the physiology of passion

***

      Лазурные, почти белого цвета стены окружали Чонгука, а также редкую стайку врачей и небольшую гурьбу посетителей. Постепенно люди скрывались, свернув в другую часть крыла. Только Чон, этот светловолосый высокий альфа, сидел в коридоре на металлической кушетке. Чонгук находится в определенно непривычном для него отделе больницы. Здесь он побывал разве что в детстве, однажды. Тот похож и на другие отделы, отличаясь едва освещенностью пространства и таблицами с именами специалистов, номерами помещений… Однако кажется чужеродным все равно. Как и то самое, что уже больше месяца волнует Чона. На первый взгляд он абсолютно здоров, обладая сформированным благодаря спорту телом, безболезненным видом и кожи, и лица, и ногтей… Это не отменяет того факта, что Чонгук морально борется со странными физиологическими симптомами. Они делают его жизнь местами очень неудобной. Хуже то, что он не знает причины их появления и даже то, как от них избавиться.       С ним, целым — от стоп до макушки, что-то не так. Он пришел, чтобы все выяснить, и пока сдал только парочку анализов. Это делает его походы сюда в будущем частыми, если не придут вполне ясные результаты. Не то чтобы Чонгук боялся неизвестности, надумывая себе еще кучу других заболеваний и расстройств одновременно, но те многочисленные просмотренные им сайты о здоровье не делали картину его состояния даже близко понятной. Чонгук вертит головой, чтобы перестать об этом думать. Вовремя начинает играть установленная на звонок мелодия его телефона, и он смотрит на последний, чтобы обнаружить, который час наступил. В это время Чон обычно едет автобусом на работу, а потом высаживается — примерно через полчаса — на нужной улице, чтобы успеть открыть магазин к десяти часам утра.       — Доброе утро, — говорит он, принимая входящий.       — Доброе, Чонгук-и. Это Тэхен. Чонгук мог бы сказать, что они знакомы целую вечность, но на самом деле все ограничивается тремя годами дружбы и дополнительно двумя месяцами работы в одной и той же точке.       — Я звоню предупредить, что фургон с нашими товарами задержится на пару часов. У них то ли поломка какая-то, то ли еще что-то… — голос на той линии Чонгук слышит на фоне тихой музыки, которую без труда узнает. Она играет в машине Тэхена каждый раз, когда тот подъезжает к их магазину. «Их» — достаточно громкое заявление, учитывая, что документами от него владеет только один из них. Чонгук всего лишь кассир и консультант, пусть в одном лице.       — Это звучит неплохо для меня. Прости, я все еще не открыл магазин. На минуту между ними проскальзывает тишина. Если бы Чонгук не знал Тэхена, то приготовился бы к гневной тираде, которая характерна пунктуальному во всех щелях начальству. Но Тэхен молчит, не чтобы потом обрушить на Чонгука нелестные комментарии. Он останавливается на безопасном месте у дороги или же на ней ждет светофор, запрещающий ехать. Чонгук не видит в любом случае, просто предполагает.       — Что-то случилось? — нейтрально спрашивает Тэхен. — Где ты?       — Да так, было в планах заглянуть по делу кое-куда, — тем временем Чонгук решает пойти к лифту, покинуть это место, побрести на ближайшую остановку. В этот момент за ним буквально за пару секунд закрываются тяжелые двери, и он спускается. — Я попытаюсь приехать ровно к десяти, чтобы не заставлять покупателей ждать.       — Лучше, если я заберу тебя. Так быстрее. Лифт делает остановку на первом этаже, но альфа, стоя в нем, не двигается с места, — Чонгук леденеет, прислушиваясь к ощущениям. Грудная клетка — это часть тела, которую он чувствует гораздо яснее остальных. Как собственный разум. Каждый шевелящийся в ней от неприязни холодок, каждое просачивающееся во внутренности тепло или каждый пылкий жар, который посылает норов альфы, когда сущность не устроена неким положением вещей. Внутренний Чонгук говорит себе настоящему отказать Тэхену, потому что поездка на автобусе это то, что он делает каждый день, это его способ передвижения и в этом ничего такого нет. То есть это действительно нормально, если он доберется до работы как обычно, а не соглашаясь с тем очевидным фактом, что преимущество Тэхена над ним — достоинством младшего — в виде собственноручно купленной машины, большой и супер-комфортной, это более соблазнительный способ оказаться там, где необходимо, за считанные минуты.               Чонгук ничего не говорит, когда садится в серое авто, припаркованное несколько дальше больницы и ее стоянки, — Тэхену необязательно знать, по какому делу он был тут. Многие люди обращаются к доктору, когда что-то болит, — Чон знает. Но не хочет, чтобы альфа, сейчас ждущий его с ладонями на руле и заостренным взглядом вперед, гадал, будто у него что-то случилось. Тэхен во многих сложных ситуациях помогал Чонгуку, этого не отнять. Где-то только разговаривал с ним, тормоша обычными словами и шутками на крайний случай, когда проблема уходила корнями в плохое настроение. Где-то Чон нуждался в совете и приходил, чтобы попросить о нем. Даже будучи занятым, Тэхен находил время. Парень иногда видит перед глазами тот момент, когда другой отложил документы, которые требовали срочного заполнения, только чтобы выслушать младшего на два года альфу за кассой. А вот сейчас проблемы Чонгука не могут быть решены только беседой, как ему кажется.       — Выглядишь подавленным, — как видно, Тэхен пытается настроить его на разговор с ним, обращаясь мягко и приуменьшая силу голоса. В итоге голос Тэхена сливается с лайтовой музыкой, напоминающей саундтрек недавно вышедшего кинофильма. — Высидишь эту смену?       — Если бы я планировал сидеть, то ответил бы положительно, думаю, — Чонгук наконец-то снова смотрит на своего сегодняшнего водителя. — Сегодня же завозят товар.       — А, точно. Теперь Тэхен выглядит чуть более обеспокоенным, сдвигая к переносице брови, и дело не в том, что происходит на дороге, в потоке машин, где они ехали спустя пять минут. Его веки могут сомкнуться, сощурься он еще больше. Руки тоже, вон, напрягает, — Чонгук закусывает губу изнутри. Тэхен точно хочет что-то спросить. Вроде бы атмосфера между ними вовсе не отталкивающая, но для Чона неудобная. Он склоняется мыслью к тому, что слишком часто стал обращать внимание на свое «Я», проверяя его, всем ли оно довольно. Тем самым он сам себя напрягает, становясь недоступным в отношении общения, казалось бы, вообще-то с лучшим на данный период его жизни другом. Чонгук вздыхает полной грудью, все еще рассматривая Тэхена. На нем пальто по погоде с нашивкой имени и «Ким» у нагрудного кармана, сделанная его двоюродной сестрой самолично, в качестве подарка на Рождество… Под верхней одеждой скрывается более тонкая ткань, пригодная как раз для весны-лета, подчеркивающая силуэт. Учитывая, на чем Тэхен добирается до своего магазина, наверное, и обувь сейчас он надел стоимостью чуть больше чонгуковой зарплаты. Альфа Чонгука знает, что человек рядом с ним выше его по статусу: тэхенов запах альфы сильнее и дороже, запах Чонгука его не перекрывает и не пытается конкурировать. Кстати, об этом…       — Ты заболел? Иронично, что светофор на очередном перекрестке злобно горел красным, чтобы у Кима была возможность остановить машину и внимательно взглянуть на двадцатичетырехлетнего парня в стороне от его правой руки.       — С чего ты решил так, хен? — глаза Чонгука встречаются с чужими, в их на удивление цепком, но тревожном захвате.       — У меня закончились ароматизаторы, и за несколько поездок их запах выветрился из машины, — тэхеновы пальцы грузно стучат по рулю. — Я думал, что мне кажется, но сейчас я четко слышу сам себя. Только. Чонгук не уверен в том, что ему ответить. Он разве что понимает, что выпаливает нечто безотчетное:       — Это твоя машина, хен. Она вся пахнет тобой и всегда сильно. Зеленый отдает разрешение автомобилю Тэхена тронуться с места, ведущий его альфа продолжает быть задумчивым из-за слов младшего. Спустя несколько минут Чонгук осознает полностью, что произнес. Они останавливаются возле магазина спортивной атрибутики, которым владеет Тэхен, и младший альфа мысленно благодарен тому, что поездка закончилась. Всего чуть-чуть — и в нос перестанет настойчиво проникать воздух, нагретый дыханием старшего. Выйдя из машины, Чон поправляет выбившиеся из серебристой челки пряди…       …и подносит лицо к тыльной стороне своего воротника. Он слышит только запах Тэхена. Так не должно быть, тем более — когда альфа внутри Чонгука не рычит, что подавлен, по неясным причинам. Когда приезжает фургон с поставкой нового товара на полки магазина, Чонгук отвлечен от этого, помогая грузчикам в том, чтобы занести все в их небольшой склад. Тем временем Тэхен разговаривает с поставщиком, заполняет очередные бумажки. Последний раз они пересекаются взглядами, Чонгук на подходе к кассовому аппарату: Ким мысленно хвалит его за помощь другим альфам и улыбается, Чон нерешительно приподнимает уголки губ в ответ. Их улыбки почти не различались… неделю назад. Обе были уверенные, дерзкие, как полагается альфам. Только не в этот момент. В груди Чонгука что-то неприлично ноет.       Похоже, Тэхен прав: младший болен, — и чем-то таким, чему пока что не способен дать название.               Чонгук ощущает себя опустошенным, когда просыпается в свой выходной, полноценность которого сразу становится утерянной из-за вялого, апатичного состояния. Свесив босые ноги с кровати и темного шелка одеяла, он первые секунды чувствует себя раздавленным, как после попойки в Каннаме или Итэвоне. Данное состояние не проходит и в тот миг, как он высовывает голову в первое попавшееся окно своей квартиры. Ни вода, ни оставшаяся с вечера еда, подогретая уже в качестве завтрака, также не помогают. Альфа задается вопросом, почему. Откровенно говоря, ему ничего не хочется. Хуже того, когда тебе паршиво таким образом, может быть только вегетативное состояние?.. Возможно. Помимо вышесказанного, Чонгук не сможет до конца этой недели забрать анализы, ожидание понедельника точно сведет его понемногу с ума. Ему остается надеяться, что он готов поехать крышей и выехать ею обратно так скоро, как окажется в его силах.

Входящее сообщение От кого: Чимин. Чонгук, Тэ попросил меня выйти на смену в начале недели. Сказал, что у тебя плохое самочувствие. Простуда, ну, или что-то типа того? Что ж, тебе будет наверняка лучше, когда ты отдохнешь. !Выздоравливай, старина! Не чуять запахи, когда твой нос заложен, это отстойно. 9:01 АМ

      — Я слышу запахи как обычно, — бормотал Чон под нос самому себе, хотя в иной ситуации это бы предназначалось лично Пак Чимину — парню, который изначально работал кассиром и консультантом в магазине спорта его лучшего друга, пока одним хорошим днем Гук не пришел в поиске открытой вакансии. Альфа перечитывает сообщение от скуки, представляя, как Чимин тоже с поддерживающей улыбкой и глазами-полумесяцами подлетает к нему, чтобы потрепать по голове, а потом вручить свежезаваренный чай. Ему кажется, что Пак определенно сделал бы это. Чонгук был бы не против. К тому же, у Чимина успокаивающий омежий запах, который, по идее, мог сработать на отлично, чтобы отправить младшего в сонное путешествие. А вдруг сон — это то, что ему нужно? Отправленное сообщение От кого: Вы. Он так и сказал? 9:16 АМ Палец Чонгука жмет в области «Отправить», прежде чем Чон собирает мозг из частей, на которые тот за одну ночь, похоже, распался. Чонгук не собирался в начале отвечать Чимину, не то что спрашивать о чем-то. Теперь приходится ожидать еще это, потирая висок и пялясь на появляющиеся время от времени три точки.

Входящее сообщение От кого: Чимин. Вообще это было что-то вроде: «Чонгук как вяленая рыба в последнее время» 9:21 АМ Ха-ха. В общем, это шутка. Вот. 9:22 АМ

[пересланное сообщение] Вчера, 11:20 РМ От кого: Тэхен Пожалуйста, Чимин-а, выйди, как минимум, на один день — в понедельник — вместо Чонгука. Что-то не так, его запах слабый. [пересланное сообщение] Вчера, 11:39 РМ От кого: Вы (Чимин) Хм, он заболел, что ли? [пересланное сообщение] Вчера, 11:44 РМ От кого: Тэхен А. Да, я слышал, как пару раз он сопел.

Тэхен, конечно, ничего не слышал из того, что показывают строчки. Что происходило в его мыслях, когда он писал Чимину по этому поводу? Любопытство Чонгука, только поднимая голову, тут же торопится скрыться. Правда… …едва ли бесследно. Тэхен уделяет его запаху, возможно, больше внимания, чем Чон может представить. Некоторое сомнение затаивается в сознание Чонгука, но затем исчезает, появляясь там, где парень меньше всего ожидает его. Щемящее чувство закрадывается куда-то в грудь, скатывается по пищеводу и сворачивается в приятный водоворот тепла. От неожиданности Чонгук отправляет сообщение, содержащее только одну-единственную — одинокую даже — точку. Ему только что понравилась мысль о пристальном внимании Тэхена в его сторону? Не может быть… Нет. Безусловно, Чонгук считает Кима красивым, считывая внешность и ее привлекательность для других людей, окружавших альфу. Чонгук никогда не читал Тэхена как романтического партнера, то есть чьего-то… Он не видел ни одного его омеги. На крайний случай — беты. Не видел, чтобы кто-то другой садился в его машину. Хоть сейчас попроси его — он не сможет представить, как Тэхен берет кого-то за руку, как кого-то знакомит с родителями, как трепетно целует, как опрокидывает на постель у себя дома…                     Никого, кроме себя.       Боже, это катастрофа.               Он только что представил губы Кима на своих.

***

Чонгук не в состоянии усидеть хладнокровно в медицинском помещении, — как-никак пришел за анализами, надеясь на лучшее. Его запах слабо, но донесся до обоняния в шесть часов утра, когда парень встал, почувствовав себя, как минимум, на йоту лучше, чем в субботу. Запах будто просил: «Учуй меня, порадуйся». Уже во сне Чонгука вернулся к нему слегка измененным, будто чуждым, но наполовину, позднее — альфа успешно проснулся. Он трясет нервно коленями, — как если бы от силы их колебаний зависело то, насколько быстро работники этого места найдут пару несчастных бумажек с каждым сданным им анализом. Клубок чонгуковских нервов натягивался, — шагов не приближается. Глаза уже сами цеплялись за стены, оценивая обстановку в, как видно, личном кабинете одного из докторов. Здесь стоял дубовый стол и более современные, чем отсталая от роскоши половина больницы, стул с компьютером. В коридоре стоял шум, когда его сюда провожали, но Чонгук смог расслышать имя того, кто заведует данным отделением и с кем надо поговорить парню, чтобы получить свои результаты и, желательно, их расшифровку. У него депрессия? Низкий уровень чего-то в крови? У его симптомов должно быть объяснение. Ким Намджун должен рассказать, что с ним. Посреди ряда ночей Чонгук просыпался от того, что обливался потом в прохладном помещении. На каждый следующий день его ожидала усталость, шею покалывало как под палящим солнцем, дышать становилось труднее, месиво горючего разливалось в желудке, кажется, наполняя заодно конечности. Ему очень хотелось свернуться эмбрионом, чтобы почувствовать хотя бы надуманную легкость, маленькое облегчение… Не зная физиологии, Чон бы давно уже подумал, что гнездуется, как свойственно омегам перед течкой. Но альфы не могут это делать как таковой. Инстинктами не заложено.       — Простите, что опоздал. Обходы, — распахнутая дверь и входящий человек — это то, что Чонгук так долго ждал. — Для начала, я хотел бы спросить вас несколько вещей, прежде чем переходить к главному. Намджун садится прямиком на свое место с искрящейся дружелюбием улыбкой и интеллектуальным взглядом из-за стекол тонкооправных очков. Чонгук старался не выглядеть испуганным, — это некорректно что по статусу, то и по тем соображениям: перед ним человек, который лечит, спасает, а не убивает и продает на органы пациентов. Только вот заявление заведующего сбило с толку.       — Эм, да, конечно, — Чонгуку приходится соглашаться. Намджун протягивает руку через стол, чтобы альфа ее пожал.       — Во сколько лет вы были в данном отделении, в частности — кабинете, который находится прямо через стену от нас? Чонгук пытается понять, почему Ким Намджун на это ссылается, и чем дольше он думает, тем хуже варианты перебирает. Вплоть до того, что когда-то врачи ошиблись, посчитали не то и…       — Я был в том же возрасте, когда детей сюда приводят, чтобы узнать, кем они являются, — Чонгук растерянно облизывает губы. — К чему вы спрашиваете меня об этом? В этот момент Намджун достает из принесенной собой папки анализы Чонгука, раскладывает их перед ним и указывает на пару строк его показателей рядом с нормированными.       — По этому гормону чаще всего ориентируются, чтобы уточнить результаты того самого теста, Чонгук-ши. Знаете его? Чонгук произносит свой вариант. Как только тот озвучен — то невольно сжимает кулаки под столом.       — …его меньше, чем в норме. Почему у меня его содержание меньше, чем в норме?       — Учитывая вашу долю этого гормона, Чонгук-ши, вы менее агрессивны по сравнению с девяносто пятью процентами альф, — Намджун делает паузы там, где нужно, чтобы Чонгуку легче давалась информация, которую он доносит. — Есть кое-что другое, к чему я веду, говоря об этом. Извините мою прямолинейность, но вы можете быть шокированы.       — Тогда я попробую не упасть со стула, спасибо, доктор, — смех выдает нервозность Чонгука в два такта.       — У вас были моменты, когда вы сомневались в своем альфа-статусе?       — Вы хотите сказать — я не альфа?.. Вздох Намджуна дает нечто наподобие короткой передышки перед нырянием.       — Вы альфа, Чонгук-ши, — камень с души, ровно как и груз с плеч, почти оба падают с Чонгука. — А если быть более дифференцированным… Дельта. Это значит, что, оставаясь похожим на альфу, вы имеете некоторые особенности.       — То есть… все эти странные симптомы… они…?       — Проявление черт, которые вы гипотетически имели в себе все это время.       — Я помню, что словно очень хотел… — Чонгук роется в своих запутанных воспоминаниях, — сгнездиться. Это же черты омег!       — Это не совсем гнездование. Не в вашем случае. Потому что, еще раз повторюсь, до этих самых пор вы альфа.       — До?       — До того момента, пока в вас не просыпается потребность быть помеченным кем-то выше по статусу.