ничего не случится, что ты поправишься, а теперь решил всё оставить? Возьми свои слова обратно! В отличие от тебя, я не собираюсь умирать так скоро!       — Почему, Олег? Почему? — Серёжа тихо плакал, даже проигнорировав слова двойника. — Почему ты не поверил мне? Что я тебе тогда сделал, что ты отказался просто всё проверить? За что ты так обошёлся со мной… Я же так сильно тебя любил… Ты был для меня всем моим миром, а потом… Потом ты разрушил всё, что между нами было. Что? Что я тебе сделал? Почему ты решил, что будет проще изнасиловать меня? Мне было больно, я просил тебя прекратить, но ты…       — Серёж, я был сам не свой, — Олег сел рядом, притянув его поближе и мягко обняв, — Я знаю, что совершил ошибку. Много ошибок. Но нам придётся научиться жить с этим.       — Я тебя совсем не знаю, — Сергей немного отстранился, — Когда мы говорили о детях в прошлом, то я не хотел их. Однако чем дольше мы жили вместе, тем больше я понимал, что очень хочу от тебя ребёнка. Хочу… Хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй. Но теперь я уже не уверен, что у нас когда-либо это получится… Особенно, если я всё-таки умру. Но будет хуже, если выживу. Может… Может, не стоит нам его оставлять…       — Что… Ты такое говоришь? — Волков не мог ничего сказать, чтобы выразить свой шок.       — Как мы будем заботиться о нём вдвоём? — Серёжа повернул голову. — Думаю, что один я не справлюсь. И ты, скорее всего, тоже. Возможно, лучше отказаться от него в роддоме… Ради его же блага. Мы не сможем стать хорошими родителями.       — Послушай меня, родной, — Олег взял его руки в свои, — Да, у нас сейчас проблемы. И я знаю, что ты запутался. Но ещё я знаю, что ты хочешь его. Хочешь заботиться о нём. И ты любишь этого ребёнка. Тебе плохо и больно, но это не повод опускать руки. Сейчас мы можем идти только вперёд и пора перестать оглядываться назад. Я сделаю всё так, как ты захочешь. Уйду, если пожелаешь. Или останусь, если попросишь. Но я могу с уверенностью сказать тебе уже сейчас, что не допущу этого. Я ни за что в жизни не позволю своему ребёнку расти в детдоме. Мы сами из этого ужасного места, и ты знаешь, что это такое. Ты сомневаешься во мне и в своих силах, но я сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя. Давай начнём новую жизнь. Новую главу в нашей истории. Старая закончилась на отрицательной ноте, но мы ещё можем написать хороший конец. Вместе.       — С чего ты взял, что это возможно? — с сомнением спросил Сергей. — Я даже не уверен, что смогу когда-либо доверять тебе полностью.       — Понимаю, но это долгий путь, — Волков поцеловал его руку, улыбнувшись, — Я люблю тебя, солнце. И ради тебя я готов пойти на всё. Можем начать с простого ужина сегодня вечером.       — Хорошо, — медленно кивнул Разумовский, — Но только… Никаких поцелуев. Не со мной. Оставь это Птице.       — Если ты так хочешь, — согласился наёмник, — Тебе сделать чай? Думаю, этот разговор всё-таки потрепал твои нервы, поэтому лучше тебе немного отдохнуть.       — Сделай, — Серёжа не улыбнулся, но его взгляд стал капельку теплее.       Олег сразу же ушёл, а Сергей задумался, понимая, что сделал первый шаг, но только время покажет, было ли это правильным решением. Но думать ещё дольше было нельзя.       — Что на тебя нашло? — Птица сел на то место, где до этого сидел Волков. — Какого чёрта? Ты так цепляешься за этого ребёнка, а тут говоришь о том, что нужно отказаться от него?       — Я всего лишь боюсь, что с нами ему будет плохо, — пояснил Разумовский.       — Ну да, а детский дом, разумеется, намного лучше, — фыркнул двойник, — Тебе не кажется, что с родителями он будет более счастливым, чем вообще без них?       — Тебе-то какое дело? — вздохнул Серёжа. — Ты же хотел, чтобы я вообще убил его. Ещё когда только узнал о нём.       — Это был твой личный ад, приятель, — Птица развернул его лицо к себе, — Я мучил тебя, и мне это нравилось, но теперь это перестало приносить такое удовольствие. Разве я учил тебя сдаваться? От кого ты нахватался этой нерешительности? Слушай сюда, тряпка. Ты будешь жить. Мы будем. Тоже вместе, потому что мои планы изменились и я больше не хочу исчезать. Поэтому сейчас ты прекращаешь истерить и накручивать себя, а вечером ужинаешь с Волковым.       — Пытаешься стать моей лучшей подружкой? — наконец-то весело усмехнулся Сергей. — Ладно, но только в том случае, если и ты больше не будешь меня бить.       — Я психанул, виноват, — поднял руки двойник и сдул с лица нависшие волосы, — Да, здесь не буду отрицать, что стоило сдержаться, а то так можно было случайно подпортить эту красивую мордашку.       — Ты не меняешься, — закатил глаза Серёжа, пихнув его локтем.       Птица ответил ему таким же лёгким движением, и на его губах внезапно появилась улыбка. Именно она, а не привычная ухмылка. Разумовский тоже слегка улыбнулся, и где-то на горизонте впервые выглянуло уже настоящее солнце, а не его слабый лучик. Оно пробилось сквозь плотные тучи и принесло с собой надежду на что-то хорошее.