Повесть о нас

      Чуя стоял дома перед зеркалом и не мог понять, где же он так нагрешил в этой жизни. Вот уже тридцать минут он перебирал свои вещи, что огромными кучами складировались на кровати, диване, полу, в поисках приличного наряда для встречи с Цушимой.       Чуя возненавидел себя с того самого момента, когда понял, что его сборы в бар за бокалом пива или чего покрепче, похожи на наведение марафета недалёкой девицы перед главным свиданием в её жизни.       Стоило только закрыться входной двери, как Чуя умчался в ванну приводить в порядок тело и голову. Жаль, конечно, что промыть голову изнутри у него так и не получилось. Ну а дальше понеслось…       Прежде всего Чуя промониторил место, где будет проходить встреча с преподавателем. Да, мужчина не соврал, бар не близко к университету, что хорошо, но был и минус – это весьма пафосное место, где в толстовке и рванных джинсах ты будешь смотреться как минимум неуместно. Этот факт печалил, потому что изначально именно так и планировал одеться юноша. К тому же заведение было не из дешёвых, не по карману студенту. Чуя пораскинул мозгами и решил проявить невиданную наглость – напиться высококлассным алкоголем за чужой счёт, раз уж Цушима пригласил. На самом деле у парня не было такой привычки, он не любил жить за чужой счёт и быть кому-то должным, но на свои кровные заработанные он не потянет этот вечер.       После того как секундная битва совести с кошельком была выиграна в пользу кошелька, настал тот самый этап, на котором Чуя завис. Впервые в жизни он столкнулся с проблемой «нечего надеть». На задворках сознания била тревогу мысль, что это, на минуточку, девчачья фишка, но в виду полного отрицания оного была задвинута куда подальше.       Половина гардероба была забракована сразу же, а вот с остальной он и работал последние тридцать минут своей жизни. — Пиздец! Сука, собираюсь как баба! И ради чего собственно?       Когда терпение было выжато до последней капли, Чуя психанул и остановился на том, что ему просто нравится, и без разницы будет ли его наряд подходить под место: винного цвета рубашка с закатанными рукавами, чёрные джинсы с дырками на коленях, в которых его заднице позавидовала бы любая девушка, его любимая шляпа и чокер. Покрутившись пару раз перед зеркалом, Чуя пришёл к выводу, что выглядит слишком шикарно для встречи с мудаком всей его жизни. Настолько шикарно, что близко к зелёному свету на любой разврат, какой только мог прийти в голову шатена, но подбирать новый наряд у него уже не было никаких сил.       Времени до встречи ещё достаточно, а парень уже был при полном параде. Нет, серьёзно, как девчонка. Бесит сам себя.       От всего произошедшего за день ужасно болела голова. Нервы ни к чёрту, а от мысли, к чему в конечном итоге может привести их идея «познакомиться поближе, чтобы всё решить для себя», становилось только хуже.       Захотелось курить. Боже, Чуя так давно не брал в руки сигареты, что уже и забыл где они у него лежат. Он перерыл всю квартиру в поисках старой пачки, но так и не нашёл, как и не нашёл зажигалку. Чуя попытался вспомнить, когда он вообще в последний раз курил. Он точно помнил, что выкурил половину пачки на похоронах брата, а вторую половину за оставшуюся неделю пребывания дома, и всё, больше в руки не брал. Вот она проблема того, что куришь только в чрезвычайно стрессовых ситуациях. Хорошо, что такие моменты происходят крайне редко.       Чуя попытался вспомнить, когда он впервые закурил. Кажется, это было на первом году обучения в старшей школе. Ситуация с отцом в то время дошла до критической отметки и как-то раз он почти незаконными путями купил свою первую пачку. Первая сигарета далась тяжко, как и вторая, и третья, а потом стало нормально.       Примерно через две недели отец узнал, что старший сын курит – Чуя спалился самым глупым образом, и тогда его ждал очень серьёзный разговор с последующим не менее серьёзным наказанием. Всякий раз, когда такое происходило, мама уходила на кухню печь печенье или готовить ужин, в спальню, сад или куда-нибудь ещё. Мужа она не переубедит, пробовала множество раз, а слушать их препирательства у неё не было никаких сил и нервов. Аро же, вопреки наставлениям матери уйти к себе в комнату, всегда оставался под дверью кабинета отца и внимательно слушал его наставления, возмущения, споры с Чуей. Когда мальчик чувствовал, что ситуация выходит из-под контроля, он заходил в кабинет и защищал брата. Говорил, что тот не специально, что он так больше не будет, что папа нечестно поступает по отношению к Чуе. В ряде случаев это помогало и старшего брата наказывали не так сильно, иногда всё просто ограничивалось разговором, а иногда доставалось им обоим – Чуе за проступок, Аро – что влез, когда не просили.       После этого мальчики запирались в комнате Чуи. Они сидели на полу или валялись на кровати, Чуя прижимал младшего брата к себе, как самое дорогое, что есть у него в жизни, его маленькое счастье, и было неважно сколько Аро лет. Пять, десять, тринадцать – он всегда был, есть и будет его любимым младшим братом.       Чуя говорил Аро, что ему не стоит лезть, что это его не касается и он не должен огребать за его промашки и протесты, а Аро говорил, что не может оставаться в стороне, когда старшего брата наказывают ни за что. Это ужасно несправедливо, ведь если плохую отметку получит Аро, то ему максимум погрозят пальцем и скажут исправить оценку, но, если же Чуя завалит тестирование или контрольную работу, плохо ответит на уроке или не подготовит домашнее задание – его ждёт серьёзный разговор на тему «наследник не должен позорить семью».       Так они и жили – Чуя, что горой стоял за брата, готов был ради него и в воду, и в пекло, переживал за него больше чем за самого себя, и Аро, что грудью закроет старшего брата, примет все его наказания и будет до последнего отстаивать его невиновность, борясь с несправедливостью. Каждый из них любил другого больше себя, ставил первее себя, оберегал по мере возможностей, сил и обстоятельств. Это был замкнутый круг – Чуя, что просил брата не лезть, и Аро, что из раза в раз вмешивался.       От так невовремя нахлынувших воспоминаний захотелось не только курить, но и выпить пару прописанных ему успокоительных, но Чуя этого не сделал. Побочный эффект лекарств – сонливость, заторможенность и снижение когнитивных функций. Как правило препараты он принимал вечером и никогда перед учёбой. Сейчас руки так и тянулись к баночкам, но нельзя, сегодня вечером он должен быть с ясным сознанием и быстрым мышлением, к тому же, они встречаются в баре, а таблетки несовместимы с алкоголем. Не будет же он пить чай.       В очередной раз назвав себя последним идиотом, Чуя взял бумажник и пошёл в магазин. Когда долгожданная сигарета была во рту, парень ощутил небывалое облегчение. Выкурив сигарету и немного прогулявшись по району, убивая время, парень успокоился. Совсем незаметно время приближалось к семи, пора было выдвигаться к станции. Изначально у Чуи была мысль выйти позже, так как время было назначено с восьми до полдевятого, а приходить в бар ровно в восемь он не собирался. Не факт, что Цушима быстро решит все свои дела и в восемь будет на месте, а одному сидеть и дожидаться его совсем не улыбалось, но Чуя уже так перенервничал, что сил не было.       Бар был таким, каким Чуя его видел на фото – шикарным и дорогим. Приглушённый свет, тёмные стены с деревянной отделкой и красными вставками, с вышитыми на них золотыми нитями ветвями сакуры. Столы из тёмного дерева на двоих и на четверых. Столики на компанию были отделены друг от друга деревянными перегородками, сочетающимися с деревом на стенах, а столики на двоих были разбросаны по залу. Огромный бар и двумя барменами и стеллажом высококлассного алкоголя на деревянных полках так и кричал о том, что Чуе со своим кошельком тут делать нечего. С кошельком отца он бы тут сошёл за своего, но сам вряд ли потянет что-то дороже бокала пива, если в таких заведениях его подают.       Да, Цушима-сукин-сын-сан умел выбирать заведения. Если он хотел впечатлить студента, то у него получилось.       На входе его встретил хостес, милая молодая девушка: — Добрый вечер, Вам столик на двоих, четверых или место за баром?       Чуя растерялся, он не привык, что в барах есть хостес. Те бары, где он обычно выпивал с друзьями, не могли похвастаться таким сервисом.       Чуя уже хотел было спросить, не забронирован ли у них столик на имя Цушимы–сана, но вовремя прикусил язык – он в баре, а не ресторане, а в барах Японии не принято бронировать столики. Хотя, судя по обстановке, нет ничего удивительного в том, что он перепутал бар и высококлассный ресторан.       Помявшись пару секунд под выжидающий взгляд девушки, Чуя всё никак не мог решить, что лучше: самого его тянуло к бару, хотя столик был бы более удобно, без лишних ушей. — Столик на двоих, — Чуя наконец решился с выбором. — Хорошо. Пройдёмте за мной, — девушка проводила его к одному из немногих свободных столиков. Надо же, в баре почти полная посадка. Видимо много состоятельных людей Йокогамы грешат выпивкой после работы в пятничный вечер, вместо того, чтобы спешить домой к семье. Впрочем, учитывая заоблачные цены на випивку, легко можно предположить, что все эти люди променяли семью на работу, чтобы позволить себе вот так вот прожигать пятничные вечера.       Выдав Чуе меню и винную карту, хостес пожелала приятно провести вечер и вернулась на свой пост. Парень пробежался глазами по меню и ценам. В общем-то чего-то такого он и ожидал. Загадкой оставалось то, откуда у преподавателя деньги на такие заведения. Вряд ли одной университетской зарплаты хватит, чтобы позволить себе тут кутить, или же Чуя чего-то не знает о заработке преподов. Если все они могут себе позволить такое времяпрепровождение, то может стоит самому уйти в учителя. Вопрос на подумать чуть позже.       Чуя посмотрел на часы, скоро восемь, а Цушимы всё нет. Значит задержится, ничего удивительного, он предупреждал, но червячок неосознанной обиды где-то поднял голову.       «Сам предложил встретиться, мог бы поторопиться со своими делами и прийти пораньше.»       Дожидаться мужчину он не стал, сделал заказ, решив начать без того, но в самый последний момент попросил официанта алкоголь и лёгкую закуску принести сразу, а салат и стейк попозже, вместе с заказом его спутника, который не особо спешил, так как на часах было уже почти полдевятого.       Ровно в восемь тридцать к столику подошёл Цушима. Выглядел он не как днём в университете. На мужчине была лёгкая хлопковая бежевая рубашка в тонкую полоску свободного кроя и зауженные брюки. За спиной, на одной лямке висел небольшой рюкзак классического стиля из коричневой кожи, что смотрелся весьма гармонично с нарядом, но неуместно для общей обстановки.       В то время, как Чуя оценивающее смотрел на своего преподавателя, тот ровно с таким же взглядом осматривал студента. — Шикарно выглядишь, — Цушима сел за столик и принял из рук официантки меню. — Спасибо, — Чуя хотел добавить, что мужчина тоже ничего так себе, но решил промолчать.       В то время, как шатен изучал меню и винную карту, Чуя спокойно попивал уже принесённое ему вино, закусывая брускеттой с томатами и авокадо. Хруст багета был как музыка для ушей, а сочные вяленные томаты с авокадо и соусом песто таяли во рту. Было так вкусно, что Чуя готов замурчать как довольный кот. И пусть закуска не сочеталась с выбранным вином, ему было как-то плевать. Оно того стоит. — Мог бы есть не так соблазнительно, — Чуя так увлёкся своей закуской, что не заметил, как Цушима уже пару минут пристально наблюдает за ним из-за своего меню. И взгляд у того какой-то голодный, хищный.       Чуя не смог удержаться и облизал губы, краем глаза наблюдая за реакцией преподавателя. Тот пристально смотрел на его губы и тяжело сглотнул. Да, зря Чуя это сделал. Теперь он сомневался, что мужчина был голоден только желудком. Блять, Накахара, когда ты научишься сначала думать, а потом делать. — Сам виноват, нужно было приходить раньше, — Чуя взял бокал вина, посмотрел на мужчину сквозь него и немного отпил. На самом деле ему чертовски хотелось выпить всё залпом, а потом заказать бутылку и её тоже выпить залпом. Он охренеть как нервничал, но изо всех сил старался сохранять спокойное лицо и голос. Так сказать, хорошая мина при плохой игре. — Я бы с радостью пришёл раньше, солнце, но дела, дела… — Кто? — Чуя чуть не подавился вином. — Не смей меня так называть. — Что, не нравится? — Цушима изобразил самое опечаленно-озадаченное лицо из всех возможных. — Как насчёт «милый»? — Пошёл к чёрту. — Котёнок? — Завали хлебальник. — Зайчик? — Всё, с меня хватит, — Чуя с чувством бросил салфетку и встал из-за стола. — И с чего вдруг я решил, что из этого может выйти что-то нормальное. Ты невыносим.       Чуя уже собирался сделать первый шаг к выходу, когда шатен цепкой хваткой взял его за руку. Накахара посмотрел на него так, как смотрел всё время в кофейне. Они в одном помещении не больше десяти минут, а Цушима уже успел вывести из себя. — Чуя, прости, — студент попытался вырвать руку из пальцев мужчины, но тот сжал их на его запястье ещё сильнее. — Пожалуйста, сядь обратно.       Цушима посмотрел на него взглядом до невозможности уставшего человека. Даже Оду-сана превзошёл.       Чуя тяжко вздохнул и сел на место. Ладно, чёрт с ним, может у этого придурка был тяжёлый день. Он сам порой не может контролировать себя, когда на взводе, вдруг и с этим также. — У тебя есть ещё одна попытка, так что советую следить за тем, что говоришь, иначе я не постесняюсь и ударю тебя прямо здесь. — Окей, я понял, — мужчина поднял руки в примирительном жесте. — Больше никаких милых прозвищ. — Особенно никакого зоопарка, — студент посмотрел по сторонам, выискивая официанта, но того как на зло не было видно. Ему срочно нужно ещё вина. Много вина. — Слава Богу, мы не на том этапе отношений, где можно называть друг друга больше, чем по имени.       Мужчина моментально изменился в лице.       Не на том этапе отношений.       А Чуя планирует перейти к тому этапу, где можно или что? Рыжик хотя бы думает о том, что говорит или как? — И это я должен следить за тем, что говорю? — шатен пробубнил себе под нос. Студент либо не услышал его комментария, либо сделал вид, что не услышал. — Ты уже выбрал? — голос Чуи был немного резок, но это вполне ожидаемо и привычно. Вот если бы тот вёл себя ласково и покладисто, то можно было бы бить тревогу. — Мне нужно ещё выпить. — Ещё нет. Я так голоден, что готов заказать всё меню.       И это была чистейшая правда. Последний приём пищи у Дазая был в час дня и состоял из чашки чая и пары печенек, предложенных Ацуши-куном. — Ну раз ты готов потратиться на всё меню, то я могу ни в чём себе не отказывать, — Чуя с самым невинным видом вернулся к пролистыванию винной карты, пытаясь занять руки. — Ты решил по истечении вечера оставить меня банкротом? — на самом деле ему всё равно. У Дазая достаточно денег, чтобы оплатить маленькие алкогольные капризы парня напротив. К тому же, учитывая комплекцию Чуи, очень сомнительно, что тот способен много выпить. — Да. Считай это моей расплатой за все убитые тобой нервные клетки. — В таком случае я не так уж сильно потрепал тебе нервы, раз всего-то лишусь пары тысяч йен. — Ты думаешь, всё ограничится парой тысяч? — взгляд у Чуи был злорадный и мстительный. — Мелко метишь.       На это мужчина только тяжко вздохнул.       После того, как Дазай сделал заказ, а Чуя попросил повторить вино, наступила та самая неловкая тишина. Ни один из них не знал, что сказать. Вернее, Дазай-то как раз знал, что хочет спросить, что узнать и обсудить, но не был уверен в благосклонной реакции Чуи. Это рыжее создание было самым эмоционально нестабильным существом, которое только ему приходилось встречать. Ну или парень был таким только в его присутствии, что несомненно льстило. Однако затянувшуюся тишину первым решил нарушить Чуя. — Мне тут нравится, — резюмировал Чуя, в очередной раз оглядев помещение цепким и придирчивым взглядом. — Хотя и не понятно, зачем в месте с очевидно восточным дизайном европейское меню. Какой-то диссонанс. — Чуя прервался от рассматривания красивых светильников, что свисали с потолка и перевёл взгляд на преподавателя. — Ты часто тут бываешь? — Не особо, но иногда заглядываю побаловать себя крабами. Их тут готовят просто восхитительно. — Крабами? — Чуя едва не подавился воздухом. За то время, что он ждал Цушиму, он успел очень подробно изучить небольшое меню и прекрасно запомнил сколько тут блюд из крабов и сколько они стоят. Если быть точным, то их тут два и цена на каждое из них не просто кусается, а откусывает руки и ноги. — Прости меня за прямолинейность, но сколько ты зарабатываешь в университете? Ты так спокойно об этом говоришь, будто бы ценник на них для тебя не проблема и если это так, то мне действительно стоится задуматься над сменой специальности.       Даже если бы Дазай хотел не смеяться, он бы не смог. Боже, Чуя такой Чуя. Весь сидит из себя такой важный и серьёзный, голос строгий, спина прямая, взгляд резкий и упрямый, но всё это так наигранно. На самом деле сейчас, сидя за одним столиком с Дазаем, рыжик чувствует себя неуверенно и напугано. Чуя просто не знает, чего от него ожидать. За всё время их знакомства, Дазай зарекомендовал себя как не самый очевидный и адекватный человек, вовсе нет. Он сделал всё наоборот и теперь пожинает плоды своих трудов, пусть и ненарочных. Но его всё устраивает. — Если тебе интересно, то университет не является основным источником дохода, — Чуя в удивлении изогнул бровь. — Да? И чем же ты тогда занимаешься в основное рабочее время? — Чем-то вроде хобби. Ничего серьёзного. — Ты весь вечер будешь увиливать от ответов? — Только если ты будешь задавать вопросы, на которые я не хочу отвечать прямо, — по взгляду голубых глаз напротив можно было и без слов понять, что их владелец не согласен с ответом. — За последние три минуты ты узнал обо мне больше, чем некоторые за всю жизнь. — Да ты прям ёбанный человек-загадка.       Нет, серьёзно, что, блять, за человек. Просто невозможный и невыносимый во всех смыслах.       Цушима пожал плечами, на что юноша только закатил глаза. В который раз. Боже, иногда ему начинает казаться, что рядом с этим мужчиной этот жест становится таким же естественным как процесс дыхания. — И много тем, на которые ты не захочешь отвечать? — Не особо, но достаточно, — взгляд шатена стал в точности как в августе, когда он почти каждый божий день заходил за чашкой кофе и порцией раздражения с лёгким шлейфом гнева. — Я так понимаю, про бинты тоже не стоит спрашивать? — Не стоит. Мы не на том этапе отношений, — отзеркалил Чуе его же слова. — И какие же тогда темы не под запретом? — Любимый цвет, блюдо, музыка…       Дазай не успел закончить свою мысль, его прервал недовольный Чуя: — То есть темы как на свидании. — А это разве не оно?       Голос невинный, а вопрос с подвохом. Сука ты, Цушима-сан. — Нет, — ответ резкий, категоричный и не позволяющий возражений. — Это может быть встречей, переговорами, собранием, приёмом в конце концов, но только не свиданием. Только не с тобой. — И чем же я тебе так не угодил, что ты отрицаешь свидание, на которое сам добровольно согласился?       Чуя немного завис. Стоп, минуточку. Произошло какое-то недопонимание, потому что Чуя в жизни бы не согласился на свидание в этим мужчиной и сейчас, совершенно не задумываясь, может назвать десяток причин почему, но судя по всему, сам Цушима эту встречу подразумевал именно как свидание. Господи, теперь-то понятно выбор места. Хотел впечатлить, показать, что он за человек. Вот к чему весь этот цирк, напускной лоск и загадочность. — Всего лишь тем, что это ты. Ты один из последних людей на этой чёртовой планете, с кем я бы согласился пойти на свидание, — Чуя заметно расслабился. Теперь, когда ему был как ясный день понятен весь замысел, он почувствовал своё преимущество. Он разгадал его и всё оказалось намного проще, чем можно было подумать.       Однако микроскопический червячок сомнения остался на задворках сознания, и он тихо-тихо, на грани слышимости нашёптывал Чуе, что всё не может быть так просто, что этот человек непредсказуем и ему ни за что не понять всего того бардака, что творится у него в голове, если только сам Цушима не нарисует ему карту. Этот мужчина не так уж прост, он видит намного больше, чем сам Чуя, возможно в силу своего возраста или же потому что он сам по себе такой, не суть важно. Важно не забывать, что это Цушима-сан, а значит всё не может быть так просто, но Чуя чересчур рьяно хоронил эту мысль. Вот она была, а вот её нет. — Потому что я мужчина?       Ещё один провокационный вопрос. Цушима-сан, да вы повторяетесь. — Потому что ты мой преподаватель и мудак, — и Чуя нисколько не соврал. Это действительно две самые важные вещи, которые его отталкивают от всего того, что потенциально может между ними происходить. — Радует, что пол тебя не волнует, — шатен как ни в чём не бывало жуёт свой салат.       Боже, вот же мудень! — Волнует, но в меньшей степени, — и Чуя снова не врёт, потому что это его тоже волнует. Как бы он не ратовал за то, что пол для него не имеет значения, нет, видимо имеет. Однако это не мешает ему чувствовать лёгкое покалывание на кончиках пальцев.       После второго бокала разговор перетёк в значительно мирное русло. Чуя позволил себе расслабиться и потерять бдительность. От вина его разморило, желудок был приятно заполнен, да и компания оказалась не самой паршивой. Нет, безусловно, Цушима его всё ещё бесил, но на вечер как собутыльник сойдёт. С мужчиной было о чём поговорить, он оказался весьма разносторонней личностью с приличным вкусом ко многим вещам, пока не начинал переходить на личные темы и пытаться что-то вытянуть из Чуи касательно его жизни до поступления. — Я не собираюсь об этом говорить. У тебя есть свои запретные темы, у меня свои. — Я не прошу тебя рассказать всё. Мне лишь интересны некоторые подробности, — Дазай в очередной раз попытался вытянуть из Чуи информацию из его жизни, но тот был упрямее барана и даже алкоголь не помогал. — В общих чертах я знаю из твоего личного дела.       Чуя чуть не подавился стейком, так и застыв изваянием. — Ты залез в моё личное дело? — сказать, что Чуя охренел, значит ничего не сказать. — Одним глазком.       Это был опасный ход со стороны шатена. Он шёл по минному полю, но чего только не сделаешь, ради удовлетворения любопытства. Лично Дазай был готов подорваться на мине. — Это разве не противозаконно? — рыжик смотрел на него во все глаза. В них плескался испуг. От такого волнения за свою жизнь со стороны студента в груди разлилось тепло. — Самую малость, но никто не видел, ничего не слышал и не знает. Ты ведь меня не сдашь? — Я подумаю, — парень вернулся к своему ужину, пока в голове не переклинило на куда более важной мысли, чем законность данного действия. — А, собственно, нахрена тебе было моё личное дело?       Защитный механизм сработал молниеносно. Чуя прищурил глаза и направил свой цепкий взгляд в карие глаза напротив. — Узнать что-то о тебе. Если честно, я до последнего не был уверен, что ты согласишься на встречу, — последнее слово Дазай особенно подчеркнул, как бы намекая, он принял условия Чуи, но по озорному огоньку в глазах было понятно, что нихрена. — А даже если и согласишься, то не станешь вдаваться в подробности своей жизни. Уж точно не на первой встрече. Как видишь, я оказался прав.       Студент слегка надулся и подальше отодвинулся от стола от греха подальше. — Дай угадаю, если я сейчас спрошу, нахрена тебе что-то обо мне знать, то ответом будет «ты мне интересен», — это был не вопрос, даже самую малость не он. Чуя не один раз слышал эту фразу.       Ты мне интересен.       Вроде ничего особенного в ней нет. Людям свойственно интересоваться другими людьми и их жизнью, но когда тебе об этом прямым текстом и не один раз говорит мужчина, который тебе сначала ебёт мозг, а потом целует, говоря, что не жалеет и хочет ещё, то тут есть над чем задуматься. — Да, Чуя, именно так. Ты мне очень интересен, правда я ещё не решил в каком ключе.       Ответ нихрена не утешительный. Вот нисколько. — Ну спасибо, мне прям полегчало. Как определишься, дай знать.       Преподаватель тихонько усмехнулся. — Ты будешь первым, кто узнает. Обещаю.       Если бы всё было так просто, как говорить об этом, то Дазай бы уже давно всё решил, но вот они здесь, а сомнений в голове только больше.       Рядом с Чуей хорошо, приятно и тихо в груди. Так тихо ему не было очень давно, его внутренние демоны спят и не думают поднимать головы. Казалось, встречайся они с Чуей чуть-чуть чаще, говори они нормально, как сейчас, и те совсем умрут и больше его никогда не потревожат. О, как бы Дазаю этого хотелось, и если его спасение в этом милом мальчишке, что сидит напротив и смотрит своими прекрасными голубыми глазами, то Дазай готов украсть его, спрятать от всего мира и больше никогда не отпускать.       Дазаю захотелось, чтобы Чуя стал его причиной не резать вены в попытках что-то почувствовать. Возможно, если этот несносный рыжий котёнок будет отираться около его ног, ему не захочется топиться в ванной, прыгать с моста в реку, пачками глотать таблетки.       Перспектива отношений его чертовски пугала, но с Чуей было так приятно, мир приобретал какие-то новые цвета и запахи. В нём просыпались ранее неизвестные ему чувства, вроде уюта и желания заботиться. А ещё получать заботу, чистую и искреннюю.       Осаму был чёртовым змеем искусителем. Он это знал и бессовестно пользовался. Сказать то, подметить это и вот уже Чуя, с не совсем трезвым умом, заказывает виски, который пьёт Дазай. Ещё один глоток крепкого алкоголя и Чуя окончательно расслабляется. Больше нет страха, сомнений и всего того, что его напрягало весь вечер. Зато появился интерес к собеседнику, что Дазаю и было нужно. Осаму нисколько не стыдно, что он в корыстных целях спаивает студента, иначе тот бы не почувствовал себя раскрепощённым. — Где ты учился? — Чуя пьян. Возможно даже больше чем планировал, но не настолько чтобы задавать слишком личные вопросы, на которые заведомо не получит ответа. — В нашем университете на нашей кафедре, только с углублённым изучением японской литературы. Это было, кажется… — Дазай задумался. А действительно, сколько лет прошло с его выпуска. Время для него измеряется не годами, а числом попыток свести счёты с жизнью. — А, не важно. Поступил я в девятнадцать, как и ты.       Чуя кивнул головой, как бы говоря, что он во внимании и мужчина может продолжать свой рассказ. — Поступил в девятнадцать, был лучшим студентом на кафедре. На высший балл защитил диплом, с отличием закончил университет. Куникида-сан предлагал пойти в магистратуру, говорил, у меня есть способности и не будь я таким распиздяем, то может из меня и вышло бы что-то толковое, но мне не хотелось ещё два года жизни тратить на учёбу, так что я отказался. Год занимался фрилансом, переводил статьи с английского на японский, иногда писал за студентов курсовые и дипломные работы, помогал с проектами. Ничего серьёзного, но денег на жизнь хватало. А потом на кафедре ушли сразу несколько преподавателей, ну и вспомнили про меня, — Дазай весело усмехнулся, придаваясь приятным воспоминаниям. — Куникида-сан бы и под дулом пистолета не согласился взять меня на работу, так что тянул до последнего. В студенческие годы мы знатно друг другу потрепали нервы. Но Ода и Анго переубедили его на мой счёт. Понятия не имею, что они ему сказали, но приглашение на работу я получил, хотя никогда не стремился к преподаванию. Мне до сих пор кажется, что это не моё. — Ода-сан и Анго-сан твои друзья? — из всего рассказа Чую поистине заинтересовал только этот факт. Ему казалось удивительным, что эти два замечательных преподавателя являются друзьями такого мудака.       На его вопрос шатен только кивнул в знак подтверждения. — Боже, как они тебя терпят? — Иногда я сам этому удивляюсь, но мы подружились ещё студентами, так что у них было достаточно времени привыкнуть. Ну, или послать меня нахер.       Чуя усмехнулся. Да, времени у них было достаточно и, если честно, на их месте Чуя бы уже давно его прибил, а эти двое его терпят. — Если ты был таким охренеть умным, почему не поступил как и все, сразу после школы? — Я и поступил, только в Токийский университет на факультете французской литературы… — Ты изучал французскую литературу? — рыжик перебил преподавателя совершенно не стесняясь этого. — Почему тогда бросил? — Боже, Чуя, поумерь энтузиазм, — шатен прищурил свои карие глаза и мягко улыбнулся студенту. Мальчик слишком не равнодушен к Франции и всему, что с ней связано. — Я туда и решил-то поступать только потому что на этот факультет не нужно было сдавать никакие вступительные экзамены. Да и стоимость обучения была ниже, по сравнению с другими факультетами.       Глаза напротив мгновенно поугасли. Весь интерес как ветром сдуло, а на лице пролегла тень печали. — Сейчас там довольно дорого учиться. — Может быть, я не интересовался. Но, насколько я знаю, у твоей семьи нет проблем с деньгами. — Только не говори мне, что ты залез в банковские счета моей семьи, — недовольный взгляд лазурных глаз устремился на него. — Нет, Чуя, так далеко я не заходил. В твоём личном деле было написано, кем работает твой отец. Я сложил два плюс два, так сказать, и пришёл к этому выводу. Я ведь прав? Чуя поморщил нос. Тема семьи не самая приятная в его жизни, а после смерти Аро он и вовсе не хотел ни с кем о ней говорить. Ну, разве кроме Акутагавы и психотерапевта. — Прав. — Тогда позволь узнать, почему ты сам не поступил на эту же специальность в Токио или Киото, Осаку? Твоя семья могла бы себе это позволить, да и твои вступительные баллы весьма впечатляющие, как и выпускной школьный экзамен. Такого студента оторвали бы с руками и ногами. — Эта тема под запретом, как и любая другая, касающаяся семьи, — Чуя сжал кулаки до белых костяшек.       Дазай про себя отметил резкие перемены в поведении и эмоциональном плане, и мысленно сделал пометку разузнать об этом как можно больше, но только так, чтобы об этом не прознал Чуя, иначе его останки будут искать очень долго. — Я понял.       Чуя прокашлялся, встряхнул головой, отгоняя свои явно невесёлые мысли. — Так почему ты бросил университет? Настолько сильно не понравилась французская литература? — Можно и так сказать, так что я решил сменить специальность, — настала очередь Дазая предаваться печальным воспоминаниям.       Перед глазами всплыла его маленькая комнатушка, что он снимал последние месяцы пребывания в Токио. Вспомнилась его убогая жизнь, которая больше напоминала выживание, но винить ему было некого. Он сам загнал себя в те ужасные условия, сам скатился на самое дно, но что хуже всего, ему не хотелось оттуда выбираться. Он мечтал умереть и закончить своё бессмысленное существование, только вот у жизни были на него другие планы. И вот он здесь, сидит в баре с парнем, который глубоко засел в его голове и чуть ли не рассказывает то, чего о нём не знают даже друзья. — Почему не сменил специальность в токийском? Там есть кафедра с углублённым изучением японской литературы. Зачем было переезжать в Йокогаму? Токийский университет намного престижнее. — Нужно было сменить обстановку, — преподаватель улыбнулся, только вот улыбка получилась печальной. — Не самые приятные воспоминания. — Тема под запретом? — Чуя знал ответ заранее, но на всякий случай решил уточнить. Не нужно быть пророком, чтобы понять, в Токио произошло что-то, что хотят забыть и больше никогда не вспоминать. У самого Чуи были такие воспоминания, так что он очень хорошо знал этот взгляд и вымученную улыбку. — Ты прав.       Дазай не расскажет ему о своей убогой жизни до встречи с Мори-саном, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Он не хочет, чтобы Чуя, такой живой и яркий Чуя, узнал, что человек, сидящий напротив него и всячески подбивающий к нему клинья, семь лет назад каждые выходные, как по расписанию, резал вены, и каждый раз его кто-то спасал. Что он подделывал рецепты на сильные нейролептики и антидепрессанты, глотал таблетки горстями, запивая палёным алкоголем; что курил дурь и употреблял лёгкие наркотики в компании безнадёжных наркоманов и сам был не особо далёк от того, чтобы пополнить их ряды. Чуя не узнает, что бинты на руках скрывают многочисленные шрамы от лезвий, что под бинтами на шее он прячет след от удавки, когда пытался повеситься, но его чудом спасла подружка-проститутка, что снимала соседнюю комнату.       Сейчас ему двадцать шесть, он успешный писатель, преподаватель в университете и его жизнь полна различных возможностей. Но он никогда не расскажет Чуе, что демоны в его груди до сих пор иногда нашёптывают ему умереть.