Повесть о нас

      Тишина длилась несколько дней. Ни Чуя, ни родители не спешили выйти на связь. Всем членам семьи нужно было несколько спокойных дней, без ссор и нервотрёпки. Сложно собраться с силами и мыслями, когда тебя сутками преследует головная боль и не отпускает напряжение. Именно так думал Чуя, пока не столкнулся с этой тишиной лицом к лицу, и ничего хорошего в ней не было. Ещё немного и он станет параноиком и неврастеником в одном лице.       Эти несколько дней он жил у Дазая и как же хорошо, что за всё время их отношений у того дома скопилось немало Чуиных вещей, вроде зубной щётки, шампуня, пары футболок и прочего, что при обычных обстоятельствах он не примечал в чужом доме, а сейчас вот находил частичку себя в каждом углу. Дазай поделился с ним своим ноутбуком для учёбы, так как все тетради, учебники и собственный ноутбук остались у Чуи в квартире. Осаму предлагал сходить за ними, но Чуя категорически отказывался появляться на пороге своей квартиры до тех пор, пока всё не прояснится, либо пока родители не уедут из Йокогамы.       Чуина паранойя, как называл её Дазай, дошла до того, что теперь Осаму высаживал его за несколько кварталов от университета – вдруг кто-то заметит. На разумные доводы, что все, кому нужно, уже всё увидели, а кому не нужно – не обратят внимания даже если Чуя выйдет из машины посреди университетского двора, Накахара хмурил брови и говорил, что лучше он на всякий случай перестрахуется, потому что он не Дазай, ему не плевать ни на себя, ни на него. В стенах университета всё становилось только хуже – глаза всё время бегали из угла в угол, от одного лица к другому, выискивая знакомые черты родителей. Спокойнее ему становилось только когда он видел Дазая в коридоре или столовой, в эти моменты отлегало от сердца, и он мог наконец-то нормально дышать.       Не заметить перемены в поведении Чуи мог разве что слепой. Друзья задавали вопросы, но ответов на них не получали, и только Акутагава, как самый посвящённый, пошёл за ответами к Цушиме-сану. От преподавателя он узнал всё, включая и то, что пустила слух его мать. Ситуация паршивая, как ни крути, но Рю пообещал, что присмотрит за Чуей и, если вдруг что-то произойдёт, преподаватель будет в курсе. Однако Кенсуке не появлялся в университете, несмотря на то, что знал где искать что сына, что его возлюбленного.       Чуя сам бесился со своего поведения, он взрослый парень, ему двадцать лет, а ведёт себя как зашуганный подросток. Чёртовы нервы. Лучше бы он с родителями всё решил в их первый разговор, чем несколько дней жить как на иголках и не отпускающим ощущением, что ещё чуть-чуть и пиздец придёт. Зато Дазай был воплощением спокойствия – ни тревога, ни нервозность Чуи каким-то воистину магическим образом не передались ему.       Чем дольше ничего не происходило, тем более вспыльчивым и рассеянным становился Чуя. Он мог поднять на Дазая голос на пустом месте, разозлиться на себя за это, грубовато извиниться, а потом запереться в спальне или кабинете Осаму на несколько часов, пока его не отпустит. Мог прийти в комнату за чем-то, а потом несколько минут стоять в дверях, пытаясь вспомнить за чем именно он пришёл. У него снова начались проблемы со сном, он долго ворочался в кровати, а когда проваливался в сон, тот был беспокойным. И всё это время рядом с ним был Дазай. Когда Чуя злился, он молчал, когда истерил – крепко обнимал, когда терял вещи – помогал их искать. За всё время ни разу не нагрубил в ответ, ни разу не поднял голоса, ни разу не отвернулся. Чуя бы раньше никогда не подумал, что Дазай может быть таким. — Ещё немного и я сойду с ума, — Чуя ковыряется палочками в рисе, заставляя себя съесть хотя бы половину порции. Он и раньше особо не завтракал, а в последние дни на нервной почве вообще есть перестал и теперь Дазай лично следит за всем, что Чуя ест, когда и в каком количестве. От этой заботы Чуя ощущал стойкое дежавю – когда умер Аро точно так же о нём заботилась Хигучи-чан. — Я вообще не понимаю, почему ты такой нервный. Ничего ведь не происходит. — Вот именно, — Чуя сдерживает себя, чтобы не кинуть палочки на стол. — А я не понимаю, почему ты такой спокойный. На самом деле всё это спокойствие лишь маска. Дазай тоже переживает, но не за ситуацию, а за нервы своего любимого. — Как только появится повод пустить в расход нервы, я сразу же это сделаю.       Чуя смотрит на то, как Дазай спокойно ест свой завтрак, пьёт кофе и начинает раздражаться ещё сильнее. Не на спокойствие Осаму, а на себя. Блять, он оказался чёртовой истеричкой. Блеск, ну кто бы мог подумать. От злости на самого себя рис в глотку не лезет. — Я наелся. — Ты и половины не съел, — Дазай косится в сторону порции Чуи. Ему совершенно не нравится, что тот практически совсем не ест. Сегодня у них лёгкий завтрак, а Чуя лишь треть своей порции съел, а потом в университете вообще в рот ничего не засунет, кроме сигарет. О том, что Чуя курит, Дазай узнал вчера и эта новость его нисколько не обрадовала. Рыжик уверил, что позволяет себе выкурить всего ничего когда нервы совсем ни к чёрту, а сейчас именно такая ситуация. — Не хочу. — Милый…       Дазай не успел закончить свою мысль, так как у Чуи зазвонил телефон. Судя по побелевшему лицу легко можно было догадаться, кто хотел его услышать. — Ты возьмёшь трубку? — Дазай поставил на стол кружку и выжидающе смотрел на Чую, который то протягивал руку к телефону, то резко отдёргивал её. — А вдруг всё плохо? — А вдруг всё хорошо? — Когда ты успел стать оптимистом? — Когда ты успел стать трусом?       Если бы не звонящий телефон, Чуя бы в очередной раз сорвался на Дазая, но сейчас тот был прав. Неизвестно с какими новостями ему звонят, а он уже паникует. Руки немного потряхивало, когда он брал телефон. Как же Чуя ненавидит себя за это уебанское поведение все дни. Бесит, однако сейчас не время поддаваться эмоциям. — Привет, мам, — голос вроде как спокойный, во всяком случае Чуе так кажется. Дазай подсел поближе и взял его за руку – всё хорошо. — Здравствуй, милый. Прости, что не звонила всё это время. — Да всё нормально, — нихера, он из-за этой тишины себе половину нервной системы убил. Хотя, что, собственно, ему мешало самому набрать нужный номер? Да ничего, кроме страха. Боятся все люди, бояться нормально – так один раз сказал Дазай. Тогда Чуя кинул в него подушку, а сам принял эти слова и время от времени повторял самому себе. Страх перед неизвестным – нормальная реакция организма. — Ты сейчас не дома? — Нет, — и хорошо, что не там, потому что возможно мама сейчас под дверьми его квартиры, а позвонила, потому что никто не открывает.       Фуку не стала говорить ни «хорошо», ни «я так и подумала», потому что она на самом деле была уверена, что дома сын если и появлялся, то ненадолго. Женщина пыталась как-то плавно подвести разговор к нужному руслу, но спрашивать про погоду, учёбу или что-то другое отстранённое совсем неуместно. Чёрт знает как перейти к сути, кроме как говорить прямо, но мягким тоном. — Чуя, нам с папой кажется, что будет правильно встретиться и поговорить ещё раз. Встретиться всем вместе. Тебе, мне, папе и твоему, — Фуку запнулась. Сложно и непривычно такое говорить. — Твоему молодому человеку. Только не бросай трубку!       Чуя и не думал её бросать.       Встретиться всем вместе, вчетвером, о чём-то таком говорил Дазай, когда Чуя вцепился в него в тот день после разговора с родителями. Тогда он подумал, что это самая бредовая идея из всех возможных, однако по истечении времени, чем больше он задумывался как правильнее разрешить эту ситуацию, ничего кроме разговора в голову не приходило. Пожалуй, это действительно самое лучшее, что они могут сделать, и самое действенное. Однако Чую не переставало покидать ощущение, что вся эта задумка закончатся полномасштабным пиздецом. — Хорошо. Когда? — Чуя посмотрел на Дазая, как бы говоря, что пока что всё в порядке, пока что не о чем волноваться. В ответ Дазай кивнул, правильно понимая взгляд рыжика. — Может быть сегодня вечером? Вас устроит?       Чуя слегка нахмурился, всё ещё смотря на Дазая. Сейчас он его о чём-то спрашивает, только вот Дазай не умеет читать мысли, но на всякий случай закивал головой, соглашаясь со всем. — Да, хорошо. — Чудесно, — Чуя почувствовал, как мама облегчённо выдохнула. — Мы подумали, что будет хорошо встретиться дома, а не где-то в общественном месте. Не пойми неправильно, ничего плохого у нас и в мыслях нет, но ты ведь понимаешь, что это не тот разговор, который следует вести при лишних слушателях. В конце концов, это семейное.       Чуя всё это прекрасно понимал. Он и сам не хотел бы лишних ушей поблизости, неизвестно что и как кому будет сказано. С другой стороны, вероятность того, что всё полетит к чертям на повышенных тонах намного ниже, если они встретятся вне стен дома. — Мам, подожди немного, — Чуя прикрыл динамик рукой. — Они хотят встретиться дома, чтобы без лишних ушей. — Это прекрасная новость, — Дазай улыбнулся и мысленно выдохнул. Наконец-то всё движется к своему логическому завершению. Наконец-то расставятся все точки над «i». Давно надо было договориться об этой встрече, непонятно чего ждали родители Чуи. — Хорошо, встретимся у меня дома. — Спасибо, что согласился. Для нас с папой это важно, — Чуя не видел маму, но по голосу понял, что она слегка улыбается, а очередной вдох уже не облегчённый, а как будто она пытается не расплакаться. Чуя не смог бы сказать «нет», не смог бы и дальше жить на нервах. — Сегодня в семь? — В семь прекрасно. — Тогда договорились, — повисла неловкая тишина. Вроде бы разговор закончен, а вроде никто не спешит первым положить трубку. — Что же, милый, хорошего тебе дня. Увидимся вечером. — Ага, до вечера.       Чуе хочется верить, что они синхронно положили трубку, а не он первым нажал «отбой».       Всё так странно. Они сейчас вполне себе нормально поговорили, учитывая все обстоятельства, да и мама сказала, что ничего плохого у них с папой в мыслях нет. Они приняли его выбор? Бред, может быть мама и смирится, но точно не отец. Тогда что? Хотят убедить Дазая бросить сына? Но в таком случае было глупо разговаривать об этом в присутствии Чуи. — Я так понимаю встретимся у тебя дома? — Да. Сегодня в семь. — Ну наконец-то я увижу твою квартиру изнутри, — Дазай улыбался как идиот. Ну вот чего ему так радостно. — Тебе только это волнует? — Нет, меня ещё волнует ужин. Надо задуматься над этим, — он вернулся к своему остывшему кофе, сделал глоток, поморщился и отодвинут кружку. — Им нравится домашняя кухня или лучше доставка?       Чуя отупело смотрел на Дазая и в который раз не мог понять, что творится у того в голове. То, что за всеми этими улыбками Дазай прячет свою нервозность, Чуе знать не нужно. Один из них должен хотя бы создавать видимость спокойствия, чтобы дарить уверенность другому. — Учитывая наши кулинарные способности, будет лучше доставка. — Ну, у меня-то способностей вообще нет, а вот ты готовишь очень вкусно. Неужели не их уровень?       Чуя немного поморщился. Вообще-то да, не их уровень, его стряпне не тягаться с мамиными шедеврами. Хотя что-то внутри попискивало о том, что можно было бы и самому постараться, родители оценят. — Хотя знаешь, кое-что можно и самому приготовить. Вряд ли у меня получится запорть простенькие закуски, а остальное закажем, — Чуя тихо бубнил себе под нос, уже прикидывая меню сегодняшнего вечера. — Я помогу. — Нет, я тебя не подпущу к кухне, если только у тебя в планах нет отравить моих родителей. — Я вчера чудесно нарезал овощи для карри. Ты меня даже похвалил, — Дазай наигранно обиделся, надул губы и смотрел на Чую взглядом побитого щенка. Вот же актёр. — Да, а потом искал пластыри, потому что ты умудрился порезаться. — Я старался чтобы все кусочки были одного размера. Это, между прочим, не так уж и просто.       Чуя смотрел на Дазая, на его шутливо обиженное лицо с щенячьими глазами и сам немного успокаивался. Невозможно не улыбнуться, когда для тебя разыгрывают представление.       День обещал быть суетливым и напряжённым, и он таким был. Чуя, что и так последние дни был как на иголках, сегодня побил все свои рекорды по нервозности. Отсидеть спокойно одну пару – задача из разряда «миссия невыполнима». К концу третьей пары он сдался, отписался Дазаю, что идёт домой и попросил друзей его прикрыть перед преподами на случай лишних вопросов.       По пути домой рыжик зашёл в продуктовый и разорил свой кошелёк – хорошие продукты стоят хороших денег, и в уме уже прикинул, что единолично готовую еду из присмотренного им ресторана не потянет. Можно, конечно, не пытаться впечатлить родителей кулинарными изысками, но кормить их обыкновенным раменом тоже не хотелось.       Чуя едва закончил вытирать пыль в квартире, как послышался звонок в дверь. — Открыто! — ему не нужно гадать, кто там споткнулся о порог и шёпотом выругался, Чуя уже давно ждёт Дазая. — Я ждал тебя раньше. — Заехал в магазин за алкоголем, — Дазай зашёл в маленькую светлую комнату и с интересом оглядывался по сторонам. При этом улыбаясь как Чеширский кот объевшийся сметаны. Мысль о том, что он наконец-то переступил порог дома любимого приятно грела в груди, как будто его решили посветить в глубоко личную тайну. — Чёрт, про алкоголь забыл, — Чуя с чувством положил тряпку и принялся убирать учебники и тетради с рабочего стола. — Если ты ожидал увидеть что-то особенное, то сейчас самое время разочароваться. — Вообще-то я нисколько не разочарован, — Дазай заглянул в дверной проём, увидел кухню и по-тихому проскользнул туда, внимательно осматривая кухонный гарнитур, обеденный стол и всякую мелочёвку. — Куда бутылки поставить? — На стол, потом уберу, — Чуе было не до бутылок, у него в ящик стола не вмещались черновики со стихами, а оставлять их на видном месте не было ни малейшего желания. — И как же моя типичная японская квартирка смогла оправдать твои ожидания? — Ты не понимаешь. Каждый человек даже съёмное жильё старается подстроить под себя, чтобы ему было комфортно жить и хотелось возвращаться домой. Дом показывает сущность хозяина. У меня дом пусть и новый, с продуманным, сделанным на заказ дизайном, с хорошим ремонтом, дорогой мебелью и прочими удобствами только на первый взгляд кажется уютным. Ты ведь это заметил.       Чуя, наконец разложивший учебные принадлежности по полкам, повернулся к Дазаю и хорошо задумался над его мыслью. — Я бы сказал, что твой дом обезличенный. Почти никаких личных предметов или чего-то, что напоминало бы что тут вообще хоть кто-то живёт. Никаких лишних пылесборников, рамок с фотографиями. Раньше ещё было пыльно, аж дышать нечем, но как хорошо, что я познакомил тебя со словом «уборка». — Вот именно, — Дазай кивнул, выглядывая в окно. — Твоя квартира мне о многом говорит. — Давай, удиви меня, — Чуя скрестил руки на груди и упал в кресло. — Как будто бы есть хоть что-то чего ты обо мне не знаешь. — Оказывается есть, — Дазай сел рядом с Чуей на диван, подобрал ноги и оглядел комнату ещё раз. — Начнём с самого дома и его расположения. Квартира находится совсем недалеко от университета, а жильё вблизи таких заведений обычно стоит в два раза дороже, чем если бы ты снял квартиру в нескольких станциях от универа. Значит, ты человек при деньгах, ценишь своё время, не готов его тратить на бесконечные поездки. — Ты и до этого знал в каком районе я живу. Эти наблюдения не засчитываются.       Дазай кивнул головой и продолжил свой рассказ: — Мебель явно куплена не в последние несколько лет – на диване немного просевшие подушки, а на кофейном столике есть царапины, но несмотря на это она в хорошем виде, сделана из дорогих материалов и в своё время стоила немало денег. Это говорит о том, что ты – Чуя, человек очень аккуратный и бережливый, и всю эту мебель, кроме лампы, привёз из дома. Обычно люди с полных денег карманами не заморачиваются над перевозкой мебели из другого города, намного проще всё купить на месте, но для тебя было важно сохранить домашнюю атмосферу и уют, значит ты довольно сильно привязан к дому. По количеству книг на полке легко можно понять твоё увлечение, но вот если приглядеться к корешкам можно заметить, что подавляющая часть из этого романы, трагичные и не очень, но все о великой любви. Ты безнадёжный романтик, скрывающий свою нежную натуру, потому что парням негоже рыдать над очередной книжкой. — Я не рыдаю! — А несколько кактусов говорят о том, что ты хочешь о ком-то заботиться, но не уверен, что справишься, поэтому завёл что-то неприхотливое. — Мне просто нравятся суккуленты. — И это я только беглым взглядом осмотрел две комнаты, —Дазай наконец обратил внимание на Чую, что сидел, вжав голову в плечи со слегка покрасневшими щекам и кончиками ушей. — Милый, я сказал что-то не так? — Причина номер один почему я не хотел тебя впускать в свой дом, — рыжик нехотя встал с кресла под непонимающий взгляд Дазая и вернулся к уборке. — Лучше возьми пылесос и займись делом. — Ты правда переживал, что я узнаю о тебе что-то, что не должен знать? Но ты ведь правда романтик и вместо кактусов у тебя теперь есть я. — Пылесос в кладовке возле ванны. Можешь не спешить и порыться на полках, вдруг что ещё важного узнаешь.       Дазай так и не понял, чем именно смутило Чую, он ведь сказал всё правильно, но судя по тому, как рыжик тщательно протирал пыль, решил не лезть с расспросами. Может быть у него опять в мозгу что-то перемкнуло на нервной почве и совсем скоро он придёт в себя и даже не вспомнит об этом разговоре. Чуя в последние дни стал очень забывчивым, ряд диалогов и действий проходят на автомате, пока сам он находится где-то глубоко в своих мыслях и переживаниях.       В четыре руки уборка пошла намного быстрее и в скором времени Чуя с Дазаем принялись за готовку лёгких закусок. — С этим ты справишься? — Чуя держал в руках нож и авокадо. — Порезать пополам точно смогу, — Дазай с энтузиазмом забрал у рыжика нож, положил авокадо на разделочную доску и столкнулся с первой проблемой. — Дальше не режется. — Там косточка, идиот. Ты раньше никогда не готовил авокадо? — Этот фрукт не входит в список часто употребляемых мной продуктов. Я его ел, но никогда ничего не готовил.       Чуя забрал у него из рук нож, разрезал фрукт, достал косточку и передал Дазаю половинку. — Теперь берёшь ложку и вот так вынимаешь мякоть, — Чуя быстрыми и ловкими движениями отделил съедобную часть от кожицы и передал ложку Дазаю. У Осаму данный процесс занял чуть больше времени. — Почему нельзя было просто почистить ножом? — пока шатен разминал мелко нарезанные зелёные кубики, Чуя занялся рыбой. — Не знаю, все делают так. Как там авокадо? — Почти готово. — Отлично. Как закончишь, займись доставкой. И да, — Чуя немного замялся, финансовый вопрос у них почти сошёл на нет, но говорить о том, что у него не хватит денег оплатить даже половину ужина, было стыдно. — Сможешь полностью заплатить? Я потом верну деньги. — Я бы хотел попросить тебя забыть об этом, но ты ведь запомнишь. — Уже запомнил.       Дазай передал Чуе небольшую миску с размятым авокадо, помыл руки и достал телефон. — Я верю, что когда-нибудь настанет день, когда ты забьёшь на то, сколько у меня денег, возьмёшь мою карту и уйдёшь в магазинный загул. Раз мне нельзя тебя радовать материальными вещами, хоть сам себя порадуешь. — Я что, похож на девушку, чтобы уходить, как ты выразился, в магазинный загул? — от такого заявления Чуя оторвался от готовки и уже задумывался какой рукой отвесить подзатыльник Дазаю, но тот понял подтекст, на который обратил внимание Чуя, и которого совсем не имел в виду сам Осаму, и поспешил исправить ситуацию. — Нет, ты совсем не похож на девушку, но кто тебе мешает уйти в загул по книжным магазинам? Или накупить много новых шляп. — Тебе же не нравится моя шляпа. — Мне вообще не нравятся головные уборы, но тебя совсем не волнует моё мнение в этом вопросе. Готово, — Дазай показал Чуе экран телефона с надписью: «Заказ оформлен. Ждите курьера», и спрятал телефон в карман. — Что у нас дальше по списку? — Ты моешь посуду, а я заканчиваю с готовкой, потом иду в душ. Ты занимайся чем хочешь, только не лезь в ящики рабочего стола. — Так значит там ты хранишь черновики. — Дазай, — Чуя угрожающе зарычал. Он очень хочет верить в порядочность Осаму, и что тот не станет лезть в уж слишком личное.       Шатен поднял руки ладонями вверх. Несмотря на общий привычный дурашливый вид, взгляд был вполне себе серьёзный. Дазай не станет лезть куда не просят, даже если очень хочется.       Когда все приготовления к ужину были завершены, время стало течь невероятно медленно. За эти томительные несколько часов Чуя по несколько раз перепроверил расстановку посуды на столе, бессмысленно переставляя тарелки, но в итоге возвращая их на прежнее место. Успел сменить несколько рубашек, завязать волосы, потом распустить, через время вовсе собрал в маленький небрежный пучок, который в последствии всё же распустил. Дазай молча наблюдал за этими манипуляциями рыжика, за его метаниями из кухни в гостиную и обратно, тихий неразборчивый бубнёж под нос, но ничего не говорил, не пытался как-то усадить и успокоить. Он сам ужасно нервничал.       Звонок в дверь как гром среди ясного неба. Чуя с Дазаем заранее обсудили все роли, чтобы не было ступоров и заминок, так что пока рыжик на негнущихся ногах шёл к двери, Дазай достал алкоголь и открыл бутылки. Недолгое копошение, тихие шаги и вот три человека заходят на небольшую кухню. — Мам, пап, знакомьтесь – Шуджи Цушима, — у Чуи блядское дежавю. На кухне, пусть и не этой, Дазай точно так же представлял его своему брату. — А это мои родители – Накахара Фука и Кашимура Кенсуке.       Дазай мило улыбнулся и протянул руку. — Рад знакомству, — отец Чуи сначала скептически посмотрел на протянутую руку в бинтах, но вовремя вспомнил с какой целью они пришли, и поспешил её пожать, пока его заминка не будет расценена как оскорбление.       Рукопожатие было крепким – у отца Чуи тяжёлая и сильная рука. Фука же пожала руку с лёгкой, почти искренней улыбкой. Из них двоих женщина была настроена более дружелюбно. — Прошу, проходите, — Дазай само гостеприимство, особенно если учесть тот факт, что это не его дом и он сам переступил порог этой квартиры всего несколько часов назад.       Напряжение в комнате не нарастало только чудом и сейчас Чуя боялся начать хоть какой-либо разговор. Они стоят на одной очень тонкой льдине, одно неверное движение – все вчетвером уйдут под воду. И пока Чуя перебирал в голове варианты с чего можно начать разговор, его опередила мать. — Цушима-сан, вы ведь работаете в университете?       Первый вопрос и сразу в лоб, никакого такта или учтивости. Нетипичная форма диалога для Фуки, но, если бы женщина знала, как ведутся разговоры в подобной ситуации, она бы начала с чего-то более отдалённого и нейтрального. — Да, я у первого курса преподаю несколько дисциплин – одну во втором триместре, вторую в третьем, — Дазай немо спросил у родителей, какой алкоголь им налить. Кенсуке остановился на саке, Фука же предпочла вино. У Чуи Осаму решил не спрашивать. — Но познакомились мы раньше учебного года. — Вот как, — женщина изящно переняла бокал, кивком головы поблагодарив. — И как же вы познакомились? — Это довольно забавная история и началась она в августе, когда я заглянул в кофейню, где работает Чуя. В тот момент никто из нас не знал, что я буду его преподавателем, а он моим студентом. Поначалу наше общение не заладилось, и в этом моя вина, но потом, со временем, наш конфликт сошёл на нет. Это если очень кратко, — потому что вдаваться в подробности Дазай был не намерен, да и сейчас их были не готовы услышать. — И как долго вы вместе? — Это сложный вопрос. У нас разнятся даты, — Дазай улыбнулся, потому что это действительно было так. — Как такое возможно? — отец Чуи подал голос, и если вид у мужчины был напряжённый, то голос - уставшего человека, которому не особо нравится происходящее, но тем не менее он держит себя в руках, чтобы не испортить и без того шаткое положение. — Я отталкиваюсь от нашего первого свидания, Чуя же считает, что всё началось позже, — в этот момент Чуя самую малость покраснел - их официальным первым свиданием считается поездка на источники, потому что тот вечер в баре Чуя до сих пор свиданием не признаёт. — И как давно было ваше первое свидание? — теперь Кенсуке смотрел на Дазая и тот слегка поёжился от этого взгляда. — Достаточно, пап, — первая реплика Чуи за этот ужин, и сказана она была не самым дружелюбным тоном, что было совсем некстати. — И вы настроены серьёзно? — Кенсуке неотрывно смотрел на Дазая, всё ещё выискивая признаки того, что влюблённость сына плод чужих манипуляций, что Чую принудили вступить в эти отношения, но Цушима выглядел приличным, воспитанным человеком. В глаза бросались лишь бинты на руках и шее, но об этом мужчина ещё успеет спросить. — Более чем, — Дазай улыбался уголками губ, понимая, что одним внешним видом Кашимуру-сана не пробить и не умаслить. — Вы ведь понимаете, что это может принести потенциальные проблемы? И я сейчас говорю о Чуе в первую очередь. — Безусловно, и для меня не в меньшей степени важно его благополучие так что я готов сменить место работы, если того потребует ситуация.       Родители Чуи в удивлении подняли брови. Крайне редко люди с хорошей, престижной работой и приличным достатком без сожалений и лишних раздумий готовы сменить место работы. Заявление Цушимы-сана звучит красиво, но что он сделает на самом деле, когда закончится этот ужин? Неизвестно, заявление на увольнение ещё никто не видел, включая самого Цушиму-сана. — Громкое заявление, — Фука выпила немного вина, боковым зрением смотря на сына. Тот не выглядел удивлённым этим заявлением, видимо они действительно обсуждали такой вариант развития их отношений. — И это не пустой звук. В отношении Чуи я не пускаю слов на ветер. — А что по поводу этих отношений думает ваша семья, Цушима-сан? — Фука и Дазай выглядели наиболее расслабленными за столом, они даже позволили себе приступить к сашими, тогда как Чуя и Кенсуке только пили алкоголь. — У меня сложные отношения с семьёй, мы не общаемся уже много лет, — Дазай немного смущённо улыбнулся и опустил взгляд в тарелку. От этой наигранной картины Чуя чуть не подавился вином. У него было всего два варианта происходящего: либо Дазай пытается надавить на жалость, либо тем самым хочет соскочить с темы. Оба варианта рабочие, но верить хочется во второй, в конце концов не говорить же Дазаю о том, что не так давно именно из-за Чуи и их отношений того вычеркнули из семейного реестра.       Небольшой спектакль подействовал на Фуку. Поняв, что затронула больную тему, женщина слегка прикусила губу, но свою мысль решила довести до конца. — Но, если бы общались, как бы они отреагировали на ваши отношения? — голос мягкий, мелочный, даже немного успокаивающий – Фуке правда неудобно затрагивать эту тему.       Дазай задумался над этим вопросом. А действительно, если бы об их с Чуей отношениях узнал не только брат, но и отец с матерью, что бы они сказали? Были бы против? Выписали из реестра? А может быть снова закрыли глаза на все поступки своего младшего сына, авось само пройдёт? Последний вариант вероятнее всего, только вот в жизни Дазая ничего само просто так не проходило. — Думаю, им было бы всё равно. Я и так ношу клеймо позора и разочарования семьи, так что вероятнее всего они бы просто не обращали на наши отношения внимания до тех пор, пока это не стало бы им неудобно.       Фука и Кенсуке удивлённо смотрели на мужчину, что как ни в чём не бывало отправил в рот очередной кусочек рыбы. По внешнему виду и той скудной информации, что они имели, Цушима-сан не походил на позор семьи. Разочарование – возможно, они недостаточно близко знакомы, но вот слово «позор» как-то неуместно. — Это весьма неожиданно и очень печально, — и это Фука очень мягко сформулировала свою мысль.       Дазай пожал плечами как бы говоря, что ему всё равно, он не испытывает нехватка в общении с семьёй, да и приступов ностальгии с ним не случается. Ему вполне комфортно так жить, и он не хочет ничего менять.       Безразличие – худшая реакция из всех, и сейчас Фука и Кенсуке отчётливо видели живой пример того безразличия, что читается в глазах ребёнка, полностью отдалившегося от семьи, порвавшего все концы. Это страшно, как родители они не хотят, чтобы такое же безразличие был в глазах Чуи, когда кто-то упомянет о них. — О, не берите в голову, — Дазай поднял взгляд на Фуку, и улыбка медленно сползла с его лица. Глаза женщины немного блестели, казалось ещё немного и она заплачет. — С вами всё в порядке? Я сказал что-то не то?       Дазай перевёл взгляд на Чую, немо спрашивая, что происходит. Сам же Чуя тоже не особо понимал происходящее. Слёзы не последняя реакция, которую он ожидает за вечер, но уж точно не при таких обстоятельствах. — Нет, Цушима-сан, всё в порядке, вы тут совсем ни при чём. Это всё нервы, — женщина аккуратно смахнула слезинку и взяла в руки бокал с вином. — Вино изумительное. Чуя, где ты его купил? — Это Да… — Чуя запнулся, понимая, что ещё немного и скажет не то имя, так что прикрыл рот рукой и прокашлялся, — Прошу прощения. Это Цушима купил. — Что ж, Цушима-сан, у вас определённо хороший вкус на вина. — Лишь трудами Чуи. До его появления в моей жизни я совершенно не разбирался в этом напитке. — Ты и сейчас не особо разбираешься, — Чуя позволил себе усмехнуться. Пока что всё идёт мирно, никакой агрессии, никаких споров и ультиматумов ни с одной из сторон. Просто удивительно. Можно предположить, что эта идиллия – затишье перед бурей, ну да и чёрт с ним. Даже если позже всё пойдёт к чёрту, у Чуи будет представление о том, как это – знакомство парня с родителями за семейным ужином.       Позволил себе расслабиться не только Чуя, так что разговор стал более непринуждённый, а количество еды за столом быстро уменьшалось. При этом большая часть внимания родителей была уделена Дазаю, но так даже лучше, родители вроде как не с сыном хотели познакомиться. — Цушима-сан, позвольте узнать, что за бинты на вашем теле, — Кенсуке этот нюанс внешности не давал покоя с первого взгляда. Он впервые видит человека, что носит биты на руках и шее без видимых на то причин. — Пап! — Чуя громко поставил бокал на стол, чуть ли не расплескав напиток. — Я спросил что-то не то?       Чуя уже собирался сказать, что да, это та тема, которую даже он не поднимает лишний раз. Дазай только недавно начал при нём снимать бинты. Началось всё с рук и к этим шрамам Чуя уже успел привыкнуть, но вот бинты с шеи Осаму редко снимает. Даже когда дело движется к сексу, Чуе иногда приходится говорить о том, что он бы хотел чувствовать Дазая кожей, но даже при этом никогда не настаивает. Шрамы под этими чёртовыми бинтами больная тема и Чуя с того самого первого раза на кухне, когда он лично снимал бинты в первый раз, и по сей день продолжает своими действиями, касаниями, лёгкими поцелуями показывать Дазаю, что ему нравятся эти шрамы и его тело вовсе не уродливо, что он принимает Осаму таким, с его тёмным и печальным прошлым. Старые шрамы его не отталкивают и не пугают. Совсем недавно Дазай начал верить в это и те самые несколько дней, что Чуя жил у него после разговора с родителями, не наматывал бинты вечером после душа. — Нет, — Осаму слегка сжал Чуину руку, как бы говоря, что он сам с этим разберётся. — Восемь лет назад я попал в жуткую аварию, как результат множество глубоких и не очень ран на руках, груди и шее. Смотрится, как вы понимаете, не эстетично, так что я предпочёл прятать шрамы, чтобы не пугать людей лишний раз. — Какой кошмар, — Фука прикрыла рот рукой, с лёгкой печалью осматривая руки и шею шатена. — Такой красивый молодой мужчина, и такой ужасный случай. Страшно представить. — Всё в порядке, никто кроме меня не пострадал и это главное. — У меня в Токио есть несколько знакомых врачей-хирургов, специализирующихся на эстетической хирургии. Это хорошие специалисты, так что, если эти шрамы мешают вам жить, могу дать их контакты. — Думаю, исправить это будет невозможно. Не в укор вашим коллегам, у меня нет поводов сомневаться в их профессионализме, но поверьте мне, проще нарастить новую кожу, чем попытаться откорректировать имеющиеся дефекты, — Дазай называл свои шрамы по-всякому и все эти слова были не лестными, но вот слово «дефект» употребил впервые, и как же, чёрт возьми, это слово подходит. Это дефект, и сам он такой же дефектный, однако даже для него нашёлся подходящий человек, что сейчас смотрит на него с невероятной нежностью. — Да и вообще, Чуя их не пугается, а это главное. — Цушима! — Чуя недовольно пнул его под столом. И как только этот дурень додумался такое говорить за столом с родителями. Это высказывание навевает мысли не о самом приличном. — Ох, Чуя, здесь все люди взрослые. Ещё немного и ты за такого сойдёшь, — Кенсуке впервые за вечер искренне улыбнулся. Как же он страшился этого вечера, как отрицал его, представлял себе чёрт знает что, а на деле Цушима-сан очень приятный человек, если не брать во внимание, что твой сын с ним спит.       Родители засобирались домой в десятом часу. Крепкие объятия Чуи с мамой, рукопожатие между Дазаем и отцом, благодарность за вкусный ужин, пожелания доброй ночи и родители скрылись в такси. — Ну вот, а ты переживал, — Дазай закрыл входную дверь и пошёл на кухню – нужно было убрать несъеденное и помыть посуду. — Да, переживал, — Чуя пошёл следом, на автомате складывал посуду в раковину. — Я вообще не понимаю, как это всё мирно прошло. — Может быть твои родители вовсе не собирались ссориться как ты думал, — Дазай задумывался об этом весь вечер. Когда Чуя рассказал ему о своём детстве, о там, как рвался из дома, об их разговоре тем вечером, то и сам начал думать о том, что ничем хорошим эта история не закончится. Однако, чем больше времени обоюдной тишины проходило, тем больше у Дазая была уверенность, что всё закончится совсем не как в его случае, и даже не близко. — Это странно. — Но не исключено. Они вполне могли пересмотреть свои приоритеты за те дни, что были здесь. Ты не спрашивал об этом, так что мы не может утверждать точно.       Может быть Дазай прав, а может быть и нет и им стоит ещё чего-то ожидать, но сейчас Чуя был не готов ни говорить, ни думать об этом. Он устал. Несколько дней как на иголках, ужасно перенервничал, чуть не словил нервный срыв до ужина и пару раз инфаркт во время него. Он хочет спать и желательно не просыпаться ближайшие пару суток. — Всё, не хочу об этом думать, — рыжик встряхнул головой, отгоняя сон – им ещё посуду мыть, надо немного потерпеть, а потом уже и в кроватку. — Хочу спать. — Так иди. — А посуда? — Я сам справлюсь, — Дазай был вымотан не меньше Чуи, но рыжику сейчас бесспорно тяжелее. Пусть отдыхает. — Топай давай.       Чуя кивнул головой и отошёл от раковины. — Погоди, если я спать, то куда потом ты? Ты ведь не у себя дома. — Хочешь, чтобы я закончил на кухне и ушёл? — Дазай слегка прищурил взгляд. Какой глупый вопрос, Чуя. Конечно же Осаму просто так не уйдёт из этого дома. Квартира Чуи ему нравится намного больше собственного новомодного, огромного по меркам Японии дома. Здесь намного чище, уютнее, приятно пахнет и всё, каждая мелочь, частичка Чуи. — Нет, — рыжик глубоко зевнул и ушёл из кухни. Где-то на задворках сонного сознания крутилась мысль, что у него не такая большая кровать, как у Дазая, и возможно она не подойдёт ему в длину, но это всё мелочи.       На следующее утро Чуя получил сообщение от мамы, что после обеда у родителей самолёт и они с отцом хотели бы увидеть Чую ещё раз. Во время прощания не было слёз, было облегчение от слов родителей: — Цушима-сан очень интересный и образованный человек, хорошо воспитан. Он ведь обращается с тобой так же учтиво как с нами вчера? — Фука нервничала, задавая этот вопрос. Вчера за ужином она прониклась этим человеком, но немного побаивалась поднимать эту тему с сыном. — Даже лучше. — Это хорошо, — Фука поцеловала сына в щёку, отчего Чуя немного поморщился. Такие поцелуи были уместны в его десять, но никак не в двадцать, хотя по внешнему виду мамы её ничего не смущало. — Пап, а ты что думаешь? — это был опасный вопрос, Чуя ходит по тонкому льду. — Что ж, думаю, я смогу как-то пережить это твоё увлечение. — А если это не временно?       Кенсуке поджал губы и внимательно осмотрел сына. Вчера он увидел, что, несмотря на общую напряжённость, сын был счастлив рядом с Цушимой-саном, и таким бы счастливым он хотел бы видеть Чую дальше. — Не забывай навещать нас на каникулах. Мы с мамой скучаем. — Приеду на весенних.       «И может быть возьму с собой Дазая».       Но эту мысль Чуя оставил при себе. Её нужно хорошенько обдумать.