Тако с привкусом крови

      Когда мы вновь оказались в районе Верхнего Манхэттена на ближайшей к коморке кореша Дэдпула крыше, рядом с парапетом, Уизл испуганно матюгнулся и тут же упал назад, к поверхности здания. Меня же вновь посетили мысли о фактурной бессмысленности существования, за что я сразу получила разряд по руке от Джингу. Ах да…       — Ну шо, господа, прошу вас пройти в хату для дальнейшего обкашливания вопросиков! — Дэдпул, никак не отреагировав на высоту, спокойно отошёл от края и поплёлся к выходу с крыши. Я ещё раз посмотрела вниз, но, определив трепетно высокое расстояние до земли, так же отступила от порожка безнадёжности. Красный единым, слитным движением разрубил катаной бедный засов, закрывавший дверь с другой стороны, и с довольной песенкой на губах пошёл дальше.       — Он меня сегодня точно убьёт. — всполошённо запричитал Уизл. Я пожала плечами, потому что не знала тонкостей межличностных отношений между этими двумя. На мой вкус, равновероятно было возможно и то, что они были такими свойскими друзьями, которые просто шутят, и то, что они действительно находились в какого-то рода нездоровых отношениях. Или что-то между этими двумя вариантами в разном процентном соотношении.       Джингу довольно вибрировал в такт напеваемой Дэдпулом мелодии, отдавая довольством в плечевой сустав, откуда эта вибрация разносилась по всему телу мелкими паровыми разрядиками. Мы планомерно спускались вниз под еле слышные причитания Уизла и вполне себе слышные частушки Красного.       Когда я начала мычать под нос, причем в такт и ноты, Дэдпул начал подозрительно озираться по сторонам, однако на лестничной клетке никого, кроме нас, в такое позднее время, не было.       — Не, Белый, я уверен, в этот раз звук реально был! — возмущённо заявил он. Я с интересом начала вслушиваться в диалог, чуть провалившись в синхронизацию с Джингу, чтобы слышать чётче. Всегда было любопытно, что в голове у настолько же ёбнутых людей, как и я. Пока что получилось выделить две главные фигуры, помимо Красного, в его голове — Жёлтого и Белого. Первый был, судя по всему, гласом хаоса, второй же наоборот, гласом логики, пусть и своеобразной.       — Бля, Уэйд… — Уизл приложил ладонь ко лбу. Значит, Уэйд. Запомню. — Вот зачем тебе ругаться с голосами в голове перед хер знает кем, а? — я поморщилась, понимая, что, в общем-то, Уизл прав и мне действительно не стоит лезть не в своё дело. Так что я снова пожала плечами и прошла дальше, мимо задержавшегося на ступеньках Дэдпула.       — Но-но-но, Хорь! — на высоких тонах запричитал Красный. Я начинала находить забавные закономерности в том, как менялись его интонации при разных обстоятельствах, но да, не моё дело. — Мы скорешились! — руки, которые внезапно обхватили плечи, я чуть по привычке не сломала, ощутимо дёрнувшись, но удержалась, покосившись на Дэдпула недовольным взглядом. Красный, будто что-то почувствовав, осторожно отнял свои огромные, по сравнению с моими, лапищи и просто указал на меня ладонями в жесте «видишь, не пизданул, мы заебись какие корефаны». Я посмотрела на Красного, потом на его дружбана, и уверенно качнула головой в полном согласии с термином «скорешились».       — Ага, охотно верю… — с тяжёлым взглядом припечатал Уизл.       — Ну что ты как Белы-ы-ый? — заныл Красный. Я медленно, несмотря на желание вмешаться в разговор, вывернулась и пошла по лестнице дальше. Меня, в конце концов, и правда не интересовали их разборки, набитые колкой ватой беспокойства. Приходилось с ожесточённостью контролировать себя, чтобы от азарта узнать что-то об Ублюдке, с помощью этого немного истеричного хакера или кто он там, не вело голову. Будь моя воля, давно бы уже выкрутила Уизлу кистевой сустав и повела в ускоренном темпе к компам, но он был, видимо, всё-таки другом Дэдпула, поэтому такие искренние в своей насильственности желания нужно было засунуть куда подальше.       В итоге всю дорогу до закутка в подвале эти двое переругивались в далеко нешуточной манере, наезжая друг на друга за отсутствие или наличие излишнего количества доверия. В конце концов, когда мы подошли к двери, я отвернулась от кодового замка и смиренно подождала, пока подозрительный мальчик-хакер введёт свои блаженные циферки, пройдясь по кнопкам с одними и теми же звуком и вибрацией. Всего цифр было шесть, но какие именно — я специально угадывать не старалась.       — …Ладно, может он и не такой плохой. — помедлив, заключил Уизл из моей недовольной маски, когда я повернулась обратно, и зашёл внутрь. Дэдпул и я ввалились следом. — Бля, чел, ну какого ты компы не вырубил, когда уходил, я ж за электричество плачу, в отличие от некоторых… — возмутился Хорь, присаживаясь на своё законное место в окружении шести мониторов. Мне всегда казалось, что ситуация с мониторами аналогична ситуации с котами: сначала заводишь второго, а дальше, рано или поздно, но доходишь до неприлично большого количества.       — Ой-ой, Уизлёныш зо-о-ол, боюсь-боюсь! — со смехом ответил Красный, подходя ближе. Я остановилась на входе и прижалась к единственной более-менее пустой стене плечом.       — Хуй с тобой. — махнул на него рукой хакер и устало спросил. — За чем пожаловал?       — Надо одного человечка найти. — Дэдпул перешёл к более серьёзному тону, если рассматривать относительно его обычного голоса.       — Это можно. — кивнул Уизел. — Как звать, у кого в последний раз был замечен? — Красный обернулся на меня. Я, сдерживая внутреннее желание вербально ускорить разговор, просигналила имя, которое одновременно и не хотела слышать никогда больше, и хотела в ближайшее время… По большей части чтобы в последствии больше никогда его не слышать.       — «Клэйтон Остин, пятьдесят два года, последний раз был в компании Ти-Рэя, работал на него. Как выглядит сейчас — не знаю, последний раз видел его давно.» — от Дэдпула исходил какой-то предвкушающий восторг по неизвестной мне причине. То ли от ощущения, будто его посвящают в заговор века, то ли от того, что он хотел быть причастным к чему угодно и когда угодно. Мне же попросту было противно от своих «слов». — «По идее полноват, бледно-каштановые волосы с залысиной, глаза ярко-зелёные, рост около ста-восьмидесяти.» — он перевёл мои вводные Хорю. Тот хмыкнул и, ругнувшись на то, что не хочет иметь дело с Ти-Рэем, развернулся к мониторам.       — Можете пока что пойти кофейку на кухне попить, вы мне тут нахер не сдались, только мешаете. — проворчал хакер.       — Как скажешь Хорёчек, твоя вотчина — твои правила. — хихикнул Красный и поманил меня в непримечательный узкий коридор на, видимо, кухню. Что-то частенько мы чаёвничаем вместе для людей, которые обоюдно прячут лица под масками. Красный уже по-хозяйски наливал воду в чайник. Я спокойно, насколько это было возможно для человека с моими мозгами «в гостях», присела за небольшой стол в углу, спиной к стене. Всё окружение напоминало мне привычный антураж российской «бухло-кухни»: шкафчики, плита, холодильник с пожёванными магнитами и раковина, небольшой стол в углу, с жёсткими стульями-диванчиками с одной стороны и покосившимся старым деревянным стулом с другой, аляпистые обои с рисунками рыбок. Джингу, почувствовав приток чего-то родного к горлу, счастливо провибрировал о своих ассоциациях. Я фыркнула.       — Что, у задрота задротская кухня? — смешливо интерпретировал мою интонацию Дэдпул, оглянувшись на меня.       — «Просто планировка знакомая.» — пояснила я. Красный как-то смущённо потупился.       — Чай или кофе? — с каким-то предыханием спросил он, это явно был важный вопрос. Я немного не понимала многих его реакций, но старалась анализировать с упорством Тьюрига.       — «Кофе, покрепче, сладкий.» — Красный по-девичьи хихикнул.       — Как прикажешь, сахарок! — ехидно принял ответ он и отвернулся обратно к шкафчикам, доставая две кружки с явными сколами по бокам. От меня не укрылся его забавный победный жест и еле слышное восклицание «а мы говорили, Жёлтый!». Я подождала, пока он поставит древний с виду чайник на плиту, включит комфорку и повернётся ко мне, облокачиваясь на кухонную тумбу. Даже в таких незначительных действиях читалась какая-то деревянность, неуверенность. Дэдпул улыбнулся сквозь маску. — А ты, оказывается, зачётно ебашишься! — неловко показал он палец вверх.       — «Ты тоже.» — просигналила я.       — Не, я серьёзно, вообще никогда не видел такое прикольное комбо из ушу и хрен знает каких ещё боевых искусств! — в восхищении показал он на меня руками, несколько смутив моё давно не щекотанное эго. — А я спец, отвечаю! — он карикатурно взмахнул пару раз кулаками, демонстрируя подобие какого-то приёма.       — «У меня был хороший учитель.» — пожала плечами я. — «Мастер Бу учил нас с Джингу жёстко, но эффективно.» — я хихикнула, вспомнив весёлые первые года в нашем Условном Шаолине. Красный понимающе кивнул.       — То есть ты и мистер Шест давно уже вместе? — спросил он, слегка наклонив голову набок. Этот человек в принципе был щедр на жестикуляцию.       — «Сколько себя помню.» — Дэдпул удивлённо кивнул. Я не была тем человеком, что легко рассказывает о себе. И, всё же, с тем участием, что проявлял этот забавный шизоид, хотелось разлиться в откровениях моей подноготной. Я держала себя в руках, понятное дело, но личную и не особо критичную информацию было интересно и рассказывать, и узнавать. — «Что за Жёлтый и Белый?»       — Оу. Эм. — он скрестил руки. Преувеличенно весело вздохнул. — Это чуваки, с которыми мы общаемся в моей башке! — он указал пистолетами из пальцев на свою голову. — Они те ещё засранцы! Жёлтому ты нравишься, а Белый всё ещё тебя подозревает во всех бедах мира, чесслово, он такой уёбок! — затараторил Красный. Я засмеялась от таких неловких телодвижений человека, что явно привык видеть непринятие своих шизофренических закидонов.       — «Я ценю, что ты рассказал.» — просигналила я. — «У нас с тобой больше общего, чем мне казалось.» — я улыбнулась, пропуская через себя эмпатический экстаз от яркого принятия моей фразы. Чувствовала себя по-дурацки, в то время как в памяти воскрешались моменты прошлого. Дэдпул что-то неразборчиво буркнул и развернулся к завизжавшему, словно чья-то истеричная тётя, чайнику. Он аккуратно налил мне кипятка в порошок растворимого кофе. Затем небрежно, стукнув носиком об чашку, налил и себе тоже.       — Молока? — обернулся он. Я помотала головой и, просигналив «спасибо», отвлеклась на верхний закуток форточки, откуда постепенно пропадал свет вместе с закатом. Было привычно не видеть неба, это даже добавляло некоторой мистики в ситуацию. Ранняя осень была прекрасна этим. Красный поставил передо мной «горячий напиток» и присел напротив со своим — с виду абсолютно сладчайшей жижей с молоком, от которой слегка пахло ванилью.       — «Не думал, что у твоего друга есть ваниль.» — слегка посмеялась я, поднимая маску до носа и отпивая терпимый растворимый кофе, горький и терпкий, но сладкий. Прекрасно.       — А, лол, я сам в ахуе. — неловко признался Красный. Он сидел в кроткой позе, взявшись обеими руками за кружку, и выглядел на удивление органичной громадной фигурой на этом маленьком стуле.       — «Мне закрыть глаза?» — вежливо уточнила я.       — Еба-ха-ха-ха, — он хрипло рассмеялся, откинувшись на спинку стула. — Если ты этого не сделаешь, то выблюешь кофе, это факт. — с наигранным весельем заключил он. — А ведь столько усилий было вложено Уизелом в его покупку, пизда просто! — перевёл тему он, скрестив руки. Я только кивнула и закрыла глаза. Любопытство всё ещё стояло ниже моих собственных принципов. Джингу согласно провибрировал на эту мысль. В ситуации ощущалась неловкость, покрытая теми самыми нотками зарождающегося доверия.       — «Хорошо, закрыл.» — отсигналила я, делая ещё один глоток кофе. На ощупь кружка была гладкой, с каким-то приклеенным стикером, ощущавшимся в лёгких неровностях, который я не успела рассмотреть. Пробились знакомые для бухло-кухонь запахи — затхлости, пива и кофе, стали слышны быстрые щелчки по клавиатуре из соседней комнаты. Уже знакомый звук поднимаемой маски, затем незнакомый звук нервного глотка, то ли кофе, то ли от напряжения.       — Так, кхм, на кой хуй тебе сдался этот уёбок? — я начинала замечать какие-то паттерны в его поведении, насколько это позволяло и его, и моё состояние. Я погладила второй рукой кружку, собираясь с мыслями. С одной стороны — об этой части моей жизни не знал только ленивый, если брать людей, с которыми я общаюсь. С другой — это всё ещё была некая тайна и я не знала, насколько могу доверять Красному. Интуиция нашёптывала, что хоть на все сто, но здравый смысл говорил иначе. Джингу поддерживающе провибрировал, отдавая куда-то в ногу желанием поделиться. Пауза затянулась, но она не была дискомфортной. Скорее наоборот, предвкушающей, но не давящей.       — «Он поспособствовал убийству моей мамы и съебался от закона.» — спокойно объяснила я. Удивительно, откуда это спокойствие взялось? Красный застыл, что-то обмозговывая, по крайней мере так я расценила отсутствие звуков. Послышался скрип кожи по чашке, Дэдпул явно не переносил подобные вещи.       — Ну, что могу сказать… — чуть хрипло отреагировал он. — По крайней мере не собаку? — до меня не сразу дошёл смысл фразы и отсылка, но как только я осознала, так сразу согнулась в приступе поистине гомерического хохота, еле-еле успев поставить кружку на стол. Я ощущала взгляд Дэдпула, не до конца поверившего в успех шутки. Это было уморительно, перед глазами сверкали искорки веселья, пока Джингу осуждающе вибрировал на мой приступ смеха. Он в принципе был таким своеобразным эталоном морального компаса, который включается, если я начинаю делать что-то совсем глупое или поехавшее. С одной стороны, от разговора меня начинало крыть, до трясучки, почти что до панической атаки, учитывая моё нестабильное состояние последнее время. С другой — я чувствовала поддержку, что и не давало полностью уйти в аффект.       — Чел, те норм? — с беспокойством уточнил Красный. Я постаралась отсмеяться и разогнуться из положения буквы зю. Это так напоминало дурацкие пьянки, которые мы устраивали в подростковом возрасте. Это давало доверительное чувство уязвимости. Это было… Интересно и смешно.       — «Да-да, прости, правда смешная шутка.» — просигналила я, всё ещё посмеиваясь. Беспокойство Красного, что я чувствовала остаточным эмофоном от него, испарилось. Он, судя по звукам, удобнее устроился на маленьком для него стуле, и пригубил кофе. Я ощущала улыбку у него на лице, отзеркалившую мою. Он хрипло посмеялся и как-то спокойнее отпил кофе.       — Ты в курсах, что мир типа мега-ёбнутый? — спросил он, когда я окончательно отсмеялась и выпрямилась на диванчике.       — «Не то слово.» — спокойно просигналила я, нащупывая другой рукой кружку с кофе. Отхлебнула под хмык Красного. Слепой бой был не лучшей моей дисциплиной и, несмотря на то, что я чётко ощущала Дэдпула, его катаны и тонну другого оружия, которое он носил на себе, с базовой ориентацией в пространстве были некоторые сложности.       — А чё как у тебя с музыкой? — как-то издалека зашёл Красный. Я постаралась сопоставить эту и предыдущую его фразы, но успехом эта попытка не увенчалась.       — «Замечательно.» — ответила я. Про музыкальные предпочтения у меня не спрашивали, пожалуй, уже лет пять, если не больше. Эти попытки Дэдпула «разговорить» меня с одной стороны напрягали, чисто из-за мнительности, но с другой были приятны. Всё это отдавало взрывом: и моих эмоций, и привычных паттернов поведения, и пороха. — «Однако мой плейлист в основном состоит из битов, русской пост-панковой альтернативы и гаражного рока, если ты об этом.»       — Огосюшки. — несколько удивлённо ответил он. — Типа, не рассчитывал на такой подробный ответ, но видимо я плох в математике. — я пропустила смешок. Моя любовь к баянистым шуткам была вечной, за что стоит благодарить только и исключительно моего дедушку. Мне хотелось спросить в ответ, но я не была уверена, что это стоило делать. В моём понимании, Дэдпул, хоть и был падок на разговоры, серьёзно относился к личной информации. И тем не менее, вопрос решился сам собой. — Ну-у-у-у, а ещё я ловлю кайф с попсы. — как-то по-простецки, но выжидающе признался он.       — «Боюсь, наше с тобой понимание о попсе расходится.» — посмеялась я. В моём культурном фоне попсой считались Пугачёва, Агутин и Киркоров, а вот в его, наверное, это были Бритни Спирс, N-SYNC и Майкл Джексон. Красный странновато замолчал на пару секунд.       — Ты действительно как София, в самую печёнку! — обиженно проканючил он. И вроде бы это было шуткой, но были в этом и ноты реального разочарования, отсвечивающего хип-хопом.       — «Я не говорю, что мне не нравится местная попса. Я говорю скорее о том, что именно ты считаешь попсой.» — улыбнулась я и отпила ещё кофе.       — Ну прекрасная Бритни, великолепная Уитни Хьюстон, — он, словно по-старчески, вздохнул.       — «А у меня это Агутин и Алла Пугачёва.» — пропустила смешок я. — «И не думаю, что их слушают где-то кроме России.» — Дэдпул озадаченно хмыкнул.       — Эй! Уизл! — проорал он в сторону коридорчика.       — Что?! — раздражённо откричался хакер.       — Включи нам «Агутина»! — с интересом попросил Красный. Я удивлённо вскинула надбровные пластины маски.       — «На кой хер тебе сдался Агутин? Знаешь русский?» — попыталась отшутиться я.       — А то ж блять! Но в основном маты. — горделиво вскинулся Дэдпул. Странно было слышать русский язык от него — слова, произнесённые его голосом, звучали как-то неестественно. Что смешнее всего, он картавил, но не так, как это делают люди с сильным акцентом, скорее как чёткий картавый русский гопник.       — «Тогда добавляй в конце предложения «ёпта», совсем антуражно звучать будет.» — меня, откровенного говоря, расслабляло от абсурда происходящего.       — Кто такой блять Агхутьина?! — проорал в ответ Уизл.       — Да блять! Хорь, камон, у нас тут мега-попсовый вайб, врубай трек от «А-гу-ти-н»! — посмеиваясь, поправил Красный. — Ёпта! — добавил он, разбавив и так шизоидную речь моей вставкой. Это было не то чтобы приятно, скорее располагающе. И выбивающе из меня лишнее напряжение, да.       Уизл, на удивление быстро, включил тот самый трек. Заиграла гитара, но как-то странно. А после первой строчки меня разъебало с подходящего настроения трека. Это не было оригинальной работой Агутина, там были они — Басы, вероятно в стиле R&B, я такое распознавала хорошо.       — Ты чё включил, долдона кусок?! — начал возмущаться Уэйд.       — «Да ладно, оставь, мне лично так даже больше нравится.» — остановила его я, покачиваясь под привычные ритмы. Хотелось подпевать, но это желание приходилось сдерживать. У меня, пожалуй, был слишком узнаваемый голос, особенно учитывая, что от русского акцента я так окончательно в своей американской речи и не избавилась. Дэдпулу тоже, на моё удивление, понравился трек, исходя из того, что я могла чувствовать.       — А чё, качово! — подтвердил мои мысли он. — И лирично. — добавил с небольшой грустью.       — «Основное качество русского творчества.» — пожала плечами я.

***

      — Народ, нашёл для вас локу! — и именно на этой прекрасной, отливающей металлическим вкусом крови, звенящей от напряжения ноте меня накрыло. Я знала, как я выглядела. И что Джингу переебало не меньше, чем меня, судя по искажающим пространство вибрациям. Я резко поднялась из-за стола, натянула маску и постаралась сделать не настолько предвкушающий вдох через нос. Меня ебашило, и ебашило знатно. От сомнений, от злости: что на себя, что на Ублюдка; от непрерывных поисков и нескончаемых мечтаний о мести. О том, что это всё наконец-то закончится. Я была даже рада, что не приняла вечерние таблетки, потому что сознание в кои-то веки обрело кристальную чёткость восприятия реальности. Мысли проносились со скоростью крутых легковушек на шоссе, мои мозги приходили к каким-то пока что не осознанным, но крайне важным выводам.       Я выдохнула через рот, подождала четыре секунды и, шумно втянув воздух через нос, направилась в комнатушку мелкого хакера, чеканя шаг.       — Еба, чувак, ты это, компы Хорю не сожжёшь своими приколдесами? — пронеслось где-то фоновым голосом Красного, который и привёл меня в эту точку. Мне хватило сил направить успокаивающий импульс Джингу и качнуть головой.       — Ага, ещё медленее шагайте, и тогда точно его там застанете… — было крайне сложно подавить желание таки вывернуть руку «Хорю», как его звал Дэдпул. И, возможно, выбить её из плечевого сустава… Я как никогда понимала Крэйвена, того, что с отшибленной башкой и таким же отшибленным самомнением. Действие Уизла подстегнуло какие-то внутренние, желающие быстрее закончить с этим, инстинкты хищника, который почти что догнал свою добычу. Я выбесилась, я не контролировала себя и вряд ли могла выразить мысли жестами.       — Где? — почти что прорычала я, сфокусировавшись ровно на этом моменте времени. Этот путь, эта… миссия, миссия отмщения, да, играла на моих нервах будто на скрипке. Я не уверена, реагировала бы я так, будь в моей крови нужная концентрация антипсихотиков, помешанная на нужную концентрацию ноотропов. Но что было, то было.       — Ну так, Хорь? — напомнил Уизлу Красный, сподвигая меня сделать шаг навстречу хакеру, чтобы узнать уже, чёрт возьми, куда мне идти, чтобы найти этого Ублюдка, пародию на человека.       — Четыре-о-пять, на сто пятьдесят четвёртой восточного Бронкса, но… — я услышала и непроизвольно провалилась в транс, читай «дереалочку». Меня развернуло словно иной силой и протащило сквозь дверь, которую я, не заметив, сорвала с петель.       Прыжок на здание с помощью Джингу оставил характерную проплешину в асфальте, такую же, что оставит в голове Ублюдка. Мы неслись через Нью-Йорк подобно поезду, через частичные разрушения окружению, не как обычно: тихо и скрытно, а лопая стёкла от скорости, пересекая многометровые расстояния парой прыжков и правильно закрученным центром тяжести… потому что любой метод в данном случае был оправдан. Было очень, сука, сложно сохранять хоть какое-то подобие рассудка. Я хотела и орать, и молча слушать порывы ветра ночного города, который никогда не спит. Я понимала, что закрытие этой точки в моей истории не сделает мне легче, но оно по крайней мере сделает в этом мире на одного Ублюдка меньше… этого было достаточно, чтобы стремглав мчаться в злоебучий Бронкс.       Реку я почти что перепрыгнула, пару раз чуть не навернувшись с влажного от дождя моста Макомбс Дам, огоньки вокруг смещались с такой скоростью, но так неравномерно, что были похожи на свечи в церкви — малейшее движение и сливались в картинку потока, но малейшая остановка и становились звёздочками этой ночи. Я представляла, что это кровь Ублюдка, что она будет так же растекаться, становиться такими же корпускулярно-волновыми конструктами, только в форме ярко-алых капель-потоков. Мне жизненно не хватало саундтрека, каких-то битов, что оживят обстановку, сделают мои эмоции более настоящими, стоящими внимания, потому что сейчас я напоминала обиженного ребёнка, не больше и не меньше. Я не стеснялась этого, потому что, по сути, всё так и было. Вот прямо на этом стадионе Янки, что только что пронёсся мимо, прямо здесь, отпечатало сознание, всё… ещё было нормально, мы с ним ладили, болели за команду, которую уже и не припомню, пили: он — пиво, я — газировку. На глаза навернулись слёзы счастья — это может закончиться здесь и сейчас. Я не запомнила ни морд людей, что в шоке смотрели на мою фигуру, ни вывески магазинов, хотя всегда запоминаю, ни даже привычную грязь улиц — моё сознание было, по ощущениям, кристально чистым в пути, и попросту не воспринимало что-то, что считало мусором, недостойным внимания. Оно зафиксировалось только на табличке с номером улицы, а затем и номером дома — «четыре-о-пять», «четыре-ноль-пять», «четыреста пять»… Джингу попросту разодрал пространство, перемещая нас внутрь, но там… было пусто. Кто-то в спешке собрал вещи и свалил, оставив прохладную банку пива на подлокотнике ободранного кресла. Я вдохнула этот спёртый воздух, от которого несло дешёвыми сигаретами… сигаретами, блять, такими же, что и тогда. Я была так близко к нему не только впервые за два года, что искала, но и скорее за всё это время со смерти мамы. Рычание вырвалось непроизвольно, разбавившись шипением от чуть прорезанной клыком губе. Я навернула круг по первому этажу дома, затем по второму, где находилась кровать, пропахшая тем же дерьмовым одеколоном, от которого меня тошнило в машине в детстве, и чьими-то не самыми качественными духами. Так значит у него есть женщина? Хотя, маловероятно, скорее одна из неудачливых ночных бабочек.       Я вернулась на первый этаж. Нужно найти ещё улики. Какие-то записочки, что он оставлял из-за плохой памяти, остались на холодильнике, но ничего полезного в них не было, так — «купить огурцы», «сигареты марки philipp morris»… О, а вот эта неплохая: «gizmobros@gmail.com»… Кто такие «gizmobros» и насколько возможно через них выйти на Ублюдка…       — Ха-ха-ха… — прохрипела я, сорвав стикер и положив в один из карманов штанов. Любопытно… То ли гремлины игрушечные, то ли 3D-моделированием он решил заняться, то ли кто-то не знающий придумал первое, что придёт в голову, то ли наоборот — знающий придумал свою отсебятину. Крайне любопытно… Может есть что-то в этом, о чём я не знаю? Вероятно. Но, раньше времени нет смысла усложнять. Раскрыть восприятие до возможности обнаружить его в этом городе у меня в любом случае сил не хватит, даже если ушёл он недалеко… Пусть, пусть побегает, почувствует весь ужас от моего предвкушения, испытает на себе страх смерти, отчаянье обречённого. Почта — это зацепка, пусть и небольшая.       Я подошла к банке пива, подняла её на уровень носа, вдохнула. Хм, та же дрисня, что и всегда. Делай в этой стране жатецкого гуся — это был бы он. Я захихикала от этого сравнения, пришедшего в мою голову. Кукуха подсъезжала, меня тянуло в истерику, но Джингу не давал провалиться в такое состояние, пока мы вне безопасной зоны. Я обшарила первый этаж: шкафы, кухонные тумбочки, диван, даже телек прошлого века. В остальном улик он здесь не оставил, печально. Поднялась на второй этаж, поискала возможные зацепки и там. Тоже ничего, ни на издроченной кровати, ни под ней, ни в тумбочках, ни в шкафах. Даже запасного пистолета не оставил, что за безответственность.       Как он узнал, что кто-то заявится сюда? Вот это уже интересный вопрос. Уизл сдать не мог — не успел бы понять что к чему и предупредить. К Красному наёмнику у меня было какое-то странное доверие, более того, я уверена, что он не водится с такими Ублюдками, по рангу он ой как выше. А больше никто и не знал… Хм, загадочные гизмо-брос становятся всё любопытнее.       Из дома я вышла, выбив дверь ногой, уже вторую по счёту за сегодня. Крыло знатно, идеи роились в голове как пучок разозлённых ос, перескакивая с одной на другую, лобызая возможности и предположения в дёсны. Джингу разочарованно разворотил асфальт в том месте, откуда мы прыгнули на верхние этажи не особо высоких домов. Он хотел разворотить башку Ублюдка сегодня, да и я тоже хотела. И с одной стороны — мы стали ближе к цели, расстраиваться нечему, никто и не говорил, что будет просто. Этот Уёбок всегда был вертлявее даже крысы. А вот с другой… Разорванная в клочья надежда наконец-то с этим покончить орала внутри головы, устраивала истерику и божилась устроить секир-башка моей менталке в ближайшее время.       Я давно не была в таком состоянии, когда стоишь на грани ебического провала на дно. Нужно было выпить таблетки, помыться под холодной водой и поспать. Паттерн был максимально простой на такие случаи, особенно при моём, как бы назвать, состоянии? Тут главное не дать этому разрастись, не дать себе упасть в болото, иначе придётся применять более сложные методы по типу Мюнхгаузеновского, когда тонешь до шапки, а потом хватаешь лошадь ногами, себя за волосню рукой и вытаскиваешь из этого самого болота.       Мне даже было печально, что моя психотерапевт не знает о моей ситуации полностью. К сожалению, нельзя сказать при враче моё простое: «я тут думала, что убью одного Уёбка, но не получилось, так что я очень расстроилась».       Я воспользовалась помощью Джингу, чтобы точно не упасть в состояние, пока не доберусь до дома. Знали бы древние монахи или кто там им пользовался до меня, для каких целей используется их ебейший артефакт сейчас. Посох поддерживающе отвибрировал, посылая заряд, интерпретированный мною как: «да нормас, Эйб, не парься».       После этого стало проще просто провалиться в поток, в наш своеобразный симбиоз, и выдать цели. Первое — добраться до дома. Второе — переодеться. Третье — выпить таблетки. Четвёртое — душ. Пятое — уснуть. Точка.