Надежда
3 августа 2021 г., 02:02
POV Чимин
Всю неделю я только и делал, что думал. В голове бесконечным эхом крутились обрывки слов госпожи Шики: «Малыш, их будет двое… Для чего-то им понадобилось порно с тобой… Хах, забавные парни… Твоего лица видно не будет… Они придут ближе к полночи… Малыш…».
Кажется, я опустился уже ниже некуда. Моя собственная жизнь окончательно превратилась в товар. Сначала меня продали за простое общение, потом — за принудительный секс, а теперь вот докатился до домашнего порно…
В школу идти не хотелось до тошноты, поэтому я забился в небольшую уютную кафешку неподалёку от центрального парка. Людей в этот час было совсем мало — все законопослушные граждане давно работали или учились, поэтому я спокойно занял самый дальний столик у окна и заказал горячий шоколад.
— Ваш заказ, — приветливый бариста аккуратно поставил передо мной большой стакан.
— Спасибо, — я обхватил пальцами тёплый пластик и сделал робкий глоток. Вкусно. Обжигающе сладко.
Мне всегда нравилась тишина, а сейчас в заведении было удивительно спокойно. Лишь изредка доносился негромкий звук открывающейся и закрывающейся входной двери, приглушённые голоса редких покупателей и привычный звон кассового аппарата. Я не особо обращал на всё это внимание, лениво глядя на проплывающие мимо облака.
— Мистер Мин! Вам как обычно? — громко спросили со стороны стойки.
— Да, пожалуйста, — раздался в ответ низкий, спокойный голос.
Я невольно обернулся на этот звук. У прилавка стоял парень, на вид не сильно старше меня — может, лет на пять-шесть. Каштановые волосы, строгий серый костюм, сильные плечи… Я поспешно отвёл взгляд обратно к окну. Своей статью он смутно напомнил мне Намджуна, хотя незнакомец явно был ниже ростом. Но, прямо как и тогда, в ту кошмарную ночь, этот бархатный голос почему-то мгновенно меня притянул.
Я заставил себя не зацикливаться на глупых ассоциациях и, допив остывающий напиток, достал из кармана телефон. Решение зайти в общую беседу класса оказалось моей огромной, непростительной ошибкой. Экран тут же запестрил сообщениями: «А Пака опять нет?», «Ха-ха, наверное, опять кому-то свою потасканную задницу подставляет», «Слушайте, а если я попрошу, он мне отсосёт?», «Эй, Пак, за отсос любой вопрос! Ахахаха!».
Почему я просто не забрал документы и не ушёл из этой школы сразу после окончания средних классов? Не знаю. Наверное, где-то глубоко в душе во мне всё ещё таилась хрупкая, глупая надежда на то, что всё это окажется просто страшным сном.
Витая в своих безрадостных мыслях, я внезапно почувствовал лёгкий толчок в плечо. От неожиданности я вздрогнул.
— Извините. Не заметил, что здесь занято, — коротко бросил тот самый парень в сером костюме, который минуту назад заказывал кофе.
Он даже не взглянул на меня, проходя мимо и усаживаясь за соседний пустующий столик. А я, как последний дурак, остался сидеть на месте, продолжая украдкой пялиться на него со спины, судорожно рассматривая каждую линию его лица и чёткий профиль. Красивый. По-настоящему красивый и какой-то… надёжный.
Знакомая мелодия звонка, резко разрезавшая тишину, вывела меня из ступора. На экране загорелось короткое слово: «Мама». Сердце привычно ухнуло вниз. «Дыши, Чимин, прошу, только дыши…». И я заставил себя сделать вдох, принимая вызов.
— Алло?
— Ты где шляешься?! — из динамика сразу же донёсся её раздражённый, полный злости голос. Опять сердится.
— В кафе, — устало выдохнул я. А смысл был врать? Школьный куратор, поджав губы, наверняка уже набрал её номер и доложил о моём очередном прогуле.
— Ты специально меня злишь?! — по её сбивчивому дыханию было отчётливо слышно, что она из последних сил сдерживается, чтобы не сорваться на истеричный визг.
— Давай ты начнёшь меня ругать, когда я вернусь в общежитие, — тихо, но твёрдо перебил её я. — А сейчас прошу тебя, просто оставь меня в покое.
Не дожидаясь очередной порции криков, я решительно нажал на красную кнопку и отключил вызов.
Повернув голову обратно к соседнему столику, чтобы снова отвлечься на красивого незнакомца, я обнаружил, что кресло уже пустует. Парень в сером костюме ушёл, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф дорогого парфюма.
…
— Пора, медвежонок, — негромкий голос госпожи Шики окончательно выдернул меня из воспоминаний двухнедельной давности. Я послушно последовал за ней по коридору второго этажа к комнате, которая теперь официально числилась за мной. Комната двести двадцать седьмая. — Ты у меня сильный, Чимин. Ты со всем справишься, — женщина искренне пыталась подбодрить меня, попутно вставляя ключ в замочную скважину. «Ты сильный… Ты со всем справишься…» — мысленно повторил я, словно горькую насмешку. А что, если я не справлюсь? Что, если на самом деле я слаб? Смертельно слаб… Бывали дни, когда в этой проклятой комнате общежития я всерьёз задумывался о суициде. О том, чтобы просто сделать один шаг в окно и разом всё прекратить. Но я оказался слишком труслив даже для этого. Настолько слаб. — Тебе нужно полностью раздеться, малыш. — Зачем? — сорвался с моих губ глухой вопрос. Вместо ответа я увидел в руках Шики тяжёлые кожаные оковы на цепочках. Внутри всё похолодело. Какого чёрта? Меня что, без моего ведома подписали на съёмки какого-то жёсткого БДСМ-порно? — Шики… Я это не надену… — мой голос предательски задрожал, а к горлу подкатил привычный удушливый ком. — О боже, медвежонок, ну ну же, — женщина мягко прикоснулась к моему плечу. — Это вовсе не для того, чтобы сделать тебе больно. Это мой личный пунктик. Специальные меры, чтобы эти двое клиентов тебя даже перевернуть без твоего согласия не смогли. Поверь мне, так безопаснее. От её заверений легче мне ни разу не стало. Наоборот, паника внутри закрутилась ледяным вихрем. Но сил сопротивляться уже не было, поэтому я просто в очередной раз покорно принял свою судьбу. Быстро стянув через голову яркий топ и сбросив обтягивающие джинсы, я остался в одних боксерах и несмело подошел к Шики. — Нижнее бельё тоже придётся снять, милый. — Хорошо… Когда боксеры полетели на пол к остальной одежде, а ремни оков уже были прикреплены прочными карабинами к краям кровати, мне оставалось только выполнить приказ. И я лёг. Сдался. — Прежде чем я тебя окончательно обездвижу, помоги мне с этим, — Шики аккуратно развернула плотную чёрную ткань. На мои глаза легла тёмная повязка, полностью отрезая меня от внешнего мира. Пара ловких движений пальцев владелицы, и узел на затылке был туго затянут. — А теперь ложись звёздочкой, Чимин.Кожу мгновенно продрало волной испуганных мурашек от резкого соприкосновения холодного металла и грубой кожи оков с моим разгорячённым телом. Сухой, клацающий звук защёлкивающихся замков на запястьях и лодыжках эхом ударил по барабанным перепонкам. Вслед за ним пришло неприятное, давящее чувство от натирания туго затянутых ремней. И страх. Дикий, первобытный страх перед неизвестностью. — Вот и всё. Вот те на! Время уже без пяти минут полночь, — Шики легко похлопала меня по бедру. — Они, наверное, уже пришли и ждут внизу. Всё будет хорошо, медвежонок. Это быстро кончится, обещаю.«Откуда ты знаешь, Шики? Откуда тебе знать?» — кричал я про себя, не в силах вымолвить ни слова из-за сковавшего челюсть спазма. Это дерьмо никогда не заканчивается быстро. Каждая секунда в этой постели под чужими телами всегда длится целую вечность. Я услышал тихий звук отдаляющихся шагов Шики по мягкому ковру, затем — глухой стук закрывающейся двери, снова едва различимые шаги в коридоре и… Тишина. Абсолютная, звенящая тишина, в которой я остался один на один со своим ужасом, покорно ожидая тех двоих, что купили моё тело на эту ночь.…
Звенящая тишина невыносимо давила на измотанные нервы. Руки и ноги уже потихоньку затекали от неудобной позы, но я упрямо не шевелился. Я панически боялся абсолютно каждого шороха в пустом номере. Сколько я уже пролежал вот так, распластанным на простынях? Минуту? Пять? Десять? Это больше не имело никакого значения. Казалось, я отчётливо улавливал любой шорох в коридоре, слышал всё вокруг… кроме глухого стука собственного сердца. А оно вообще ещё бьётся? Или это я сам создал глухой вакуум в ушах, попросту перестав дышать от ужаса? Я затаил и без того едва уловимое дыхание, когда до меня донёсся чёткий, резкий звук открывающейся входной двери. И снова… тишина. Опять? — Гук, бл*ть, — раздался негромкий раздражённый шёпот. Значит, их и правда двое… Где-то в глубине души, до самого последнего мгновения, я отчаянно надеялся, что слова Шики окажутся глупой шуткой. — У-о-оу… — кто-то приглушённо и удивлённо присвистнул. Я так и не понял, была ли это реакция на габариты номера или на связанного, абсолютно обнажённого меня, но этот звук мгновенно ввёл меня в дикое, удушающее смущение. Хотелось провалиться сквозь землю. Я ждал. Судорожно замер, когда услышал неторопливые, приближающиеся к кровати шаги. Ждал, когда тишину комнаты бесцеремонно нарушил тяжёлый, глухой звук от удара чего-то объёмного об пол — кажется, один из них скинул свой рюкзак. Ждал, когда все шорохи вокруг меня снова на мгновение затихли. И окончательно обомлел, когда наконец услышал голос. Тот самый голос, от которого по коже мгновенно пробежала контролируемая дрожь. Тот самый низкий, бархатный голос, который так неожиданно привлек моё внимание сегодня утром в тихой кафешке неподалёку от центрального парка. И тот самый голос, который всего одним обычным предложением, брошенным другу, умудрился подарить мне глупую, призрачную надежду. — Гук, ничего здесь не трогай без меня. Особенно парня! — В смысле? — растерялся второй. — А ты куда? И все мои едва зародившиеся надежды с тихим хрустом рухнули, разбившись о глухой звук резко захлопнувшейся двери.…
Я всегда любил тишину, но всем сердцем ненавидел чужое молчание. С помощью молчания люди слишком часто пытаются что-то скрыть: свои истинные эмоции, потаённые слова, грязные действия… Как и сейчас. После того как закрылась дверь, в комнате не раздалось больше ни единого звука. Второй парень упорно молчал. Он просто неподвижно стоял где-то совсем рядом, у самого края кровати, и не произносил ни слова. В темноте под повязкой я изнывал от неизвестности. Я не знал, смотрит ли он всё ещё на запертую дверь или же вовсю изучает помещение своим оценивающим взглядом. А может быть, прямо сейчас его глаза прикованы к моему телу, и этот взгляд полон животного желания, похоти… или брезгливой жалости? Я отчаянно надеялся, что этот «Гук» послушается своего друга и не пойдёт на поводу у собственных инстинктов, но я жестоко ошибался. Чужое молчание может длиться секундами, минутами, а то и долгими часами, и ты никогда не угадаешь, что именно способно случиться за этот промежуток времени. Порой всего одного тихого слова достаточно, чтобы в дребезги разрушить гнетущую тишину. Но со стороны незнакомца не донеслось даже вздоха, когда я внезапно почувствовал робкое, обжигающее прикосновение чужих пальцев к своей обнажённой спине. Прикосновения чьих-то непривычно тёплых пальцев к моей уже изрядно замёрзшей коже мгновенно отдавались колкими мурашками по всему телу. Движения незнакомца были медленными, почти невесомыми. Он плавно вёл ладонью по всей длине позвоночника — от самого первого, шейного позвонка вплоть до копчика. Парень старался как можно плотнее прижимать подушечки пальцев к коже, но при этом совершенно не давил, чтобы не оставлять видимых следов. Возможно, ему просто нравилось визуально наблюдать за реакцией моего тела, потому что большего он не предпринимал. Переходить ту самую невидимую грань дозволенного он явно не спешил. Хотя о каком «дозволенном» вообще могла идти речь, когда перед тобой лежат совершенно обнажённым, да ещё и физически не в состоянии даже шевельнуться?Я отчаянно пытался дышать ровно и медленно. Я просто изо всех сил пытался дышать. Странно, но со временем это странное, осторожное поглаживание даже начало мне по-своему нравиться. И глухое, томительное желание внутри меня наверняка продолжило бы нарастать, если бы парень резко не отдёрнул руку от моей спины, а до моих ушей не донёсся оглушительный грохот открывающейся входной двери. И тот самый голос. Моя призрачная Надежда. — Чонгук, придурок! Я же сказал ничего не делать, пока меня нет!Дальнейшее произошло в считаные секунды. Сначала быстрые шаги приблизились к кровати, затем так же стремительно отдалились вглубь номера, сопровождаемые какими-то невнятными оправданиями того самого Чонгука. А следом раздался резкий хлопок, отчётливый щелчок замка и яростный крик: — Какого?! Юнги, блть, какого хя ты творишь?! Ты нах*я меня закрыл? Юнги! Юнги… Красивое имя. Очень красивое и хлёсткое, как удар хлыста. Я окончательно осознал, что весь этот заказ катится к чертям, когда яростные удары по деревянному полотну начали усиливаться с каждой секундой. Этот звук мне был слишком хорошо знаком. Так звучит тяжёлое дерево, когда его пытаются с силой выбить с петель. Всё моё внимание было судорожно приковано к грохоту выламываемой двери, и я абсолютно не замечал ничего вокруг себя. Как вдруг внезапно почувствовал долгожданную, спасительную свободу от оковки на левой ноге. — Да! — радостный, облегчённый вскрык Юнги мгновенно выбил меня из ступора. Что он, чёрт возьми, делает? Зачем освобождает? Следом за первой оковой долгожданная свобода пришла к правой ноге, затем к правой руке и, наконец, к левой… Свободен. Полностью свободен. Мой разум лихорадочно метался из стороны в сторону: я банально не знал, радоваться мне такому исходу или продолжать оставаться начеку, ожидая подвоха. — Вставай! — скомандовал Юнги откуда-то из глубины комнаты. И я послушно встал. Точнее, судорожно сел на простынях, испуганно поджимая колени к груди и отчаянно прикрывая ручками свою наготу. Почему я сделал это без единого возражения? Да просто потому, что сам этого захотел. Захотел слепо подчиниться этому человеку. Ведь его низкий, пронзительный голос манил меня сильнее любого запретного плода. В тот момент я чётко осознал: если этот парень сейчас прикажет мне встать на четвереньки и отсосать ему прямо здесь, ч отсосу. Я сидел неподвижно ещё очень долго, испуганно вслушиваясь в окружающий меня хаос. С одной стороны доносился оглушительный треск — хлипкая дверь туалета явно трещала по всем швам под мощными ударами Чонгука. С другой — резкий звук торопливо открывающихся шкафов в углу номера. Я не шевелился. Разум заклинило: что мне делать дальше? Я банально не знал. Плотную повязку с глаз я так и не рискнул снять сам, хотя хотелось. Безумно хотелось наконец увидеть, что происходит, но руки словно налились свинцом и наотрез отказывались слушаться. — Повязку сам снимешь или мне помочь? — раздалось совсем рядом. Мне показалось, что в этот миг его голос стал совершенно другим. Более мягким. Более нежным. Более… живым. Сам того от себя не ожидая, ведомый каким-то слепым порывом, я тихо попросил о помощи: — Помоги… О какой именно помощи я просил в ту секунду? Что я вообще хотел получить от этого незнакомца? Чтобы он просто снял с меня эту чёртову удушающую ткань? Или чтобы он забрал меня отсюда раз и навсегда? Что? — Сейчас, малыш, потерпи, — тихо выдохнул он. Почему? Почему он так бережно ко мне относится? Зачем тратит свою нежность? Я ведь для него всего лишь очередная шлюха из дешёвого притона. Я почувствовал, как парень аккуратно обвил руками мою шею, изо всех сил стараясь лишний раз не прикасаться к обнажённой коже. Ещё мгновение — и узел поддался, а повязка невесомым чёрным пером упала прямо на мои колени. Я робко открыл глаза. Наши лица находились всего в каких-то пяти-шести сантиметрах друг от друга. Слепотой я, к счастью, не страдаю, поэтому с такого расстояния смог чётко разглядеть каждую родинку на лице Юнги. Две крошечные аккуратные родинки, которые так удивительно его украшали. Одна сидела на самом кончике носа. Вторая — на правой щеке, чуть наискосок. Их было совсем несложно заметить, потому что у парня оказалась потрясающе светлая, почти фарфоровая кожа. И это создавало невероятный контраст: на её фоне его и без того тёмно-карие глаза казались абсолютно чёрными, бездонными омутами. Я бы, наверное, мог часами вот так сидеть и заворожённо разглядывать Юнги, если бы он неожиданно не отступил на шаг назад, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. — Одевайся. — Ч-что?.. — я растерянно моргнул, всё ещё не в силах сообразить, чего именно хочет от меня этот странный парень. — Одевайся, говорю! — не оборачиваясь, он нетерпеливо махнул рукой в сторону изголовья кровати. Откуда он вообще взялся? Старый рюкзак лежал на простынях, всего в паре сантиметров от моих бёдер. — Твои же вещи? — Д-да… — Ну так одевайся. И побыстрее. Если мы не успеем свалить отсюда до того, как мой бешеный друг выломает дверь, то нам обоим пиздец. Долго уговаривать меня не пришлось, я и сам был только рад поскорее спрятать свою наготу. Вот только внутри рюкзака лежала вовсе не моя нормальная повседневная одежда, а рабочая униформа, которую мачеха борделя заставляла носить на заказы. Джинсы в жуткую обтяжку и этот вызывающий топ цвета фуксии, который едва прикрывал тело. Буквально через три минуты я уже был полностью готов. Звать парня по имени вслух было неловко — мы ведь официально так и не представились друг другу. Поэтому я просто несмело подошёл к нему поближе и легонько, одними кончиками пальцев, прикоснулся к его напряжённому предплечью. — Я всё. Парень медленно повернулся ко мне и окинул оценивающим, тяжёлым взглядом, неторопливо проходясь глазами сверху вниз. В моей голове в этот момент панически крутилась лишь одна-единственная мысль: «Прошу, только не смотри на меня так. Не надо». Я давно привык, что абсолютно все вокруг считают меня грязной шлюхой. Я научился выстраивать стены и перестал принимать эти оскорбления близко к сердцу. Но если сейчас точно так же обо мне подумает и он… Сердце внутри болезненно сжалось. Вдруг парень плавным движением снял с себя плотную объёмную джинсовку и уверенно накинул её на мои дрожащие плечи. — Зачем?.. — я уставился на него, окончательно переставая что-либо понимать. — Чтобы не замёрз. Я далеко не сразу заметил, что все эти секунды судорожно держал его за запястье. Но парень, судя по всему, был абсолютно не против моей слабости. Когда Юнги решительно направился к выходу из номера, моя холодная ладонь уже удивительно уютно и надёжно устроилась в его крепкой руке. — А теперь пошли.…
Мы почти бегом спустились по лестнице и вышли в просторный холл. Видимо, из-за того, что госпожи Шики за ресепшеном не оказалось, Юнги немного сбавил темп. Впрочем, скрыться незамеченными нам всё равно было не суждено. Если Шики нет на её привычном рабочем месте, это могло означать только одно: она стоит на улице и докуривает очередную сигарету. Так оно и оказалось. Стоило нам переступить порог и оказаться на прохладном воздухе, как я тут же услышал её знакомый, с лёгкой хрипотцой голос: — Вы же понимаете, что свидание вне стен «Сладкого пана» будет стоить вам ровно в два раза больше? Видимо, Юнги уже изрядно поднадоело со мной возиться, потому что в ту же секунду он медленно отпустил мою ладонь. Внутри сразу же всё болезненно сжалось, а к горлу подкатила привычная горькая грусть. А вдруг он сейчас просто развернётся, уйдёт и бросит меня здесь? В конце концов, какая ему до меня разница, мы ведь даже толком не знакомы. Но не успел я окончательно погрузиться в пучину привычной апатии, как почувствовал, что чужие пальцы осторожно залезли в карман джинсовки на моих плечах. Из кармана Юнги неторопливо вынул пачку сигарет и зажигалку. Он курит? От него так приятно пахло хорошим парфюмом, что я бы в жизни не подумал, что этот парень подвластен такой привычке. — Вы же понимаете, что можете потерять нехилую сумму, нарушая закон? — голос Юнги звучал поразительно спокойно. Чиркнув колёсиком зажигалки, он сделал первую глубокую затяжку.Нарушая закон… О чём это он вообще говорит? — Вы же понимаете, молодой человек, что это не вам решать, — Шики лишь снисходительно усмехнулась. Её всегда откровенно веселили подобные угрозы со стороны заезжих клиентов. Её подпольное заведение находилось забор к забору с главным корпусом РОВД, так что напугать эту женщину было практически нереально. Хотя Юнги, судя по всему, вся эта ситуация тоже изрядно забавляла. На его губах играла едва заметная ухмылка.— Зато мне решать, на какую именно сумму вы в итоге влетите. — Простите? — я был ошарашен её вопросом не меньше самой Шики. Этот парень либо безумец, который отчаянно пытается хоть как-то выкрутиться из опасной ситуации, либо и правда знает что-то, чего не знаем мы. — По закону, организации занятые проституцией наказываются штрафом в размере от ста до пятиста тысяч долларов или в размере заработной платы или иного дохода за период от одного года до трех лет, либо принудительными работами на срок до пяти лет, либо лишением свободы на тот же срок. — я стоял ни жив ни мёртв, молча слушая уверенный, чеканящий слова голос Юнги. Это было всё, на что я сейчас вообще был способен. Но боги, откуда этот парень знает такие юридические тонкости? — А если принять во внимание, что в вашей организации занимается продажей своего тела ребенок не достигший совершеннолетия, да еще и не по собственному желанию, то это уже… — Хватит. Я поняла, — резко оборвала его Шики.Она раздражённо бросила бычок на сырой асфальт и привычным движением затушила его носком туфли. Затем перевела на меня долгий взгляд и произнесла самым мягким, ласковым тоном. Только она так умела: — Держись за него, пирожочек. А маме твоей я скажу, что ты уехал в Америку. И номер телефона лучше смени от греха подальше. — Спасибо вам, госпожа Шики. За всё, — я действительно был ей искренне благодарен. На протяжении всего этого кошмара она оставалась единственным лучиком света в моей серой жизни. Единственной, кто хоть как-то меня поддерживал. Я низко поклонился ей в знак уважения. — И пожалуйста, — напоследок обернулся к ней Юнги, — выпустите моего друга из туалета двести двадцать седьмой комнаты. Минут через десять или пятнадцать, не раньше. Если он вам там дверь сломает, я за неё потом честно заплачу. — Парень затушил сигарету о край урны и снова крепко взял меня за руку. — А нам, пожалуй, пора. До свидания, Шики.…
Мы шли по ночным улицам уже минут десять. Молча и быстро. Куда? Я понятия не имел. Мою ладонь парень так и не отпустил — держал бережно, но очень крепко. А меня изнутри вовсю мучили панические сомнения. — Куда мы идём? — наконец решился тихо спросить я, нарушая затянувшуюся тишину. Юнги даже не обернулся, лишь уверенно сжал мои пальцы чуть сильнее: — Ко мне. Я резко замер на месте, заставив его остановиться тоже. Ну конечно. Так я и знал. У меня просто нет никакого права на нормальное, бескорыстное человеческое отношение. Видимо, ему банально не понравилась глупая идея трахать меня в пошлом номере борделя, под крики запертого друга, и он решил потащить меня в собственные апартаменты. Вот я кто на самом деле — бесплатная шлюшка с доставкой на дом. — Я не пойду… — я упрямо попытался высвободить руку. Возвращаться в «Сладкий пан» я не собирался, но и безропотно топать в чужую квартиру, чтобы там мной безжалостно воспользовались и выбросили на утро на помойку, я тоже не хотел. Это то, чего я боялся сильнее самой смерти. — А куда ты пойдёшь? Обратно? — Юнги повернулся и внимательно посмотрел на меня. — Да… — соврал я, отводя глаза.Нет, назад я не вернусь. Сделаю всё, что угодно, вытерплю любую боль, но в те стены больше не зайду. Если ради этого понадобится ночевать прямо на холодном асфальте в подворотнях, я буду. — А ты действительно хочешь туда вернуться? Он всё понял по одному моему затравленному взгляду. Скрывать очевидное не было никакого смысла, и я просто едва заметно, обречённо мотнул головой из стороны в сторону. — Время почти час ночи, — Юнги тяжело вздохнул, и в его интонациях не было ни капли злости. — В отелях без документов и в такое время тебя никто не заселит. А в сомнительном хостеле на окраине я тебя одного ни за что не оставлю. Просто дай мне помочь. Я во все глаза посмотрел на Юнги. «Просто дай мне помочь…». Его тёмные глаза были удивительно ясными и честными, хоть и выглядели немного уставшими. Я отчаянно не хотел ему верить — мой прошлый опыт кричал, что доверять чужакам нельзя. Я не хотел, но мои замёрзшие ноги почему-то сами безропотно поверили ему, и мы снова куда-то пошли. Ещё минут через десять быстрой ходьбы мы остановились у подножия современной элитной высотки. — Почти пришли, — парень наконец аккуратно отпустил мою ладонь, чтобы потянуться к цифровой панели и ввести код от входной двери. Пользуясь моментом, я решился задать один вопрос, который не давал мне покоя всю дорогу: — А откуда ты так хорошо знаешь законы про проституцию? Или ты это всё сейчас просто на ходу придумал, чтобы напугать Шики? — Я учусь на юриста, — спокойно ответил парень, попутно нажимая последнюю светящуюся клавишу. На панели раздалось короткое электронное «пи-пи-пи», замок с тихим щелчком разблокировался, и тяжёлая стеклянная дверь открылась. Мы зашли внутрь здания. — Так что мне абсолютно незачем что-то выдумывать. Мы зашли в зеркальную кабину лифта. — И тебе, кстати, тоже очень не помешало бы выучить хотя бы свои базовые права, — Юнги наконец-то повернулся и открыто посмотрел на меня. — Глядишь, тогда ты бы ни за что не попал в такую грязную ситуацию. И знаешь что? Я даже близко не знаю твою мать, но она, судя по всему, та ещё тварь. Я с ней даже знакомиться не хочу. Я горько усмехнулся про себя. Я бы и сам её ни с кем не познакомил. Сейчас эта женщина, кажется, способна брать деньги даже за простое знакомство со своими кавалерами. — Раньше она была другой… Очень доброй и понимающей, пока… — Деньги всегда портят людей, — отрезал Юнги, когда лифт плавно замер, оповещая о нужном этаже. — Поэтому никогда особо не рвись стать сказочно богатым. С этими словами мы вышли в тихий, чисто вымытый коридор.
