Шлюха поневоле

POV Юнги

Настал день Х.

      Я стоял у входа в тот самый бордель и украдкой поглядывал на наручные часы. Время стремительно близилось к полуночи.       С Чонгуком мы должны были встретиться ещё полчаса назад, но мой благоговейный, как обычно, задерживался. Звонить я ему принципиально не собирался. А смысл? Всё равно ведь из-за грохота в ушах или одышки не услышит.       Я ещё раз глянул на циферблат: 23:52. Так, всё, если через восемь минут его туша не появится передо мной, я просто сваливаю. Хотя кого я обманываю? Буду, как последний дурак, стоять здесь и ждать до победного.       Вдруг в кармане куртки настойчиво завибрировало.       Я достал телефон. На светящемся экране высветилось: «Амбал Амбалович». Проведя пальцем по стеклу, я принял вызов и сухо бросил в трубку:       — Внимательно.       — Чё?       — Я очень внимательно слушаю твои оправдания по поводу того, почему твоя пятая точка всё ещё не у борделя! Гук, блять, я тебя уже полчаса здесь жду!       На том конце провода послышалось тяжёлое пыхтение и громкий звук захлопывающейся двери.       — Извини! Я просто паспорт дома забыл, пришлось возвращаться.       Я на автомате закатил глаза к тёмному небу. Так и подмывало спросить: «А голову ты дома случайно не забыл?»       — Я даю тебе ровно десять минут, — отрезал я. — И если за это время твоя задница не появится в моём поле зрения, я ухожу. А своё недопорно будешь снимать в гордом одиночестве на камеру телефона!       Не дав парню вставить и слова в ответ, я безжалостно сбросил вызов.

…

      Ровно через десять минут на горизонте показался массивный силуэт, стремительно приближающийся в мою сторону. Чонгук явно не хотел, чтобы его гениальный бизнес-план рухнул в первый же день, и потому бежал так быстро, как только позволяли его перекачанные ноги. Глядя на эту летящую на всех парах тушу, я сразу понял: этот амбал вовремя затормозить просто не сумеет. Знаем, проходили.       Поэтому, когда парень оказался буквально в метре от меня, я на чисто рефлекторном уровне сделал резкий шаг в сторону, давая ему пролететь мимо.       — Блять! — эхом разнеслось по ночной улице.       Как я и ожидал, Чонгук, не сумев совладать с набранной скоростью, на полном ходу влетел прямо в кирпичную стену, попутно сбив с ног мирно стоявшую у входа железную мусорку. Грохот стоял знатный. Я подошёл к распластавшемуся другу, едва сдерживая рвущийся наружу смех.       — Сильно ударился? — я бесцеремонно убрал его огромную ладонь, которой он судорожно тёр лоб, и критически осмотрел увечья. — Ну, если объективно, ничего серьёзного. Но синяк нальётся знатный, так что готовься опять ходить с длинной чёлкой.       Друг испуганно округлил глаза. Чонгук и чёлка? Боже упаси.       — Я надеюсь, ты шутишь! — в панике запричитал он. — Я ни за что в жизни больше не вернусь к этому исчадию ада!       — Да уймись ты. Лёд внутри попросим, приложим, и всё будет окей.       — Если у меня завтра вылезет синяк, в этом будешь виноват исключительно ты! — Чонгук грозно ткнул в меня пальцем и попытался изобразить самый сердитый взгляд из своего арсенала. Вышло забавно. Сейчас он больше походил на обиженного ребёнка, который вот-вот расплачется, чем на сурового парня с посылом: «Тiкай из города, пока пизды не получил!».       — Ну да, конечно. В стену на полной скорости влетел ты, а виноват снова я. Логика — уровень бог.       — Неважно! Ты камеру-то взял?Вместо ответа я расстегнул рюкзак и продемонстрировал ему технику.       — Взял. А ты свой паспорт?       — Канешн! — Чонгук уверенно хлопнул по задним карманам джинсов, но уже через секунду его ладони резко переместились на передние. Он начал панически и поочерёдно шлёпать себя по бёдрам. — Блять… Выронил, походу, пока бежал.       — Чонгук, ты долбоёб? Вот скажи мне честно, как можно было сначала забыть паспорт дома, вернуться за ним, а потом умудриться потерять его по дороге в бордель? — я с чувством отвесил другу звонкий подзатыльник.       — АУЧ! За что?!       — За то, что ты тупой! В рубашке смотрел?Парень судорожно залез пальцами в нагрудный карман рубашки и шумно, с облегчением выдохнул.       — Слава яйцам и великому Йоде… — документ, который буквально секунду назад считался безвозвратно утерянным, теперь победно красовался в руках сияющего Чонгука.       Я не удержался и одарил друга ещё одним смачным подзатыльником.       — Пошли уже, бизнесмен, а то опоздаем.

…

      Мы переступили порог «Сладкого пана». Признаться честно, интерьер заведения меня искренне удивил. Я-то ожидал увидеть классику жанра: пошлые чёрные кожаные диваны, агрессивную алую подсветку со вкусом закатного солнца и картины сомнительного эротического содержания. Вместо этого нас встретили стены приятного оттенка слоновой кости, аккуратные бархатные кофейные диванчики, рядом с которыми стояли небольшие стеклянные столики, и стильные плакаты с женщинами в духе девяностых — в элегантных коктейльных платьях и широкополых шляпках. Свет был приглушённым, мягким и приятным для глаз.       Я заинтересованно обвёл зал беглым взглядом.       — Хм. Уютненько.       — К кому? — раздалось со стороны стойки администрации.       Я резко повернулся к ресепшену. За высоким столом восседала строгая женщина средних лет и внимательно, с лёгким прищуром следила за каждым нашим движением.Мы послушно подошли ближе.       — Илай, — подал голос Чонгук.       Точнее, попытался подать, потому что сейчас он стоял с таким видом, будто наглотался холодной воды и напрочь забыл, как разговаривать. Я молча отобрал у него паспорт и вместе со своим протянул женщине. Та без лишних вопросов принялась внимательно изучать первые страницы документов. Убедившись, что законный возраст нами успешно достигнут, она коротко кивнула и вернула паспорта владельцам. Затем достала из ящика массивный ключ и протянула его мне.       — Вам в двести двадцать седьмую, — женщина кивнула в сторону винтовой лестницы. — И пожалуйста, — её голос заметно смягчился, растеряв всю официальную строгость, — будьте с ним понежнее. Он… он ещё совсем неопытен.

…

      Мы поднялись по винтовой лестнице на второй этаж.       — Двести двадцать третья… — я пошёл глазами по тёмным номерам на дверях комнат. — Двести двадцать пятая… О, двести двадцать седьмая. Нам сюда.       Я вставил массивный ключ в скважину, провернул его дважды и толкнул дверь внутрь. Мы оказались в просторном номере. Освещение здесь было чуть ярче, чем в холле, но, бросив взгляд на стену, я сразу приметил круглый диммер-регулировщик. Чонгук, естественно, тоже его заметил. Подскочив к стене, он принялся увлечённо крутить пластиковую ручку, погружая комнату то в кромешную тьму, то заставляя больно зажмуривать глаза от резкой вспышки света.       — Гук, блять, прекрати! — я раздражённо отдёрнул руку друга от стены и продолжил осматривать помещение.       Здесь было всё необходимое: от отдельного санузла, отделанного мрачной чёрной плиткой, до огромной кровати в самом центре.       Мы с Чонгуком синхронно переглянулись, и весь наш весёлый настрой испарился в ту же секунду. На простынях, животом вниз, лежал человек. Его запястья и лодыжки были намертво зафиксированы кожаными оковами по углам кровати. Парень был полностью обнажён.       — У-о-оу… — тихо присвистнул притихший Чонгук.       Я медленно подошёл ближе и скинул рюкзак с камерой прямо на пол. Взгляд скользнул по лицу незнакомца. На его глазах плотно сидела плотная чёрная повязка, но даже так можно было безошибочно определить: парень очень молодой. Мне показалось, что даже слишком молодой для этого места. Его грудная клетка едва заметно вздымалась — он дышал через раз, судорожно и мелко. Он был до смерти напуган. Внутри неприятно закололо, а к горлу подкатил липкий комок. Мне стало не по себе. Мы ведь даже не знаем, сколько ему лет на самом деле.       — Гук, ничего здесь не трогай без меня. Особенно парня! — я максимально серьёзно и строго посмотрел на друга.       — В смысле? — растерялся тот. — А ты куда?       Не удосужившись ответить, я резко развернулся и буквально выскочил из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.