Повесть о нас

— Вы изменились с нашей последней встречи, — Мичико-сан, красивая женщина средних лет в очках с изящной оправой, сидела в небольшом кожаном кресле и внимательно смотрела на Чую.       Хидэко Мичико – психотерапевт, которого Чуе нашла Коё-сан. Первые недели после смерти Аро парень был подобен смерти: не спал, не ел, иногда даже забывал про воду. Порой Коё казалось, что ещё чуть-чуть и Чуя перестанет дышать. Сам Накахара убеждал себя и окружающих, что с ним всё в порядке, он справится со своим горем. Чуя, как прежде, приходил на работу и отрабатывал полные смены, исправно посещал занятия в университете, изо дня в день надевал маску нормального человека, когда как на самом деле был душевно опустошён. Семья была в другом городе, и родители не могли видеть, как старший сын сам себя загоняет в могилу, друзья Чуи оказывали поддержку, но не имели должного влияния и давления, так что женщина решила взять ситуацию в свои руки и не допустить гибели ещё одного своего ребёнка.       Чуя был настолько опустошён и апатичен, что совершенно не сопротивлялся и не задавал вопросов, когда Коё в буквальном смысле за руку привела его в клинику к лучшему психотерапевту, что смогла найти. С того дня и вот уже на протяжении четырёх месяцев Чуя посещает Мичико-сан каждую неделю.       Самому Чуе это никогда не казалось глупым или позорным. Да, он пытался справиться своими силами, но не получалось. Каждый чёртов день он тонул в собственном горе, каждую ночь просыпался от кошмаров, где он один в их огромном семейном доме, его наказывает отец за очередную глупость, а мамы и брата нет рядом. Особенно брата. Каждый раз, когда отец злился на Чую, Аро был рядом, пытался убедить папу, что ничего страшного не произошло, что старший брат всё понял и всё исправит. В этих снах Аро не было рядом, не было его поддержки. Не было того, благодаря кому Чуя не сошёл с ума. Каждую ночь, на протяжении нескольких недель, он просыпался от кошмаров в слезах. Его внутренний стержень был надломлен, своими силами Чуя не мог выкарабкаться, каким бы сильным он ни был.       Коё сидела в коридоре клиники под кабинетом всё время первого сеанса Чуи и Мичико-сан. В тот самый момент, когда прошёл час и открылась дверь, она убедилась в правильности своего решения - Чуя крепко обнял её трясущимися руками и безостановочно, захлёбываясь слезами, повторял одно слово – спасибо. В тот день перед Озаки был не парень двадцати лет, а её маленький Чуя, мальчик, что потерял самое светлое в своей жизни.       Чуя не знал, как выразить благодарность своей второй матери, а самой Коё она была не нужна. Всё, что ей было нужно, чтобы её мальчик был здоров и счастлив. Женщина лишь попросила не забывать про сон, еду и посещение врача, и изредка, когда будет свободное время, навещать её и Кёку. — Разве? — Чуя сидел на диване и пытался понять в каком месте он изменился. Лично он сам не видел никаких перемен. — Определённо. Последние несколько недель на каждый наш сеанс вы приходите новым человеком. — Хотите сказать, иду на поправку, — рыжик недоверчиво посмотрел на врача. Женщина ему нравилась, честно, она была профессионалом своего дела и определённо может приписать к списку своих заслуг психическое здоровье Чуи. — На поправку могут идти больные люди, а я вас таковым не считаю. — Здоровые люди не пьют лекарства.       Мичико-сан улыбнулась и поправила очки. В последнее время так начинался каждый их сеанс – женщина пыталась донести до пациента, что ему с небывалой скоростью становится лучше, и хотела знать причину столь резких перемен в его душевном состоянии. В жизни парня определённо что-то происходит и это что-то помогает ему пережить трудный жизненный период, только вот сам Чуя в упор не хочет этого видеть. — Чуя-сан, могу я говорить открыто, не как врач, а как ваш хороший знакомый?       Рыжик быстро кивнул и мысленно приготовился к длинной и тяжёлой речи. — В последние несколько недель в вашей жизни что-то происходит, что-то выходящее за привычные рамки и меняющее ваш уклад жизни. По опыту могу сказать, что, как правило, таким фактором является человек, — женщина сделала паузу и внимательно следила за реакцией пациента. Чуя резко напрягся – Мичико попала в цель. — Это хорошо, что в вашем окружении появился человек, который помогает вам пережить трудный период.       Чуя замялся. Это она сейчас про Цушиму, да? Потому что больше ничего и никого в его жизни не появлялось и не менялось. Только этот мужчина является новым элементом, вносящим полый хаос и неразбериху. — Я бы не сказал, что этот человек помогает, — Мичико-сан всегда зрит в корень, но на этот раз, видимо, ошиблась. Преподаватель нисколько не помогал, напротив, только приносил головную боль. — Помощь может быть не всегда очевидной, не стоит это слово воспринимать буквально. — Хотите сказать, что самим собой и своим присутствием он отвлекает меня, тем самым не позволяя скатиться в изначальное состояние, и поэтому мне становится лучше? — Как часто вы пишете в последнее время? — женщина решила сменить угол подхода. Чуя был на верной мысли, но высказал её тем самым тоном, которым принимают решения от обратного. — Не особо, — парень вспомнил, как этот же вопрос ему задал Ода-сан и тогда Чуя ответил, что голова забита другими мыслями. — Ваша творческая деятельность снизилась до или после появления этого человека? — После, — Чуя понял к чему она клонит. Писательство для него отдушина, словами на бумаге он лечит больную душу. Мичико-сан этот метод признала и одобрила, а теперь она подводит его к мысли, что раз он стал меньше времени уделять перу, то его жизнь начала постепенно налаживаться, но это не так. Она становится только сложнее и запутаннее, а из-за того, что у него физически и морально нет сил сесть за работу, он чувствует себя предателем перед братом. Будто он променял его на какого-то бинтованного придурка. — Мичико-сан, я понял к чему вы клоните и хотел бы с вами это обсудить.       Женщина была первой, кому он выложил всё, собственно, кто бы ещё это мог быть, если не психотерапевт. Чуя рассказал о Цушиме и их первой встрече, в двадцати минутах описал весь август, рассказал, что мужчина его преподаватель, что Чуя ему нравится и что сам Накахара думает по этому поводу. Что из-за Цушимы он и стал меньше писать и это приводит к тому, что он злится на себя. Что он до чёртиков боится всего, что сейчас происходит в его жизни. — … сомневаюсь, что нужен ему, что это всё не очередная издёвка или глупая затянувшаяся шутка, — Чуя глубоко выдохнул, заканчивая свой рассказ. Он в подробностях описал всё, не постеснялся даже рассказать про их совместную ночь. Горло пересохло от долгой речи. — Так что я не думаю, что он тот человек, который вытягивает меня из этого всего или, как вы сказали, отвлекает.       Весь его монолог женщина слушала крайне внимательно, изредка делая небольшие заметки в своём блокноте. — Вам нравится этот мужчина? — Что? Нет, конечно же нет, — откуда у Мичико-сан такие вопросы. Это не тот результат, которого Чуя ожидал по итогу своего рассказа. — Вы уверены в ответе? — А разве вы не должны были сейчас сказать, что я прав? Что этот человек делает мою жизнь только сложнее и поэтому мне нужно прекратить с ним все связи, держаться подальше и тому подобное. — Нет, я так не думаю.       Чуя не нашёл что ответить. Мичико-сан должна была стать его опорой, подтвердить все догадки с профессиональной стороны и похвалить Чую за наблюдательность и осторожность, а не давать лишний повод для сомнений, потому что их в его жизни сейчас хватает. — А на что это тогда похоже? — Похоже на то, что вы боитесь слишком близко подпустить человека, который вам небезразличен. Вы боитесь новой потери, что этот мужчина причинит боль и вам снова придётся себя собирать, пить более сильные препараты, чаще проводить наши сеансы. Боитесь пережить всё то, что было с вами после смерти брата, именно поэтому находите различные причины и поводы, вроде статусов, пола, возраста, достатка, а ваше агрессивное поведение является защитным механизмом. Вы на подсознательном уровне отталкиваете потенциальный источник новой боли и переживаний.       И вот тут Чуя завис. Он отупело смотрел на врача и не мог понять шутит она или нет, потому что если это шутка, то очень несмешная, а если правда, то очень плачевная и страшная. — А теперь я повторю свой вопрос: вам нравится этот мужчина? Вы испытываете к нему влечение кроме физического? — голос Мичико-сан был не просто спокойный, он был успокаивающий.       Чуя сидел на диване и переваривал все её слова. На столе запищали часы, говоря об окончании сеанса, но ни Чуя, ни Мичико не спешили его заканчивать. Парню сейчас было важно осмыслить все слова врача здесь, на месте, пока он имеет возможность задать уточняющие вопросы, чтобы уж точно правильно всё понять, а женщине было важно, чтобы её пациент принят столь очевидный факт, как романтическое влечение к своему преподавателю. — Я… Но это не значит, что он мне нравится. — Вы затрудняетесь с ответом, — женщина сделала ещё одну запись в блокноте. — Да, затрудняюсь. — Чуя-сан, я всё же думаю, что вам стоит попробовать впустить этого мужчину в свою жизнь. Мы не умеем предвидеть будущее, никогда нельзя быть заранее уверенным, что человек не заставит нас страдать. Но если этот мужчина своим присутствием, словами и действиями помогает вам оправиться, то не стоит его отталкивать. Нельзя исключать вероятность того, что ваши отношения сложатся удачно.       Чуя слушал и отупело моргал. Ох, не этого он ожидал, совсем не этого. — Сложатся удачно – это как у нормальных людей? В смысле, как у пары? Как у влюблённых? Вы об этом говорите?       Мичико кивнула в знак согласия. Чуя не был её первым пациентом с подобной проблемой, не будет последним. — Думаете, я влюбился в него? — от пережитого эмоционального потрясения и свалившейся на голову информации у Чуи заплетался язык и дрожал голос.       Самым страшным было то, что эта женщина всегда оказывалась права, рыжик на себе уже не раз сумел в этом убедиться, и сейчас её слова звучали для него как приговор. — Влюблённость слишком сильное слово. Я склоняюсь к тому, что между вами взаимная симпатия. — Взаимная… — Более того, осмелюсь предположить, что его намерения куда более серьёзны, чем мы с вами может думать. Дайте себе и ему шанс, Чуя-сан.

***

      Гин приехала на поезде в пятницу вечером. Чуя порывался сопроводить Рюноске на вокзал, помочь с вещами, если таковые имелись, но тот лишь махнул рукой и сказал, что справится сам.       Акутагаве пришлось хорошо так постараться и прилично заплатить управляющему университетским общежитием, чтобы ему разрешили на выходные подселить сестру в комнату. Взятки, или как это называл Чуя «благодарности», хватило и на согласие, и на внезапно нашедшуюся лишнюю кровать с постельным бельём, и на благоговение управляющего перед четой Акутагава, где водились приличные деньги.       Когда немногочисленные вещи были разложены по полкам, сестра накормлена и вымыта после дороги, Рюноске успокоился и позволил себе разлечься на постели. — Как он? — Гин не нужно было уточнять о ком идёт речь, и без того понятно, что переживать в этом городе она может только за двух человек, один из которых сейчас находится с ней в одной комнате. — Я читала последние работы. Ощущение, что ему не становится лучше. — Нормально, — Рю повернулся на бок, чтобы быть лицом к сестре. — Он ходит на терапию, Мичико-сан ему помогает. Ещё есть Озаки-сан – святая женщина. У меня не вышло его убедить обратиться к врачу, а она как-то смогла.       Рюноске правда не знал, что и как сделала эта женщина, но был ей благодарен. С самой Озаки он виделся всего пару раз и оба у Чуи на работе. Женщина показалась Рю шикарной во всех смыслах. Волевая, с цепкой хваткой и стальным взглядом, и всё это удивительно сочеталось с внешней хрупкостью. Если бы у Акутагавы спросили, на что похожа Озаки-сан, он бы не задумываясь ответил – катана. Опасная и изящная, несущая красоту и погибель. Единственное, что выбивалось их этого образа – взгляд с которым она смотрела на Чую. С такой любовью и теплотой смотрят на своих детей. Позже Чуя рассказал, что именно так она его и воспринимает. — А лекарства? — Я не вдавался в подробности, но, когда был у него дома в последний раз, упаковок в аптечке было меньше. Точно не знаю, но вроде принимает их по мере необходимости. Не знаю, Гин, я не врач, — Акутагава слегка замялся, высказывая вслух мысль, что уже давно носил в своей голове и никому не озвучивал. — Я рад, что у него не обнаружилось суицидальных наклонностей. — А я удивлена, что он ни разу не попытался, — девушка отпила свой горячий шоколад и укуталась в плед – за окном октябрь, ночью холодно. — Ты не видел его на похоронах и после. Страшное зрелище.       Гин нисколько не врала. Все два дня похоронной церемонии она тенью скользила за Чуей, потому что ей было за него страшно и больно. Было больно, когда он на коленях стоял у тела брата, тихо плакал и что-то шептал; было страшно, когда Чуя пустым взглядом смотрел на нож, лежащий на кухонном столе, когда они пришли на кухню за новыми закусками. Было очень страшно, когда в конце первого дня похорон Гин обнаружила его на крыше дома, безостановочно заливающего в себя алкоголь и выкуривающего сигарету за сигаретой. Гин на год младше брата и на два Чуи, худенькая, особой силой не обладает и, если бы вдруг Накахара что-то выкинул, она бы вряд ли смогла его остановить.       Сейчас уже прошло четыре месяца, самое страшное позади, Чуя оправился насколько мог. Акутагава был уверен, что лучше другу уже не будет, тот достиг предела. — Мне кажется с ним что-то происходит, он в последнее время странно себя ведёт. — Странно хорошо или плохо? — это было важное уточнение от Гин. — Не знаю, наверное, хорошо. Он в последнее время менее мрачный и более задумчивый. Вчера всю пару Анго-сенсея просидел в телефоне, с кем-то переписываясь, что для него странно. — Может быть у него появилась девушка? — это было самое очевидное и простое предположение, но брат закачал головой, опровергая его. — Влюблённые люди мечтательно-задумчивые, а он серьёзно-задумчивый, как будто мысленно решает высшую математику. И на парах… — Рю замолчал, резко подорвался с кровати и ошарашенными глазами смотрел на сестру. — Что? — Не девушка, — Гин смотрела как у брата в голове складывается пазл и воедино соединяются все наблюдения за другом. — Он только на его паре так себя ведёт. С самого начала, и тот случай в столовой…       После первой пары с Цушимой-сенсеем Чуя так и не пошёл с ними в кино, отмазавшись плохим самочувствием, и ещё была одна пара, после которой препод попросил его задержаться. Цушима-сенсей за всё прошедшее время больше никого не просил задержаться после занятия, он наоборот довольно часто отпускал их пораньше. Рю обратил внимание на странное поведение Накахары во время первой переклички, как преподаватель и студент смотрели друг на друга. Чуя тогда так ничего и не объяснил, а Рю не стал настаивать. Друг шарахался от мужчины в коридорах, через силу шёл на его занятия, подозрительно тихо вёл сидел на семинарах. Человеку, не знакомому с Чуей, могло показаться, что тот просто не знает материал, но как бы не так. Во-первых, это Накахара, и он знает всё, во-вторых, Чуя на перемене объяснял тему Тачихаре и Хигучи. А тот случай в столовой… Чуя тогда выронил из рук все учебные пособия, что было странно, так как за минуту до этого перехватил их поудобнее, потому что Наоми поймала летящий на пол учебник. Сам же Цушима-сенсей тогда как кипятком ошпаренный вылетел из столовой.       Это всё было очень странно и подозрительно. Напрашивался только один вывод. — Рю, скажи что-нибудь, ты меня пугаешь, — голос у девушки был самую малость обеспокоенный. Брата она знала настолько хорошо, что с уверенностью могла сказать – того озарило. — Это не девушка, Гин, это наш преподаватель. — А у вас разве нет молодых девушек-преподавателей? — Мужчина. — А… — Гин запнулась, понимая мысль брата. — О-о-о… Ну, это же нормально, да?       Рюноске всё так же неподвижно сидел на постели. В его голове со скоростью света крутились шестерёнки. — Рю, скажи, что ты не гомофоб и он в тебе сейчас внезапно не проснулся, — Гин отставила в сторону кружку и подсела к брату, толкнула его в плечо, возвращая в реальность. — Это же наш Чуя. — Наш Чуя… Гин, как до меня раньше не дошло? Цушима-сенсей… Ебать! Просто это же… Блять! Надо поговорить с Чуей. — Или не лезть раньше времени и просто понаблюдать. Может быть и такое, что ты ошибаешься. — Верно, — Акутагава кивнул, соглашаясь с сестрой, хотя он уверен, что не ошибся.       На некоторое время в комнате повисло молчание. Рю и Гин думали об одном и то же, и разном одновременно. Гин была рада за Чую, при условии, что брат прав. Отношения – это как раз то, что рыжику сейчас нужно.       Рюноске же в это время думал о том, как бы ему всё разузнать, и в случае, если он прав, а он уверен, что прав, обезопасить Чую от потенциальных слухов и проблем. Физического вреда ему не грозит – это в Японии осуждается максимально строго, а вот от возможной травли никто не защищён. Такие люди выделяются в понятии о «норме», и если молодому поколению по большей части всё равно, то взрослое на это реагирует весьма остро. Если об этом узнают преподаватели, особенно в возрасте, могут начаться проблемы как у Чуи, так и у Цушимы-сенсея, но на последнего Рюноске как-то всё равно. — Всё будет в порядке, Рю, — Акутагава-старший за своими размышлениями не заметил как сестра убрала посуду и уже легла в постель. — Завтра увидимся, понаблюдаем. Может быть, если намекнуть, Чуя сам всё расскажет, но я на всякий случай не стала бы давить. — Да, надо понаблюдать за ним и Цушимой.       У Гин было всего два дня пребывания в Йокогаме и за это короткое время она хотела успеть выполнить программу максимум. В первую очередь нужно было сделать то, ради чего она приехала – посетить университет. Во вторую очередь - прогуляться по нескольким намеченным местам, поближе познакомиться с городом и просто весело провести время в компании брата и его друзей. Гин очень хотела успеть что-то большее, чем одним глазком осмотреть самые яркие туристические и весёлые места, но у неё было всего два дня. Катастрофически мало для такого города.       Чуя был рад видеть девушку. В тот самый момент, когда стала известна дата её приезда, он выразил желание её встретить, да и вообще выступить в роли ещё одного сопровождающего. Он был совсем не против провести выходные с семьёй Акутагава, да и если у Рю возникнут сложности, он без проблем сможет его подменить.       Университет Гин понравился. Он был большой, современный, с кучей лабораторий с новейшей техникой. В кафетерии вкусная еда, красивая и большая территория и симпатичные студенты. Да, Гин определённо всё понравилось.       Что девушке понравилось больше университета, так это друзья брата, с которыми она познакомилась в субботу вечером. Гин была очень удивлена, когда увидела новых друзей Рюноске в числе четырёх человек. Брат не был особо общительным, не стремился сближаться с людьми и заводить друзей. В школьные годы ему с головой хватало одного Чуи.       Но самым важным в этой поездке стал не университет, а несколько других событий.       Событие номер один - Гин слишком хорошо знала своего брата, что позволило ей заметить то, что его друзья не видели в упор, а именно отношение Рюноске к Хигучи. Все думали, что Рю не в курсе влюблённости девушки и всячески пытались ему это донести, но, по факту, выставляли себя идиотами, потому что Акутагава знал, но что куда важнее – это чувство взаимно. Рядом с Хигучи у брата менялось поведение, но настолько незначительно, что эти перемены могла уловить только сестра. Даже Чуя упустил все знаки.       Когда дело касалось Ичиё, Рю становился мягче во всём. Холодный и безразличный взгляд переставал быть таковым, когда он смотрел на девушку, особенно когда Хигучи смущалась и краснела. Серая радужка теплела, брови меньше хмурились, да и сам Акутагава становился более расслабленным стоило Ичиё оказаться в поле видимости. Когда девушка говорила, он чаще обычного улыбался, поднимая уголки губ, небывало активно вёл диалог на темы, которые его вообще не интересовали и в обычной обстановке он бы этот разговор просто проигнорировал.       Когда Гин поделилась своими наблюдениями с Чуей, тот выпал в осадок. Недолгие дебаты с Наоми и вот принято решение свернуть операцию «сваха», пусть Рюноске сам действует, берёт всё в свои руки, так сказать, потому что у самой Хигучи не хватит смелости пригласить парня на свидание.       Событие номер два - Гин был замечен Тачихара. Парень ей понравился, серьёзно и основательно. С ним было весело и легко, Мичизо, к удивлению всех, без проблем смог поддержать с ней разговор о естественных науках, что так любила Гин. К концу вечера девушка поняла, что совсем не против случайно узнать номер телефона Тачихары и также случайно пригласить его прогуляться вдвоём. Случайно, потому что брат будет не в восторге, и это мягко говоря. То, что Гин в выпускном классе и ей скоро восемнадцать, Акутагаву-старшего не волновало, для него она младшая сестра, за которой только глаз да глаз и в зуб тем, кто посягнёт. Хорошо, что у Гин в друзьях был Чуя, которому и объяснять ничего не нужно было, сам понял, улыбнулся, одобрил выбор, заверив что Тачихара отличный парень, и скинул все имеющиеся у него контакты, не ограничиваясь номером телефона.       Событие номер три – брат оказался прав. Гин внимательно следила за Чуей и в субботу сделала важное заключение – в университете тот постоянно кого-то выискивал в толпе, когда они пришли в крыло их факультета, когда обедали в кафетерии, и когда гуляли по территории универа. Чуя кого-то искал, задерживал взгляд на некоторых лицах, которые ему казались похожими, но нужного так и не нашёл.       Суббота плавно перетекла в воскресенье, наполненное своими событиями и открытиями. Второй день её поездки они провели вчетвером, гуляя по городу. Четвёртым в их компании был Тачихара, который случайно вчера от Гин узнал их планы на воскресенье и по случайному стечению обстоятельств оказался свободен. Более того, ему так же совершенно случайно захотелось прокатиться на знаменитом Йокогамском колесе обозрения, а то как же так, сам парень местный, родился и вырос в Йокогаме, а на колесе катался один раз и тот в детстве.       Рюноске в такие совпадения не верил, поэтому скептически-серьёзно смотрел на Гин и боковым зрением сверлил Тачихару. Эти двое вчера уж больно хорошо спелись, под конец вечера так вообще болтали на своём научном, не обращая внимания на остальную компанию.       Акутагава уже собирался возмутиться такому раскладу, но и рта не успел открыть - Гин изъявила желание прокатиться, а Мичизу решил составить ей компанию, Чуя же успешно схватил Рюноске за руку и быстрым шагом оттащил к ближайшей скамейке. — Не мешай им, — рыжик развалился на лавочке, поправляя шляпу и пряча руки в карманы пальто. — Не мешай? — Рю уселся рядом и бубнил в шарф, пряча покрасневший нос. Сегодня было холодно и ветрено. — Это моя сестра. — И ей уже почти восемнадцать, если ты вдруг забыл, — Акутагава нахмурил брови. Для него разница в год с сестрой была огромной пропастью, тогда как та же самая разница с Чуей вообще не замечалась, игнорировалась и вообще существовала мифически. — По-хорошему, нас тут вообще не должно быть, но Гин хорошая сестра, потому не отшила тебя. — А тебя тогда почему не отшила, раз планировала провести день с ним? — Потому что только я могу тебя оттянуть вот так в сторону от сестры и при этом не получить сотрясение. Тут всё продуманно, — Чуя усмехнулся, глядя на Рю. Тот сидел мрачнее тучи, когда понял, что не разгадал хитрый план сестры, в курсе которого были все, а его из вежливости решили не посвящать, авось сам догадается. Побоялись потревожить его нежные чувства. — Холод собачий, жуть. Пошли куда-нибудь погреемся, выпьем чего-нибудь горячего. — А эти двое? — Акутагава поднял хмурый взгляд на друга, что уже встал со скамейки, поправил пальто и принялся что-то искать в телефоне. — Предлагаю следовать плану Гин и отписаться, мол замёрзли, не могли вас больше ждать, свалили в кафе, вы там не скучайте. Всё с ней будет в порядке, не переживай. На крайний случай увидимся с Мичизу завтра, и ты ему надерёшь зад.       Акутагава здраво прикинул всё, прокрутил в голове слова Чуи и понял, что друг прав. Сейчас он сделать ничего не может, разве что насмерть замёрзнуть, потому что холод он не переносил. С сестрой он ещё успеет сегодня серьёзно поговорить, а вот Мичизу придётся подождать до завтра и пусть тот молится, что сумеет убедить Рюноске в честности и серьёзности своих намерений, потому что просто так поиграться со своей сестрой он ему не позволит.       Рюноске поднялся вслед за другом, и они направились в кафе, что Чуя только что нашёл на карте. Кафе находилось недалеко и спустя десять минут тихой прогулки парни уже были на месте и листали меню. — Знаешь, вот встречайся ты с Тачихарой, вообще вопросов ноль, —Рю всё не унимался. Ему так и хотелось высказать своё недовольство, вот только он не знал, кем недоволен больше: Гин, что задумала всё это, или Мичизо, что запал на его сестру, или Чуей, что поддержал этих двоих. — Я с Тачи? — Чуя оторвался от изучения меню. Ему было смешно и грустно одновременно. — А ты из нас видишь пару? — Уж куда более охотно, чем с Гин, — Рю задумался. Этот разговор перешёл в очень странное русло, причём совершенно неожиданно. Если Акутагава на время отпустит ситуацию с сестрой и сосредоточится на разговоре, то сможет что-нибудь узнать про Чую и Цушиму. — Прости, не хочу тебя расстраивать, но Мичизу нравятся девушки. Я не в его вкусе, — Чуя как ни в чём не бывало продолжил изучать меню, метаясь между тремя видами рамена, а Акутагава в это время знатно так прихерел. Про себя-то Чуя ничего не сказал. Выходит, ему и правда нравятся парни. Надо убедиться. — А он как будто в твоём, — серый взгляд блуждал по помещению, изучая интерьер и посетителей, но боковое зрение и всё внимание были сосредоточены на рыжем парне, что перешёл к изучению напитков. — Неа, не в моём, — проблема с блюдом была решена, теперь Чуя метался между двумя видами кофе, полностью сосредоточившись на этом сложном выборе, не обращая внимания на свои слова и слова друга. Вопрос «корица» или «имбирный пряник» волновал его куда больше. — Ну и какие тогда парни в твоём вкусе? — Рюноске приложил максимум усилий, чтобы вопрос звучал как шутка, а не допрос. Нельзя показывать Чуе всю серьёзность его интереса. — Парни… Парни в моём вкусе… Да, есть в моём вкусе… Решил! Имбирный пряник. Так о чём мы говорили? — Чуя оторвался от меню, определившись с обедом, и поднял взгляд на Акутагаву, что смотрел на него газами полного охуения. — Гин и Тачихара. — Нет, мы говорили о том, что ты запал на какого-то парня и моя чуйка мне подсказывает, что я знаю кто это, — Акутагаве без слов всё стало понятно в тот момент, когда уже у Чуи глаза были с блюдца, белое лицо и, Боже, розовые уши. Чуя смотрел на сидящего напротив него серьёзного Рюноске и не понимал как, когда и где он успел налажать и как, когда и где друг начал что-то подозревать. — Это ведь Цушима-сенсей, я прав?       Нужно было выкручиваться, срочно. После разговора с Мичико-сан он только начал в себе разбираться, пытался понять влечёт его романтически или нет, и, если всё же Цушима ему нравится как мужчина, сможет ли Чуя изменить к нему своё отношение, принять его таким придурком, каким тот являлся, или же у них ничего не получится из-за банального отсутствия нормального общения. Накахара вторые сутки в безостановочных раздумьях и смятениях, а тут ещё Акутагава со своими догадками. Неужели Мичико-сан права и только сам Чуя не видит очевидного? — Я не запал на него, откуда такие глупые мысли. — Серьёзно? Тебе зеркало найти, чтобы ты смог на себя посмотреть, — Рю по-доброму улыбнулся, когда Чуя начал активно выискивать в зале официанта, стараясь смотреть куда угодно, но только не на друга. — Да расслабься ты, всё нормально. — Нет, Рю, не нормально, — именно в этот момент к ним подошёл официант принять заказ. У Чуи появилось несколько лишних минут, чтобы придумать что сказать другу. Из идей было только рассказать правду, но это такой себе вариант. — Что в этом пиздеце вообще может быть нормального? — Цушима-сенсей молодой и привлекательный, с хорошей работой. По нему половина девчонок с факультета течёт. — Ага, а у него стоит на меня, — Чуя пробубнил куда-то себе под нос, надеясь, что под музыку и шум разговоров посетителей Акутагава его не услышит, но тот всё прекрасно расслышал, судя по его выражению лица. — Что? — Так вы уже… того? — Рюноске замахал руками над столом, пытаясь изобразить что-то, но от шока не находя ни слов, ни движений.       Чуе надоело смотреть на тщетные попытки друга довести мысль до конца. Теперь уже точно нет смысла отнекиваться, его за язык никто не тянул, но кто ж знал, что у Рюноске такой хороший слух. Или он читает по губам? Похер. Рано или поздно Акутагава всё равно бы узнал. Или Чуя сам бы рассказал, потому что не вывозил всё это дерьмо самостоятельно, или бы Рю сам заметил уебанское поведение друга, начал задавать вопросы, что, собственно и произошло. В общем, итог один. Акутагава при любом положении дел был бы в числе первых посвящённых, если вдруг что. — И того и этого, если ты про секс, — Чуя закатил глаза и тяжко выдохнул. Лучше бы они мешали свиданию Гин и Тачихары. — И давно вы встречаетесь? — Мы не встречаемся. — Только спите вместе? — Ты меня осуждаешь за секс? — Я тебя поздравляю с ним, — Акутагава откинулся на спинку стула с улыбкой на лице. Да, он был прав. Может, ну её к чёрту эту литературу и пойти стать детективом? С таким нюхом из него получилась бы отличная ищейка.       В мимике и голосе друга ни капли осуждения, лишь взгляд «так и знал». Раз всё знал, сука ты такая, нахер сейчас все эти вопросы. — Как давно ты начал подозревать? — Чуя скрестил руки. Самое страшное, что сейчас может произойти, это если друг скажет, что с таким Чуей ему не по пути, но Акутагава всё ещё сидел напротив и всё ещё улыбался. Причём с каждой секундой всё шире и шире. — До меня дошло, когда Гин приехала, в пятницу. До этого видел, что ты странно себя ведёшь, но всё никак не мог сопоставить. — Гин в курсе? — Ага, — Рюноске выглядел спокойным, как и его голос. Это давало надежду, что девушка не имеет ничего против людей его потенциальной ориентации. Какая прогрессивная семья Акутагава. — Можешь не переживать. Лучше расскажи, как так вышло. — Это долгая история, — Чуя задумался, насколько подробно стоит посвящать Акутагаву в его личную жизнь. — А мы никуда не спешим. — Как же Гин? — Никуда не убежит от меня.       Чуя ещё немного помялся, но вкусный кофе и сытный рамен сделали своё дело: он согрелся и расслабился, желудок полный, а друг, сидящий напротив, вообще не видит проблемы в происходящем. Рю как ни в чём не бывало ест кари и ждёт, когда Накахара созреет, чтобы посвятить своего друга в увлекательную историю его становления из первого красавца школы, по которому сохло всё женское население соседних школ, в студента пять минут как бисексуала и без пяти минут гея. Забавная история на самом деле, очень забавная.       Рассказать Акутагаве было сложнее, чем Мичико-сан, что не удивительно. Женщина была врачом, даже если очень захочет кому-то рассказать, правила конфиденциальности не позволят вынести историю Чуи дальше её кабинета во время их сеанса. К тому же, психотерапевт была относительно посторонним человеком, их пути разойдутся, стоит только рыжику прекратить терапию, а вот Рюноске человек не посторонний и его реакция, его слова имели большое значение. — Что ты хочешь знать? — Чуя подозвал официанта и попросил повторить кофе. — А что ты мне можешь рассказать? — Чуя пододвинулся поближе, губы сложились в ухмылке и Рюноске понял свою ошибку. — Только без пошлых подробностей. Пока что я не готов знать кто кого в какой позе.       Чуя засмеялся с реакции друга. — В таком случае и рассказывать нечего, — Акутагава скептически повёл бровью – ну да, так я тебе и поверил.       Чуя второй раз за неделю поведал историю их знакомства и общения, правда Акутагаву он не посвящал в свои переживания и подозрения. Другу рассказал кратко и по делу: вот так познакомились, вот так он меня заебал, а вот так я его послал нахер, правда после он меня ебал, но Цушима всё ещё идёт нахер. — … в общем и целом как-то так, — Чуя закончил свой рассказ аккурат допивая кофе. Рюноске слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда усмехался и качал головой. — Да… Бедный Цушима-сенсей, — Акутагава продолжил, не обращая внимания на возмущённое «Эй!» — Кто бы знал, что ты у нас рыжая стерва. — Я не стерва! — Чуя в возмущении ударил рукой по столу. Слава Богу, он рассчитал силу и ничего не подскочило, не разлилось и не разбилось, да и вообще не особо много шума произвело. — Эта сука сам виноват. Я просил его вести себя как нормальный человек, но ему, видите ли, нравится, когда я злюсь. Он находит это милым, вот и выводит меня из себя, а ты же знаешь, когда я на взводе, у меня отключаются тормоза, поэтому имеем то, что имеем.       Чуя пожал плечами и повернул голову в сторону окна. То, что они с Цушимой имеют сейчас, ему не особо улыбалось. В этих странных недоотношениях он выступал в роли сволочи, если смотреть со стороны, но со своей колокольни Чуя ощущал себя жертвой чужих заскоков. Надеяться на то, что мужчина включит мозг и начнёт думать о чём-то кроме себя любимого, было глупо, так что оставалось обзавестись целым океаном терпения и спокойствия, и дождаться следующей недели. Он вроде как обещал найти время для их первого официального свидания.