Когда погаснут все огни

      Следующие два дня Олег потратил на то, чтобы восстановить разбитое окно и купить новую сигнализацию, потому что прошлая была сломана, когда кто-то, выстрелив, попал прямо в неё. Волков убирался на первом этаже, думая о том, как сильно им повезло. Если бы он чуть-чуть замешкался и сам нарвался на пулю, то грабители смогли бы добраться до Серёжи. И они не стали бы развлекаться с ним или долго пытать, а просто застрелили бы и ушли. Подумав о том, что эти мужчины в один момент могли решить по-быстрому уйти, наёмник решил перестраховаться, поэтому ещё и несколько камер видеонаблюдения установил. Такие вещи никогда не будут лишними, однако сообщать об этом Разумовскому он не стал, поскольку не хотел, чтобы тот начал возражать и говорить, что это уже было перебором.       Кроме того, в эти дни возле дома кружили репортёры, которым очень хотелось узнать про нападение и то, как неожиданные свидетели смогли выжить, ведь не каждый способен отразить такую неожиданную атаку. Из-за их постоянного присутствия Олег не позволял Серёже выходить из дома, потому что опасался, что кто-нибудь из папарацци случайно узнает в нём того самого убийцу из России, которого показывали в местных новостях. Джей Картер однажды уже догадался, и Волков не стремился рассказывать ещё и всей остальной Америке про то, что пропавший Разумовский был здесь. Да и сам он не очень-то хотел светиться на камерах, поскольку являлся дезертиром, и его тоже могли узнать, увидев знакомое лицо в телевизоре. К счастью, необходимости выбираться на улицу пока что не появлялось, потому что еды в холодильнике было полно, а сеанс у психолога должен был быть только завтра, во вторник. Олег надеялся, что к этому времени репортёрам надоест караулить их и они уедут на поиски более интересной цели.       Осторожно отодвинув шторку и взглянув на происходящее снаружи, Волков снова закрыл её и недовольно покачал головой. Настырность этих людей переходила все возможные границы. Разумеется, они никогда не понимали нормального языка, поэтому говорить с ними было бесполезно. Оставалось только ждать, когда они сами оставят их в покое, хотя пока что это казалось какой-то несбыточной мечтой. Наёмник пытался найти способ поскорее избавиться от них, но поскольку всё сводилось только к убийствам, то он решил не прибегать к настолько суровым методам.       Ещё раз убедившись, что репортёры не торопились никуда уходить, Олег отправился на поиски Серёжи, который должен был быть наверху. Однако когда он проходил мимо кухни, то увидел, что Разумовский стоял там, держа чайник и не двигаясь. Нахмурившись, Волков подошёл к нему, осторожно дотронувшись до его плеча. Сергей сразу же резко вздрогнул и обернулся, но потом немного расслабился, всё-таки поставив чайник на плиту и включив её.       — Серёж, ты плохо выглядишь, — заволновался Олег, — Посмотри на меня. Ты совсем бледный.       — Просто голова болит, — Разумовский выдавил слабую улыбку, — Я в порядке…       — По-моему, тебе нехорошо, — наёмник мягко развернул его, чтобы тот посмотрел на него, — И глаза совсем больные. Родной, тебе надо в больницу. Или давай хотя бы на дом врача вызовем.       — Не нужно, — Серёжа вздохнул, — Я просто плохо сплю. Точнее, совсем не сплю. Сегодня вообще ни минуты не отдохнул.       — Ты уверен? — не отставал Волков. — Прошу, будь благоразумен. Это может навредить нашему ребёнку.       — У меня всего лишь болит голова! — взвился Сергей, а потом потупил взгляд и уткнулся лбом в его плечо. — Прости… Со мной правда всё нормально. Я просто очень устал…       — Ничего, осталось совсем недолго, — Олег хотел обнять его, но Разумовский отстранился.       — Пожалуйста, не стоит… — попросил Серёжа, — Не сейчас. Я пойду наверх.       — Солнце, ты очень беспокоишь меня. Надеюсь, это не Птица вредит тебе?       — Позавчера нас чуть не убили, — Сергей потёр пальцами виски, — И ты хочешь, чтобы я спал спокойно? Птица к этому вообще никакого отношения не имеет. Впрочем, ты и сам, наверное, знаешь это.       — О чём это ты? — Волков скрестил руки на груди.       — Догадайся, — Разумовский ушёл, а Олег остался стоять в недоумении.       Это не было похоже на обычную обиду Серёжи. Скорее, он просто что-то заподозрил, поскольку когда двойник оставлял его в неведении происходящего, то спокойно целовался с наёмником, который часто и был инициатором всех поцелуев. Наверное, Волкову не хватало внимания и любви со стороны Сергея, поэтому он пытался получить это от Птицы, хоть и понимал, что такое поведение было неправильным и могло привести к ужасным последствиям. Более того, ситуация становилась рискованной из-за того, что Олегу всё больше нравилось то, что было между ним и двойником. Он не мог говорить о каких-то чувствах или чём-то подобном, но стоило быть осторожнее, поскольку однажды Разумовский может обо всём узнать. Конечно, он и без этого был в курсе «деловых» отношений Волкова и Птицы, но то, что творилось за его спиной, было несколько серьёзнее обычного секса. Наёмник уже и сам понимал, что следовало как-то прекращать весь этот кошмар, пока он не успел привязаться к двойнику.

***

      — Не расскажешь, что с тобой сегодня?       Серёжа вернулся в свою комнату, ложась на кровать и сразу же закрывая глаза. Он не соврал Олегу, потому что действительно не спал всю ночь. Сначала ребёнок как-то больно сильно толкался, а потом Сергей никак не мог устроиться, а выходить на улицу не решался. Соответственно, он так и не поспал, поэтому сейчас чувствовал себя просто ужасно. Кроме того, под окнами постоянно галдели репортёры, которые не хотели затыкаться даже ночью.       — Волков прав, — Птица устроился рядом, бережно погладив его по голове, — Ты плохо выглядишь. Но я не понимаю, что не так.       — Я же сказал, что хочу спать, — Разумовский открыл глаза, как-то измученно посмотрев на вторую личность, — Я уже не могу… Последние восемь месяцев я почти не отдыхал. Только всё стало спокойно, как на нас тут же напали…       — Отдохнёшь, когда родится твой малыш, — двойник усмехнулся, — Хотя сомневаюсь, что получится, ведь он наверняка будет орать с утра до ночи.       — Может, он будет спокойным, — слегка улыбнулся Серёжа, — Или она…       — А кого ты хочешь? — спросил Птица.       — Не знаю, — задумался Сергей, — Может, девочку… Милую и хрупкую…       — Ей лучше родиться альфой, — заметил двойник, продолжая ненавязчиво задевать его волосы, — Как ты мог заметить, быть омегой не особо приятно. Зато у меня есть идея для имени. Если будет мальчик, то Маленький Поганец, а если девочка, то Маленькая Поганка. Как тебе?       — Ты отвратителен, — Разумовский толкнул его, а потом перевернулся на спину, — И ты же… Не попытаешься убить моего ребёнка?       — Если я это сделаю, то ты повесишься, поэтому нет, спасибо, — Птица вдруг схватил его за подбородок, покачав головой, — Почему ты?       — Что? — Серёжа хотел отстраниться, но двойник не позволил.       — Почему ты ему нравишься? — непонимающе спросила вторая личность. — У нас же одно лицо. Ты даже не целуешь его. Почему?       — Я не понимаю… — Сергей начинал волноваться, потому что во взгляде двойника неожиданно появилась злость.       — Что он нашёл в тебе? — Птица сжал зубы, но отпустил его. — Тебе лучше поторопиться и сблизиться с ним, пока не случилось чего-нибудь плохого.       — Да о чём ты вообще? — Разумовский сел, а потом попытался коснуться его руки, но двойник встал и отошёл к окну.       — С тобой всё будет нормально, — сказала вторая личность спустя почти минуту молчания, — Обещаю. А после этого ты будешь счастливо жить с Волковым.       — Почему ты так уверен, что я смогу с ним сблизиться? — Серёжа до сих пор почти не верил в это. — Он пугает меня и…       — Ты сам не видишь очевидного, — Птица повернулся, — Неужели не помнишь, как истерил, когда боялся, что его убьют? Или когда увидел, что его ранили? Глупый, ты всё ещё до безумия любишь его.       Двойник вернулся на кровать, садясь на прежнее место, но теперь во взгляде Сергея было какое-то недоверие.       — Смена твоего настроения напрягает не меньше, — признался Разумовский, — И, к тому же, я не уверен, что люблю его. Вроде, я рад, что Олега не убили, но при этом… Рядом с ним мне бывает немного жутковато. Мне сложно взять и простить его после того, что он натворил.       — Ты уж попытайся сделать это, — Птица приблизился и теперь при желании мог даже поцеловать его, — Обещаешь? Ты заслуживаешь Волкова. Да, он немного… Нервный, но и ты не подарок.       — А тебе это зачем? — Серёжа видел, что с двойником что-то происходило, но пока что не понимал, что именно. — Если это случится, то он перестанет обращать внимание на тебя.       — Правильно мыслишь, — кивнула вторая личность, — Не забывай, что все твои мысли в моём распоряжении. Ты должен побороть себя и попытаться простить его. Да, будет нелегко, но так нужно, потому что мне всё сложнее контролировать себя.       — В смысле? — услышав это, Сергей сразу же отодвинулся, словно боялся, что двойник что-нибудь с ним сделает.       — Это не имеет значения, — умолчал Птица, а потом вдруг повеселел и сел в излюбленную позу лотоса, — Но давай теперь поговорим о чём-нибудь более приятном. К той теме мы ещё успеем вернуться, но не сейчас. Лучше скажи… Ты точно хорошо себя чувствуешь?       — Да, мне немного лучше, — кивнул Разумовский, — Слушай… А помнишь, как меня закрыли в кладовке?       — Ты про детский дом? — догадался двойник. — Такое не забудешь, но с чего вдруг ты вспомнил?       — Просто… Для меня это стало таким поворотным моментом в жизни, — Серёжа тепло улыбнулся, вспоминая, что случилось в тот день, — Тогда именно Олег открыл дверь, но дело не только в этом. Я плакал, потому что мне было одиноко и страшно, но ты обнял меня и прижал к себе. Ты пообещал, что скоро я смогу выбраться и снова, что всегда будешь рядом, но…       — Но это была наша последняя встреча, — закончил за него Птица, — Точнее, именно после этого ты стал всё реже слушать меня, пока окончательно не перестал. Почему ты решил вспомнить об этом? За такое я снова хочу убить тебя.       — В последнее время ты очень много поддерживаешь меня, — пояснил Сергей, а потом вдруг потянул двойника за руку, уронив его на кровать возле себя и посмотрев в возмущённые жёлтые глаза.       — Немедленно отпусти меня! — Птица начал активно вырываться. — Я не позволял тебе дотрагиваться до себя!       — Ты был моим лучшим другом до Олега, — Разумовский не давал ему уйти, — И… Я хочу, чтобы наша дружба продолжалась. Это странно, потому что ты пытал меня и несколько раз хотел убить, но… Мне это необходимо. Ты понимаешь меня лучше всех, поэтому… Мне очень нужна твоя помощь.       — А я, по-твоему, что делаю? — закатил глаза двойник, но слегка кивнул. — Всё это только ради того, чтобы ты не помер. Даже не надейся, что после рождения ребёнка это продолжится.       — Мне кажется, ты больше не хочешь вредить мне, — Серёжа положил подбородок ему на грудь, устроившись так, что второй личности пришлось опустить глаза, чтобы нормально видеть его, — Ты пытаешься казаться злым и жестоким, но внутри ты добрый. Как и раньше. Я знаю, что ты не злодей. Тебе просто одиноко и грустно, но в этот раз я клянусь, что не брошу тебя. Больше нет.       — Уж лучше бы ты с Волковым так мирился, — беззлобно фыркнул Птица, — Тебе так удобно? Ты лежишь почти на животе.       — Я его не задеваю, — покачал головой Сергей, — Мир?       — Чёрт с тобой, — махнул рукой двойник и слегка растрепал его волосы, — Мир, так уж и быть. Но имей в виду… Если ты снова нарушишь обещание, то я уже точно убью тебя.       — Идёт, — согласился Разумовский, — Такие мягкие…       Он опять зарылся пальцами в его чёрные перья, поражаясь тому, насколько обманчивым было первое впечатление. Он думал, что они жёсткие, а оказалось совсем наоборот. Птица не отталкивал его, позволяя касаться себя, а потом вдруг спросил:       — Ты бы трахнулся с Игорем?       — Что, прости? — поперхнулся Серёжа. — Нет, разумеется!       — Неужели? — двойник хмыкнул, а потом напомнил: — Разве не ты просил его об этом, когда напился после ухода Волкова? Я вот очень хорошо помню твои слова.       — Это было всего один раз, — поморщился Сергей, — И я был не в своём уме.       — Пожалуйста, Игорь… Я хочу тебя… Прошу, мне так одиноко… Всего одну ночь… — передразнил Птица, — В тот момент я реально подумал, что ты ноги перед ним раздвинешь. И ещё я удивился, что он отказался. Не каждый альфа сможет устоять от подобного предложения.       — Слава богу, что он не согласился, — Разумовскому всё-таки стало неудобно, поэтому он улёгся на расправленное крыло двойника, — Мне так стыдно было после этого. И хорошо, что Олег об этом не знает. За такое он бы убил меня даже сейчас.       — И был бы идиотом, — заключила вторая личность, — Потому что прошла уже куча времени! Кто вообще помнит о подобном так долго?       — На недавнем ужине он пытался обвинить меня в измене, — скептически заметил Серёжа, — Это тебе о чём-нибудь говорит?       — Только о том, что он тупой баран, — Птица смахнул с лица волосы, — Но признай, что Гром тебе приглянулся. Я же видел твои мысли.       — Нет! — продолжал отрицать Сергей.       — Да брось, — двойник лёг на бок и коснулся губами его уха, отчего по телу прошла волна какой-то непонятной дрожи, — Я же говорю, что всё видел, поэтому не пытайся убедить меня в обратном. Особенно в казино, когда он так мило помогал тебе. Думаю, если бы не было Волкова, то ты согласился бы замутить с ним.       — Может быть, — всё-таки сдался Разумовский, — Но сейчас это уже не имеет значения. Да и тогда не имело, потому что у меня всё равно была метка от Олега.       — Значит, он действительно понравился тебе! — Птица рассмеялся и хлопнул в ладоши. — Подумать только! Ты запал на мента!       — Ни на кого я не запал, — залился краской Серёжа, — Мне просто было грустно после поступков Олега. Не более того. И я уж точно не собирался спать с ним!       — Ты обратил внимание на мента! — повторил двойник, смеясь ещё громче. — Богатый Сергей Разумовский выбрал своей целью мужика из какой-то халупы, где даже двери в туалет не было!       — Вот тебе смешно, а он, между прочим, жизнь мне спас, — обиделся Серёжа, — И тебе, раз ты в моей голове. Не думаю, что ты бы пережил удар ломом.       — Мне кажется, он на тебя тоже смотрел с интересом, — Птица немного успокоился, и теперь в его глазах блестели задорные искорки, — Однако запах Волкова помешал ему подкатить. А если бы его не было, то ты потом переехал бы в его шикарную квартиру?       — Господи, замолчи, — Сергей снова пихнул его, — Мы как какие-то бабки-сплетницы, которые обычно сидят на лавочках и пытаются угадать, кто из их соседей работает в публичном доме.       — Ты же меня лучшей подружкой обозвал, — двойник снова начал смеяться, но теперь смотря уже в потолок, — И что за «публичный дом»? Ты как не из этого века. Не проще ли сразу назвать это борделем?       — Ой, заткнись, — буркнул Разумовский, но без настоящей обиды, — И с каких это пор словосочетание «публичный дом» перестало быть в обиходе?       — Вот с этих самых, — Птица развернулся и неожиданно укусил его в шею, а потом издевательски прошипел: — Я всегда прав. И будет так, как я сказал, иначе снова укушу, если будешь спорить.       — Перестань, — Серёжа чуть боднул его, а потом заметил, что взгляд второй личности был совсем другим, — Я же сказал, что ты не злодей. Мы с тобой похожи. В чём-то уж точно.       — Сомневаюсь, что между нами много общего, — двойник взял пальцами его длинную рыжую прядь, — И тебе не помешало бы подстричься. Посмотри, какие лохмы отрастил.       — Сейчас на это нет времени, — Сергей охнул, когда ребёнок как будто в подтверждение его слов неожиданно толкнулся, — Да, малыш, именно… Ещё успею сделать это. И, кажется, в одном из старых кошмаров ты говорил, что мне идут длинные волосы. Хотя с ними очень неудобно, если честно.       — Из тебя получится хороший родитель, — улыбнулся Птица.       — Почему ты так уверен в этом? — Разумовский грустно усмехнулся. — Я же совсем не знаю, как надо обращаться с детьми. А от этого пособия, которое я уже недели две читаю, толку почти нет. Я же не могу проверить, как оно всё действует на практике.       — Узнаешь, когда он родится, — пожал плечами двойник, — Помнишь, как проста была наша жизнь раньше, когда ты сам был ребёнком? Ты просто рисовал какие-то глупые картинки в своей тетради, а я говорил, что у тебя получалось рисовать.       — Так ты всё-таки врал! — Серёжа надулся, пытаясь сделать вид, что снова обиделся, но вторая личность смотрела так, что ничего не получилось. — Мог бы и честно сказать, что те рисунки были ужасными.       — Я же должен был поддерживать тебя, — развёл руками Птица, ложась на живот, — А теперь я уже не знаю, чего хочу. Желание убивать тебя прошло, как и стремление покончить с Волковым. Наверное, месть оказалась не такой интересной, какой была изначально…       — Ну и хорошо, — Сергей положил под спину подушку, чтобы та хоть немного перестала болеть, — Я не желаю тебе зла. Как и Олег.       — Серёж? — стоило заговорить о наёмнике, как тот заглянул в комнату. — Можно войти?       Разумовский кивнул, разрешая, а Волков подошёл, садясь на кровать, и Птице пришлось встать, перед этим недовольно что-то пробубнив. Его побеспокоили, чего он обычно не любил.       — Надо же, — удивился Олег, — А ты выглядишь чуть лучше. Я пришёл убедиться, что ты в порядке.       — Да, всё хорошо, — Сергей знал, что он волновался, но не понимал, на самом ли деле наёмник беспокоился за него. Наверное, ответ всё-таки был положительным.       То, что случилось не так давно, дало Серёже понять, что он и сам боялся за благополучие Волкова куда сильнее, чем пытался показывать. В любом случае, он был отцом его ребёнка, поэтому Разумовский точно не хотел, чтобы того убили. Позавчера Сергей и правда очень сильно испугался, потому что мысли о смерти Олега были слишком близко, а вероятность подобного исхода была очень высокой. Наверное, стоило успевать сближаться с ним, пока не стало поздно. С их безумной жизнью никогда нельзя было сказать точно, смогут ли они пережить новый день. Увидев чуть опущенный взгляд наёмника, Серёжа уже более искренне улыбнулся и кивнул.       — Можешь задеть, если хочешь, — он увидел, что Волков замешкался, поэтому сам взял его руку, — Давай, не в первый раз.       Ладонь Олега оказалась почти горячей, но неприятно не было. Он сам даже не шевелился, чтобы случайно не испортить такой важный для обоих момент. Разумовский пока что не мог дать ему что-то большее, но, возможно, в будущем он всё же осмелится на что-нибудь ещё, а не только на это. Но пока что наёмник и от этого выглядел таким счастливым, что Сергей подумал о том, что конкретно от него ему требовалось не так уж и много всего.       — Я люблю тебя, Серёж, — шепнул Волков, — И нашего ребёнка. Ты не представляешь, как я рад, что мы всё-таки станем родителями, несмотря на то, что я думал о невозможности такого. Скажи… Я понимаю, что не могу требовать от тебя чего-то серьёзного, но просто ответь… Ты любишь меня? Хотя бы немного.       — Я не знаю, Олег, — печально покачал головой Разумовский, — Не вынуждай меня отвечать. Ты сделал мне слишком много плохого, чтобы я мог просто взять и сказать. Но наша любовь в прошлом дала свои плоды, поэтому я хочу, чтобы ты остался. И помогал растить нашего малыша. Я не стану лишать тебя родительских прав. Или запрещать воспитывать твоего ребёнка, но будь готов, что… Что я, возможно, уже никогда не смогу сблизиться с тобой достаточно сильно.       — Ничего, я понимаю, — наёмник ждал подобного ответа, но от него всё равно не стало менее грустно, — Главное, что мы будем вместе. Я клянусь, что сделаю всё, что ты захочешь. Сейчас мне важнее всего знать, что ты в порядке. Не хочешь прогуляться, если тебе стало получше?       — Отличная идея! — глаза Птицы загорелись. — А то ты и правда скоро протухнешь здесь!       — Я не против, — Серёжа медленно встал, а потом начал копаться в шкафу, но когда почувствовал на себе взгляд Олега, то обернулся, — Ты не мог бы выйти?       — Да что я там не видел? — не сдержался от едкого комментария Волков.       — Вышел вон! — прикрикнул Сергей, и этого хватило, чтобы наёмник всё-таки поспешил уйти.       — Ты слишком строг к нему, — неодобрительно заметил Птица, — Он же старается сделать всё, чтобы тебе было хорошо. Позавчера он чуть не погиб, защищая тебя. А ведь мог не делать этого.       — Да, но… — Разумовский задумался, — Тебе несложно быть с ним раскованным, но я не такой, как ты. Для меня и в обычное время секс был проблемой. Во время течки это не особо смущало, но он и потом постоянно хотел, а мне… Мне было неловко. И дело не в том, что Олег мне не нравился или что-то вроде этого. Просто я боялся, что сам не нравлюсь ему, а он скрывает это. Ты ведь знаешь, как он оставил метку. Это произошло немного неожиданно, и я всегда боялся, что он врал, говоря, что любит меня. Если бы он делал это по-настоящему, то разве изнасиловал бы меня? Где тут любовь? Он вёл себя так, будто я принадлежал ему…       — Волков родился альфой, не забывай об этом, — двойник наблюдал, как Серёжа вытряхал из карманов какие-то побрякушки, — К тому же, сейчас он не врёт, потому что действительно пытается всё исправить. Если бы у него была возможность, то он бы извинялся перед тобой целыми днями. Впрочем, он и так это делает. Волков любит тебя. И я уверен, что очень сильно.       — И я могу тебе верить? — Сергей повернулся, а потом посмотрел на какой-то кулон и нахмурился. — Откуда он? Я не помню, чтобы Олег дарил его тебе.       — Это было на прошлой неделе, — Птица смотрел спокойно, и ничто не выдавало его волнения, если оно вообще было, — Ты просто забыл. Не бери в голову, приятель. Лучше поскорее собирайся.       — Ну хорошо… — протянул Разумовский, быстро одеваясь.       Забавно, что сейчас Серёжа доверял своему двойнику больше, чем Волкову. Наверное, он хотел, чтобы всё изменилось, но для этого следовало очень постараться, потому что всё было куда сложнее, чем казалось. Он по-прежнему боялся, что однажды наёмник вновь разочарует его и нарушит обещание никогда не трогать. Однако если Сергей будет сторониться его, то никому не сделает лучше. Было так много противоречий, но, может, и в словах Птицы была правда. Точнее, Разумовский и так знал, что недавно Олег чуть не погиб, пытаясь защитить его от грабителей. И он сделал это, хотя всё-таки был ранен. Повезло, что не понадобилось даже в больницу ехать, а ведь всё могло быть намного хуже.       К слову сказать, тут Серёжа опять начал вспоминать о своих родителях. Они постоянно ссорились, и теперь он думал о том, что его собственного ребёнка могла постичь такая же жестокая участь. Сергей понимал, что его сыну или дочери придётся слушать их ругань, а это наверняка пагубно скажется на взрослеющем малыше. Этого Разумовский точно не хотел, потому что желал ему или ей всего самого наилучшего. Наверное, стоило прислушаться к Птице и попытаться простить Олега. По крайней мере, хуже вряд ли станет, а вот лучше… Пока что сомнительно, что положение сильно улучшится, но всякое может случиться, поэтому нельзя было не попробовать.       Серёжа спустился вниз и неловко улыбнулся Волкову. Тот предложил пройтись в другом месте. Просто вдоль дороги и мимо отелей, но он сказал, что там было несколько интересных магазинчиков, в которых Сергею могло что-нибудь понравиться. Тем более, у наёмника в планах оставался небольшой пункт, в котором он всё-таки что-нибудь покупает любимому омеге. Однако тут Разумовский впервые вспомнил про одну маленькую, но довольно важную проблему.       — У нас возле дома куча репортёров, — напомнил он и засомневался, — Я не хочу выходить к ним.       — Для этого всегда есть запасной вариант, — Олег направился в сторону кухни, окно в которой выходило на другую сторону улицы, — Здесь никого нет.       Волков полностью открыл его, а потом вылез наружу и спрыгнул на землю, смотря на Серёжу.       — Ты совсем сдурел?! — Сергей помотал головой. — Да ни за что в жизни! Ты хочешь, чтобы я разбился?!       — Тут меньше метра, — рассмеялся наёмник, который спокойно положил руки на подоконник, — Даже ты сможешь без проблем спуститься.       — А он умеет удивлять, — Птица спустился к нему, а потом тоже кивнул, — Но здесь действительно и метра нет. Давай, приятель, это не так уж и сложно.       — Вы оба просто полные психи! — Разумовский всё-таки умудрился сесть на окно, чуть поболтав ногами, но не решаясь слезть. — Я всё равно не могу!       — Не бойся, — Олег осторожно коснулся руками его талии, — Можешь довериться мне? Держись за мои плечи, я помогу.       — Это хороший повод проверить, как крепко он будет тебя держать, — хмыкнул Птица, — Но я не думаю, что он осмелится уронить тебя.       — Ладно, но если ты не удержишь меня, то после этого не услышишь от меня ни слова! — Серёжа схватился за его плечи, а Волков одним лёгким движением снял его с подоконника и опустил на землю.       — Вот видишь, — довольно сказал он, — Не так уж и страшно. А теперь пошли, пока эти олухи с камерами не заметили нас.       Он потянул Сергея за руку, и вскоре они скрылись за ближайшим поворотом, где уже можно было немного расслабиться и пойти тихим шагом, чтобы не заставлять Разумовского слишком активно двигаться, раз ему сейчас было нежелательно. Серёжа частично спрятал свои приметные рыжие волосы под кепку, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание. К тому же, день всё же был довольно жарким, поэтому он не хотел, чтобы ему напекло голову.       Пока они шли, то молчали. Даже Птица словно не знал, что можно было сказать, поэтому спустя минут пять ему надоело просто идти и он взлетел вверх, с довольным видом паря над Олегом и Сергеем. Разумовскому становилось всё более неловко от этой тишины, происходящей между ними, поэтому он осмелился и взял Волкова под руку, а когда тот взглянул на него с неприкрытым удивлением, то Серёжа пояснил:       — Так легче. И я меньше рискую упасть.       — Как скажешь, — наёмник не возражал, только радуясь такому доверию со стороны омеги, — Всё ещё хочешь спать?       — А ты как думаешь? — Сергей устало кивнул. — Да, хочу, но, может, если погуляю, то потом смогу нормально уснуть. Твой ребёнок по ночам слишком буйный.       — Весь в тебя, — засмеялся Олег, — Ты тоже часто пинаешься.       — Обычно это делаешь ты, — возразил Разумовский, — А я пинаю в ответ.       — Ну ладно, не буду спорить с тобой, — Волков не стал возражать и дальше, — Мне приятно, что ты всё-таки разговариваешь со мной.       — Как будто у меня есть выбор, — Серёжа старался говорить нормально, чтобы голос нигде случайно не дрогнул, — Ссорами и спорами мы не сделаем малышу лучше. За этим делом мы будем лишь забывать про него, решая собственные проблемы, а я не хочу этого. Давай сразу договоримся… Я буду жить с тобой и спать в одной кровати, но не дам тебе ничего большего. Ни поцелуев, ни секса. Для этого у тебя есть Птица. И я готов закрывать глаза на ваши отношения, если они никак не будут касаться меня или вредить ребёнку.       — У нас нет никаких отношений, — Олег продолжал отрицать этот факт, — Я сплю с ним только ради тебя.       — Эти фразы меня больше не убеждают, — Сергей краем глаза взглянул на какую-то девушку, которая наклонилась, чтобы поднять свою упавшую сумку, — Потому что Птица уже давно перестал вредить мне. И ты прекрасно это знаешь. А всё, что происходит между вами сейчас, исключительно твоя инициатива. Точнее, ты пытаешься делать вид, будто веришь в его слова про боль и всё остальное, хотя уже в курсе, что он передумал убивать меня. Как и калечить. Пускай Птица просит тебя поцеловать его, но теперь ты делаешь это без отвращения, как было раньше.       — Серёж, поверь, я люблю только тебя, — Волков понимал, что обязан сделать всё возможное, чтобы этот разговор не перерос в очередную ссору, — Он мне не нужен. И он по-прежнему остаётся опасной тварью, от которой следовало бы избавиться.       — Не говори так! — в глазах Разумовского совершенно неожиданно мелькнула невероятная уверенность. — Птица изменился. Он поддерживает меня и защищает. Если бы не он, то я был бы мёртв. Тот грабитель убил бы меня ещё во дворе. Мне всё равно, как ты относишься к нему, но теперь ты знаешь моё мнение о нём. И я ещё раз скажу, что ты можешь спать с ним и делать всё, что душе угодно, потому что я на это не готов. И я не могу обещать, что когда-либо вообще решусь.       — Я всё равно буду ждать, — пообещал наёмник, — Может, когда-нибудь всё изменится в лучшую для нас обоих сторону. Знаю, ты не веришь в это, но… Мне кажется, у нас получится. Рано или поздно, но это случится. Ребёнок держит нас вместе, и это будет продолжаться, поэтому…       — Поэтому я привязан к тебе едва ли не до конца своих дней, — Серёжа посмотрел на небо, подумав, что стоило говорить как-нибудь помягче, — Я не хотел сказать, что ты мне мешаешь, но неприятный осадок никуда не делся. В моих глазах ты до сих пор остаёшься насильником, как бы это ни звучало. И, кроме того, ты являешься убийцей.       — Что ты хочешь услышать от меня? — спросил Олег, и в его взгляде появилась грусть. — Я не устану извиняться перед тобой, но от этого ведь не станет лучше. Да, я знаю, что на моей совести много грехов, но они уже никогда не уйдут. И мне искренне жаль, что я обвинял тебя в изменах.       — Неужели я давал тебе хотя бы один повод сомневаться в моей верности? — поинтересовался Сергей, поморщившись. — Или почему ты накинулся на меня с этими обвинениями? Если бы ты сразу сдал анализы, то убедился бы, что я не врал. Но ты решил, что будет проще трахнуть меня на столе, а потом свалить, перед этим приказав сидеть дома, как будто я был твоим питомцем. Отныне я не потерплю такого отношения к себе, Олег. Я не твоя игрушка и я не принадлежу тебе, поэтому будь добр… Уважай мои желания и не забывай, что я тоже живой человек. Я всего лишь предупреждаю тебя, потому что если ты ещё хоть раз поднимешь на меня руку, то я тут же уйду. И мне будет плевать, что ты отец ребёнка.       — Я и не думал делать этого, — наёмник видел, что Серёжа не хотел смотреть на него, постоянно обводя глазами улицу, — Теперь я всегда стараюсь контролировать себя. Поверь, я не считаю тебя своей собственностью. Я жестоко ошибся, когда не поверил тебе в тот день. Но если сейчас ты правда дашь мне ещё один шанс, то я сделаю всё возможное, чтобы не подвести тебя. Клянусь.       — Могу ли я тебе верить? — Разумовский всё-таки повернулся, смотря на него чуть сонными глазами. — Всё было бы куда проще, если бы я точно знал, что ты никогда больше не сорвёшься. И я совсем не хочу, чтобы однажды ты сделал это, а наш ребёнок стал свидетелем такого обращения…       — Я обещаю, что и дальше буду контролировать себя, — Олег остановился возле магазина с продуктами, — Может, мне зайти за фруктами? Хочешь чего-нибудь?       — На твоё усмотрение, — согласился Сергей, — Я постою тут.       — Никуда больше не сбежишь? — насторожился наёмник.       — Нет, — Серёжа сел на лавку, которая стояла как раз напротив, — Иди, я буду здесь.       Стоило Волкову уйти, как рядом с ним неожиданно сел какой-то парень. Сначала Разумовский не хотел обращать на него внимание, но молодой альфа чуть-чуть подвинулся, отчего Сергей посмотрел с неприкрытой злостью.       — Имейте совесть, — попросил он, отодвигаясь, — Во-первых, я уже занят. Во-вторых, я в положении.       — Этот мужик не стена, — пожал плечами довольно привлекательный американец, — Подвинется. Тем более, у тебя нет колечка, поэтому его слабый запах на тебе ничего не значит, а мне нравятся беременные омеги.       — Боже, — Серёжа встал, чтобы отойти от него и зайти в магазин.       Птица мог бы дать совет, как поступить с этим нахалом, но он был занят своими делами, не торопясь спускаться на землю и продолжая летать где-то далеко наверху. Он давно хотел выбраться на улицу, чтобы размяться, поэтому Разумовский не хотел дёргать его ради этого. Более того, он рассчитывал просто поскорее уйти.       Наверное, Сергей с самого детства притягивал к себе различные неприятности. Они и правда просто прилипали к нему одна за другой, словно в него был встроен какой-то особый магнит, из-за которого любая проблема не могла пройти мимо и не задеть его. Позавчера его чуть не убили во время ограбления, а сегодня Серёжа внезапно стал целью какого-то незнакомого альфы, который был каким-то бессмертным. Он явно видел, что Разумовский шёл с Олегом, который просто зашёл в магазин, но при этом не побоялся схватить его за локоть, чтобы не дать уйти.       — Не создавайте себе проблем, — холодно попросил Сергей, — Отпустите меня. Вы всё равно не в моём вкусе.       — Да брось, — хватка у незнакомца была очень сильной, поэтому можно было даже не пытаться вырваться, — Дай номерок, а я навещу тебя, когда ты будешь один. Приятно проведём время. Я просто идеален в постели.       — Охотно верю, но проверять не собираюсь, — Серёжа не хотел паниковать и нервничать, поэтому стоял спокойно, хоть и напрягся, — Уйдите и оставьте меня в покое. Кажется, я вполне ясно сказал, что вы не в моём вкусе. И, в любом случае, у меня уже есть альфа, от которого я жду ребёнка.       — Так он же не стенка, — снова повторил американец, — Давай же, сдавайся, детка, я тебе понравлюсь.       — Мне его позвать? — сощурился Разумовский и всё же немного дёрнулся. — Отпустите меня! Я настоятельно не рекомендую связываться с ним. Недавно из-за него двух человек на скорой увезли.       — Так даже интереснее, — альфа схватил его сильнее, уже начиная пугать, — Без экстремальных ощущений было бы скучно.       — Очень рад, что вам настолько наплевать на возможную смерть от его рук, но я всё равно прошу отпустить меня! — Сергей старался быть как можно спокойнее, проклиная Олега, который наверняка опять так долго выбирал какие-нибудь персики. — Я пытаюсь уладить эту ситуацию по-хорошему, если вы не заметили.       — Знаешь, детка, у меня было много бывших, но все они говорили, что я прекрасно целовался, — парень не давал ему даже чуть-чуть отстраниться, — Не хочешь тоже убедиться в этом?       Не успел Серёжа возразить, как альфа с силой сдавил его запястье и нагло поцеловал, не давая и шанса оттолкнуть себя, хотя Разумовский всё-таки умудрился укусить его, а в этот момент сзади раздался возглас:       — Это ещё что такое?!       — Прости, но ты упустил шанс дать мне свой номер.       Парня и след тут же простыл, а Сергей медленно повернулся, видя, что на него смотрели сразу две пары глаз. Птица тоже уже приземлился, и глядел с таким же непониманием, как и Олег.       — Я отлучился всего на пять минут! — Волков приблизился. — Что это было?       — Без понятия, — Серёжа вытер рот краем футболки, — Фу, гадость какая… Этот клещ намертво прицепился ко мне. Пытался убедить, что я совершаю большую ошибку, не соглашаясь на встречи с ним. Я его впервые в жизни увидел.       — Забавно, — наёмник подошёл ещё ближе, а потом наклонился к его шее, тщательно обнюхивая её, — На тебе почти нет моего запаха. Неудивительно, что даже твоя беременность не остановила этого Дон-Жуана.       — Погоди… — Разумовский почему-то очень удивился, — Так ты… Веришь мне?       — А есть причины не верить? — Олег наклонил голову, а потом кивнул. — Да, Серёж, верю. Тем более, я знаю, что ты не можешь знать какого-то там американца, раз даже из дома почти не выходишь. Маловероятно, что ты успел бы где-нибудь познакомиться с ним. Я же не ошибаюсь?       — Я уже говорил, что ты притягиваешь к себе проблемы? — спросил Птица. — Я тоже отвернулся всего на несколько минут, а ты уже с каким-то парнем целуешься!       — Не ошибаешься, — облегчённо выдохнул Серёжа, радуясь, что этот смельчак не создал ему проблем, — Судя по всему, мне лучше вообще не выходить на улицу, потому что каждый новый раз хуже предыдущего. Пошли домой.       — Как ты вообще жил те годы, когда я был в армии? — Волков шёл рядом с ним, но теперь нёс пакет с какими-то продуктами, где явно были не только фрукты. — Когда я вернулся, то тебе было двадцать семь, но ты ещё ни разу ни с кем не спал. Я поражён, потому что сейчас ты только и делаешь, что находишь неприятности на свою голову. Включая альф, желающих переспать с тобой.       — Поэтому я и старался не выходить из дома, — ответил Разумовский, — Если бы я шлялся, как это делали многие, то в аэропорту вполне мог встречать тебя не один, а с целым выводком детей. Ещё и от разных мужчин. Да и не нужны мне были отношения. И без них дел хватало. Кстати, как мы собираемся попасть в дом? Там всё ещё стоят репортёры.       — Так же, как и ушли из него, — подтвердил его догадку наёмник, — Не волнуйся, я спокойно подниму тебя. По крайней мере, посадить на окно точно смогу.       Сергею это уже не нравилось, но его никто не спрашивал, а Птица опять летал где-то над головой, развлекаясь, поэтому Серёже оставалось надеяться, что Олег действительно не уронит его. Впрочем, это явно было не в его интересах, поэтому здесь ему можно было попробовать довериться. Хотя всё-таки хотелось верить, что в скором времени репортёры уедут и перестанут караулить их возле входа. Как будто здесь случилось что-то поистине интересное, без чего они никак не могли прожить.       Пока он думал об этом, то они уже дошли до своего окна, которое было чуть-чуть приоткрыто, но Волков опять открыл его полностью, закинув пакет внутрь и улыбнувшись Разумовскому.       — Готов, искатель проблем?       — Нет, — нервно усмехнулся Сергей, — Но по-другому, видимо, не зайти, поэтому… Умоляю, держи меня крепче. Не забывай, что я вынашиваю твоего ребёнка. Ты отвечаешь за две жизни.       — Конечно, — Олег так же, как и в прошлый раз, подхватил его, мгновенно подняв и посадив на подоконник, — Смотри, как быстро. Поднимайся к себе в комнату. Я приду через пару минут. Нам надо кое-что обсудить.       Серёжа немного заинтересовался, поэтому поспешил уйти, гадая, о чём наёмник захотел поговорить. Возможно, о чём-то важном, но это было не так уж и принципиально, потому что можно было наконец-то расслабиться. То, что произошло на улице с тем альфой, немного напугало его, но он был невероятно рад, что Волков поверил ему и в полную абсурдность произошедшего, поскольку Разумовский даже не знал того человека.       — Ну ты даёшь, — почти озвучил его мысли Птица, когда они пришли в комнату, — Собираешь вокруг себя команду поклонников?       — Как будто мне это понравилось, — Сергей передёрнул плечами, — Поэтому я и сидел дома целыми днями. Во избежание вот таких вот неприятных ситуаций.       — Зато ты заметил, что теперь Волков в тебе не сомневается, — двойник наблюдал, как Серёжа медленно раздевался, — Разве это плохо?       — Нет, но было бы куда лучше, если бы он убедился в этом как-нибудь иначе, — Разумовский переоделся в домашнюю одежду и приземлился на кровать, — Я не в восторге от таких неожиданностей.       Тут Олег как раз вошёл в комнату, немного постояв на пороге, но потом подойдя и сев рядом. Он не решался заговорить, но потом всё же подумал, что это было необходимо:       — Родной, мне очень не понравилось, как этот альфа приставал к тебе.       — Хочешь обвинить в этом меня? — насторожился Сергей.       — Нет, разумеется, — наёмник бережно взял его за руку, — Понимаешь, мы пять месяцев не были вместе, а за это время запах с метки немного развеялся. Конечно, он не исчезнет полностью, но иногда может становиться слабее, а твоя беременность тоже немного изменила его. Поэтому метку надо обновить, но я… Я не могу сделать этого без твоего разрешения.       — Не хочу, — отказался Серёжа, — Ты же знаешь, что это больно. Я в прошлый раз больше часа валялся без сил.       — Я понимаю, но это ради твоей же безопасности, — настаивал Олег, — Когда мой запах на тебе будет сильнее, то ни один альфа больше не осмелится пристать к тебе. Знаю, что ты почти не выходишь из дома. Особенно один, но так будет лучше, а боль быстро пройдёт.       — Уж потерпи, — Птица был согласен, но не собирался занимать тело Сергея, — Вдруг реально поможет.       — Я всего лишь не хочу, чтобы именно ты опять сделал мне больно, — пояснил Разумовский.       — Это будет быстро, — Волков вздохнул, — Зато после этого я смогу не волноваться, что кто-нибудь посмеет что-либо сделать против твоей воли. По крайней мере, вероятность этого будет меньше. И тебе самому станет спокойнее.       — По-моему, лучше согласиться, — двойник тоже не отставал.       — Ну… Ладно, — с трудом дал своё согласие Серёжа, — Только… Пожалуйста, не думай, что это ещё и повод переходить на что-то большее. И давай поскорее.       Олег кивнул, а потом приобнял его двумя руками, чтобы тот не вырвался, но перед этим убрал в сторону его волосы, открыв тот участок, где была прошлая метка. Решив хотя бы немного успокоить его, наёмник сначала осторожно поцеловал нужное место.       — Расслабься, — попросил Волков, — И не бойся. Ты знаешь, что я не хочу навредить тебе, но мне нужно сделать это.       — Давай, приятель, — Птица был напротив, — В этом нет ничего плохого. И от этого точно никто не умирал. Он всего лишь обновит метку, а потом, может быть, я расскажу тебе что-нибудь интересное.       Разумовский не без труда расслабился, пока Олег нежно целовал его плечо, а затем наёмник чуть сильнее сдавил руки у него на груди. В прошлый раз он прижимал его к кровати всем своим весом, не давая шевелиться, но сейчас это было невозможно, поэтому пришлось обходиться тем, что было. Пока Сергей не успел снова напрячься, Волков поцеловал его в последний раз, а потом воспользовался эффектом неожиданности, выпустив клыки и впившись ими в след от старой метки. Как он и догадывался, Серёжа вскрикнул и попытался дёрнуться, но Олег не отпустил его, чтобы не поранить, чувствуя вкус крови на языке. Ему и самому было нелегко, но он понимал, что так его запах на Разумовском будет куда сильнее. Потом наёмник немного отстранился, ласково зализывая небольшую ранку и прижимая обмякшего Сергея к себе.       — Всё, родной, всё, — прошептал Волков, целуя его щёки и чувствуя немного тяжёлое дыхание, — Тише, солнце, больше больно не будет.       Несколько минут он просто укачивал его на руках, успокаивая, а после бережно переложил Серёжу на кровать, посмотрев в полуприкрытые голубые глаза.       — Отдохни, — Олег поцеловал его уже в лоб, — Скоро тебе станет получше, а я пока что приготовлю поесть. С тобой посидит Птица. Хорошо?       Разумовский просто кивнул, и наёмник тихо ушёл, чтобы не беспокоить его ещё больше, а двойник лёг возле него.       — Видишь, как быстро, — сказал он, — Это как у стоматолога. Сначала больно, а потом уже нет.       — Ужасный… Пример… — кое-как выдавил Сергей, потому что язык почти не поворачивался.       Он не знал, как этот процесс работал, но и в первый раз, когда Олег оставил метку, ему стало просто невероятно паршиво. И вот сейчас было то же самое, но рядом был Птица, который перекинул через него одну руку.       — Поспи, — предложил он, — Как раз отдохнёшь.       Серёжа хотел что-нибудь ответить, но на что-то длинное и вразумительное его не хватило, поэтому он просто повернул голову, уткнувшись носом в шею двойника. Тот улыбнулся, накрыв Разумовского крылом, чтобы ему было теплее, а сам о чём-то задумался.