Когда погаснут все огни

      Олег сидел у входа в палату, пытаясь унять свои беспокойные мысли, которые никак не уходили. Прошло уже больше получаса, а он так и не знал, что происходило с Серёжей и ребёнком. Несколько врачей один раз выходили оттуда и что-то или кого-то увозили, но больше не возвращались. Потом к ним сходила акушерка, проигнорировав все вопросы обеспокоенного Волкова, но быстро вернулась. Наёмник не был уверен, что крика малыша не было. Возможно, в том состоянии он его просто не услышал. Или же сам убеждал себя в этом, потому что теперь ужасно боялся, что в один день потеряет их обоих. Хуже этого и придумать ничего было нельзя. Однако он старался успокоиться и не думать о плохом исходе.       Олег всё равно вспоминал о том, как Разумовский уверял его, что не переживёт роды и, скорее всего, умрёт во время них. Волков не верил ему и подбадривал, говоря, что Сергей был сильным. И сейчас было невероятно страшно ошибиться, ведь тогда получится, что он соврал любимому человеку. Впрочем, в любом случае, было ещё рано сдаваться, так как пока что надежда ещё не успела уйти полностью. Серёжа умел бороться и идти до конца, поэтому нужно было верить, что это упорство поможет ему выжить.       На душе стало ещё больнее, когда наёмник вспомнил его последние слова: «Я люблю тебя». Разумовский всё-таки не отвернулся от него окончательно, но это признание Олег мечтал услышать в совсем другой ситуации. А так от этого было только очень плохо, поскольку Сергей потратил последние силы именно на это, хотя, возможно, даже говорил не от чистого сердца, а потому что начинал бредить из-за боли и слабости. Конечно, Волков надеялся, что эти слова были искренними, но если с Серёжей всё же что-нибудь случится, то он уже никогда не узнает об этом.       Кроме того, наёмник неожиданно понял, что если Разумовский умрёт, то он потеряет не только его, но ещё и Птицу. Он тоже стал дорог ему, несмотря на недавнюю вражду, поэтому в случае самого плохого окончания этих событий наёмник останется совершенно один. Что ему делать, если не будет ни Сергея, ни его двойника, ни ребёнка? Наверное, Олег сможет лишь взять дрожащей рукой пистолет и пустить себе пулю в лоб, чтобы не страдать от чувства вины. Он точно знал, что не сможет спокойно жить дальше, зная, что потерял всех, ради кого ходил на свободе, а не сидел в тюрьме.       Дверь в палату наконец-то открылась, и оттуда вышла та самая миссис Мэйсон. Волков с трудом встал, со страхом смотря на неё и ожидая её слов, которые могли оказаться не слишком положительными.       — Новости… Неутешительные, — осторожно сказала она, — Ваш молодой человек в порядке. Он потерял много крови, но сейчас его жизни ничего не угрожает. Успели спасти, и он отдыхает. Пока что ему нужен только покой и постельный режим. Однако ребёнок…       — Господи… — Олег упал обратно на скамейку, прижимая руку ко рту.       — Она жива, — покачала головой миссис Мэйсон, — Это девочка. К сожалению, родилась очень слабенькой. Наши специалисты сейчас делают всё, чтобы помочь и ей, но… Сразу скажу вам, что шансов немного. Насколько я поняла, начало беременности протекало достаточно тяжело, а это один из самых важных этапов, который сильно сказался на её здоровье.       — Но… Но на УЗИ нам не говорили, что будут проблемы, — прошептал наёмник, понимая, что уже вряд ли смог бы встать.       — Иногда такое сложно распознать до рождения, — пояснила женщина, — Тем более, роды начались на две недели раньше положенного срока. В обычной ситуации это не особо критично, и дети вполне жизнеспособны, но у вас были задержки в развитии, раз малыш начал позже шевелиться. К тому же, роль сыграли лекарства, которые он принимал в самом начале, как вы и говорили при нашем знакомстве. Если бы он доносил девочку до конца, то всё могло быть лучше, а сейчас я ничего не могу обещать. Мне жаль.       — Можно… Мне к нему? — спросил Олег, не слыша собственного голоса.       — Да, но он ещё не отошёл от наркоза и пока что спит, — кивнула миссис Мэйсон, — Не тревожьте его. Сейчас ему нужен отдых, однако его состояние больше не внушает серьёзных опасений. Если всё будет нормально, то через несколько дней встанет на ноги. Повреждения несерьёзные, хоть они и угрожали его жизни из-за кровотечения.       — Вы… Вы же попробуете спасти мою дочь? — Волков кое-как поднялся, чуть покачнувшись.       — Мы сделаем всё возможное, — вздохнула женщина, — Раньше считали, что если ребёнок пережил первую ночь в своей жизни, то и потом ему ничего не грозит. Однако сейчас технологии на высшем уровне, поэтому сложнее сказать, как всё может сложиться.       — Да, я… Я понимаю… — кажется, Олег был в полной прострации.       — Знаю, что сейчас вам тяжело, — она с сожалением посмотрела на наёмника, предложив: — Можете поспать в комнате отдыха, если хотите. Она прямо по коридору.       — Спасибо, — тихо ответил Волков, решив сначала зайти к Серёже.       Он прошёл в палату, осторожно прикрыв за собой дверь. Поскольку в Америке всё было устроено несколько иначе, тут Разумовского даже не пришлось особо двигать, потому что родовое кресло спокойно раскладывалось в кровать. Наёмник сел на стул возле неё, с болью посмотрев на бледного, как смерть, Сергея. Сейчас Олег не знал, как справляться с собственным горем, а ещё предстояло рассказать Серёже, что его долгожданный ребёнок может умереть.       Чтобы не потревожить Разумовского, Волков совсем легонько коснулся его запястья, подавляя слёзы, которые были непозволительны для альфы. Если их дочь не выживет, то и Сергей не проживёт долго. Он просто не выдержит такой потери после всей боли, через которую пришлось пройти. И здесь наёмник тоже ничем не мог помочь и был в состоянии только ждать. Олег молился, чтобы их малышка оказалась такой же сильной, как и её родители, потому что иначе Волкову придётся хоронить не только своего новорождённого ребёнка, но ещё и Серёжу.       К глазам вновь подступили слёзы, и он уткнулся лбом в его кровать, слушая тихий писк каких-то приборов. Неужели все многочасовые мучения Разумовского окажутся напрасными? Он чуть не умер, а теперь могло оказаться, что всё это было впустую. Может, Сергей и подозревал собственную смерть, но он явно надеялся, что хотя бы с ребёнком всё будет нормально, а тут такой поворот, от которого пока что было плохо только наёмнику. Если Серёжа узнает, что всё закончилось ужасно, то сам будет не рад, что выжил. Проснулся, чтобы узнать, что его маленькая дочка умерла вскоре после рождения. Разумеется, пока что ещё ничего нельзя было утверждать, но по глазам миссис Мэйсон Олег прекрасно понял, что она несколько преуменьшила происходящее, чтобы ему было не так больно. Однако можно и нужно было молиться на хороший исход.       — Я не сберёг вас… — Волков поднял мгновенно покрасневшие глаза, смотря на всё такого же бледного Сергея, — Прости меня, родной. Если бы не я, то ты бы спокойно сидел дома все эти месяцы… И с вами всё было бы нормально… Боже, что я наделал?       Наёмник даже не заметил, что в палату заглянул какой-то медбрат. Он остановился в дверях, слушая его раскаивания, а потом тихо подошёл, положив руки ему на плечи, чтобы обратить внимание на себя.       — Сэр, вам надо отдохнуть, — мягко сказал парень, — Пойдёмте, я отведу вас в комнату отдыха, если вы не собираетесь ехать домой. Не волнуйтесь, с ним всё будет в порядке. Навестите его попозже.       Олег не стал сопротивляться, позволяя ему увести себя. Тем более, он верил, что жизни Серёжи больше ничего не угрожало, однако теперь Волков не знал, как сможет смотреть ему в глаза. Вина опять съедала его изнутри, потому что именно психушка полностью подорвала здоровье Разумовского на самых ранних сроках беременности, а если бы не выходки Олега, то Сергей спокойно мог выносить их ребёнка дома. В комфорте и спокойствии, а сейчас ничего этого не было бы.       Они пришли в комнату отдыха, где медбрат опять-таки пожалел его и даже заварил чай, вскоре принеся кружку. Наёмник поблагодарил его, хотя его взгляд был совершенно пустым. Молодой человек несколько минут просто стоял рядом, а потом присел в соседнее кресло, убедившись, что его никто не искал.       — Мы с мужем потеряли ребёнка несколько лет назад, — тихо признался он и дождался, когда Олег поднимет голову, — В третий раз. Это просто ужасно. В первые два раза были выкидыши на таком сроке, что спасать было некого. Ну а в последний… Мой сын родился слабым и умер через несколько часов после рождения. Я не знал, в чём дело. Все мои беременности начинали протекать нормально, но заканчивались одинаково. А год назад случилось чудо. Ещё один мальчик. Живой и здоровый, хотя он появился на свет почти на месяц раньше. Мы думали, что и этот ребёнок умрёт, но судьба наконец-то оказалась благосклонна к нам и пощадила его. Сейчас он очень активный и весёлый малыш. Болеет, правда, частенько, но это мелочи, ведь он с нами. Я уверен, что с вашей дочерью всё будет хорошо, если вы будете верить в это. Неприятно, конечно, говорить, но… Если что, то вы сможете попробовать родить ещё одного.       — Не сможем, — Волков покачал головой, смотря на чай в своей кружке, — Этот ребёнок был неожиданностью и подарком, потому что у меня почти нет шансов иметь детей. Да и Серёжа не позволит. Смерть ребёнка он точно не переживёт…       — Я всё равно верю, что у вас всё наладится, — медбрат улыбнулся и встал, — Никогда не теряйте надежду. Если бы мы с мужем остановились после первой потери, то никогда не стали бы родителями. Удачи вам. Зовите кого-нибудь, если понадобится.       Он удалился, а Олег поставил кружку на стол и лёг на диван, положив руку под голову. Разумеется, он был рад, что хотя бы Сергей не умер, но на душе было так тяжело, что радость от этого сильно омрачалась. Наверное, тот парень сказал очень верные слова, поскольку если Волков не будет надеяться, то ничего хорошего точно не произойдёт, однако в данный момент ему внезапно просто захотелось уснуть. Сначала наёмник подумал, что это было неправильно, но держаться после такой сложной ночи было практически невозможно, поэтому он всего на пару минут закрыл глаза, чтобы вздремнуть, но в результате сон поглотил его с головой.

***

      Олег проснулся через несколько часов, когда был уже самый разгар дня. Кажется, он сильно заспался, хотя на этом диване было не слишком удобно. Впрочем, Волков мгновенно забыл про все неудобства и поспешил выйти в коридор, чтобы найти палату, в которой был Серёжа.       Проходя мимо стены, на которой висело зеркало, наёмник посмотрел на себя и со вздохом пригладил взъерошенные волосы. Да, выглядел он весьма паршиво. Одни только круги под глазами чего стоили. Ужасная ночь, от которой ещё хуже стало именно сейчас, когда Олег осознал, что пока что понятия не имел, что там с его ребёнком. Вероятно, единственным, потому что других, скорее всего, уже никогда не будет.       Он вышел из комнаты, чуть не налетев на какую-то медсестру. Она что-то недовольно сказала, а потом спешно направилась дальше, заходя в какую-то палату, возле которой уже топталась какая-то незнакомая женщина. Волков медленно пошёл вперёд, бросив мимолётный взгляд на омегу с уже явным животиком, говорившего с неизвестной девушкой, которая явно готовилась стать мамой со дня на день. От их улыбок и смеха наёмнику невольно стало тошно, потому что сам он не был уверен, что будет возможность для подобного в ближайшее время.       Когда Олег дошёл до нужной палаты, то из неё как раз вышла миссис Мэйсон, которая приветливо кивнула Волкову.       — Я как раз собиралась идти за вами, — сказала она, — Сергей проснулся и даже спрашивал про вас. Пока что он ещё совсем слаб, поэтому могу дать вам только десять минут, чтобы пообщаться с ним.       — Что с моим ребёнком? — безжизненным голосом спросил наёмник.       — Пока что всё по-прежнему, — тяжело вздохнула женщина, — Однако её состояние стабильно, поэтому шансы есть. Мой вам совет… Если скажете ему об этом, то сделайте это как-нибудь помягче. Лишние нервы и сейчас ни к чему. Но я бы не рекомендовала беспокоить его так скоро.       Она удалилась, а Олег помедлил у входа в палату, но потом всё-таки прошёл внутрь, садясь на тот же стул, что и вчера. Серёжа сразу же повернулся к нему, смотря уставшими и чуть помутневшими глазами. Видимо, ему всё ещё было плохо.       — Как ты? — Волков дотронулся до его руки.       — Так себе, — прошептал Разумовский, — Олег… Где мой ребёнок? Что с ним?       — Всё… Всё отлично, солнце, — соврал наёмник, — У нас девочка. Здоровая… Но пока что её всё равно осматривают врачи. Думаю, ты скоро сможешь её увидеть.       Он заметил, что в глазах Сергея промелькнуло недоверие. Вероятно, по лицу Волкова было понятно, что он мог соврать, но, видимо, у Серёжи не было сил спорить и настаивать, поэтому он просто чуть кивнул, а потом по его щеке вдруг протекла слеза.       — Он… Его больше нет…       — Кого? — Олега всегда пугало, когда у Разумовского так неожиданно менялось настроение.       — Птицы, — всхлипнул Сергей, — Он… Он спас меня, но…       — Всё хорошо, успокойся, — наклонившись, наёмник уже привычно поцеловал его в щёку, — Ничего страшного… Но он… Правда сделал это?       Серёжа снова кивнул, уже практически захлёбываясь слезами, а Волков не знал, как угомонить его, если всё было настолько плохо, но потом Разумовский с трудом выдавил:       — Я… Я чувствую, что он где-то здесь, но это не так, как раньше. Я его больше не вижу и не слышу.       — Может, потом придёт, — Олег хотел, чтобы он хоть немного успокоился, — Только не переживай ты так сильно из-за этого. Это того не стоит.       Чуть пошевелив рукой, Сергей коснулся его запястья кончиками пальцев, и наёмнику пришлось вопросительно посмотреть на него, но поскольку тот ничего не говорил, он сам осторожно спросил:       — Скажи… Это правда? Знаю, что тебе сейчас не до этого, но… Ты действительно любишь меня?       Серёжа замялся и отвернулся, словно обдумывал, что сказать, но в этот момент в палату снова зашла миссис Мэйсон.       — Пока что хватит, — сказала женщина, — Теперь ему нужно немного отдохнуть и ещё поспать.       Таким образом, Олег не получил желаемого ответа и ушёл, оставив его одного. Впрочем, у него хотя бы появилось время, чтобы принять какое-то решение, если оно вообще было. Самому Волкову пока что оставалось только ждать, когда ему скажут хоть что-нибудь приятное про его маленькую дочь.       Оказавшись в тишине, потому что миссис Мэйсон тоже вскоре удалилась, Разумовский оглядел комнату и погрустнел, поняв, что Птицы точно нигде не было. Он как будто остался где-то в сознании, но не мог говорить с ним или появляться рядом. Кроме того, голова ужасно болела, о чём двойник и предупреждал его не так давно. Хотя это оказалось не так мучительно, как он описывал. Хуже было то, что без него Сергей чувствовал себя совершенно беззащитным и не знал, что делать и как общаться с Олегом. Раньше Птица мог заступиться за него, если была необходимость, но теперь этого не будет. Может, он ещё когда-нибудь сможет вернуться, но вдруг нет? Почему-то Серёжа думал, что двойник не захочет снова приходить, потому что уже успел попрощаться с ним. Не так давно Разумовский был бы до смерти рад, что Птица исчез, но теперь от этого было грустно и больно.       Спать больше не хотелось, что удивительно. Сергей смотрел на белый потолок над головой, пытаясь понять, что ему не понравилось в интонации Волкова, когда тот говорил про их дочь. Он словно сказал далеко не всё или вовсе соврал, но зачем ему было нужно делать это? Нет, наверняка всё было в порядке. Серёжа надеялся, что в скором времени сможет увидеть свою малышку, которая отобрала у него последние силы, но это определённо стоило всех его мучений.       Олег спрашивал о его самочувствии, и здесь Разумовский не соврал. Ему было не особо хорошо, хотя та лёгкая боль, которая была сегодня, никак не могла сравниться с той, что пульсировала во всём теле вчера. Тогда это был какой-то кошмар, и в данный момент Сергей едва ли мог вспомнить какие-то подробности. Кроме тех, где он до боли сжимал руки и молился, чтобы эта пытка поскорее закончилась. К счастью, больше ему в этой жизни рожать не придётся. Если они с Волковым и сблизятся, то новых детей от него Серёжа точно не планировал.       Что касалось наёмника, то здесь Разумовский был немного смущён произошедшим. Он совсем не помнил, как признался ему в любви и когда это случилось. Но о таком Олег сто процентов не стал бы так нагло врать, поэтому в его слова можно было поверить. А вот к своим появилось очень много вопросов. Наверное, после всей пережитой боли Сергей не слышал самого себя, когда говорил Волкову о своих чувствах. Он сказал это, умирая, а теперь пытался понять, как объяснить это наёмнику. Хотя… Стоило ли это делать? Может, это было шансом начать новую жизнь, как и хотел Птица? Возможно, настало время дать Олегу надежду на настоящее улучшение их отношений. Несмотря на всё, что Волков ему сделал, Серёжа по-прежнему любил его. Простить было сложно, но раз уж началась новая глава в их жизни, то следовало попробовать сделать это. Разумеется, быстро не получится, но маленькими шагами они обязательно добьются успеха. Скорее всего. Разумовский очень боялся провала и того, что это окажется очередной ошибкой. Хотя стоило вспомнить, как Олег сжимал его руку. Если бы в самом деле не любил, то не стал бы стоять возле него несколько часов, утешая и целуя.       У Сергея было очень много мыслей по поводу будущего. Теперь ему предстояла новая жизнь. Жизнь без Птицы. Его больше не было рядом, но он сказал, что Серёжа сможет справиться и без него. Оставалось только поверить ему, поскольку сам двойник был уверен, что у него получится. Может, он не ошибся. Конечно, Разумовский не перестал бояться Волкова, но, судя по всему, остался только наёмник, а больше не было никого, кто мог бы поддержать Сергея и помочь ему. Тем более, он пообещал Олегу, что они будут заботиться о ребёнке вместе. Значит, так оно и будет.

***

      На следующий день Волкову не стало намного лучше, так как он всё ещё ничего не знал. Утром он не видел знакомых лиц, а сейчас дело шло уже к трём часам, поэтому наёмник надеялся, что хоть кто-нибудь даст ему немного полезной информации, которая поможет немного успокоиться.       Вчера он успел съездить домой и переодеться, а потом быстро вернулся обратно, но к Серёже его не пустили, потому что миссис Мэйсон как раз осматривала его, а когда закончила, то сказала, что дала ему обезболивающее, от которого тот почти сразу же уснул. Соответственно, Олег не смог попасть к нему и очень огорчился. Когда он сам пришёл сегодня утром, то Разумовский сказал ему всего пару слов, потому что от лекарств ему сильно хотелось спать, что он и делал почти всё время. Сергей опять спрашивал про ребёнка, но Волков смог лишь выдавить улыбку и уже во второй раз соврать, чтобы не беспокоить его плохими новостями.       К счастью, состояние Серёжи как раз не вызывало опасений. Миссис Мэйсон сказала, что хоть пока что ему больно, но это быстро пройдёт, так как он уже шёл на поправку и всё понемногу начинало заживать, несмотря на то, что прошло совсем немного времени. Но это было очень хорошим признаком, о чём женщина и сказала. Это значило, что уже через неделю Разумовскому станет намного лучше. Это было более приятной новостью, и Олег даже искренне улыбнулся, когда услышал это. Он боялся, что Сергею внезапно станет хуже, но, к счастью, он был в порядке и уже постепенно выздоравливал. Его наёмник точно не потеряет. При том условии, конечно, что и с малышкой всё будет хорошо. Потому что если этого не случится, то Волкову придётся следить за тем, чтобы Серёжа не покончил с собой. А он мог сделать это, в чём Олег даже не сомневался.       Ещё несколько дней назад Птица подбадривал Разумовского, а теперь его не было. Наёмник не хотел признавать, что на самом деле расстроился куда сильнее, чем следовало. Вроде, он хотел этого, чтобы Сергей наконец-то был свободен от своей второй личности, но двойник успел стать каким-то… Родным? Он отличался от Серёжи, и Олег был уверен, что ему было грустно не из-за грядущего отсутствия секса на, возможно, долгие месяцы, а по какой-то другой причине. Волков привязался к нему. Пускай иногда Птица мог выбешивать и раздражать, но он помогал Разумовскому. И сейчас наёмник с сожалением видел, что Сергею было плохо без него. За такое короткое время двойник стал ему другом, которого теперь Серёжа опять лишился. Олег боялся, что признание Разумовского никак не поможет вытянуть их отношения на новый уровень. Омега мог испугаться и снова замкнуться в себе, что стало бы очередной катастрофой. Наверное, им обоим будет не хватать Птицы.       Прямо сейчас наёмник как раз подходил к его палате, но по пути всё-таки столкнулся с миссис Мэйсон, которую долго искал до этого. Кажется, она сразу же поняла, что просто так её никуда не отпустят, поэтому остановилась.       — Добрый день, мистер Волков, — она улыбнулась, — Извините, я тороплюсь. У меня пациент рожает.       — Да, конечно, — понимающе кивнул Олег, — Но я должен знать. Что с моей дочерью? Скоро будет уже третий день, а я так и остаюсь в неведении!       — Мы скажем вам, если её состояние улучшится, — пообещала миссис Мэйсон, — На данный момент ничего не изменилось. Но за ней присматривают хорошие специалисты, поэтому не всё потеряно. В любом случае, вы же понимаете, что если девочка и выживет, то будет очень болезненным ребёнком? Да и во взрослой жизни ситуация останется такой же. Любая простуда, которую вы случайно запустите и не будете лечить, думая, что она пройдёт сама, может убить её.       — И что вы предлагаете мне делать с этим? — резко спросил наёмник, мгновенно взбесившись. — Отдать её в детский дом, чтобы не возиться с ней?!       — Я не говорила ничего такого, — спокойно ответила акушер-гинеколог, — Просто предупреждаю, что за ребёнком будет нужен очень тщательный уход. Но для начала дождёмся, когда её жизни точно ничто не будет угрожать. Если это случится, то в скором времени сможете подержать свою девочку. А теперь прошу извинить меня, я должна спешить.       Волков пропустил её, смотря, как миссис Мэйсон быстро удаляется, заворачивая за угол. Судя по её спокойствию, у малышки всё-таки могли быть шансы. По крайней мере, сейчас женщина была не так взволнованна, как в ночь, когда их с Серёжей дочка только родилась. Олег надеялся, что ему не показалось, а она не старалась поскорее отвязаться от него, чтобы заняться другим пациентом.       Решив всё же не стоять под дверью и дальше, наёмник снова прошёл в палату. Хотелось верить, что в совсем скоро они смогут все вместе уехать домой, чтобы забыть про весь этот ужас. Вряд ли сразу получится стать настоящей семьёй, как Волков и мечтал, но для начала было бы неплохо просто вернуться туда, а там всё как-нибудь постепенно наладится. По крайней мере, можно было надеяться на это, раз уж Олег решил не отчаиваться раньше времени. Их дочка выживет, потому что её родители были сильнейшими людьми, которые и сами несколько раз обманывали смерть. Значит, и она сможет сделать это.       Сев на стул, наёмник хотел взять Разумовского за руку, поскольку он как раз не спал, но тот совершенно неожиданно дёрнулся, тихо застонав от резкого движения, а потом отвернулся и прошептал:       — Не трогай меня…       — Серёж, что случилось? — Волков недоумевал, с чего вдруг была такая реакция на его появление.       — Как ты мог? — Сергей опять сдерживал слёзы. — За что?       — Я не понимаю… — Олег действительно гадал, что успело случиться за ту пару часов, пока он отсутствовал.       — Как ты мог соврать мне? — спросил Разумовский. — Ты сказал, что с моей дочерью всё хорошо, а теперь я узнаю, что она, скорее всего, умрёт…       — Послушай, я… — наёмник хотел оправдать своё решение, но Серёжа почти выкрикнул:       — Убирайся!       — Родной, не нужно, — попросил Олег, — Это было сделано ради тебя, чтобы ты не переживал.       — Оставь меня в покое, Волков, — Сергей уткнулся носом в подушку, тихо плача, — Уходи…       — Прошу, Серёж, выслушай…       — Я же сказал тебе убираться! — Разумовский как-то умудрился развернуться и схватить с тумбочки журнал, который там лежал. — Убирайся! Ты просто лживая сволочь! Пошёл вон!       Он кинул довольно толстый журнальчик в наёмника, попав ему прямо в лицо. Олег сразу же подскочил, а потом попятился, ожидая, что в него прилетит ещё что-нибудь, но Сергей обессиленно упал обратно на подушку, снова утыкаясь в неё и продолжая горько плакать. Волков решил не злить его ещё сильнее и вышел в коридор, понимая, что его ложь во благо подвергла отношения с Серёжей большим сомнениям. Он честно не хотел ничего плохого, потому что этим он пытался защитить Разумовского, чтобы тот не узнал о плохом настолько быстро. Однако оказалось, что уж лучше бы он сразу сказал ему правду. Выходит, это было не особо хорошей идеей, потому что теперь Сергей опять прогнал его. Олег решил зайти к нему попозже, когда он немного успокоится, чтобы попробовать поговорить ещё раз, а сейчас ему хотелось узнать, кто так прямо сказал Серёже, что было с его ребёнком.       Впрочем, Волков и так уже догадался, когда увидел медсестру, которая должна была приглядывать за Разумовским. Скорее всего, это была именно она, потому что маловероятно, что миссис Мэйсон, которая сама просила не беспокоить его, рассказала Сергею про состояние малышки. Значит, эта девушка решила так мило выложить всю правду, благодаря чему Серёжа больше не хотел разговаривать с Олегом. Наёмник надеялся, что девочка справится с трудностями, которые встретили её при рождении, поэтому и Разумовский не узнает ничего плохого, однако планы были жестоко нарушены.       — Добрый день, — Олег поздоровался с медсестрой, на одежде которой было написано «Сандра Пресли».       Что ж, она явно не добьётся такой же популярности, как её однофамилец. Девушке было двадцать пять, но вот по лицу можно было дать на десять лет больше. Она придирчиво посмотрела на Волкова, но ничего не сказала. Ещё и невежда, судя по всему. Это определённо та самая личность, которая и была нужна.       — Можно задать вопрос? — наёмник всеми силами сдерживал себя, чтобы не перейти на крики. — Вы сказали молодому человеку из тринадцатой палаты, что его ребёнок умрёт?       — А разве это не так? — Сандра вопросительно выгнула бровь. — Кажется, у родившейся девочки едва ли есть шансы. И… Кто вы, собственно говоря? Не думаю, что вам должно быть дело до омеги, который родил непонятно от кого.       — Что? — опешил Олег. — Это ещё как понимать?       — Не признаю тех, кто рожает направо и налево от всех подряд, — презрительно скривилась мисс Пресли, — Если не ошибаюсь, это вы привезли его в больницу? Ну а теперь можете идти. Вряд ли здоровье неизвестного парня должно как-то вас волновать.       — Я, конечно, очень извиняюсь, но у вас совести нет! — Волков держался, чтобы она не пострадала, хотя за такие слова в адрес Серёжи можно было и ударить. — Это мой ребёнок!       — А… — Сандра на секунду зависла, пытаясь придумать, что сказать, но замешательство продлилось недолго, — Что ж… В любом случае, я не собираюсь просить прощения, так как он всё равно незамужний омега, поэтому можно говорить всё, что угодно. Кто знает, от вас ли вообще.       — Я на вас жалобу за хамство напишу! — наёмник не шутил, потому что действительно мог это сделать.       — Мисс Пресли, неужели у вас больше нет работы? — возле них возник рослый альфа. — Кажется, девушка из третьей палаты жаловалась на боль в животе.       — Да, мистер Картер, — пробурчала медсестра, спешно удаляясь, а Олега как будто холодной водой окатили, потому что этот человек был страшно похож на того, которого он убил не так давно.        — Картер? — изо рта вырвался нервный смешок.       — Мы знакомы? — нахмурился он, видя его шокированный взгляд. — Возможно, вы знали моего брата. Джея. Какой-то урод застрелил его чуть больше месяца назад. Мы с ним очень похожи, хотя он был старше на пару лет. Да, приятно познакомиться. Меня зовут Дженсен.       — Добрый день, — Волков, как и Серёжа, верил в совпадения, но чтобы настолько?       — У вас всё нормально? — кажется, мужчина заметил его лёгкое волнение.       — Да, просто… Я как будто призрака увидел, — Олегу и правда было как-то неловко, но потом он спешно пояснил: — Если вы о том человеке, о котором я думаю, то я действительно знал его. Ужасное происшествие. Прошу принять мои соболезнования.       — Не стоит, — фыркнул Дженсен, — Он, конечно, был моим братом, но часто совал нос не в свои дела. Скорее всего, это его и погубило. Но жаль бедняжку Мэри. Они с Сарой остались совсем одни, однако Джею следовало поменьше заниматься «личными расследованиями». Возомнил себя Шерлоком Холмсом. Должно быть, нашёл что-нибудь на того парня, вот он и пристрелил его.       — Похоже, вы не слишком ладили, — заметил наёмник.       — Как вам сказать… — врач пожал плечами, — Я всегда мечтал стать таким же, как он. Хотел быть не хуже любимца семьи. Даже профессию ту же выбрал. Но в последние годы мы мало общались. Его увлечение сильно беспокоило, поэтому у меня не было стремления, чтобы он втянул меня в свои проблемы. Однако давайте не будем и дальше обсуждать покойника. Сандра чем-то обидела вас?       — Скажу вам честно, что она та ещё хамка, — кивнул Волков, скрестив руки на груди, — Мой омега родил слабую девочку, но нам сказали, что у неё есть шансы выкарабкаться. А эта особа наврала ему, что она обязательно умрёт. Ему и так плохо, а после этого он и меня видеть не хочет. Более того, ваша Сандра заявила, что он залетел от кого-то неизвестного, а я вообще чужой альфа. На нём, между прочим, есть мой запах.       — Приношу свои извинения, — с сожалением вздохнул Дженсен, — Она совсем не чувствует запахов. Никаких. Согласен, мисс Пресли бывает… Резкой, но она довольно компетентный сотрудник. Ещё раз извиняюсь за неё. Я поговорю с ней об этом.       — Спасибо, — поблагодарил Олег, — Уж сделайте что-нибудь. Мой любимый человек чуть не умер и надеялся, что с его ребёнком всё хорошо, а она прямо высказала ему то, что не следовало говорить.       — Обязательно, — кивнул очередной Картер, — Приятно было познакомиться. Надеюсь, у вас всё наладится.       Дженсен ушёл, а Волков тихо присвистнул, понимая, насколько всё было безумно. Он не знал, что у Джея был брат, но этот мужчина явно был каким-то более понимающим и не собирался слишком тесно общаться с ним. И, вероятно, это было хорошо, потому что наёмник совсем не хотел связываться с родственником убитого человека. Всякое случается, поэтому Олег был удивлён, а ещё прилично раздражён.       Поведение Сандры возмутило его до глубины души, потому что какая-то девчонка решила, что имела право рассказывать подобные новости с такой жестокостью. Из-за этого Волков опять беспокоился, что их с Серёжей отношения застынут на одном месте. Он очень не хотел этого, поэтому сейчас надеялся снова вернуться к нему и попробовать поговорить ещё раз. Разумеется, Олег сомневался, что тот захочет видеть его так скоро, но он не мог иначе, потому что понимал, что Сергею было плохо, а из-за слов медсестры он теперь начинал терять надежду, которая была необходима. Соответственно, наёмник должен был хотя бы попытаться разговорить его и как-нибудь избежать очередного журнала, брошенного в лицо.       Осторожно приоткрыв дверь, Волков убедился, что Разумовский не торопился ничего кидать в него. Он не спал и просто лежал, совершенно пустым взглядом смотря на стену. И после такого тем более не оставалось сомнений, что смерть ребёнка он не вынесет. Олег снова присел на стул, но не торопился ничего говорить. Он надеялся, что Серёжа сам решил что-нибудь сказать ему, но омега даже не повернулся к нему. Наёмник пригляделся и понял, что по щекам Сергея до сих пор текли слёзы. Видимо, он так и не успокоился.       — Родной, не отворачивайся от меня, пожалуйста… — Волков хотел задеть его, но Разумовский вновь дёрнул плечом.       — Уходи, Олег… — Серёжа закрыл глаза, — Я хочу спать.       — Пойми, я соврал ради тебя, — вздохнул наёмник, — Ты и так был в ужасном состоянии. Я боялся, что нервы плохо скажутся на твоём здоровье. Тем более, миссис Мэйсон сама посоветовала мне так сделать. А эта медсестра… Она сильно преувеличила, солнце. Шансы есть, хоть их пока что немного. Я уверен, что наша малышка будет в порядке.       — Как я могу тебе верить? — прошептал Сергей. — Ты говорил, что ложь не входит в список твоих недостатков, но опять наврал мне… Как и в тот раз, когда сказал, что никогда не обижал меня и никогда не посмеешь обидеть. Зачем я только признался тебе? Это было глупо…       — Нет, это не так, — Олег пересел со стула на кровать, хотя пришлось устраиваться на самом краешке, — Я очень люблю тебя, Серёж. И я рад, что ты тоже что-то чувствуешь ко мне. Мы справимся с этим. Наша дочь такая же сильная, как и мы. Значит, она не может умереть. Мы слишком долго ждали её, чтобы теперь отчаяться и перестать верить, что всё наладится. До этого ты не терял надежду, но что случилось сейчас? Ты должен продолжать бороться. Ради себя и ради неё.       Разумовский молчал, а потом всё-таки с трудом перевернулся на другой бок, что-то тихо простонав, но всё же умудрившись лечь так, чтобы видеть Волкова. Наёмник сразу же тепло улыбнулся и прилёг рядом. Благо, кровать была достаточно большой, чтобы они поместились на ней вдвоём, хоть и без особого комфорта.       — Я не вру, — снова шепнул Олег, — В этот раз точно нет. Клянусь. Я верю, что она поправится. А потом мы вернёмся домой. Думаю, здесь тебе не очень нравится.       — Миссис Мэйсон хорошо относится ко мне, — ответил Серёжа, помедлив, — И говорит, что скоро мне станет лучше…       — Так и будет, — кивнул Волков, протянув руку, чтобы убрать в сторону его длинные волосы, закрывающие один глаз, — Прости, что соврал, родной. Я честно не хотел ничего плохого.       — Если ты продолжишь так делать, то можешь ни за что не надеяться, — предупредил Сергей, — Враньё является таким же неуважением ко мне. Я имел право знать правду с самого начала.       — Понимаю, — вздохнул наёмник, не споря, — Больше это не повторится, обещаю. Кстати, ты не поверишь, кого я встретил.       — Думаешь, мне интересно? — равнодушно спросил Разумовский. — Сейчас меня волнует исключительно моя маленькая дочь, жизнь которой висит на волоске.       — Да, конечно, — Олег опустил глаза, решив, что с ним всё ещё просто не хотели разговаривать.       — Ну и кого? — неохотно спросил Серёжа.       — Брата Джея Картера, — воодушевлённо ответил Волков, — Представляешь? Он тоже работает врачом, но только в этой больнице.       — Он… Опасен? — насторожился Сергей.       — Не думаю, — покачал головой наёмник, после чего встал, — Раз уж тебе надо набираться сил, то поспи. И больше не плачь. С малышкой всё будет нормально. Я постоянно спрашиваю про неё, поэтому в скором времени мы наверняка увидим её.       Разумовский чуть кивнул, снова закрывая глаза, а Олег вышел из палаты, облегчённо выдохнув. Ему невероятно повезло, что Серёжа не был настроен на ссору или долгие обиды. Всё могло быть намного хуже, но, вероятно, у него просто не было энергии ещё и на это. Скорее всего, он потратил её, когда запустил в Волкова журналом. И он даже не извинился за это. Это оказалось достаточно обидно, хотя наёмник понимал что Разумовский, возможно, уже и забыл про этот небольшой инцидент.       Олег действительно верил в лучшее, потому что мечтал подержать свою дочку на руках и хотя бы просто увидеть её. Это было вполне объяснимым желанием, и Сергей тоже должен был хотеть именно этого. Поэтому у Волкова появился новый прилив какой-то веры, после которого он решил выпить стаканчик кофе, чтобы тем более успокоиться.       И пока наёмник всячески подбадривал себя, Серёжа пытался уснуть, но именно сейчас сон внезапно перестал идти. Он по-прежнему чувствовал себя не особо хорошо, и шевелиться всё ещё было немного больно, однако миссис Мэйсон убеждала его, что Разумовский очень быстро встанет на ноги, а этой женщине он почему-то верил. Наверное, дело было в её доброте и мягкости, хоть она и была альфой. По крайней мере, с ней было куда приятнее общаться, чем с той медсестрой, которая наговорила Сергею кучу всяких гадостей. Но раз уж Олег поклялся, что всё не так плохо, как она сказала, то Серёжа решил поверить ему, а не ей. Если у его дочери были шансы, то он не собирался переставать верить, что тоже совсем скоро сможет познакомиться с ней.