Когда погаснут все огни

      Серёже всё ещё не спалось. Он так и продолжал ворочаться, не понимая, почему никак не получалось уснуть, хотя сегодня, вроде как, даже хотелось спать. Наверное, всему виной было это раздражающее волнение, из-за которого нельзя было нормально отдохнуть. Можно было сходить к Олегу, с которым часто засыпалось гораздо лучше, но сегодня днём между ними пробежала чёрная кошка, поэтому Разумовский не хотел ещё сильнее действовать ему на нервы. К тому же, Волкову тоже был очень нужен отдых, как он сам и сказал.       Последние две недели наёмник только и делал, что занимался какими-то домашними делами. Он ремонтировал ту комнату, в которой пока что жил Сергей, тратя на это почти целые дни. Дело могло идти куда быстрее, если бы не пришлось несколько раз переклеивать обои. Кроме того, они долго спорили, когда решали, какую купить колыбельку, а потом то же самое было и с коляской. Олег понимал, что у Серёжи до сих бушевали гормоны, поэтому он не рисковал сильно придираться к его капризам, хотя временами они были просто невыносимыми. Однако было необходимо обустроить эту комнату для ребёнка, потому что потом для этого просто не будет возможности. Волков делал этот ремонт крайне старательно, а Разумовский контролировал каждое его движение. Иногда наёмник пытался недовольно возразить, если ему что-нибудь не нравилось, но обычно Сергей даже не слушал его. Впрочем, когда ему нравилось предложение Олега, то он всегда предлагал его сам, после чего видел добродушную усмешку альфы.       Серёжа обвёл глазами комнату, улыбнувшись. Они неплохо постарались, пока всё обустраивали. Получилось и правда очень неплохо. Даже Птица одобрил, сказав, что вышло очень мило, а такие слова от него были большой редкостью. Конечно, Разумовский всё-таки не переставал беспокоиться, что здесь могло остаться что-нибудь опасное для малыша, но Волков постоянно убеждал его, что сначала ребёнок будет совсем маленьким, а когда начнёт ходить и ползать, то они просто будут учить его правилам поведения. Сергей был уверен, что крохе будет проблематично объяснить даже самые простые вещи, но наёмник оставался непреклонен, из раза в раз говоря, что у них получится стать хорошими родителями. И для этого не нужно было становиться параноиками. Серёжа честно старался быть спокойным, чтобы не нервничать. Он уже довольно давно начал морально подготавливать себя к новому испытанию. Да, с ребёнком будет сложно, но разве это было поводом сдаваться так рано? Разумеется, нет. Вера в себя и свои силы должна была помочь.       Эти два с половиной месяца Олег делал всё ради него. Может, в прошлом он и показал себя не с лучшей стороны, но если сейчас действительно хотел исправиться, то Разумовский задумывался над тем, чтобы однажды всё-таки поцеловать его. Это будет очень нелегко и даже страшно, но ведь Птица был до жути прав, когда говорил, что в один момент и Волкову надоест такое равнодушие. И если ему начнёт не хватать двойника, то он будет ходить налево. Хоть у Сергея и было неоднозначное отношение к этому человеку, но он всё равно не хотел, чтобы тот изменял. Тем более, раз у них будет ребёнок, который случайно может узнать про интрижки своего отца. Уж лучше наёмник будет месяцами забавляться с Птицей, но никуда не уйдёт. А ещё лучше, если Серёжа и правда сам соберётся с силами, рискнув сблизиться с Олегом. Было очень сложно простить его, но Разумовский убеждал себя, что так было нужно. И двойник постоянно говорил ему об этом, упоминая эту тему едва ли не каждый день.       Птица был хорошим другом и советчиком, искренне пытаясь помочь. Поначалу Сергей сомневался, что следовало доверять второй личности, потому что боялся, что тот мог подставить его, но постепенно понимал, что у двойника не было такой цели. Кто знает, почему он вообще решил помогать, если раньше был самым страшным врагом и мучителем, но сейчас Серёжа был этому очень рад. С Волковым было куда сложнее общаться, а вот с Птицей как-то легко и даже… Прикольно? Он не знал, каким словом описать все эти эмоции, но ему действительно нравилось, когда двойник дотрагивался до него или обнимал. Наверное, это было очень странно, поскольку он являлся его второй личностью, однако Разумовский не хотел, чтобы это заканчивалось. И то, что он чувствовал по отношению к Птице, точно не было любовью в том обычном виде, в каком она представлялась. Просто Сергею было очень приятно ощущать его руки на своих плечах или на талии, когда двойник нежно успокаивал его и говорил, что когда-нибудь всё наладится. Это была обычная поддержка, потому что Птица был способен на неё только так, хоть подобное и казалось немного необычным общением.       Размышления никак не помогали заснуть, поэтому Серёжа громко вздохнул, не понимая, почему внезапно появились какие-то странные ощущения, которых словно не должно было быть. Волнение только усилилось, и сразу стало понятно, что уснуть точно не получится. Впрочем, внезапно мысли об этом стремительно прошли, и Разумовский резко сел в кровати, а его глаза округлились то ли от удивления, то ли от ужаса. Птица уловил его движение, поэтому поднял голову и как-то сонно поглядел на него.       — Боже… Олег… — забормотал Сергей, а потом крикнул: — Олег! Олег!       — Что такое? — двойник сорвался с места, оказываясь на кровати рядом с ним. — Посмотри на меня! Что с тобой?!       — Я… Я…       В комнату вбежал Волков, испуганно смотря на Серёжу, который практически дрожал.       — Ты звал меня? — спросил наёмник. — Всё нормально?       — Нет! — выкрикнул Разумовский. — Господи… Началось…       — Что началось? — Олег покачал головой. — Серёж, ещё две недели. Это просто ложные схватки. Тебе показалось.       — У меня воды отошли! — Сергей смотрел с такой паникой, что можно было не сомневаться в его словах. — Нет, мне не показалось!       — Но… — Волков подлетел к нему, положив руки ему на щёки, — Так… Успокойся, родной. Это не очень хорошо, но переживём. В любом случае, выбора нет. Тебе придётся родить сегодня.       Наёмник подбежал к шкафу, быстро достав какую-то одежду и кинув её Разумовскому.       — Оденься в сухое, а я быстро позвоню в скорую.       Олег помчался вниз, а Серёжа понял, что у него просто всё тело онемело от шока и ужаса. К счастью, рядом был Птица, который заставил его посмотреть на себя.       — Переоденься, — коротко приказал он, — И ничего не бойся. Я рядом с тобой. Мы рядом. Я и Волков. Всё будет хорошо, только не паникуй.       — Не паниковать?! — Сергей с трудом откинул одеяло, чтобы встать. — У меня роды начались на две недели раньше! Что… Что мне делать? Я не готов!       — Всё нормально, — двойник нежно поцеловал его в лоб, — Давай мы с тобой оденемся, а потом дождёмся скорую? Тебя отвезут в роддом, где на свет появится твой малыш.       Разумовский кое-как кивнул, пытаясь успокоиться, хотя получалось очень плохо. Он боялся и не понимал, почему всё случилось так рано. Пускай всего две недели, но ведь это было неправильно, хотя учитывая все таблетки, которые Серёжа пил во время беременности, неудивительно, что они могли вызвать преждевременные роды даже спустя несколько месяцев после психиатрической клиники. И не паниковать почти не выходило, потому что он не успел хотя бы немного морально подготовить себя к этому.       Не без труда одевшись, Сергей снова сел на кровать, чувствуя, как дрожит всё, что только могло дрожать. Он не знал, чего стоило ждать, но ужас был слишком липким и никак не хотел отпускать.       — Не переживай, приятель, — Птица присел перед ним, — Ты же сильный, правда? Тем более, ты неплохо следил за своим здоровьем в последнее время. Значит, всё будет отлично. Ты же мне веришь?       Разумовский неуверенно кивнул, только сейчас поняв, что до этого схватки всё-таки были не ложными, а вполне себе настоящими, но он просто не ждал, что всё начнётся раньше. И теперь они немного усилились и были чаще, причиняя больший дискомфорт, но раз уж не следовало паниковать, то Серёжа попытался восстановить сбившееся дыхание.       — Вот так, молодец, — одобрительно кивнул двойник, — Скоро станешь папой и увидишь своего ребёнка. Ты же рад, правда?       — Д-да, — голос тоже дрожал, — А если…       — Никаких «если», и «а вдруг», — оборвал его Птица, — Я в тебя верю. И Волков тоже. К тому же, мы оба всё время будем рядом, хорошо? Тебя никто не оставит.       — Можешь сделать это вместо меня? — со слезами на глазах попросил Сергей. — Пожалуйста…       — Не могу, — отказался двойник, — Ты должен сам, потому что это ваш ребёнок. Да и мои глаза будут привлекать лишнее внимание. Я лучше буду просто поддерживать тебя.       В комнату вернулся уже одетый Олег, взволнованно посмотрев на Серёжу и подбежав к нему, помогая встать.       — Надо осторожно спуститься вниз, хорошо? — наёмник крепко держал его, чтобы не дать упасть. — Скорая скоро приедет. Надо потерпеть совсем чуть-чуть.       Они ушли на первый этаж, но когда у Разумовского прямо на лестнице начали подгибаться ноги, Олег осторожно взял его на руки, а потом пришёл в гостиную, посадив омегу на диван и сев рядом. Тут Серёжа повернулся, испуганно прошептав:       — Мне страшно…       — Тише, родной, — Волков крепко обнял его и поцеловал в щёку, — Я знаю, знаю… Мне тоже, если честно, но мы же и не с таким справлялись, верно? Ты знаешь врача и акушерку, которые будут, потому что мы с ними уже познакомились. Очень милые женщины, поэтому тебе незачем переживать.       Наёмник почувствовал, как Сергей скомкал в пальцах его рубашку. Олег ничем не мог помочь ему, потому что сейчас это было не в его власти. Он был способен только осторожно целовать Разумовского в макушку и гладить по спине, успокаивая не только его, но ещё и себя, так как у него внутри тоже всё сжималось. Серёжа шумно дышал ему в шею, а потом Волков услышал, как он тихо заскулил, поэтому отстранился, с волнением спросив:       — Тебе уже больно?       — Схватки понемногу учащаются, — кивнул Сергей, а потом сам обнял его, — Ты же не уйдёшь, правда? Ты же будешь там?       — Разумеется, если ты этого хочешь, — Олег прямо чувствовал, как колотилось его сердце, — Я никогда тебя не оставлю, если ты сам не попросишь меня сделать это. Помнишь?       — Видишь, он на тебя не сердится, — Птица сидел с другой стороны, — Значит, ты можешь радоваться этому. А когда родится ребёнок, то вы вообще станете дружной семьёй.       Разумовский боялся, но поддержка двойника и Волкова сыграла положительную роль, потому что сейчас ему стало самую малость спокойнее. Впрочем, мысли о том, что всё случится именно сегодня, продолжали очень пугать и никак не отпускали. Вряд ли, конечно, он был бы готов ко всему и через две недели, но там это не являлось бы такой прямо неожиданностью, как сегодня.       Серёжа уже более доверчиво прижался к Олегу, чувствуя, что сейчас тот желал ему всего самого наилучшего и не хотел навредить. Как-никак, прошло достаточно времени, и Сергей всё-таки начинал понимать, что Волков пытается облегчить его жизнь, но никак не сделать её ещё сложнее, чем она была. Наверное, стоило раньше сделать шаг ему навстречу, но в данный момент у Разумовского были дела поважнее, поэтому он старался думать только о своём малыше, который просился на свет именно в эту ночь, когда небо было затянуто грозовыми тучами.       Олег боялся не меньше Серёжи, потому что и у него до этого никогда не было детей. Такой опыт был впервые, как и у Сергея, поэтому он сильно нервничал, но скорее за Разумовского, который мелко вздрагивал на каждой новой схватке. Теперь это случалось немного чаще, чем до этого, и наёмник напряжённо посмотрел на часы. Ему совсем не хотелось, чтобы скорая по каким-то причинам не успела приехать и Серёже пришлось бы родить здесь. Впрочем, Волков облегчённо выдохнул, когда услышал, как к дому подъехала машина.       — Видишь, врачи уже приехали, — он коснулся губами его виска, удержавшись от полноценного поцелуя в губы, но не стоило пугать Сергея ещё и этим.       Олег не знал, что будет дальше, но очень надеялся, что всё пройдёт максимально гладко и спокойно.

***

      — Боже, это какое-то безумие!       Разумовский сжимал руки, которые лежали на стене, а Птица стоял рядом, пытаясь хоть как-нибудь успокоить его, но в этот раз вообще не получалось. Серёжу привезли в больницу и по-быстрому переодели, после чего акушерка сказала ему немного походить по палате, объяснив это тем, что немного движений не повредит. Но ладно это. Все ведь куда-то ушли, оставив его одного, и он не понимал, почему врачи просто решили бросить своего пациента.       — Думаю, они скоро вернутся, — Птица выглядел совершенно невозмутимым, хотя и ему было несколько неспокойно, — Всё…       — Не надо говорить мне, что всё нормально! — Сергей прикрыл глаза и сжал зубы, а спустя полторы минуты снова повернул голову. — Мне уже становится реально больно! И я больше не могу просто ходить.       — Только не бойся, — двойник тоже почти ничем не мог помочь, — Тебе же сказали, что это пойдёт на пользу.       Разумовский уже хотел огрызнуться, пока его не согнуло очередной схваткой, но тут в палату наконец-то вернулись врачи, уложив его на родовое кресло и начиная осматривать. Врач-акушер что-то сказала ему, но Серёжа едва ли услышал её, потому что просто не понимал где был Олег. Он же обещал быть рядом. Однако тут всё-таки пришлось прислушаться, чтобы понять, что ему говорили.       — Придётся подождать, — сказала эта строгая акушерка-альфа, которую Сергей видел уже раза два, — Шейка матки открыта всего на шесть сантиметров. Этого мало. Когда у вас начались схватки?       — Кажется… Утром, — неуверенно ответил Разумовский, — Или днём.       — Прошло больше восьми часов? — уточнила миссис Мэйсон.       — Не знаю, — голос дрожал, потому что Серёжа чувствовал, что вопросы были не просто так.       — Ладно, успокойтесь, — попросила женщина, — Пока что ничего критичного не случилось. Тем более, вы рожаете в первый раз. А поскольку это так, то весь процесс обычно длиннее.       После новой схватки Сергей прикусил губу и смог кивнуть только после того, как она прошла. Он знал, что это будет долго и сложно, но всякие задержки пугали куда сильнее. В любом случае, Разумовский уже пообещал себе, что больше в его жизни не будет ни родов, ни детей, потому что этих ощущений сейчас ему хватит на всю жизнь.       Тут в палату наконец-то вошёл Олег, который сразу же оказался уже возле него, взяв за руку и поцеловав её. Серёжа смог лишь слегка улыбнуться, потому что по нижней части тела прошла новая волна боли, которая теперь появлялась каждые минут пять.       — С ним всё хорошо? — тихо спросил Волков у миссис Мэйсон.       — Пока что нет поводов для волнения, — кивнула она, — Однако если в ближайшие полтора часа ситуация не изменится и шейка матки не раскроется сильнее, то придётся как-то стимулировать роды. Иначе уже появится угроза для жизни ребёнка. Он будет измотан схватками, а самая большая работа только впереди, и ему понадобятся силы.       Наёмник понимающе кивнул, а потом вернулся к Серёже, снова беря его за руку, чтобы хоть так поддержать. Разумовский смотрел на него как-то иначе, словно впервые был действительно рад, что Олег решил быть рядом с ним, а не где-то там. Наверное, для него это в принципе станет самым важным моментом в жизни. Рождение ребёнка — большое событие, и Сергею пришлось преодолеть очень много трудностей на пути к этому дню.

***

      Прошло чуть больше часа, когда акушер-гинеколог вынесла заключение, что пришло время самой активной части родов. Волков хотел бы хоть чуть-чуть порадоваться этой новости, раз они перешли к новому этапу, но он с напряжением заметил, что дыхание Серёжи стало ещё тяжелее, чем до этого. Похоже, недавняя слабость всё-таки сказалась на его выносливости куда сильнее, чем он думал. Но наёмник очень надеялся, что Разумовскому хватит сил до самого конца, но слушать его появляющиеся крики становилось всё сложнее.       Пока голова Олега была занята не самыми приятными мыслями, Сергей пытался хотя бы немного расслабиться. У него было максимум три минуты между схватками, во время которых Птица каждый раз ласково целовал его в лоб и тихо говорил, что он молодец. Вот и сейчас наступил очередной короткий перерыв, и Серёжа почувствовал, как его знобит. Ему было больно и плохо, а когда он с трудом повернул голову, посмотрев на врачей, то увидел несколько обеспокоенных взглядов.       — Сосредоточься, — попросил двойник, погладив его по почти мокрым волосам, — Сейчас у тебя нет времени разлёживаться.       Птица был прав, потому что новая схватка не заставила себя ждать, как и крик, который теперь сопровождал каждую из них. Олег сильнее сжал его руку, а потом и сам обвёл глазами палату, пытаясь понять, насколько плохо или хорошо всё было. Второй вариант почему-то казался невероятным. Он боялся за Разумовского, который выглядел как-то неважно, но врачи, что логично, сохраняли полное спокойствие и перед следующей схваткой акушерка, женщина того же возраста, что и миссис Мэйсон, сказала, ободряюще улыбнувшись:       — Пора. Сергей, верно? Давайте поможем вашему малышу поскорее увидеть этот чудесный мир. Но для этого мне понадобится ваша помощь, хорошо? На нашей последней встрече мы с вами разбирали, что надо делать. Помните? Сейчас соберитесь с силами, потому что придётся тужиться. У вас получится.       Её спокойный и мягкий голос помог, поэтому Серёжа кивнул, показывая, что ему всё было понятно. Жар где-то внизу усилился и стал практически невыносим, вызвав пронзительный крик.       — Отлично, — кивнула женщина, — Теперь вдох-выдох. Отдохнули? Теперь давайте снова.       Олег крепко держал его за руку и боялся отпустить, хотя то и дело не выдерживал и зажмуривался, потому что время шло, а никаких особых продвижений не было. Волков слушал вопли Разумовского, но не знал, чем мог подбодрить его, если сейчас тот не особо и стал бы слушать. Он лишь надеялся, что хоть Птица как-нибудь помогал ему.       Что касается двойника, то наёмник зря верил, что у него всё происходило спокойнее. Он тоже не знал, как поддержать его, поэтому был способен только по-прежнему тихо утешать его, но теперь и для этого почти не было возможности, поскольку схватки длились больше минуты, а перерывы между ними были совсем короткими.       — Ты умница, — шептал Птица, ни на шаг не отходя от него, — Слышишь? Только не бойся. Сейчас страх — твой главный враг.       Сергей почувствовал, как у него понемногу становились всё меньше сил тужиться, а боль никак не хотела уходить и как будто только усиливалась. После очередной болезненной схватки, Серёжа вскрикнул:       — Олег!       — Да, солнце, я здесь, — Волков снова нежно коснулся губами его руки, — Я с тобой, родной.       — Я не смогу… — помотал головой Разумовский, почти плача, — Не смогу…       — У тебя получится, — наёмник надеялся, что его собственный голос дрожал не слишком сильно, — Я тут, любимый, я никуда не уйду. И ни за что не брошу тебя.       Возможно, Сергей хотел ответить ему, но потом по палате пронёсся новый крик, полный такой боли, что Олег с трудом удержался, чтобы не уйти. Ему было невыносимо смотреть на страдания любимого человека. Прошло уже несколько часов с тех пор, как они приехали сюда, но мучения Серёжи становились только сильнее и не прекращались. Потом акушерка неожиданно крикнула:       — У него началось кровотечение!       Врачи, которые были рядом, неожиданно засуетились, а молодой мужчина-анестезиолог спросил:       — Есть необходимость проводить операцию?       — Пока что нет, однако будьте готовы, если она потребуется, — миссис Мэйсон посмотрела на ещё более напуганного Олега, быстро пояснив: —  Вероятно, проблемы возникли из-за недавней отслойки плаценты, которая хоть и не внушала опасений, но не смогла зажить, поэтому сейчас вызвала кровотечение.       И снова начались мучительные минуты, в которые Волков даже шевелиться практически не мог, но вот Птица стал куда более напряжённым, чем до этого. Даже его движения стали каким-то нервными, что явно не предвещало ничего хорошего. Он не мог оценивать физическое состояние Разумовского, но вот в голове у него сейчас творился настоящий хаос.       — Ещё чуть-чуть, приятель, — двойник не уходил, продолжая перебирать его волосы, — Скоро всё закончится.       «Чуть-чуть» сильно затягивалось, и Олег уже потерял счёт времени. Врачи о чём-то перешёптывались друг с другом, а акушерка говорила Серёже не расслабляться, однако в один момент обеспокоенно взглянула на наёмника.       — Он очень устал, — она подтвердила его собственные мысли, — Но осталось совсем недолго. Понимаете меня, Сергей? Ещё немного, и ваш малыш наконец-то родится.       Оставалось только ждать, хотя Волков со страхом понимал, что Разумовский даже его руку стал сжимать куда слабее, чем раньше. Это очень пугало, и Олег пытался хоть как-то унять своё дикое сердцебиение, но ничего не получалось. Кроме того, ему было жутко от того, что Серёжа больше уже не кричал. Видимо, и на это сил не хватало. Он только тихо стонал, а по его щекам иногда текли горькие слёзы. Наёмник бормотал какие-то слабые утешения, хотя вряд ли Сергей вообще отражал их.       Но тут в один момент зрачки Разумовского неожиданно расширились, а потом он как-то облегчённо или, скорее, жалобно всхлипнул, а Олег увидел, как акушерка берёт на руки ребёнка, а спустя минуту куда-то спешно уносит его. У Волкова внутри всё окончательно сжалось, когда он понял, что не слышал крика малыша, а миссис Мэйсон громко оповестила коллег:       — Кровотечение усилилось! Придётся оперировать!       — Олег… — Серёжа с необычной силой сжал его руку, — Олег…       — Да, родной? — наёмник наклонился, спешно поцеловав его в щёку. — Ты молодец. Скоро точно всё кончится. Я же говорил, что ты справишься.       — Олег… — Сергей жадно втянул в себя воздух, — Пообещай…       — Что? — Волков нахмурился.       — Позаботиться… — выдохнул Разумовский, — О нашем ребёнке… Прошу, скажи… Скажи, что сделаешь это.       — Но… — Олег не совсем понимал, к чему Серёжа решил поговорить именно об этом, — Да, конечно, но мы же будем делать это вместе.       — Прости меня… — Сергей выдавил улыбку, а потом его хватка ослабла и в последний момент он шепнул: — Я… Я люблю тебя.       Его глаза закрылись, а рука окончательно перестала держаться за наёмника.       — Нет! — выкрикнул Птица, — Нет-нет-нет! Только не это! Пожалуйста, только не умирай!       Он несколько секунд смотрел на Серёжу, а потом испарился, оставляя Волкова одного с новой кучей ужасов и проблем.       — Родной? — наёмник не хотел паниковать, но сейчас это точно было невозможно. — Господи, этого не может быть! Умоляю, помогите ему!       — Теперь вам лучше выйти отсюда, — миссис Мэйсон погнала его прочь, — Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь ему, но вам нужно подождать снаружи.       Олег оказался в коридоре, смотря на свои руки, которые в последний раз настолько сильно дрожали только в Сирии, когда он увидел смерть всего своего отряда. Волков не хотел верить, что мог потерять Разумовского, который успел сказать, что у него всё-таки были к нему чувства. Но хуже всего было то, что он не слышал крика своего ребёнка. А за окном, тем временем, во всю бушевала страшнейшая гроза.

***

      В голове у Разумовского всегда было очень много разного бреда. По большей части, умного, конечно, но его постоянный страх иногда создавал такие картины, что Птица всегда задавался вопросом, как на это могло хватить фантазии. Впрочем, он сам был такой же выдумкой, но более изощрённой. Вероятно, Серёже из-за этого могло сильно повезти, так как если бы двойник был простым вымыслом без собственных целей и желаний, то он ничем не смог бы помочь ему. Но сейчас это было вполне возможно, поэтому он не собирался отступать, надеясь, что получится спасти ему жизнь.       Птица всегда считал, что самопожертвование — очень глупая и бестолковая вещь. И к смерти Сергея он когда-то относился так же, думая, что когда тот умрёт, то у него наконец-то получится отомстить. Однако сейчас всё настолько сильно изменилось, что он попросту не мог допустить этого. Теперь двойник хотел, чтобы Разумовский радовался каждому новому дню и растил своего малыша в спокойствии и любви. Птица не знал, откуда появились все эти странные мысли, но он в самом деле хотел, чтобы Серёжа счастливо жил с Олегом и ребёнком. Быть может, это станет лучшим поступком в жизни двойника. Возможно, ради этого придётся исчезнуть, но теперь вторая личность Сергея была готова пойти даже на такое.       Вообще воспоминания являлись одной большой землёй, которая состояла из множества маленьких кусочков, похожих на кучу Ватиканов. Однако сейчас, когда Разумовский медленно умирал, всё, что было в его голове, превратилось просто в небольшие островки. После смерти мозг жил всего пять минут, поэтому у Птицы было слишком мало времени, и следовало поторопиться. К сожалению, ориентироваться здесь было невероятно сложно, потому что всё опять начало перемешиваться, из-за чего двойнику пришлось прыгать по разным воспоминаниям, чтобы понять, в каком из них Серёжа был сейчас.       Оказавшись на новом островке, Птица огляделся, а потом увидел семью из трёх человек.       — Мама, смотри, птичка! — крикнул мальчик лет четырёх, указывая пальцем на раскидистый тополь.       — Да, Серёжа, птичка, — кивнула женщина с очень красивыми и длинными рыжими волосами, — Это ворона. Очень умная птица.       — Значит, она умеет говорить, раз такая умная? — с любопытством спросил ребёнок.       — Что за вздор?! — мужчина, что шёл рядом, недовольно покачал головой. — Птицы не говорят! Даже самые умные.       — А я бы научил её говорить! — возразил ребёнок. — Потому что…       Птицу перекинуло в новое воспоминание, и он взмахнул крыльями, чтобы его не унесло слишком далеко. Время стремительно уходило, а ему приходилось искать нужную версию Серёжи, чтобы помочь ему выбраться отсюда. Увидев уже новую картинку, двойник понял, что это уже из того времени, когда он появился в жизни Сергея.       — И ты называешь это завтраком? — скривился двойник из того времени. — Да такое даже собака не стала бы подбирать!       — Я хочу есть, — ответил мальчик, со вздохом смотря на какую-то засохшую булку, которую кинули в мусор, — Вчера я так ничего и не нашёл.       — Лучше стащи яблоко с прилавка, — фыркнул Птица, тряхнув длинными волосами, — Будет сложнее, но так ты хотя бы полезные витамины получишь.       — Мальчик, что ты тут делаешь? — позади стоял полицейский. — Как тебя зовут?       — Серёжа… — тихо пробормотал ребёнок.       — А я дядя Костя, — ответил мужчина, присев перед ним на корточки, — Сколько тебе лет?       — Восемь… — таким же шёпотом ответил мальчик.       — У меня сын чуть постарше тебя, — улыбнулся полицейский, — Ничего, мы разберёмся, что ты здесь делаешь…       Не успел Птица досмотреть до конца, как его тут же перекинуло дальше. Двойник уже бесился, потому что понимал, что у него были дела куда важнее, чем смотреть воспоминания, но только так у него получится найти настоящего Серёжу. А вот и следующая сцена. Кажется, это уже детский дом.       — Перестаньте! — Разумовский колотил дверь руками. — Выпустите меня!       — Ничего, приятель, всё будет хорошо, — Птица обнял его, когда ребёнок сел на пол, — Я всегда буду рядом, чтобы поддерживать тебя. Это всего лишь кладовка. Думаю, очень скоро тебя найдут.       — Эй, ты там? — в щёлочку кто-то заглянул, а потом дверь открыл темноволосый мальчик. — Привет.       — Ты кто? — Серёжа прижал колени к себе.       — Меня зовут Олег, — улыбнулся тот, протянув руку, — Олег Волков. А ты кто?       — Сергей, — ответил он, помедлив и всё-таки коснувшись его руки, — Сергей Разумовский…       Птица невольно улыбнулся, поняв, что тогда Серёжа нашёл свою судьбу. Будущего отца своего ребёнка. И если он не поторопится разыскать его, то Сергей уже никогда не сможет подержать малыша на руках. Поспешив, двойник перепрыгнул на новый островок, пытаясь понять, что там было. Кажется, это уже МГУ. Тогда Разумовский переехал в Москву, пока учился.       — Олег, я волнуюсь! — Серёжа стоял у окна, разговаривая по телефону. — Ты говоришь, что всё нормально, но я же чувствую, что ты врёшь!       — Серёж, я говорю чистую правду, — отрицал Волков, — В армии, конечно, немного не так, как я думал, но тоже терпимо.       — Тебя могут убить! — воскликнул Сергей, откинув от себя учебник по программированию. — Ты хоть понимаешь это?! Ты только что вернулся из горячей точки, а сейчас снова собираешься в это ужасное место?!       — Всё будет хорошо, — настаивал Олег, — У меня нет никаких проблем. Обещаю, что скоро вернусь. Лучше расскажи про себя. Как там твоя учёба? Нравится?       — Да, тут здорово, — Разумовский потёр виски, — Скоро экзамены, поэтому приходится готовиться всё свободное время…       Это воспоминание оказалось не таким уж интересным, однако Птица прекрасно знал, что уже тогда у Серёжи появились какие-то первые чувства к Волкову. И боялся он тогда уже не совсем за друга, а за кого-то большего. Оказавшись в новом месте, двойник огляделся, понимая, что здесь эти двое уже жили вместе.       — Я люблю тебя, Олеж, — шепнул Сергей, целуя наёмника и чувствуя, как тот водит рукой по его ноге под одеялом, — Я уже говорил это?       — Много раз, — улыбнулся Волков, подарив ему ответный поцелуй, — Ты самое ценное, что есть в моей жизни. Не знаю, как бы я мог жить без тебя.       — Вероятно, никак, — добродушно усмехнулся Разумовский, ложась ему на грудь.       — Слушай, я знаю, что это странная тема, но… — Олег коснулся его чуть влажных волос, — Я думаю о том, чтобы в будущем усыновить ребёнка. Раз уж своих у нас не будет.       — Только если сначала ты женишься на мне, — рассмеялся Серёжа, пожав плечами, — Пока что я всё равно не готов к такому. Это большая ответственность, а мы вместе всего полгода. Но когда-нибудь… Я буду рад этому.       — Тогда я, разумеется, буду ждать столько, сколько потребуется…       Тогда они даже не знали, что совсем скоро станут родителями, но всё-таки собственного малыша. Птица знал обо всех этих планах и тогда считал их невероятно глупыми. Внезапно эти мысли прервались какой-то темнотой, и двойник не сразу понял, куда попал, пока до него не дошло, что это было одно из самых тёмных воспоминаний.       — Умоляю, остановись! — Серёжа был в отчаянии. — Прошу, ты делаешь мне больно! Олег! Олег, пожалуйста! Я правда жду твоего ребёнка!       — Да, конечно, — Волков резко запустил руку в рыжие волосы, хватая их под корни и с силой оттягивая его голову назад, а после наклоняясь к уху и почти касаясь его губами, — Тот альфа… Он так же трахал тебя? Тебе нравилось быть его сучкой?       — Нет! — жалобно воскликнул Серёжа. — Нет! Я был только с тобой!       — С чего я должен тебе верить? — Олег толкнулся вперёд, заставив его снова болезненно вскрикнуть. — Что из фразы «я бесплоден» тебе не понятно? Где ты нагулял?!       — Почему ты мне не веришь?! — Разумовский чувствовал грубые толчки внутри себя и понимал, что Волков, который «никогда не смел его обидеть» сейчас делал именно это.       — Потому что ты мне врёшь, — наёмник всё ещё держал его за волосы, продолжая зло говорить в ухо: — Ты такой же, как и другие омеги. Просто шлюха, когда дело доходит до секса. Раз в тот момент у тебя тоже напрочь отключились мозги, то это значит, что ты всего лишь моя подстилка. И я могу трахать тебя когда захочу и как захочу…       Теперь Птица был уверен, что где-то среди этой тьмы и был настоящий Серёжа. Где-то в этом ужасе, окружённый страхом и отчаянием. Там, где он не видел ничего хорошего. И надо было как можно скорее найти его, чтобы вернуть домой. К счастью, здесь слишком долго прыгать по островам воспоминаний не пришлось, потому что двойник наконец-то увидел Сергея, который был посреди этого хаоса, но в каком-то удивительно светлом местечке. Птица опустился туда, увидев, что Разумовский смотрел на совсем свежее воспоминание, где они лежали на кровати и смеялись. Забавно, что он выбрал именно этот момент из кучи более приятных, но не было времени и дальше думать об этом, поэтому двойник бросился к нему, резко разворачивая к себе.       — Что ты творишь?! — выкрикнул Птица. — Тебе нельзя быть здесь! Если останешься ещё дольше, то умрёшь!       — И… Что? — Серёжа смотрел таким пустым взглядом, что было понятно, как сильно придётся постараться, чтобы привести его в чувство.       — Идиот, ты жить больше не хочешь?! — двойник встряхнул его. — Тебе надо немедленно уходить, пока ещё не поздно!       Увидев, что Сергей смотрел куда-то ему за спину, Птица обернулся и увидел, что островки воспоминаний стремительно исчезали, испаряясь, а их место занимала сплошная тьма. Скоро она доберётся и до этого места, а когда это случится, то они оба будут мертвецами. Повезло, что у двойника была возможность посещать разные уголки сознания Разумовского, а не сидеть только в том, где он был создан, иначе его бы уже не было.       — Я… Не могу, — растерянно ответил Серёжа, — И зачем?       — Ты же родил ребёнка! — Птица снова потряс его за плечи. — Неужели ты не хочешь увидеть его? У тебя получилось, приятель, ты справился, но сейчас ты не можешь просто взять и бросить его! И Волкова. Понимаешь? Ты не имеешь права! Он же умрёт от горя!       — Но здесь так спокойно… — Сергей перевёл взгляд на воспоминание.       — Это обманчивое впечатление! — двойник снова посмотрел назад, видя, что память уже трещала по швам. — Ты умираешь! Точнее, сейчас это клиническая смерть, но скоро тебя будет не спасти, а когда это случится, то ты больше ни разу в жизни не вспомнишь ничего этого! Сейчас твоя тюрьма — бесконечный лабиринт из твоих страхов, но ты должен как можно скорее выбраться отсюда!       — У меня нет сил на это, — покачал головой Разумовский, и его взгляд стал уже более осознанным, — Я дал жизнь своему малышу, и мне жаль, что я никогда не увижу его, но… Значит, так надо.       — Нет! — Птица злился, потому что знал, что они тратили драгоценные секунды. — Я обещал, что ты не умрёшь, слышишь?! И ты не можешь сдаться! Возьми мои силы.       — Что? — Серёжа смотрел с каким-то недоумением. Тупил, пока позади стремительно рушились миры его воспоминаний.       — Помнишь, я говорил тебе, что могу уйти по собственному желанию? — спросил двойник и взял его за руки, грустно улыбнувшись. — Не думал, что этот день кончится так, но… Это единственное, на что я сейчас способен. Часть твоей энергии уходит на мою подпитку, скажем так. И я отдам тебе почти всё, что у меня есть. Тебе должно будет хватить этого, чтобы выжить.       — Но… Но тогда ты исчезнешь, — покачал головой Сергей.       — Плевать! — Птица не собирался оставлять этот план. — Я готов сделать это ради тебя. Чтобы ты счастливо жил с Волковым и своим ребёнком.       — Пожалуйста, не надо, — взмолился Разумовский, — Ты же обещал, что никогда не оставишь меня!       — Знаю, — двойник коснулся его щеки, а потом Серёжа впервые в жизни заметил в его глазах слёзы, — Но иначе не получится. Я не могу позволить, чтобы ты умер. Особенно таким способом. Ты уж прости меня. Да, ты, конечно, тряпка, но я люблю тебя даже таким.       — Но ты же… Ты ведь ещё вернёшься? — с надеждой спросил Сергей. — Правда? Я же увижу тебя снова?       — Не знаю, приятель, — снова печально улыбнулась вторая личность, — Но это неважно. Может, вернусь, однако сейчас тебе нужно думать не об этом.       — Прошу, не уходи… — Сергей и сам уже почти плакал, сжимая пальцы на его руке, — Я не смогу без тебя.       — Сможешь, я уверен, — Птица бережно стёр две влажных дорожки с его щёк, — Я тебе уже давно не нужен. Ты сильный, Серёжа. И у тебя есть Олег, которому ты признался в своих чувствах. Не упусти это. Ты справишься и без меня. Больше нет времени разговаривать. Спасибо, что когда-то дал мне жизнь, но теперь пришло моё время подарить её тебе. Надеюсь, ты не проживёшь её впустую.       Двойник притянул его к себе, поцеловав, а затем понемногу начал растворяться, превращаясь в тёмное облачко. Разумовский успел посмотреть на него и увидел, что под его глазами больше не было уже каких-то привычных чёрных подтёков. Птица в последний раз тепло улыбнулся ему, после чего окончательно исчез, а Сергей начал проваливаться куда-то в темноту.