Тако с привкусом крови

      — А вообще что-то мы давно вписку не собирали, не думаешь, Эйб? — спросил у меня на утро Мария за чашечкой кофе. Я не то чтобы была вменяемой на данный конкретный момент, но отвлечься впиской это идея. Заебись идея так-то.       — А где ты здесь найдёшь подходящий контингент? Мне на вписке нужно же и шальную императрицу исполнить, это отдельный важный момент. — чуть грустно уточнила я. Хотелось орать: «нет, не надо слов, не надо паники», или, ещё лучше — завывать чёрного ворона. Русские вписки, я считала, имеют особый антураж, свою, так сказать, атмосферу, покрытую корочкой от чуть зажившей раны, впечатывающую основные, важные паттерны куда-то в подсознание. На русской вписке всегда будет движ, экшен, драма и пара людей, что сидят на кухне в пять утра и ведут разговоры за душу.       — Ну, на деле найти можно, пара наших приезжают в Яблоко на неделе, по работе естественно… — я тяжело вздохнула, ведь это всё равно было немного не то. — И, как я слышал, к ним прилепился Марти. — с ехидством заметил Мария.       — Марти?! — сказать, что я была в культурном шоке, это ничего не сказать. Марти, или, иначе говоря, Мартин, мой младший брательник был… своеобразным малым, но ни на какого бойца особо не учился. Он был самым настоящим гедонистом, но с чувственной стороной, что не обходила только самых достойных людей. Он чем-то был похож на Джингу, но, опять же, со своими фишками. Мелкий додик работал и баристой, и татуировщиком, и парикмахером, и диджеем, и кем только «не». Я была рада, что с таким воспитанием, которое у него было (в лице меня и деда Афони, мда), он не пошёл в закладки или вебкам, а всего лишь свалил со второго курса мехмата на вольные труды.       — Он самый. Мелкий пиздюк протрещал все уши Ляйсан о том, что давно тебя не видел. — с привычным ехидством заметил мой ближайший друг в этой бетонной деревне. Он же и держал меня в курсе относительно положения дел наших общих приятелей, те попросту стремались мне писать, по понятным причинам.       — В его стиле. — хмыкнула я, доедая йогурт. Настроение было откровенно говоря поганым, предвещая то ли манию, то ли очередной депрессивный эпизод. Джингу держал меня на острие ножа, а я и не разбиралась, как именно он это делает. — Ну, если уж приезжает Марти… — начала я, плавно перемещаясь к подоконнику, чтобы выкурить внеочередную утреннюю сигарету. — Тогда можно и вписку… В принципе можно разрешить ему даже позвать своих, не знаю, знакомых?       — Это ты так назвала обрыганов, что флексят под его треки? — пропустил смешок Мария. Я кивнула, с сигаретой в зубах, и закурила. Первая затяжка пошла тяжело, прожгла ментолом мне горло, отчего я пару раз кашлянула и выдохнула. Вторая пошла легче. Я взмахнула рукой и хватанула воздух в сторону кофе, который забыла на столе. Мария закатил глаза и подал мне кружку.       — А если серьёзно — разве плохо иметь на вписке, как ты выразился, «обрыганов» с хорошим вкусом в музыке? — спросила я, как отхлебнула кофе, чтобы запить ментол.       — Ну… — протянул он это крайне показательно. — Да так-то нет, но я бы предпочёл просто душевно бухнуть в нашей компании. — я хмыкнула, затянулась ещё раз. Выдохнула, пустив горлом кольца дыма. — Знаешь, включить Motley Crue, натворить хуйни, побродить по городу… Или вообще турбину, м? — я прикинула в голове подобный исход и нашла его крайне очаровательным. Странно, но хотелось позвать на эту вписку Красного наёмника. Мне показалось, что ему должно понравиться.       — А кто, кроме Ляйсан, приедет? — с сомнением спросила я.       — Гэри и Аспен. — ответил Мария. Хм, в принципе не худший исход. — Так-то можно позвать побольше наших, нынче в Америке много заказов, кто-то ещё да найдётся.       — Есть вариант вызвонить Игоря? — вспомнила я моего вечного собутыльника, единственного, кто пил водку шотами в моём темпе.       — Хм, так-то да. — кивнул испанец. Он подошёл поближе, протягивая руку в жесте желанной сигареты. Я достала из пачки ещё одну, протянула ему и подкурила в чисто джентельменском жесте. Он довольно затянулся, выдохнул дым в окно и вопросительно на меня посмотрел. — Так что, собираем вписон?       — Звучит как план.       Пара минут прошли за спокойной сигаретой, пока Мария активно переписывался в телефоне, скорее всего с Ляйсан, нашей общей подругой. Она была максимально ебанутой казашкой, которая до Условного Шаолиня пиздилась во дворах за своих парней. Потом, естественно, особо адекватнее не стала, но какую-никакую дисциплину ей у нас привили.       — Слушай, Мари, а может позовём моего нового знакомого? Чел, правда говоря, всё время ходит в спандексе и ёбнутый, но типа…       — Я не думаю, что кто-то будет против. — дал одобрение Мария. — В конце концов, это твоя прерогатива — приносить новых ебанатов в наш коллектив. — рассмеялся испанец. Я обрадованно продолжила курить сигарету, думая о том, как бы правильнее подать желание встретиться с моей стороны.       Я думала написать Оливии и честно попросить отгул на работе, даже если не сложится со впиской. Морально я чувствовала себя так, словно меня вывернуло наизнанку, чувства были обострены, готовые ловить любую мелочь в окружающем восприятии. Назвать это полноценной манией язык не поворачивался, всё же Джингу и таблетки делали свою часть работы, давая мне спокойно завтракать, курить и планировать вписку. В этом состоянии, как я знала по опыту, нельзя делать ни-че-го, слишком высок шанс проебаться. В прошлый раз, правда говоря, мы вовремя поймали его с моей психиатром, но местным врачам вряд ли можно будет честно рассказать, мол, слушайте, я тут словила что-то типа мании и дереалочки на фоне возможного убийства одного Ублюдка… Мда.       — Слуш, Эйб, я возможно слегка напутал… — каким-то излишне извняющимся тоном начал Мария. Я кинула на него вопросительный взгляд. Откровенно говоря, мне было поебать, но я старалась поддерживать хотя бы видимость адекватного человека. — Ляйсан говорит, что они уже в NY и готовы привалиться с тонной алкашки к вечеру. — я чуть спокойнее выдохнула. По крайней мере ничего не учудили, уже хорошо. — Эм… И, оказывается, Марти уже договорился на счёт помещения под рейв? — на данном моменте я прихуела, потому что после рейва вся эта пьяная толпа ебанатиков, а-к-а коллег, попрётся к нам…       Чёрт его еби, я совершенно не была к этому готова. Взглядом окинула наш депрессивный срач на кухне, припомнила невеликость квартирки и полную пепельницу… Чёрт, это жестко, нужно же… А нахер оно нужно? Это же вписка, нет? Мы разнесём хату в клочья. Я засмеялась. Это так забавно, я так не хотела убираться, а теперь это можно будет спихнуть на ту же Ляйсан, ибо она разнесёт больше всех, если не приедет Игорь и мы не дерябнем с ним водочки. Бля, мир действительно чувствует нужды Короля Обезьян или что?       — Так это же отличные новости, mon amigo! — уже бодрее ответила я, радостно затянувшись сигаретой. Джингу взволнованно провибрировал в ухе. Меня явно начинало уносить в манию, но вписка, как ничто другое, как нужный заряд адреналина, могла поправить это моё состояние только так. — Минуточку. — я разблокировала телефон, быстро набрала приглашение Красному наёмнику и так же быстро отписалась Оливии о том, что сегодня и завтра не буду присутствовать на работе по личным обстоятельствам. — Готово! — дала отмашку я. — А вот прямо сейчас начинаем готовиться к вписону с утра и до утра, мой дорогой, доставай праздничные фартуки!       Мария, судя по всему, был рад, что я проявила какую-то активность, и он, довольно затушив сигарету, от которой остался только фильтр, подскочил с подоконника, радостно насвистывая.       — А, и кстати, Игорь будет. — подмигнул мне он, явно намекая на ещё больший пиздец хате. Наш дом, естественно, переквалифицировался в «хату» на момент вписки. По-другому и быть не могло.

***

      Душу рвало надвое из-за воспоминаний и того, что сейчас будет происходить. Марти, мелкий придурок, учёл всё. Мария, штопанный гондон, был в курсе, но ничего с этим не сделал. Мы с испанцем, разукрашенные во всратые цвета, одевшиеся как бомжи, сбежавшие из психушки, шли на рейв «от русских и для русских», который организовал мой брательник с помощью своих друганов-обрыганов. На такие подпольные тусовки собирались только такие же отбитые от жизни люди и тусили под такие биты, что после слышно было только вопли. Марти, естественно, был основным же диджеем, и, чёрт. Он знал все мои слабые места касательно музыки: нотки суицидальности, бешеный трэп и биты из русских гаражей, в которых мы орали бредовые, сочинённые кем-то из псевдо-друзей, песни, будучи подростками.       Все участники этой тусовки знали кто и зачем их здесь собрал. А основные лица, которые должны были подъехать вот-прям-щас, напимер Ляйсан, были готовы получить ударный заряд рейва и после стопарнуться у нас с Марией, чтобы разнести хату в щепки. Я удивлюсь, если после этой херни от квартиры хоть что-то останется. Было немного нечестно спихивать всю ответственность на моих ебанутых друзей, всё-таки я, как самая, кхм, своеобразная, несла за них своего рода ответственность… как за рыбками в аквариуме. Только рыбки были скорее гуппи, готовые сожрать друг друга и всех окружающих…       — У тебя на ебальничке снова выражение «дайте въебать мусору». — заметил Мария, когда мы подходили к какому-то подвальчику. В ноги уже били вибрации басов, которые можно воспроизвести только на самых отменных сабвуферах от тех же маршаллов. Сколько же Марти планировал этот «внезапный» визит?       — Возможно потому что я хочу кому-нибудь въебать и… — Мария словил мой ехидный взгляд, превращающий весь, как он выразился, «ебальничек», в нечто малочитаемое и агрессивное — Ну знаешь, если этим кем-то окажется мусор в мошпите, то я не буду против. — заключила я. Мы не просто так красили лица в специальный паттерн, который мешал видеокамерам и иже с ними распознавать человека по лицу. Краски были стойкие, снять их можно было только специальным средством. В наших лицах действительно было сложно узнать нас самих. Вместо придурковатого испанца я видела поистине ебанутого психа, который тоже был не против «въебать мусору». Они с Красным наёмником явно сойдутся.       На входе в подвальчик стоял какой-то амбал крайне серьёзного вида, явно для проверки паспортов. В Америке были другие законы и, очевидно, до хаоса московского китай-города из объебавшихся подростков тут доходило редко, чисто потому что штрафы, штрафы и ещё раз — штрафы.       — Ой да всё, Эйб, угомонись. — хлопнул Мария меня по плечу. Охранник, заметив нас, оттеснил толпу курящих людей и дал пройти внутрь, разменявшись с нами взглядами. Это было даже мило, но как говаривал мой старый друг — кто первым отвёл глаза, тот и подчинился. А смотрели мы с Марией крайне пристально. Дверь захлопнулась ровно в бит и нам в уши, знакомой мне мелодией, ударил бас. Это не был трек Марти, даже за диджейской стойкой стоял не он, но тот, кто качал всё помещение, был хорош, ибо ебашило знатно. Вокруг стояла атмосфера светомузыки десятых годов, было много людей и ещё больше обрыганов, ровесников Марти. Влившись в ритм неплохих битов, я потащила за собой Марию к бэкстейджу, но, на перерыве трека, остановилась где-то около сцены. Под общие фанфары и вопли толпы к нам вышел мой мелкий брательник, на кой-то отрастивший что-то типа бородки, господь бог… Стыдно вроде бы должно быть ему, а испанский стыд испытываю я. Марти, завидев меня, крайне обрадованно оттеснил от стойки диджея прошлого выступающего и, напялив всратые наушники с кошачьими ушами, проголосил своим около-басом в микрофон:       — Ну чё, народ?! Кто готов к лютому рейву?! — толпа взревела, повеяв общей сумасшедшинкой, какую мы ловим именно в таких местах. — Знайте, что каждый! Каждый бит сегодня звучит для моей сеструхи! — я чувствовала гордость ровно до момента первой ноты. Ну нет. Ну он не мог… Три бочки, бит, остановка и… да, он именно это и сделал.       — Оу! — толпа повторила, а я показательно закатила глаза. — Ехали медведи! — блять, ну нет, Марти… — Уау! На блатной карете! У! А за ними lady! Бич! Сверху на ракете! — блять, в какой же разъёб меня сейчас уносило прямо перед сценой, когда все эти тупые песни долбили в уши… И Джингу, да, его тоже распидорашивало от вибраций, такова была его слабость. А я… Я просто согласилась, что мне это было нужно и заорала:       — Это бэнгеры с окраин! На расстроенной гитаре! Бас ебашит как базука… — малейший перерыв, вдох, и, в унисон с орущей толпой, — Welcome to Russia, сука!

***

      Окей, это было странно. Типа, он буквально съебался, расхреначив Уизлу дверь, а теперь внезапно зовёт на тусовочку? Что там произошло с мистером крутым Рэй Моно в этой поганой квартирке некоего Клэйтона Остина? Не то чтобы он сталкерил своего нового кореша…       [Ага.]       {Лол, мужик, тебе пора переставать делать такую хуйню}       Ладно, возможно, он немного сталкерил, но только ради того, чтобы точно понять — где его новый кореш и чё случилось. Самым дурацким оказалось то, что квартирка Клэйтона пустовала и там, кроме недокуренной пачки сигарет и уже открытого, тёплого пива, было приблизительно ничего, а-к-а нихуя? Уизл только разводил руками со словами «чел, я хз где его ещё можно найти, у меня тут всё». Эти обезьянки-мышки между крутым корешем и Клэйтоном, про которого было практически ничего неизвестно, продолжались уже явно не первый год и ни к чему не привели. Приблизительно как и, ну, вся его жизнь? Это было какое-то реально всратое сродство и сходство, что он воспринимал своей типа-крутой-антигероической чуйкой, когда находился рядом с Королём Обезьян.       Из живота поднималось что-то среднее между любопытством и манией, такой забавной штучкой, которой раньше не было. Его вообще всё ещё, должно быть, крыло по Терри, это было бы логично, потому что мега-крутая-девушка Сирин-из-людей-Х помогла ему и вообще типа, словить краш на рыжую красотку с офигительным моральным компасом и не менее офигительной фигурой и тэдэ и тэпэ… было логично. Но, да, где он и где логика.       [Ты такой мусор, что рассуждаешь об этом.]       {Ой да ладно блять, просто мандраж перед тусой, мы когда последний раз вообще были на вечеринке???? Это же ебать как круто, мы будем туси-и-и-и-ить! }       Он подошёл к проходке какого-то всратого подвальчика… с клубом? В ноги били басы, чувствуясь даже через его толстенную подошву. Он, почему-то, и не представлял другого места, где мог бы находиться тот Рэй Моно, которого он застал вчера. Было очевидно, что это будет рейв. Значит будет много пьяных людей, но… А Рэй Моно в принципе пьёт? А травка? А куча эфимизмов? Не, в пизду вопросы, его пригласили тусить, тогда он будет тусить, похуй как.       [Ага, а потом поднимешь маску, чтобы отпить, и пизда людям вокруг. Придурок, который отвратителен даже совсем отбитым долбаёбам.]       Спасибо, Белый, подбодрил, ёпта-а-а… А?       {А? }       Пританцовывая, из дверей в подвальчик, появилась фигура Рэй Моно, только… нихера это был не Рэй Моно? Это была абсолютно долбанутая, разрисовавшая лицо в непонятном стиле, Ла Рейна Моно? Она выглядела как ходячий красный флаг в обличие девушки, но от неё чувствовался тот самый вайб Короля Обезьян? Типа, растрёпанные каштановые волосы, в которых тонна неоновых палочек и просто висюлек; корпус, обтянутый в какой-то задрипанный и слишком вызывающий топик с пайетками, в сочетании, блять, с рваными сетчатыми колготками, и с яркими, переливающимися от общей атмосферы, глазами. Мимо неё проходят люди, расступаясь, но будто совсем не замечая всего этого, чисто чит на невидимость, и это… Слишком… Просто — слишком. Это был пиздец. Это была реальная личность Короля Обезьян. И это был коннект, сука.       [Блять.]       {Блять}       Блять.       Единогласно.       Его охватил мандраж, до реальной трясучки в лёгких, какая бывает перед паничкой, но это, сука, была не паничка. Когда она заметила его, то, блять, пошла навстречу, рассекая толпу одним своим присутствием.       — Ку-ку, ёпта! — окей, вот знаете, русский язык не звучит так круто, знаете же? Но это полное дружелюбия и опасности существо только что придавило его к земле. Сука-сука-сука-сука-сука…       {БЛЯ, ОТВЕЧАЙ, ДОЛБАЁБ!!!!!! }       [Или съёбывайся, это же пиздец, ты себе опять все кишки вывернешь. Хотя, они явно приятнее выглядят, чем твоя кожа, хм…]       — Ой да бля, не парься, чувак. — она хлопнула ему по плечу, привстав на носочки. Чёрт. От неё пахло потом, скорее сигариллами, чем сигаретами, и химозным запахом краски на лице. — Да-да, могу говорить и даже связывать слова в предложение… — съязвила она. Уэйд… Был в ахуе, тут по-другому и не сказать. — Чувак, отвисни, это же я, Рэй Моно, ты что, не узнал меня? — смеясь, спросила она.       — Не, чувак, ты типа, ебать… — несвязный бред, замечательный ответ.       — Забей, реально. — махнула рукой она в сторону дороги, по которой неспешно ехали машины.       [Поразительная наблюдательность.]       {Как будто ты не в ахуе, чел. Ну потому что я в ахуе. Пол-ней-шем.}       — Ага, да, конечно, типа, всего лишь кореш оказался ебнутой чиксой, это ж норма, — промямлил он, в надежде, что его мозги одуплятся от увиденного. Типа, это было странно. Очень. Она слегка засмеялась и полезла в барсетку, которую, в общем-то, он не заметил, по понятной причине. Она выудила оттуда полупустую пачку виноградного Captain Black, ловким щелчком выбила оттуда две сигариллы, так, чтобы удобно было ухватиться.       — Сегодня официально отмечается день «забить хуй», так что… — она достала сигариллу из пачки ртом. Ага. Круто. — Как тебе вариант покурить и пойти забивать хуй на жёстком рейве от моего мелкого брательника? — она держала сигариллу как пропитые сапожники, которые могли и курить, и говорить. Это, помимо того, что выглядело круто, было ну, пиздец как. А ещё она, слегка улыбаясь, протянула ему пачку с оставшейся выбитой сигариллой. Не так, что типа «не закуришь — не уважаю», а типа «всем сегодня похуй, и ты забей».       И да, он взял сигариллу. И да, это было стрёмно. И да, хотелось курить. Пиздец как хотелось курить. Она подкурила от какой-то клёвой зажигалки, тоже лежавшей в барсетке, зиппо, кажись. И она протянула ему огонька, в ожидании что он закурит. И, блять, ну, а как?       {Бля, мужик, ты будешь выглядеть ебать как жалко, если не закуришь от зажигалки этой зажигалочки хе-хе-хе}       [Ага, и ещё более жалко, если поднимешь маску, а её стошнит от твоего вида. Конченные придурки.]       {Да ладно тебе, Белый, ну ходит как отвратительный, выкинутый нахуй, дырявый гондон… Хотя да, ты прав, хуй поспоришь, еблонат}       Он был бы в ахуе с такого предложения, будь Рэй Моно в маске, как и он. Но Ла Рейна Моно была без маски и блестела — от пайеток отражался неон соседних знаний, а в глазах тлел конец сигариллы, которую она держала во рту, между зубами. Блять, какой же он идиот. Это просто пиздец.       [Ага.]       {Земля тебе пуховиком… никогда не будет, так что позорься дальше ахахах}       — Чел, здесь всем похуй на внешность, и мне тоже поебать, даже если ты там ходишь как Фредди Крюгер. — сказала она чуть менее внятно из-за сигариллы, но каким-то мягким тоном. И, ладно, да, тусич, похуй. Просто — похуй, идея заебись. И, окей, ладно, это пиздец, но он… Он поднёс сигариллу ко рту и приподнял маску на уровень носа, чтобы была возможность покурить. Блять.       {ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ??????? ЕБАНУЛСЯ??? }       [А-ха-ха-ха, блять, ну ты и дебик]       А она… Просто подкурила ему этого сраного химозного капитана блэка. Было вкусно. Пахло приятно. Возможно, не только от сигариллы. Он затянулся.       {А, эм, бля, чё? }       [Какого хуя?]       — Извини, что выкорчевала дверь твоему другу. — она пожала плечами, но без чувства стыда или стеснения. Было понятно, что просто так Рейна Моно не стала бы хуячить по двери?       — Ну… — замялся он и затянулся сигариллой. Горло чуть прижгло от плотно набитого табака. Он выдохнул дым кольцами.       {Ааа… Бля}       [Поддерживаю. Она явно не просто так с тобой общается. Слишком очевидно, что тебя хотят использовать, а потом выкинуть нахуй, придурок. Ты же не ждёшь, что тебе перепадёт?]       Ну как сказать…       {Бля, ты такой лошпед, чувак. Может просто отрежем ей башку? Будет кайфовое начало коллекции, которая начнётся и закончится на этой девчуле}       Фу блять, завалитесь. Уизел-Уизел-Уизел, вроде чуть попустило.       — Хах, я уже типа нашёл ему подходящую замену хаты, таки прям в Адской Кухне, с охуенной сейфо-дверью или типа того. — ну, это уже лучше, чем бессвязный бред.       — Ну и хорошо. А то я уже думала ему денежки перевести на новую дверь. — и это как-то смутило, если честно. Вот переведёт она денежку Уизлу и… тот разве не отследит кто она такая и чё вообще делает? И… как её зовут?       {Бляяяя, мужик, не давай имя питомцу, потом хуй избавишься, 4рил}       — А… — он пытался связывать связные предложения, но кукуха подтекала. — Собсна, бля, а как звать-то тебя, Ла Рейна Моно?       — О, логичный вопрос. — пропустила смешок она. — Звать меня Эйб, сокращение от Эбигейл. — она улыбнулась. Бля, ессесна, это самое логичное имя, которое только могло быть у неё. — Приятно познакомиться, мистер Уилсон. — и ехидно протянула ему правую руку для рукопожатия. Он перехватил сигариллу левой рукой и, ну, да, пожал ей руку.       — Тогда… — задумался он. Вроде начинало попускать, но ещё слегонца ебашило.       [Это вот это слегонца?]       {Не, мысль логичная ща будет, завали еблет}       — М? — спросила она, вопросительно глядя на него.       — Тогда… просто… Эйп? — выдал он дурацкий вопрос. Она засмеялась хриплым, вероятно от количества выкуренного, голосом, чуть не закашлявшись дымом.       — Звучит охуенно. — вынесла она вердикт. Она потушила сигариллу о подошву всратых кроссовок и кивнула в сторону проходки. — Так что, погнали забивать хуй? — он кивнул, отщелкнул свою полувыкуренную сигариллу, поправил маску, и пошёл за ней. Охранник как-то пугливо отшатнулся в сторону, когда Рейна… Эйп, так и правда короче и охуеннее. Когда она просто подошла и салютнула ему, бугай с три таких девчули аккуратно открыл дверь и отошёл в сторону. Пиздец. Как только они переступил порог, в уши ударили басы и звуки басовой, хорошо настроенной, гитары, взломав какую-то потаённую, до этого нетронутую штуку в душе. Эйп взяла его за руку и потащила в самое начало толпы. Трек как раз только начинался, но уже чувствовался возможный дроп.       — Готов к слэму? — прокричала она в ухо. Он понятия не имел что такое «слэм».       — Слэму? — получилось даже с русским акцентом, что было ну, прикольно, но не настолько.       — Бля, мужик, ты столько упустил! — посмеялась она.       А дальше произошёл дроп.       Толпа вокруг заорала, буквально взревела от качающей музыки. И люди столкнулись в единую массу пиздившихся тел. Эйп подхватила его под локоть, на удивление сильными лапками, и втащила в эту толпу. А дальше… дальше были только крышесносные ощущения, где ты становишься частью чего-то мощного, ебанутого и одновременно ебано-вежливого. Толпа поднимала упавших, которые улыбались сумасшедшими мордахами, и снова сходилась. Девушки снимали лифаки, парни футболки, и блять, каким же охуенным было это ощущение общности. Было так похуй на всё вокруг… Басы выбивали из башки вообще все мысли, было просто хорошо, это была тишина под бит. Эйп держалась рядом, такая же поехавшая, как и все здесь собравшиеся. Когда слэм расходился, она орала все эти песни на русском, подпрыгивая с поднятыми руками. Он не разбирал слов, потому что нужно было отдышаться, но блять, это не мешало ему издавать маловнятные звуки, держаться рядом с ней и просто… отпускать себя. Он так же прыгал, махал руками и ебашился в этом месиве так, как никогда в жизни.       В какой-то момент прозвучало звонкое, очень громкое «хуй», и толпа не просто сошлась, это было месиво без крови, без отрезанных конечностей, без переломанных костей, возможно с некоторым количеством синяков, и всё же… Это. Было. Охуенно.       Спустя неопределённое, но ебейшее время, диджей козырнул толпе и оставил свой пост со словами: «Перекур, народ!». Эйп ловко подхватила его-около-невменозного под локоть одной рукой, другой она что-то печатала на телефоне, и повела какими-то более закулисными путями — подальше от столпотворения желающего покурить народа около основного выхода из подвальчика. Под фоновую музыку они пробрались через оставшуюся сзади толпу и зашли в какой-то небольшой закуток с надписью «только для персонала». Через пару поворотов, по коридорчику с техникой и самой разнообразной аппаратурой, они вышли на свежий воздух и вдохнули полными лёгкими. В этой курилке-только-для-персонала стояла явно крайне корешовая, но очень разнообразная компания.       У него перед глазами всё ещё мелькали огоньки от светомузыки и количества басов. Было тихо, поэтому прикосновения, запахи, цвета, всё вообще, что обычно не нагружает голову, чувствовалось особо ярко. Эйп чуть толкнула его за свою спину, и, эм, блять, это был удар в печень, это было настолько в стиле Софии Петрилло… Сука.       — Знакомьтесь, народ! — поздоровалась она со своими корешами. — Этого чувака звать Уэйдом — подмигнула она и продолжила более тихим, почти переживающим голосом — Учитываем, что он на рейве в стиле Ту-рбины Ту-риста впервые, не насилуйте чувачка вопросами, а-ха-ха.       Блять. Нет. Это очень тупо. Мужики из компании по очереди подошли поближе и пожали ему руки, дамы просто кивнули. Это было странно, но да, он пожал руки в ответ и сосредоточился на Эйп. Начинало крыть. Эйп была… не важно, надо просто выбросить весь мусор из головы, слишком тихо как-то. Кстати о мусоре в голове… Он заинтересованно глянул на кобуру с пистолетом… Компания спокойно расступилась, освободив место в их круглом столе ровно на двух человек, чтобы при этом все видели друг друга. Было скорее похоже на культистский ритуал призыва демона, если бы не выглядело настолько по-свойски. Эйп затащила его в секстиль отшибленных долбаёбов, выдала ему сигариллу и закурила сама, после протянув ему зажигалку. Блять.       — Бля, атаман, как ты куришь это говнище? — весело спросила Эйп какая-то девушка из этого царства абсурда.       — Лясь, не всем нравятся твой злоебучий «Арарат». — фыркнула Эйп, которую зачем-то звали таким непривычным «атаман». Кто-то посмеялся. А он был в ахуе. — А, прости, никому, кроме тебя, не нравится эта срань. — девушка, курившая крепкие армянские сигареты, фыркнула.       Уэйд забил хуй. Он не слышал привычных голосов, ему было крайне не по себе, но это того стоило. Он взял предложенную зажигалку, поднял маску до носа и закурил. У всех здесь были почти что одинаковые рисунки на лицах. Паттерны были разными, но стиль чувствовался. Пахло разным табаком, но виноградный капитан блэк, после первой же затяжки, заглушил эти запахи, оставляя его в дыму непривычного, но уже такого знакомого запаха. Он почувствовал взгляды компании и криво ухмыльнулся, сильно затянувшись сигариллой.       — Бля, мужик, даже наших не так жизнь поносила. — прокомментировал какой-то пацан, от которого чувствовался схожий с Эйп запах средств для уборки и капитана. Прежде, чем Уэйд успел ответить, Ла Рейна Моно подошла к этому чуваку и пиздец как сильно сдавила ему плечо. — Ай-ай-ай, бля, ну Эбби, всё-всё, понял я! — злая аура затихла, Эйп осмотрела каждого в компании критичным взглядом и вернулась на свою позицию, таки видимо лидера этого отряда. Это и означало — «атаман»? Момент… Атаман? Сейчас, покурив и подышав не спёртым, возможно даже чуть затхлым воздухом клуба, а таким приятным «свежим» воздухом мегаполиса, Уэйд около-осознал вид каждого странного участника компании. Да, все их лица были разрисованы странными геометриями, но хуй бы с ним, от каждого лица исходила опасность, это были подготовленные люди, обученные сражаться. Все чуваки держались уверенно, несмотря на крепкие сигареты и явное наличие алкоголя в крови, и все могли въебать только так, это ощущалось прям вот на уровне антигероичьей-наёмничьей-чуйкой. И это говорило о многом. Он знал о группе «Атамана», кто о ней не знал, все в наёмничьей среде что-то да слышали об этих ёбнутых, после которых остаётся только пепелище… Думать об этом не хотелось. Вообще как-то думать не хотелось.       — Короче, народец, мы тут не анонимные алкоголики, так что я вас представлю аха-ха-ха. — чуть волнительно, если ему не послышалось, сказала Эйп и начала показывать рукой на каждого человека. — Знакомьтесь — Ляйсан, — показала она на девушку, хм, с ближнего востока, которая курила тот самый «Арарат». Та была в широченных берцах, явно обложенная оружием, в частности ножами, заметными только для людей с опытом, в разных местах полу-камуфляжной формы. Она окинула его одобрительным взглядом и затянулась сигаретой. — Гэри и Аспен, наши ребята не разлей вода, — с лёгким смешком кивнула она на клубок из двух людей, стоявших, переплетя конечности, оба классической британской внешности, с кудряшками и рядом не самых ровных зубов. Просто у одного эти кудряшки были покрашены в зелёный, а у другой в синий. Они синхронно кивнули ему с какими-то хитрыми улыбками, что ощущалось странно. Как минимум потому что на них было обвеса до жопы. — Мария, — показала она на, судя по всему, испанца. Тот только с дружелюбной улыбкой салютнул Уэйду, выглядя немного пристыженно. От него пахло частично так же, как от Эйп, сейчас это чувствовалось чётче и вызывало вопросы. И он стоял, типа, вообще без оружия. Что было ещё страннее, учитывая нынешнюю компанию.

***

      Разъёбывало ли меня? Да, однозначное, псевдочеловеческое, отжившее свою жизнь — «да». Мозг, конечно, осознавал, что вся эта херня — чисто химия. Что каждое прикосновение к безумству — чисто смесь моих поехавших гормонов и недостаток психотерапии. Но бит качал, чёрт возьми, он переключал на себя внимание. Вместо того драйва, что испытывают обычные люди, если любого присутствующего здесь можно было назвать «обычным», драйва танца, я чувствовала поток. Это был бред сивой кобылы, но я чувствовала движение энергии, движение толпы какой-то иной чуйкой. Нужно ли было мне сейчас испытывать это странное чувство деперсонализации до кого-то вроде бесплотного духа? Однозначно нет. У меня пропала земля под ногами, она попросту не чувствовалась, не было ни эмоций, ни желаний. На любую разумную мысль был наложен запрет. Надо было двигаться. И я двигалась, орала, выпускала себя наружу — хоть матом, хоть визгом.       А когда пришёл Уэйд… мозг, чисто по ощущениям, и рациональность, чисто логически, отключились окончательно. Он был, как обычно, в маске, а я, как обычно с новым человеком в компании, предложила выкурить сигариллу из моей пачки. Когда до мозгов дошла ошибка в нарушении личного пространства другого человека, а руки чуть не начали дрожать вместе с моей пачкой, Уэйд взял сигариллу, поднял маску и чуть наклонился в мою сторону. Я, в ахуе от происходящего и от скорости мыслей, пролетающих в моей голове, просто подкурила ему и внимательно рассмотрела каждую секунду того, как он делал первую затяжку… Капитан Блэк был не из лёгких сигареток и даже для сигарилл считался крепким. Его нужно было раскурить в первые моменты, сделать пару ложных затяжек и выпустить плотный дым из горла, потому что табак был плотно забит и не менее плотно завёрнут. Я попросту пропала из мира, залипнув на то, что видела. Это было прекрасное и ужасное зрелище, это было красиво, но в исключительно извращённом формате. Меня в который раз порадовала моя общая ебанутость, позволяющая просто… видеть такое и залипать.       Его горло в основном было прикрыто костюмом, как водолазкой, поэтому линия челюсти выделялась особенно сильно… смазанно — да, из-за множества незакрытых ран и уже заживших шрамов, исчертивших, как я понимала, всё его тело, из-за неизвестных мне причин; трогательно — естественно, он оголил участок настолько исстрадавшейся кожи, что душа ныла и восхищалась от доверия. Когда он затягивался сигариллой, рот напрягался, губы складывались в пухлый круг, безжалостно обхватывая фильтр. Он делал вдох, я делала выдох, это был симбиоз поехавшего доверия. Его — из-за тех бутонов роз, что покрывали кожу; мой — из-за щелчка закрытия зажигалки.       Меня начинало фиксировать, это было плохо, но… если честно — было похуй. Как говорится: «ты чё, ебан?» — да, ди-джей ебан. А дальше, ну, дальше был рейв, это было до больного чела очевидно, но это было охуенно. Я видела, как пидарасит Уэйда, я чувствовала, как въёбывает меня. А в какой-то момент, как это обычно и бывает с манией, всё выключилось на триггере, Марти сказал «перекур», и я резко поумнела и окосела одновременно. Я почувствовала угрозу со стороны толпы, такую, от которой поджилки трясутся, но не в свою сторону, а в сторону Дэдпула. Я понимала, что у этого человека, с позволения сказать, дикая регенерация, но чуйка подводила меня редко. Какая-то женщина в розовых неоновых очках пыталась активно пробиться к Уэйду и меня это совершенно не устраивало. Не только потому что сегодня я собиралась творить с этим человеком глупости, но и потому что… что-то в ней было неправильно. Она была не «отсюда». Не просто не из этой тусовки, а даже не из нашего, хм, я бы даже сказала, пространства. Возможно, да, конечно возможно то, что я… приревновала, буду с собой честной, не одна я такая ебанутая. Но списывать чуйку на ревность не хотелось.       Я увела его потайными ходами исследованного Лясей помещения по её сообщениям из чата. И привела к своим, где опасность не грозила ему, даже если бы на нас набросились боги. В своих ребятах я была уверена — если кого-то привожу, если кто-то мне… был интересен, то они вставали за него горой. Или за неё, но пока что опустим данный момент.       Я представила своих корешей и это было, блять, крайне кринжово, но, одновременно с этим, крайне ласково. Я была довольна своими ребятами. Ляся, как обычно, встряла со своей прекрасной претензией к капитану, Гэри присматривался к новому человеку, Аспен, вероятно, уже успела накопать на Уэйда кучу информации и теперь сравнивала его с тем, что нашла в полу-открытых источниках. Мария явно смутил моего нового знакомого наёмника, что в принципе удивительно не было. Этот придурошный был из тхэквондистов, причём, кхм, тех, которые принципиально соблюдали правила своего додзё, если данное слово было применимо к этой культуре.       — Вообще как-то душно тут, не думаете? — спросила я, улыбнувшись Лясе. Она расплылась в кровожадной ухмылке.       — Возможно, атаман. — с осторожностью начала она. — Ты хочешь, чтобы мы устроили что-то влажное и красивое, прямо как в моих фантазиях, дорогая? — воздух вокруг похолодел.       — Не на тусовке Марти, сама понимаешь. — с лёгкой улыбкой ответила я. Уэйд с вопросом посмотрел на меня. — Я почувствовала что-то странное, касательно какой-то чиксы на рейве. Что-то с ней не так, очень сильно не так. Опасность, может быть вред, может просто, хм… — я задумалась, как бы лучше сформулировать свои закидоны для мало знающего, но так хорошо понимающего меня человека. — Уебанство?       — Бля, ну раз уебанство… — чуть напрягся Уилсон.       — Чуйка атамана никогда не пиздит. — развязно протянула Аспен, отщелкнув потушенный о тяжёлый ботинок окурок куда-то к мусоркам.       — Э-э-эбби-и-и!!! — раздался русский возглас из-за дверей, настолько радостный, насколько возможно. Уэйд напрягся, со странным для меня ощущением встав чуть мне за спину. Я с мягкой улыбкой потеснила его и распахнула объятия навстречу брату. Мелкий пиздюк прыгнул ровно мне в руки, обхватив ногами поясницу. Блять, какой же кайф, я не видела этого челдобречка уже какое-то невозможное время, хотя всё детство мы были близки как никто. Защита этого человечка была для меня в крайнем приоритете, не было ни одного существа, от смерти которого я бы любыми способами уничтожила мир, кроме моего придурошного брательника. — Сис, ты ебанашка, что не приглашала-а-а… — проныл он карикатурно до невозможности. Я рассмеялась, потрепала его по волосам и, отцепив от себя, поставила на ноги моего уже далеко не мелкого брательника. Он был выше меня на добрые две головы и я благодарила богов, что во мне всё ещё было достаточно сил, чтобы его поднять.       — Я тоже рада видеть тебя, долбоёбик ты мой! — радостно заключила я, потянув его за щёку. — А если попытаешься прыгнуть на меня со спины ещё раз, то повалю тебя на пол и отпизжу, мы договорились, лапушек? — Марти, ойкая, тянулся вниз за моей рукой, защипнувшей его щёку, и отрицательно мотал головой, причиняя себе ещё больше боли. — Ой бля, вот что с тобой сделаешь… — упаднически сказала я, финально дерябнула его за щеку и отпустила. Следующим он, естественно, пошёл радостно здороваться с Уэйдом, увидев мой проницательный взгляд.       — Приветствую, сэр! — начал он на чистом английском, так же карикатурно сняв с себя несуществующую шляпу. Уэйд, с болью усмехнувшись, оставил сигариллу в зубах, и, хлопнув пацанёнка по плечу, настолько спокойно, насколько я вообще не ожидала после моего заявления о «чуйке», поздоровался.       — Привет, чувачок! — улыбнулся он. — Рад видеть такого заебатого ди-джея тип прям рядом, ты огонь мутишь за этой стойкой, чел! — сделал он ему комплимент, зачем-то отслеживая мою реакцию. — Зови меня Уэйд и если вредные хуи Нью-Йорка будут до тебя доёбываться — маячь, я им яйки укорочу тока так. — это был очень странный, хм, намёк, учитывая, как он смотрел в этот момент на меня, но я решила проигнорировать данный момент. По крайней мере пока что. Но жест защиты я оценила.       Пока Марти пошёл снова клеиться к Ляйсан на чистом казахском, я маякнула ей условным жестом «валим отсюда потихоньку», чтобы та уговаривала нашего птенчика выпорхнуть из этой грязной дыры в давече отмытую и уже не грязную дыру в Адской Кухне.       Раскрутка происходила медленно, но внутри чувствовался драйв. Мы вывалились шумной компанией из подобия клуба, или того, что от него останется после обрыганов Марти. Люди вокруг шарахались от трындевшей исключительно на русском компании, которая попросту жила нынешнюю жизнь на полную катушку. Мы выглядели страшно, но так прекрасно.       — Сука, врубай мне Речку на колонке! — прокричала я, что было практически моментально исполнено Марти, как самым исполнительным касательно музыки человечком. Другие ребята даже не делали попытки найти у себя в карманах нужное, все знали свои роли. Дэдпул на удивление органично вписывался в нашу компанию, частично понимая о чём речь и пытаясь вставлять свой вайб в наше содружество одуревших придурков. Получалось хорошо. Вокруг кружили славянские вайбы, Мария вытанцовывал что-то, пока шёл рядом, я просто отрывалась и барабанила несуществующими палочками по несуществующим барабанам. — Бля, не-не-не, сейчас же и ты знаешь о чём я! — и Марти знал.       И когда заиграли первые басы, нас дружно торкнуло, нас передёрнуло от количества того, что мы называли гордостью, любовью и жизнью. Волынка, труба, биты, всё сплеталось в единый порыв души, искренне старавшейся излиться хоть во что-то через нас. Даже Джингу, казалось бы, такой глупый, непонимающий, вибрировал на таком уровне, что, казалось, оторвёт мне к ухо к херам. Красный делал сначала непонимающее, но потом такое… непередаваемое, выражение морды маски, что меня торкало ещё сильнее.       — Го волну по этой хуйне!!! — прокричала я. Чувствовался комфорт, как бы странно это не звучало. Всепоглощающая безопасность, полный аут и понимание. Это было то, что мы называли русской частичкой души в каждом из нас. Они начали набираться этого от меня совсем пиздюшнёй, а с другими я и не общалась. Попросту не было чувства соприкосновения у меня с теми людьми, у кого не имелось нужного качества.       Процессия имени товарища Атамана дошла до хаты слишком быстро, как по мне, но да, хотелось уже выпить ещё, и полностью убиться в хлам. Натанцеваться, натопаться, наораться знакомых песен. Мы кричали, пока заходили в подъезд, мы кричали, пока я открывала дверь трясущимися, сраный тремор, руками. Мы кричали, когда Мария отобрал у меня ключ и отпер сам. И мы замолкли только когда зашли внутрь и застали там щадящую, убийственную пустоту, которую разделял только прибывший Игорь, хлебавший чистую, принесённую им самим, ржаную водку.       — Блять! — завизжала я и бросилась обнимать этого амбала, который прекрасно знал, что пшеничная водка вызывает у меня дикую головную боль, хотя и любил её больше ржаной. Возгласы возобновились, все были рады видеть друг друга как никто другой. Дэдпул в стороне закурил и когда народ поздоровался и начал потрошить холодильник на предмет закуси и выпивки, будто у себя дома, подошёл к нам и крепко пожал Игорю руку.       — Здравия желаю. — пробасил мой товарищ по рюмкам.       — Уэйд, душа моя, знакомься, это Игорь, мой боевой конь! — «душа моя» пришло само, будто бы незамеченно, но хуйнуло похлеще этой самой водки. — Игорёк, мужик, это Уэйд, наш новый чувачок!       — И вам не хворать, товарищ боевой конь! — громогласно засмеялся Уэйд, увидев на столе только две рюмки. Я нахмурилась, щёлкнула пальцами пару раз, и перед нами встала ещё одна рюмка. Мария хорошо понимал моё настроение, побольше многих.       — Ну что, ребятушки, отожжём? — радостно спросила я, присаживаясь за наш около-барный стульчик. Высокая стойка из добротного дерева была притаранена мною из Исландии, благо тот, кто её лишился, более в ней не нуждался.       — А то ж! — гыгыкнул Уилсон. Называть его Дэдпулом в данном антураже у меня не поворачивался язык. Я разлила водку по рюмкам, небольшим и слегка пузатым нефритовым красоткам, доставшимся мне от дедушки. Они пережили со мной не одну точку, и, я надеялась, переживут ещё столько же, если не больше. Дедушкины же пережили. Я хохотнула.       — Ну, как говорится.! — начала я, но Игорь прервал меня.       — За знакомство пить тут не следует. — поправил он. — Выпьем же за вечер! — поднял он свою рюмку. Его русский акцент в английском мог не читаться, слишком обученным человеком Игорь был, но сейчас он чувствовал комфорт, а потому не напрягался. Тут все прекрасно понимали опасность друг друга, кичиться ею лишний раз смысла было мало.       — За вечер! — продублировала я своим около-атаманским голосом так, что задрожали окна, настолько наполненный энергией был тост. Выпили все, кто что успел схватить, и кто с кем успел чокнуться.       Я проследила, чтобы все выпили столько, сколько хотели, глубоко выдохнула, чуть вдохнула и хряпнула первую рюмашку за сегодня. Марти включил на колонке мой саундтрек, максимально фонковую парашу из словосочетаний про атамана, ровно в тот момент, как я поморщилась от водки. Блять, давно же я её не пила. Моя рука дотянулась до затылка Игоря, притягивая его макушку к моему носу. Я занюхнула привкус водки запахом волос, пропахших пеплом, пожарами и сталью, отдающей слишком большим количеством окислившегося железа. У Игоря почти не было своего запаха, он слишком часто участвовал в операциях по захвату из горячих точек.       После выдохнула, снова вдохнула, уже давно родной запах лакированного дерева и сигарет, постучала двумя пальцами по столешнице, Мария поставил туда моментально найденную пепельницу. Я закурила, довольная выдохнула дым и не глядя протянула пачку Уэйду. Игорь насмешливо поглядывал на меня, хотя и казался внешне холодным засранцем. Я чуяла эмоции чётче под алкоголем, а потому и пила только в кругу хороших людей.       — Что, Игорёк, водочка уже дошла до куда надо? — так же насмешливо отзеркалила я.       — О, Эйб, она там только с пивом поздоровалась, не настолько долго я вас ждал. — всё так же спокойно ответил он. Уэйд взял сигариллу, я повернулась к нему и подкурила ни капли не дрожащими, настолько контролируемыми в данный момент, руками, совершенно не стесняясь окружающих залипнув на его губы. Чёрт. А вот это уже плохо.       Я закрыла зажигалку и повернулась посмотреть на свою компанию. Ребята выглядели на удивление родными, обжившимися для нового места, где ещё не бывали. Впрочем, подметило моё больное сознание, я всегда жила по определённым паттернам и не любила когда в доме у вещей нет своего места. Вот и повторялся цикл за циклом и переезд за переездом общий план квартиры. Ни одна хата, конечно, не будет мне домом в полном понимании этого слова, но сейчас я чувствовала себя как никогда близко к данному понятию.