Повесть о нас

      Что значит быть в отношениях?       Когда ты ребёнок, то не задумываешься, ведь зачем думать и пытаться что-то представить, когда есть столько чудесных примеров в лице главных героев мультфильмов и сказок. Если два человека в отношениях, то это непременно любовь, самая чистая и искренняя. Все истории заканчиваются «долго и счастливо», кажется, что по-другому просто не может быть. Ты обещаешь себе, что, когда вырастешь, твоя история закончится точно так же, и не важно, что после титров никогда не показывают что значит это «долго и счастливо».       Когда ты подросток, представление об отношениях основывается на красивых картинках из фильмов, любимых книг, манги и наблюдения за старшими ребятами. В этом возрасте кажется, что отношения – это быть бесконечно влюблённым, счастливым и немного глупым. Совершать необдуманные поступки, порой ввязываться во что-то опасное, прикрываясь уверенным заявлением, что всё это во имя своей первой и единственной любви. В подростковом возрасте отношения – это цветы и шоколад, походы в кино, одно мороженное на двоих, много смеха и переписки до рассвета. А если вдруг не дарят цветы, редко ходите в кино, нет бесконечных сообщений в любое время дня и ночи, значит тебя недостаточно сильно любят, потому что парень одноклассницы каждые выходные водит её в кино, а девушка твоего друга шлёт миллион сердечек и готова прогулять уроки, лишь бы увидеться ещё раз. Они выглядят счастливыми, временами глупыми, могут ссориться из-за мелочей сто раз на дню, а потом мирятся, потому что какая же любовь без драмы. Они одновременно бесят и вдохновляют, и хочется так же, потому что у них всё как в кино.       Когда ты взрослый человек, представление об отношениях сильно приземляются, романтика фильмов, которые ты любил в юношестве, кажется дешёвой и искусственной, а сентиментальные глупости необязательными. Зато забота, что была непонятна раньше, становится чуть ли не приоритетным фактором, потому что если о тебе не беспокоятся, если не просят хорошо позавтракать перед трудным днём, не напомнят выпить витамины и не погрозят пальцем за то, что в очередной раз сидел за работой до рассвета, значит ты не особо то и важен. Да и вообще, завтрак в постель в воскресенье и лёгкий поцелуй кажутся куда более романтичными, чем мочить туфли под дождём, сбегая ночью на очередную встречу или писать томик сообщений в день.       Чуя чёртов романтик и в свои двадцать он вроде как не против намочить туфли, но с другой стороны они ведь испачкаются, есть вероятность намочить носки и простыть. Зато Дазай обязательно будет ворчать, говорить какой он глупый, купит гору лекарств и укутает в плед. Дазай на него определённо как-то странно действует, потому что сейчас гора лекарств и горячий чай кажутся более романтичными, чем то, что он представлял раньше, хотя молодая душа порой требует безрассудства.       Отношения для Чуи что-то новое, но желанное и долгожданное. Он не из тех людей, кто стремился влюбиться, он из тех, кто тщательно выбирает и долго ждёт, но, когда находит нужного человека, тонет в нём с головой. Чуя до конца не уверен, что Дазай тот человек, их отношения длятся две с половиной недели, но ему в них вполне комфортно, даже если не всегда всё шло как по маслу. — Что у нас сегодня на ужин? — Дазай заходит на кухню, где за обеденным столом расположился Чуя и выполнял домашнюю работу. — А ты что-нибудь приготовил? — парень отрывает голову от конспектов и смотрит на шатена, плечом опирающегося на косяк. Выглядит тот помятым, с мешками под глазами – чем ближе зимние каникулы, тем больше у него работы в универе и тем меньше времени на новую книгу, в которой осталось дописать совсем немного, но на это очень не кстати почти нет времени. — У меня по горло работы, я думал, ты этим займёшься. — У меня по горло домашки, так что… — Доставка? — Доставка.       Они сидят на диване в гостиной Дазая, потому что Чуина квартира для шатена под запретом – это территория рыжика, где повсюду разбросаны его черновики со стихами, а на книжных полках много романов о любви, вроде «Великий Гэтсби», «Маленькие женщины» и «Унесённые ветром». Чуя никогда не стыдился своих литературных вкусов, но почему-то не хотел, чтобы Дазай знал о содержимом его книжного шкафа. Так что чаще всего они встречались дома у Дазая, где на данный момент сидели хмурые и недовольные – у них решается самый важный вопрос сегодняшнего вечера. — Я не хочу смотреть этот фильм, — Дазай сложил руки на груди и в упор сверлил взглядом Чую, что держал в руках пульт от телевизора. — Чем тебя этот не устраивает? — У него низкий рейтинг и меня совсем не зацепило описание. — Когда тебя начал волновать рейтинг? — Чуя начал закипать, у него сегодня был тяжёлый день, он хотел расслабиться, но вместо этого они уже чёрт знает сколько времени не могли определиться с фильмом, да ещё и пицца остыла. — Только что. — Ты понимаешь, что мы уже час не можем выбрать фильм, — Чуя был готов прямо сейчас бросить пульт Дазаю в лицо и уйти домой. — У нас разные вкусы. Это нормально. — Дазай… —М-м-м… — мужчина сидел в кабинете, склонившись над ноутбуком и о чём-то усердно думал. — Дазай, оторви голову от монитора и посмотри на меня, — Чуя стоял в дверном проёме, плечом опираясь о косяк и пытался привлечь внимание шатена, что уже который день его не замечал. — Я занят, солнце. Подожди немного, — ему в срочном порядке нужно выжать из себя что-то, потому что вчера вечером позвонил Мори и капал на мозги по поводу сроков, которые Дазай опять, в который раз проёбывал. Не мог же Осаму сказать, что ему поебать на сроки, у него тут личная жизнь и катись лесом книга. — Если мне придётся ждать ещё немного, то я буду вынужден найти кого-нибудь на стороне, кто сможет удовлетворить мои потребности, — Чуя заебался дрочить себе при условии, что у него, на минуточку, есть партнёр. Секса у них не было с поездки, а это уже почти четыре недели. И не потому что оба не хотели, а потому что сначала не складывались обстоятельства, а теперь не было времени, а если и было время, то не было сил. Ёбаная взрослая жизнь.       Чуе надоело ждать, когда сойдутся звёзды, молодое тело жаждет внимания. Сегодня он наплевал на свои планы и обязанности, припёрся к Дазаю домой, чтобы получить желаемое, а вместо этого приготовил ужин, потому что в последний раз Осаму нормально ел вчера в универе, а теперь вот шатен который час сидит сгорбившись над ноутбуком. — Хорошо, милый… Стоп, что? — Дазай резко разворачивается на стуле, чтобы увидеть удаляющегося парня.       Чёрт, надо было сразу догадаться, что сегодня Чуя пришёл к нему домой без предупреждения не просто так. Грёбанная работа, совсем мозги закипают.       Дазай быстрым шагом проследовал за парнем. Найти Чую оказалось несложно – тот хмурый и недовольный обувал кроссовки, что-то тиха бубня под нос. Дазай расслышал «охренел» и «я тоже занят», и этого вполне хватило, чтобы почувствовать себя виноватым и сделать то, что уже давно нужно было сделать. Он бесцеремонно перекинул Чую через плечо и направился в спальню, спиной чувствуя улыбку рыжика, который для вида пару раз почти нежно ударил по спине, скомандовал поставить и послал работать.       Что значит иметь отношения со знаменитостью?       Чуя без понятия. Дазай известный на всю Японию писатель, но при этом совершенно себя таковым не считает. Наверное, он единственный человек такой величины, которому поебать на статус, деньги и поклонников. А может быть и не единственный, Чуя не знает, ему больше не с кем сравнить.       Дазай живёт в элитном районе, у него шикарный дом, дорогая машина и, собственно, всё. Дом и машина – вот и вся его роскошь, а больше и не нужно, если вообще хоть когда-то было нужно. Толстый слой пыли в порядке вещей, уборку Дазай делает в двух случаях: когда вспоминает об этом или когда его кто-нибудь пинает её сделать. Он питается всякой гадостью, хотя может позволить себе нанять личного повара, одежда из обычного масс-маркета, телефон не последней модели, поцарапанная крышка ноутбука; Дазай работает преподавателем в университете, пьёт растворимый кофе с коллегами, получает нагоняй от декана и вечерами проверяет тесты студентов – знаменитости так не живут.       Что значит иметь отношения с Дазаем Осаму?       Это калейдоскоп эмоций, которые можно сократить до одного слова – сложно.       Чуя и не думал, что будет легко, в конце концов он помнит, как у них начиналось, август был не так давно. У Дазая странные привычки, да и характер не ахти, он любит бесить Чую просто потому что, у них разные вкусы практически во всём, но к этому Чуя не придирается, не просит его измениться, потому что знает, сам он не лучше. Поразительно, как они вообще могут нравиться друг другу.       Но что самое сложное в отношениях с Дазаем Осаму – не называть его Дазаем Осаму перед посторонними людьми, и называть этим именем, когда они наедине. К этому сложно привыкнуть, поначалу вообще язык не поворачивался называть Цушиму Дазаем, но со временем Чуя вроде бы приспособился, и заметил одну интересную закономерность – он называет Дазая по имени, то есть Осаму, только когда тот его бесит. Мужчина тоже заметил эту маленькую странность и после очередного «Осаму, блять, заебал», тепло улыбнулся – ему это нравилось.       А ещё сложно делать вид, что между вами ничего нет, притворяться равнодушным в университете, чтобы никто не подумал, что Чуя спит с преподом ради оценки, и чтобы никто из коллег Дазая не грозил ему пальцем, осуждая за отношения со студентом. Сложно делать вид перед Мори-саном, что мужчина твой семпай, когда они приносят ему на проверку речь для юбилея. Дазаю так и хочется дать подзатыльник, когда он в очередной раз закатывает глаза и говорит, что речь и так нормальная, и он не собирается её переписывать в четвёртый раз. Чуя искренне не понимает как и почему Мори-сан, сам Мори Огай, позволяет Осаму такие вольности в разговоре. В последний раз парень чуть челюсть не уронил, когда тот открыл дверь кабинета и попросил ассистентку принести ему кофе как он любит. На закономерный вопрос Чуи «какого чёрта», который он задал одним лишь взглядом, Дазай махнул рукой, продолжая и дальше нервно качать ногой – каждый раз эти встречи насчёт речи и прочей херни, связанной с юбилеем издательства, заканчивались жуткой головной болью. Мори-сан был вынужден прояснить ситуацию и Чуя знатно прихерел, когда узнал, что Огай «подобрал» Осаму в Токио и с тех пор Дазай его ученик.       Что самое сложное в любых отношениях?       Держать свои эмоции и чувства под контролем, и если Дазай прекрасно справлялся с этой ролью, то Чуя не очень – время от времени у него проскальзывала улыбка при виде преподавателя в коридоре, или чесались кулаки, когда очередная студентка хлопала глазами, поправляла волосы и прочая хрень, которую делают некоторые девушки, чтобы привлечь внимание к себе. Чуя замечал каждую из них. Хочешь не хочешь, а ревнивые мысли проскальзывают в голове, и не потому что он не уверен в Дазае, а потому что этих девушек слишком много. И среди всех этих юбок была одна особо бесящая – Нобуко Сасаки. Эта особа слишком часто неожиданно оказывалась рядом, слишком часто у неё возникали вопросы по предмету. Путём нехитрых манипуляций и связей с ребятами из старших курсов, Чуя узнал, что Сасаки не особо хороша в дисциплине Дазая, и помимо того, что Нобуко входит в его фан-клуб, так ещё не прочь раздвинуть перед ним ноги ради оценки. Эта информация стала последней каплей. — Эта сука меня бесит, — Чуя с чувством поставил на стол тарелки с ужином. Сегодня Нобуко «случайно» подвернула лодыжку и «случайно» мимо проходил Дазай, который поймал летящую на пол девушку, а потом помог собрать упавшие тетради. — Кто? — Дазай с недоумение смотрел на Чую. Он только что рассказывал парню забавную историю, что сегодня произошла на одной из его пар, а тут Чуя с таким заявлением. — Ёбанная Сасаки, — Чуя был раздражён, потому что как тут не разозлиться, когда в этой забавной истории Сасаки была второстепенным персонажем. — И что же она тебе сделала? — А ты не догадываешься?       Доходило до Дазая не особо быстро, потому что объективных причин для такого высказывания он не видел, однако весь вид Чуи кричал только об одном, и от этого хотелось улыбаться. — Милый, ты что, ревнуешь? — Чуя не ответил на вопрос, что только подтвердило мысли Дазая. — Да брось, она меня не интересует.       Да брось – легко сказать. Чуя бы и рад вообще на это не обращать внимания, но как-то не особо получалось не реагировать именно на эту девушку. Все остальные у него не вызывали ровным счётом ничего, ну есть и есть, хрен с ними, но вот Сасаки… Бесила так, что хотелось схватить её за волосы и вышвырнуть за территорию университета. — Чуя, мне конечно приятно, но Сасаки? Серьёзно? — Серьёзно, — Чуя сел за стол, взял палочки, но еда в рот не лезла. Он честно старался считать эту ревность не стоящей лишнего сотрясения воздуха, а тут не сдержался. Трудно оставаться равнодушным и молчать, когда знаешь, что вокруг твоего человека ошивается такая дрянь. — Избавься от неё. — И как же я должен избавиться от человека? Ты хочешь, чтобы я её убил? — это же просто смешно. Сасаки. Какая-то Сасаки. Уж к кому и можно было не ревновать, так это точно к ней. Да, она девушка симпатичная, но в его армии поклонниц есть более достойные кандидатки для ревности. — Нет, — парень откинул в сторону палочки. Он уже жалел, что начал этот разговор, потому что ему очень хотелось сказать «да, убей». Глупо? Определённо. — Милый, я и в мыслях тебе не изменяю, уж тем более с какой-то там Сасаки. — Я знаю, — он действительно это знал, но блять, мысль о том, что эта сука готова продаться как шлюха ради оценки, вызывала отвращение. — Ты ведь понимаешь, что я не могу перестать с ней контактировать, так как она моя студентка? — Понимаю. — Но тебе было бы спокойнее, если бы я мог это сделать. — Да.       Ревность нельзя отнести к хорошему чувству, излишняя ревность так вообще говорит о полном отсутствии доверия к любимому человеку, однако Чуя её чувствовал, пускай и необоснованно. Сасаки – сука, вот и всё, а этот разговор пора заканчивать.       На следующий день, когда Сасаки в очередной раз оказалась поблизости с вопросом по теме, Дазай был слишком занят, чтобы уделить ей и минуту своего внимания.

***

      В словосочетании «личная жизнь» ключевое слово «личная» и Чуя искренне хотел, чтобы оно и дальше так оставалось.       Личная жизнь на то и личная, что принадлежит личности, а не общественности.       И лично Чуе было хорошо рядом с Дазаем, с ним приятно и комфортно, интересно, временами весело. Рядом с Дазаем хотелось быть, однако что Чуя, что Дазай прекрасно осознавали одну вещь – в их отношениях Чуя не дорос до такого чувства как влюблённость, в то время как любовь Осаму рыжик чуял издалека. Дазай даже не пытался её скрывать. Но отсутствие такого сильного чувства не значит, что он не может быть счастлив в отношениях, потому что он был. Ему впервые было так хорошо с момента смерти Аро и если это не счастье, тогда Чуя его никогда больше не почувствует.       Чуя не хотел никого посвящать в свою личную жизнь, кроме тех, кто уже в курсе, а это целых три человека. Однако если ты молод и неопытен, хер там у тебя получится что-то скрыть от более учёных и глазастых, а такими в жизни Чуи были несколько человек, и если психотерапевт не спрашивала, потому что Чуя сам рассказывал, то Коё, как вторую мать, ничего не останавливало. — Ну и кто же эта счастливица? — женщина как ни в чём не бывало изящно орудовала палочками над своим ужином, в то время как Кёка и Чуя замерли, так и не донеся еду до рта. — Простите, что? — сказать, что Чуя опешил, значит ничего не сказать. — Ты весь светишься, особенно глаза, — Озаки даже не пыталась скрыть свою прозорливость и знание Чуи как свои пять пальцев. Она слегка улыбалась, глядя на реакцию парня и делала соответствующие выводы: это его первые отношения, он в них недавно и явно не горит желанием афишировать. Будь это жизнь кого-то другого, она бы не полезла не в своё дело, но Чуя не кто-то другой, он не посторонний человек. Коё не могла не спросить.       Если Чуя что-то и знал об этой женщине, так это то, что она всегда узнаёт то, что ей интересно. Даже если он сейчас придумает невероятно убедительную отмазку, она ему не поверит, а через время сама как-то узнает правду.       Взвесив все «за» и «против», Чуя решил, что Коё входит в ту часть его семьи, в которой он уверен. Озаки не осудит, даже если не будет в восторге от правды, а в восторге она точно не будет. Кто вообще будет рад новости, что твой ребёнок имеет отношения с человеком своего пола? Если такое и бывает, то точно не в Японии с её консервативными взглядами на жизнь. — Коё-сан, если мы и будем говорить об этом, то без посторонних, прости, Кёка, — Чуя извиняясь посмотрел на девочку. — Это слишком личный разговор.       Кёка понятливо кивнула. Да, ей было интересно, какой девочке не будет интересно узнать что-то о девушке своего старшего брата, но в отличии от многих своих одногодок, она прекрасно понимала, что есть вещи, которые пока что знать не время, и личная жизнь Чуи входит в эту категорию вещей. Пока что входит. Такие вещи долго не хранятся в секрете.       Озаки понятливо кивнула, переводя разговор в другое русло.       Когда чай был выпит, посуда вымыта и Кёка отправилась к себе в комнату делать уроки, Коё и Чуя сели в гостиной. Женщина не давила, не спешила, Чуя сам расскажет то, что нужно и когда это нужно. Она прекрасно осознавала, что не узнает сейчас всей правды, но это намного лучше, чем ничего. Жизнь Чуи для неё стоит далеко не на последнем месте, и, если есть человек, что делает его счастливым, она хочет о нём знать и когда-нибудь сказать спасибо. — На самом деле есть две вещи, о которых я хотел поговорить с вами, Коё-сан. — Я внимательно слушаю, — Озаки подобрала под себя ноги и внимательно смотрела на Чую. Дома она могла позволить себе быть уютной и простой, в лёгком объёмном свитере и джинсах вместо строгого костюма, с распущенными волосами, вместо сложной причёски. Дома она была другой, такой, какой её никто не видел кроме членов семьи. — Скоро зимние каникулы, я поеду домой, встречу Рождество и Новый год с семьёй, — Чуя говорил не самым радостным голосом. Эта поездка ему будет многого стоить в эмоциональном плане, но не приехать он не может. Мама уже ждёт его, рассказывает о планах на праздники, о традиционном походе в храм, о гостях, которых она уже пригласила на праздничный вечер в честь Рождества. Чуя неотъемлемая часть этих планов, к тому же, он соскучился по Фуке. Он приедет ради неё. — И я хотел бы рассказать родителям о своих творческих успехах. Они до сих пор не знают, что я пишу и издаюсь. Родители не читают такие журналы и, насколько мне известно, в их кругу общения тоже. — Я думала, ты давно рассказал Фуке. — Я хотел, но всё откладывал. Мне казалось, будет лучше, если я лично об этом расскажу, покажу журналы с рецензиями… — Но, — Коё почувствовала заминку. Это не к добру. — Думаю, отец не одобрит. — Тогда не говори ему. — Но я хочу рассказать, в этом-то и проблема, — Чуя устало вздохнул и закрыл глаза, откидываясь на спинку дивана. Он много думал об этом и на самом деле было довольно просто оставить его в неведении ради сохранности собственных нервов, но не хотелось. — Я хочу, чтобы он знал, потому что я горжусь собой, я многого достиг, меня печатают в «Бунгакукай». Это большое достижение и, наверное, это какой-то чёртов комплекс, но мне хочется, чтобы он сказал, что я делаю всё правильно, что он мной гордится. Я так редко слышал от него эти слова… — Милый, он на самом деле тобой гордится, даже если не говорит этого. — И не показывает, — он печально усмехнулся. Было трудно поверить, что ты не разочарование семьи, особенно когда слова одобрения от одного из родителей можно пересчитать по пальцам. Чуя довольно часто себя именно так и чувствовал – разочарованием. Это была ещё одна причина сбежать из дома. Одна из многих.       Было почти больно смотреть на такого Чую. Всегда уверенный в себе молодой человек сейчас был похож на маленького мальчика, ждущего слов «я горжусь тобой» от строгого родителя. Коё знала о большинстве их ссор, Фуку была не из тех, кто не расскажет лучшей подруге о своих переживаниях, так что о бесконечном противостоянии отца и сына Озаки знала практически всё. Если бы кто-то спросил её мнение, она бы встала на сторону Чуи. Не потому что она против Кенсуке, нет, он хороший человек, пусть и очень строг, а потому что она за то, чтобы дети сами выбирали своё будущее. Пробовали, оступались, падали, набивали шишки и синяки, но потом обязательно вставали и с большим усердием шли вперёд. Кенсуке же всю жизнь старался отгородить мальчиков от этого, подталкивая на простой и протоптанный путь. — Думаю, будет правильно пока что не говорить отцу, но Фука должна знать об успехах своего сына. И даже если ты не получишь одобрение отца, в чём я не уверена, потому что он на самом деле гордится тобой, одобрение от мамы будет обязательно. К тому же, Фука наверняка как-нибудь донесёт до мужа эту новость и когда вы с ним встретитесь в следующий раз, он уже будет знать. Намного больший шанс избежать ссоры, если у него будет время всё обдумать и принять.       Может быть Коё и права. Характер Чуя унаследовал от отца, такой же упрямый и вспыльчивый, склонный к быстрым решениям и выводам, и, если вдруг папа окажется против, Чуя вряд ли сдержится и последует очередная ссора, со всеми её составляющими: повышенные тона, угрозы отца, насмешки от Чуи и тихие просьбы Фуку прекратить. А потом, при самом худшем раскладе, слёзы мамы.       Нет, он не расскажет отцу. Его одобрение не стоит потенциальных маминых слёз. О том, что отец не будет против, Чуя даже не думал – побочное действие воспитания. — Пожалуй, так я и поступлю, — Чуя кивнул головой, принимая решение и с благодарностью смотря на Коё.       Оставалась ещё одна тема и её Чуя не спешил поднимать. Ему нужно было собраться с мыслями, прежде чем начать это разговор — Касательно девушки… — он потёр руками шею, стараясь отсрочить момент. — Что, если я скажу, что это не девушка?       Он не решался посмотреть на Коё. Пугающе и волнительно признаваться о таком своей семье. — И кто же этот парень? — Озаки звучала спокойно, выглядела так же. Признаться, это было неожиданно, но не то что бы неприятно. Парень так парень, хорошо. Чуя ведь с ним счастлив, это Коё видела отчётливо. — Мой преподаватель, — почти шёпотом. Чуя так и не понял, ему то ли страшно в этом признаваться Коё, то ли стыдно. Причём стыдился не того, что отношения с мужчиной, а того, что этот самый мужчина его препод. — Ему двадцать шесть.       Разница в возрасте всего шесть лет, не так уж и много в реалиях нашего времени. Мужчина совсем молодой, наверняка у них много общих интересов на фоне которых и завязалось близкое общение. — Я не буду спрашивать как его зовут и что он преподаёт, — на этих словах Чуя заметно расслабился. Коё неглупая женщина, учитывая обстоятельства она не станет лезть в подробности. — Только интересно, в университете об этом знают? — Нет. В курсе только Акутагава, но он надёжно держит рот на замке и, зная его, не признается даже под пытками.       Коё усмехнулась. Да, друзей выбирать Чуя умеет. — Если у вас обоих не будет из-за этого проблем, то всё хорошо, — Чуя не может точно сказать почему у него отлегло от сердца и гора упала с плеч, но это точно произошло. — И вот об этом точно не стоит говорить дома. — Очевидно, — Чуя чуть не зашёлся в смехе, представив лица своих родителей, скажи он, что наследник семьи, которого воспитывали для поддержания статуса и продолжения рода, оказался геем и внуков родителям не ждать. Живым бы он из дома не уехал. — Тебе с ним хорошо? — Да. Мы познакомились до учёбы, я не знал, что он будет моим преподом, а он - что я его студентом. Сначала у нас не заладилось общение, было прям очень паршиво, но со временем стало лучше и вот где я теперь, — Чуя сам не понял, с чего вдруг решился рассказать хоть какие-то подробности, но вероятнее всего из-за того, что один из самых важных людей в его жизни принял его выбор. — Это весьма типичная история. Когда я познакомилась с моим бывшим мужем, я его чуть не убила – он испачкал моё новое парадное кимоно. Он долго извинялся и в качестве заглаживания вины пригласил на ужин. Естественно я отказалась, в то время думала только об учёбе, мне было некогда до каких-то там отношений, тем более с человеком, что не может удержать в руках кружку кофе, — Коё вспоминала с тёплой улыбкой. Да, они в разводе и произошёл он на весьма печальной ноте, но это не значит, что за все годы брака не было приятных моментов. Она была счастлива с этим человеком долгое время, ей есть что вспомнить. — Этот дурень каким-то образом узнал мой адрес, вероятнее всего у кого-то из университета. Он всегда отказывался об этом рассказывать, всё время придумывал новую невероятную историю, и каждая новая была нелепее предыдущей. Так вот, он узнал мой адрес и по почте отправил новое кимоно в точности как то, что испачкал. Даже с размером угадал, представляешь. В коробке была записка с просьбой о встрече, и в этот раз я решила прийти. — И как прошла встреча? — эта история была подозрительно знакома. Да, разные обстоятельства, но суть одна. — Отвратительно, — Коё улыбалась светло и искренне. По её виду и не сказать, что она была недовольна их первым свиданием. — Он пригласил меня в чайную и при этом пил кофе. Кто так делает?       Чуя смеялся от души. Он очень хорошо представлял себе Коё-сан в тот момент. Женщина любит чай и в совершенстве владеет чайными традициями, и при этом вынужденная смотреть как неуважительно относятся как к напитку, так и к традициям. — Я была готова уйти в тот самый момент, как только он сделал заказ, но что-то меня остановило, и я нисколько об этом не жалею. — Теперь понятно, почему ты решила открыть кофейню – приятные воспоминания. — Если честно, я никогда об этом не задумывалась, — Коё наморщила носик, обдумывая предположение, но тут же выбросила его из головы. Уже прошло столько лет, какая разница, почему кофейня. Ей нравится этот бизнес, остальное не важно. — Наши отношения начались с чашки кофе и неприятной беседы, а закончились браком и прекрасной Кёкой. — И разводом, — Чуя не смог не вставить комментарий. — Да, но суть не в этом. Не важно, как вы начали, важно то, что вы хотите продолжить. Пока вы оба поддерживаете то, что сейчас между вами и стремитесь развить во что-то большее, у вас всё будет хорошо. Как только один перестанет отдавать отношениям всего себя – пиши пропало. — Я не уверен, что готов развивать это во что-то большее. — Готов и хочешь разные вещи, Чуя, — Коё взяла его за руку и нежно её погладила. Чуя умный мальчик, только вот опыта ему не хватает. — Я знаю тебя, милый. Ты бы не стал вступать в отношения, если бы не хотел чего-то серьёзного. Ты не из ветреных людей, слово «нагуляться» не про тебя. И если ты с этим человеком, значит он заслуживает твоего доверия и тоже настроен весьма серьёзно. На меньшее ты бы не согласился.       Готов и хочешь...       Чуя не готов, у них всё началось слишком стремительно, столько событий и потрясений, что хочется остановиться, уложить всё в голове и только потом сделать шаг. Но он хочет развить их отношения во что-то большее, пусть и в долгосрочной перспективе, и не может этого отрицать, равно как и непривычно в этом признаваться.       Чуя предполагал, что размышления на эту тему займут у него не один день, потому что всё, что хоть как-то касалось Дазая, рыжик обдумывал с особой тщательностью, но нет, этого не произошло. Они пережили тот этап, где нужно заморачиваться над чужими мотивами, и Чуя рад, что эта часть позади. Эмоциональные качели закончились, можно отключить мозг и просто наслаждаться спокойной жизнью. И он наслаждался, равно как и Дазай. Хотя, пожалуй, Дазай наслаждался чуточку больше их маленьким, тихим мирком.       Жизнь Дазая - череда чёрных полос с редкими проблесками чего-то белого, и он привык к такому раскладу вещей. Привык, что у всех чередуются периоды взлётов и падений, в то время как он лишь падал без остановки. В его жизни не было взлётов, однако сейчас Дазай не падает, он парит, и кто бы мог знать, что для этого нужен другой человек.       В недалёком прошлом Дазай отнёс бы себя к категории людей, что не понимают отношения, не принимают их и вообще, кто угодно может быть влюблённым идиотом, только не он. Дазай привык думать, что он никогда не встретит своего человека, однако этот самый человек прямо сейчас стоит около плиты в одних джинсах и готовит завтрак. Кухня наполнена запахом кофе, омлета, каких-то сладостей и шампуня Чуи, что вчера появился в ванной, потому что шампунь Дазая не подходит его волосам. По скромной оценке Дазая Чуе подходит всё, без исключения.       Дазай был готов отдать всё, что угодно, лишь бы эта идиллия никогда не прекращалась. — Знаешь, я ведь знаю, что у тебя под бинтами, — одной фразой Чуя разрушил момент. Улыбка сошла с лица. — Так что можешь при мне их не носить. — Как ты… — Это было не сложно, — парень пожал плечами, раскладывая на тарелки завтрак. — Я читал все твои работы и оптимизмом от них не веет. Ты можешь без остановки болтать о чём угодно, но как только я говорю Токио, у тебя темнеет взгляд, как будто кто-то за рубильник дёрнул. Значит, в то время, пока ты жил там, произошло что-то очень плохое и ты не хочешь это вспоминать, не то что говорить. А ещё я в ванной нашёл открытую упаковку лезвий. Не специально, если ты вдруг так подумал, я просто полез по ящикам в поисках зубной пасты, — Чуя поставил перед Дазаем его порцию омлета, сел напротив и начал уплетать свой завтрак, как будто они говорили о самых простых вещах. — Раньше я думал, что в Токио ты попал в аварию или пожар, или что-то такое. Это бы объясняло постоянные бинты, но, когда я нашёл лезвия, все варианты отпали сами собой. — Ты так спокойно об этом говоришь.       Чуя пожал плечами. Не будет же он говорить Дазаю, что в первые минуты, когда всё понял, его чуть не стошнило от осознания. Первой мыслью было выкинуть эти лезвия к чертям, содрать с Дазая бинты, чтобы подтвердить свою догадку, а потом хорошенечко набить ебало, но всего этого он, конечно же, не сделал. В реальности Чуя осторожно положил упаковку ровно на то же место, где взял, сел на край ванной, пытаясь выровнять дыхание и взять себя в руки. В тот день Чуя ничего не сказал, не спросил и не сделал. Ему нужно было уложить в голове свою ужасную догадку, свыкнуться с новой реальностью, а уже потом можно будет поговорить об этом. — А как ещё я должен об этом говорить? — истерить, вот как, Чуя, и ты бы так и сделал, если бы остатками ума не взял себя в руки и не дал несколько дней для принятия того, что человек, который тебе дорог, пытается свести счёты с жизнью. — Когда ты в последний раз… ну, ты понял.       Дазай понял и не хотел об этом говорить. Он клялся самому себе, что не расскажет Чуе об этом, будет скрывать это от него как можно дольше, но это дольше закончилось слишком рано. — Чуя, может быть мы не будем говорить об этом, — еда в глотку не лезла. Аппетита как не было. — Вообще-то мне важно знать, потому что если это было давно, то мне не о чем волноваться, так ведь? — пожалуйста, пусть он резался последний раз в Токио, а сейчас они лежат по какой-нибудь другой причине. — Чуя… — Дазай, — он не собирался менять тему. Чуя несколько дней морально готовился к этому разговору. — Мне ведь не о чем волноваться? — Сейчас не о чем. В последний раз я это делал в начале августа.       Август – это не то что бы давно, каких-то почти полных четыре месяца. Ничтожный срок.       Август – месяц, когда они познакомились. — А на шее… — трудно говорить о таком, но Чуя хотел знать. О руках он догадался и был абсолютно уверен, а вот насчёт шеи были сомнения. Точнее, была надежда, что это не то, о чём он думает. — … это от… — Да, — Дазай закрыл глаза и потёр пальцами виски. Он не хочет этого разговора. Люди пугаются, когда узнают правду, когда видят его без бинтов. У него был один опыт, больше не хочется, особенно с Чуей. — Давай закончим этот разговор.       Нет, Чуя не намерен его заканчивать. Они только начали. — Снимай бинты, — прозвучало скорее как приказ, нежели просьба. Чёрт, не рассчитал интонацию. — Тебе не понравится зрелище, поверь мне. — Это я сам решу. Дазай, — Чуя взял его за руку, переплетая их пальцы. Он справится с этим зрелищем. Он привыкнет. Это одна из частей Дазая, часть его личности, его прошлое. Осаму принимает Чую любого, парень тоже так сможет. — Сними их, пожалуйста.       Осаму смотрел на него и колебался. Он не хочет, честно. Будь его воля, Дазай бы стёр память Чуе, выкинул эти чёртовы лезвия, лишь бы рыжик и дальше оставался в неведении. Это проще, безопаснее.       Дазай сидел не шевелясь, и тогда Чуя решил ему помочь. Осаму не смотрел на него, когда парень обошел стол и оказался напротив, почти впритык. Он пытался смириться со следующими событиями, а именно с ужасом и отвращением на лице Чуи, с осуждением, нотациями, просьбами так больше не делать и чёрт-те знает чем ещё. Он почти свыкся с мыслью, что Чуя его больше никогда не захочет.       Чуя взял его руку, снял скобу и начал медленно разматывать бинт. Пальцы дрожали, дыхание неровное, в животе неприятно скрутило, но он это сделает. Он их увидит, все, до одного. Дотронется пальцем до каждого, примет их, потому что это Дазай. Потому что Чуя тоже не совершенен. У всех свои недостатки, свои шрамы. У кого-то они душевные, у кого-то на теле, а есть и те, у кого изрезана вся жизнь. Дазай относится к последней категории людей.       Тишина была почти оглушительна, слышались только неровное дыхание обоих и бешено колотящиеся сердца. Чуя не спеша разматывал тур за туром, что были наложены с медицинской точностью, как по учебнику. В последнюю очередь на пол упали бинты с груди и шеи. — Так много… — когда Чуя прикоснулся подушечками пальцев к самому большом и грубому шраму на руке, Дазай непроизвольно дёрнулся, кожа покрылась мурашками – шатен не привык, что его шрамов кто-то касается.       Пальцы Чуи скользили от одного шрама к другому, а глаза впитывали это устрашающее зрелище. Кожа под бинтами светлая, почти бледная, тонкая, хорошо просвечиваются очертания вен и именно по их ветвям, вдоль, поперёк, до диагонали, тянутся бесконечные шрамы. Какие-то больше, какие-то меньше, есть старые, еле заметные, есть более свежие и они хорошо чувствуются под пальцами. И это только одна рука, на вторую Чуя ещё не смотрел, но уверен, что там картина не лучше. А ещё есть шея и Чуя не уверен, что выдержит это зрелище, но он не отступится, нет.       Было интересно и страшно узнать, что побудило человека к самоубийству и почему он пытался это сделать так много раз. Чуя уверен, этот кошмар, что он видит, далеко не всё, попыток было намного больше, потому что эти руки кричат о том, что это был не сиюминутный порыв под эмоциями. Дазай не пытался привлечь внимание, нет, эти шрамы говорят о том, что самоубийство было чёткой, осознанной целью к которой методично шли и которую, спасибо Боже, так и не достигли. И ведь, получается, этот ужас длился со времён Токио. Чудо, что Дазай всё ещё жив. — Скажи, что это не из-за несчастной неразделённой любви, — Чуя добрался до шеи и холодными пальцами коснулся следа от верёвки. — Нет, — Дазай потрясён. Чуя всё ещё здесь, аккуратно водит пальцами по шрамам и пытается разрядить обстановку. Его лисёнок удивителен, Дазай никогда не перестанет восхищаться им. — Хорошо, иначе ты бы мне казался ещё большим идиотом, чем уже есть, — Дазай поднял на него взгляд и у Чуи защемило в груди. Он сказал что-то не то? Что-то не так сделал? — Я отвратителен, Чуя. — Нет, — парень замотал головой, слегка приподнимая уголки губ. — Ты невыносим, эгоистичен, лишён стыда и совести, временами аморален, а про уровень развратности я вообще молчу, но ты точно не отвратителен.       «Пока вы оба поддерживаете то, что сейчас между вами и стремитесь развить во что-то большее, у вас всё будет хорошо.»       У них всё будет хорошо.       Отношения – это сложно, отношения с Дазаем Осаму – сложно в квадрате, но Чуя будет стараться, он примет Осаму любым, со всеми его недостатками, тараканами и прочим букетом. Чуя привыкнет к этим шрамам, у него получится и однажды настанет день, когда он сможет поцеловать каждый из них. Эти шрамы – жизнь Дазая, за ними очень печальная история и когда-нибудь Чуя её узнает.       Дазай смотрел на Чую, и в груди распутывался клубок из напряжения и страха. Те самые слова на повторе крутились в голове и так сильно хотелось их сказать. Он больше не может молчать, это невыносимо, особенно сейчас, когда Чуя совершил очередное чудо – принял его таким. — Чуя, я… — но ему не дали договорить. Парень приложил палец к его губам, тепло и нежно улыбался. — Я знаю. — Тогда почему не даёшь мне сказать? — Потому что сейчас я не готов тебе ответить тем же. — И как долго мне ждать? — Дазай улыбнулся своему вопросу. Он надеялся, что совсем немного.