Шлюха поневоле

POV Юнги       — Ты мне лучше вот что скажи, — я сделал последний глоток остывающего капучино и неторопливо принялся собирать свои вещи со стола. — Твои текущие классные дела тоже теперь целиком на мои плечи перейдут?       — Ну… Я… — Тэхён неловко потёр шею ладонью и отвёл глаза.       Я так и знал. Провести лекцию или обычный урок по готовой программе для меня вообще не проблема, но вот разгребать чужие подростковые проблемы в рамках классного руководства — это увольте, у меня к такому душа не лежит.       — Я честно постараюсь сделать всё так, чтобы за время моего отсутствия ты даже не вспоминал о том, что временно числишься классным руководителем, — виновато пообещал Ким.       — Тэхён, — я уже был полностью готов встать и свалить из кофейни, но вовремя сообразил, что этот разговор затянется ещё минут на десять. Закатив глаза, я выудил из кармана мобильник и быстро набил Чонгуку СМСку о том, что задерживаюсь и приду позже. — Ты физически не сможешь предугадать абсолютно все возможные косяки этой мелкой шпаны.       — Я постараюсь.       — Не старайся.       — Что? — удивился он.       — Лучше прямо сейчас подробно расскажи мне обо всех скрытых нюансах и о самих ребятах, — я убрал телефон обратно. Может, с бумажной и официальной волокитой Ким до своего отъезда и справится, но реальную жизнь он просчитать не сможет. Вдруг там завтра кого-то с поличным вызовут на ковёр к директору, а я даже знать не буду, чьи интересы я вообще защищаю.       — Ну, про Чимина, думаю, нет особого смысла рассказывать… — неуверенно начал Тэхён, но был тут же резко прерван мною на полуслове.       — Про него мне как раз расскажи в первую очередь. Кроме того, что он хорошо учится и идёт на медаль, я о его школьных буднях вообще ничего не знаю.       — Ну тогда тебе, по сути, и нужно-то знать только про Чимина и про Хван Ханкона.       — Хван Ханкон? — я задумался, перебирая в памяти утренние лица у парты. — Это случайно не тот зашуганный паренёк, который буквально пожирал Чимина злым взглядом? И который напрочь возненавидел меня при первой же нашей мимолётной встрече?       Брови Кима стремительно поплыли вверх, а глаза удивлённо округлились. Неужели я с ходу угадал? Если честно, я понятия не имел, как на самом деле выглядит этот Хван Ханкон. Просто в голове при упоминании хулигана сразу всплыл карикатурный образ какого-то странного, нескладного и задиристого пацана, которого я заприметил в кабинете права.       — Как ты… Почему ты вообще решил, что он тебя с порога возненавидел? — Тэхён растерянно захлопал ресницами.       — По взгляду, Ким. Исключительно по взгляду.       — По взгляду?       — У него на меня был точно такой же взгляд… Как у тебя сейчас на этот несчастный кофе! — я бы мог, конечно, разразиться кучей забавных метафор вроде: «Он смотрит на меня так, будто я лично украл у него последний миллион» или «Его лицо выражает ту же гамму чувств, что и у большинства работяг в понедельник утром». Но зачем мудрить, если перед глазами есть идеальный живой пример?       Тэхён просто люто, на клеточном уровне ненавидел кофе во всех его проявлениях. Для его организма это был самый настоящий криптонит. Даже прямо сейчас он с явным отвращением украдкой поглядывал на мой уже пустой картонный стаканчик и, кажется, мысленно проклинал тот день, когда человечество вообще додумалось обжаривать эти кофейные зёрна.       — Неужели между вами всё настолько плохо? — Ким недоверчиво хмыкнул. — Вы же виделись-то всего один раз, и то мельком.       — Видимо, этого короткого мгновения нам обоим хватило с лихвой, — я пожал плечами. Одного пристального взгляда всегда более чем достаточно, чтобы составить верное первичное мнение о человеке. — А почему ты в качестве главных зачинщиков выделил именно его и Чимина?       — Потому что у них в классе завязалась какая-то тотальная взаимная неприязнь друг к другу, — Тэхён мгновенно посерьёзнел. — Чимин у нас — тихий, начитанный и очень умный мальчик. Ханкон же — полная его противоположность, туп как пробка. Таких недалёких персонажей обычно называют «клоунами класса». Может, дело в личной зависти, а может, во всех этих грязных слухах, которые Хван сам же и распускает... Но стоит мне на минуту выйти из кабинета, как они оба уже оказываются буквально на грани жестокой драки.       — Каких ещё слухов? — я мгновенно уцепился за его последнее слово.       Сама суть присутствия сплетен в коллективе всегда означала только одно: их затяжные школьные споры разгораются далеко не на пустом месте. Я максимально серьёзно посмотрел на притихшего Кима. Любые слухи чертовски важны — благодаря им можно без труда узнать истинную подноготную человека. Конкретно того человека, который эти самые небылицы увлечённо распускает. Обычно ведь грязь распространяется неспроста. Зависть, болезненный отказ, глухая ненависть. «Два года назад она тайно сделала ринопластику, вот у неё нос сейчас такой идеальный!» — это чистая зависть. «Да она половину школы успела заразить сифилисом!» — классический отказ: девчонка тебе тупо не дала, вот ты теперь и бесишься, пытаясь её очернить. Подобную примитивную психологию я щёлкал как орехи.       — Есть одно устойчивое пересудное мнение… Как раз про Чимина, — неохотно начал Тэхён, крутя в руках пустую салфетку. — Что именно за слух, я точно не знаю, как-то особо никогда не вслушивался в школьные перешёптывания. Не думаю, впрочем, что там что-то по-настоящему серьёзное.       — Херовый ты учитель, Ким! — припечатал я, даже не пытаясь скрыть своего искреннего возмущения.       Меня откровенно поражало его абсолютно спокойное, благодушное лицо в данной ситуации. Вокруг одного из его ключевых учеников, за которого он несёт личную ответственность, годами плотной стеной вьётся какая-то грязная сплетня, а классный руководитель даже понятия не имеет, плохой это навет или так — сущий пустяк. А пойти и выяснить? А докопаться до истины? А зачем, действительно? Меньше знаешь — крепче спишь.       — А что, собственно, не так-то? — Тэхён захлопал ресницами, изображая саму невинность.Ну надо же, ресничками он мне тут помахал, пухлые губы обиженно поджал, руки на груди аккуратно сложил, изящные пальцы переплёг. Прям фарфоровая куколка с витрины, а не педагог.       — Ты вроде бы, сколько я тебя помню, всегда так отчаянно хотел быть тем самым идеальным учителем, который искренне помогает своим ученикам, спасает их… — язвительно напомнил я.       — Так я им и помогаю по мере сил!       — И в чём же заключается твоя грандиозная помощь, Ким? Домашку по праву помогаешь у доски решить? Значит так, — я решительно поднялся со своего места и одним точным движением закинул тяжёлую кожаную сумку на плечо. — К нашей следующей встрече ты наизнанку вывернешь этот класс, но лично узнаешь, что это за слухи, про кого конкретно они пущены, от чьего имени исходят, кто является первоначальным инициатором этой травли и вообще всё в таком духе. Понял меня?       — Но как я, по-твоему, должен это сделать?! — Тэхён от возмущения с силой хлопнул ладонью по деревянной столешнице и тоже резко вскочил на ноги, тяжело дыша. — Я не могу просто так ходить по коридорам и подслушивать чужие детские разговоры!       — Тэхён, мне абсолютно плевать, какими именно методами ты будешь это проворачивать, — я смерил его ледяным, давящим взглядом будущего прокурора. — Но если ты действительно хочешь, чтобы я прикрыл твою задницу перед директором и помог уехать на могилу к бабушке, то ты расшибёшься в лепёшку, но сделаешь это. Точка.

…

      Я пулей выскочил из дверей кофейни, даже толком не попрощавшись с Тэхёном. Да и пошёл он к чёрту со своей деликатностью. Сейчас в моей голове лихорадочно крутились всего три возможных варианта дальнейших действий: полностью скинуть всю эту поисковую волокиту на Тэхёна; разузнать природу школьной травли самому или же на прямую спросить обо всём у Чимина. Но я пока категорически не собирался рассказывать парню о том, что со следующей недели буду официально заменять его классного руководителя. Учитель Мин… Наш суровый преподаватель права Мин Юнги. А что, звучит весьма неплохо и весомо.       Я быстро сел во внедорожник, завёл мотор и резко дал по газам. Уже через десять минут быстрой езды по полупустым улицам я плавно парковался на подземной стоянке у своего дома. И только в лифте, поднимаясь на нужный этаж, я с досадой вспомнил, что в этой суматохе напрочь забыл купить Чимину то самое обещанное пирожное с кокосовой стружкой. Ну и ладно, ничего страшного, потом просто оформлю доставку из кондитерской прямо на дом.       Искренне надеюсь, что эти двое за время моего отсутствия умудрились найти хоть какой-то общий язык. Хотя, зная Чонгука, это было весьма вряд ли. Скорее всего, Чимин просто вежливо налил этому незваному гостю кружку кофе и поспешно закрылся в своей гостевой комнате от греха подальше. С этими успокаивающими мыслями я даже не заметил, как подошёл к собственной двери и привычным движением повернул ключ в замочной скважине. В тишине коридора раздался глухой, спасительный щелчок разблокированного механизма.       Я мысленно приготовился к тому, что сейчас переступлю порог и на меня с порога налетит массивная перекачанная туша друга с сотнями панических вопросов в стиле: «Как?! Кто?! Откуда он здесь?! Когда ты успел?!».       Но вместо привычных глупых расспросов Чонгука из глубины квартиры до моего слуха донёсся истошный, душераздирающий и полный дикого ужаса крик Чимина:— ЮНГИ-И-И!!!

…

      Сердце болезненно сжалось. На душе вмиг стало мертвенно-холодно. По коже ледяной волной прошлись крупные мурашки, в ушах зазвенело, а ноги на секунду словно полностью онемели. Я испугался. По-настоящему, до дрожи испугался за Чимина. Из этого минутного ступора меня окончательно вывел повторный, надрывный крик блондина:       — ОТ-ПУ-СТИ! ЮНГИ-И!       Меня словно с размаху окунули в ледяную воду. Дикий адреналин в крови мгновенно зашкалил до критической отметки. Я, даже не потрудившись закрыть входную дверь квартиры, напролом ломанулся вглубь коридора на этот отчаянный голос.       Влетев в гостиную, я замер: мой лучший, блчть, друг вовсю нависал над Чимином, чьи глаза, полные дикого ужаса и безумной надежды, были намертво уставлены на меня. Чонгук удерживал равновесие, грубо вклинив колено прямо между ног блондина. Одной рукой он намертво фиксировал ладони Чимина наверху, вжимая их в подушки, а второй — уже вовсю стягивал с него боксеры. Этот придурок прямо сейчас пытался изнасиловать Чимина. Моего, сука, Чимина!       Абсолютно все в моём окружении прекрасно знают мой характер. Обычно я спокойный, уравновешенный, умею безупречно держать себя в руках в любых стрессовых ситуациях. Всегда до последнего стараюсь решить любой назревающий конфликт цивилизованными словами, а не кулаками. Собственно, именно по этой причине я в своё время и пошёл учиться на юриста. Меня в принципе сложно вывести из эмоционального равновесия, а уж заставить полностью потерять контроль над собой — задача из разряда невыполнимых. Но существовали две вещи, из-за которых моё хвалёное хладнокровие испарялось в ноль, и мне просто напрочь срывало крышу:       Первое — когда в моём присутствии кому-то беззащитному причиняют умышленную физическую боль.       И второе — когда своими грязными руками трогают то, что принадлежит мне. Я гребаный, законченный собственник.       В обоих этих случаях меня просто сносит лавиной. Глаза в секунду заволакивает плотная кровавая пелена, мозги отключаются начисто, и всё — прежнего цивилизованного Юнги больше не существует. Я мгновенно превращаюсь в безмозглое, ведомое одними инстинктами бей-чудовище. В таком состоянии ко мне лучше даже близко не соваться — покалечу любого, кто встанет на моём пути. В моей жизни уже бывали мрачные моменты, когда нарвавшиеся на меня ублюдки потом неделями лежали в реанимации. Кто-то — в глубокой коме. Кто-то — буквально балансируя на грани между жизнью и смертью.       Мало кто из моего нынешнего окружения знает меня с этой тёмной стороны. Но Чонгук — знает. Прекрасно знает и до усрачки боится. Так почему, чёрт тебя дери, Гук, это тебя сейчас не остановило?! Почему прямо сейчас ты своими лапами трогаешь то, что безраздельно принадлежит мне?!       Вот и в эту секунду мой мозг окончательно ушёл в глухой аут. Действуя на чистых рефлексах, я в один мощный прыжок преодолел комнату, мёртвой хваткой рванул Чонгука за шкирку, снося его тушу с Чимина, и с размаху прижал спиной к кирпичной стене. Меня вообще не смущала наша немаленькая разница в росте. То, что брюнет был в разы крупнее, шире в плечах и физически сильнее, в этот миг не имело никакого значения. Прямо сейчас я был в сотни раз опаснее и смертоноснее его. И Чонгук это прекрасно понимал. Я чётко видел это в его расширившихся зрачках. Чистый, первобытный страх.       Слабая, жалкая капля разума на долю секунды попыталась всплыть в моей пустой голове: «Но он же твой единственный лучший друг…». Да в рот я ебал такого друга!       Первый удар. Глухой, тяжёлый отголосок хлёстко пронёсся по притихшей гостиной. Где-то в стороне послышался испуганный вскрык Чимина, и я краем сознания почувствовал его крошечные ладони, которые в панике попытались упереться в мою грудь. Мне было плевать.       Второй удар. Снова этот жуткий грохот, содрогнувший комнату. Такой хлёсткий, обжигающе приятный для моего воспалённого слуха. На моих костяшках быстро начала проступать густая тёмная кровь. Чья она? Чонгука? Моя собственная? По барабану.       Третий удар. На этот раз звук вышел совершенно другим. Менее глухим. В тишине квартиры отчётливо слышится хруст ломающихся костей. По руке уже вовсю течёт горячая алая струя, а резкая боль эхом отзывается где-то в районе позвоночника.       Четвёртый удар. Звук дробящихся костей стал ещё громче, а чувство вспыхнувшей боли в пальцах — невыносимее. Вдруг кто-то сзади отчаянно схватил меня за локоть и со слезами крикнул прямо в ухо:       — БОЖЕ, ЮНГИ, ПРЕКРАТИ!       Звонкий, сорвавшийся на выдох голос Чимина мгновенно выдернул меня из глухого транса.       — ТЫ СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ?! ПОСМОТРИ НА СВОЮ РУКУ, ПРИДУРОК!       Парень с силой дёрнул меня на себя, окончательно отводя в сторону от мертвенно-бледного, едва державшегося на ногах, но… абсолютно целого и без единой царапины Чонгука.       — ДА ОТОЙДИ ТЫ НАКОНЕЦ ОТ НЕГО! — Чимин не прекращал панически кричать, уже вовсю бережно перехватывая и осматривая мою окровавленную конечность.       Я окончательно пришёл в себя и сурово оценил обстановку. Всё же сдержался. Мой внутренний предохранитель в самый последний момент заставил меня бить мимо. Чонгук медленно сполз по кирпичной стене вниз, на пол, и смотрел на меня снизу вверх огромными, расширенными от дикого страха глазами. На обоях, буквально в каких-то пяти сантиметрах от того места, где ещё минуту назад находилась голова друга, теперь зияло жуткое кровавое пятно и глубокое пробитое углубление в раскрошившемся бетоне.       Я медленно опустил взгляд на собственную руку. М-да… Видимо, знатно сломал. Густая алая кровь большими тяжёлыми каплями методично капала прямо на светлый ламинат. На вид кости внутри были раздроблены буквально вдребезги. Рядом взволнованно кружил Чимин, лихорадочно рыская глазами по комнате и ища не то мобильник, чтобы срочно вызвать скорую, не то домашнюю аптечку. Ворча себе что-то бессвязное под нос от переполнявшего его испуга, парень сейчас вообще не обращал никакого внимания на Чонгука — на того самого человека, который всего несколько минут назад грубо прижимал его к дивану и пытался изнасиловать. На первом месте для него был только я.       Массивная туша друга на полу адски, до скрежета зубов мозолила мне глаза. Вообще не обращая внимания на пульсирующую адскую боль в покалеченной руке, я решительно подошёл к брюнету, мёртвой хваткой вцепился здоровой левой ладонью в воротник его измятой рубашки и рывком потащил по коридору к выходу. Чонгук даже не пытался сопротивляться, послушно волоча ноги.       — Ему всего восемнадцать лет, ты знал об этом? — на удивление тихо и поразительно спокойно спросил я, останавливаясь у порога.       В ответ из-под опущенной головы друга донеслось едва различимое, хриплое:       — Нет…       — То, что его собственная родная мать тупо продала в этот притон, ты тоже ни хера не знал, так? — я сильнее сжал пальцы на его вороте.       — Нет…       — И то, что он никогда в жизни не хотел заниматься этой грязью, тоже не догадывался?       — Нет… — Чонгук окончательно сжался.       — Так какого хуя ты к нему полез, Гук?! — мой голос сорвался на глухой, яростный рык. — Какого, блять, хкя?! Он тебя об этом просил? Он этого хотел?! Ты — просто похабное, безмозглое чудовище!       Уже в прихожей я наотмашь распахнул и без того незапертую входную дверь и одним мощным, презрительным толчком выставил Чонгука вон, выпихивая его тушу прямо на холодную лестничную площадку.       — Юнги, прости меня, пожалуйста… Я правда вообще ничего из этого не знал! — Чонгук растерянно попятился по бетонному полу подъезда, утирая кровь со ссадины на щеке.       — Ты никогда в своей жизни ничего не знаешь, Гук! — яростно выплюнул я, тяжело дыша. — Именно поэтому во всей нашей многолетней дружбе единственным обладателем мозгов всегда являюсь я. Если я ещё хоть один грёбаный раз увижу твою тушу на пороге этого дома, клянусь, ты лично прочувствуешь на собственной шкуре всё то, что только что испытала моя бетонная стена в гостиной. Свали отсюда по-хорошему, пока я окончательно не потерял контроль!       И не дожидаясь от него очередных сопливых оправданий, я с силой захлопнул тяжёлую железную дверь прямо перед самым носом Чонгука, заставляя замок громко клацнуть.

POV Тэхён       Агх… Этот невыносимый Мин Юнги! Сорвался с места и пулей выскочил из кофейни, даже нормально не попрощавшись на прощание. Пошёл он к чёрту.       Я устало провёл ладонью по лицу, пытаясь упорядочить кавардак в мыслях. Неужели с этим парнем абсолютно всегда было так трудно общаться? Согласиться-то помочь мне со школьной заменой он в итоге согласился, спору нет. Вот только и мне взамен подкинул нехилой такой дополнительной работы. С какого перепугу я теперь должен тратить своё личное время и разузнавать в школе о каких-то грязных слухах? Зачем это вообще так срочно понадобилось Юнги? Всё из-за этого Чимина? Что на самом деле происходит между Мином и этим хрупким пареньком? Столько сложных вопросов в голове — и пока ни одного внятного ответа.       — Как же трудно мне порой живётся… — со вздохом пробормотал я в пустоту.       Я неторопливо поднялся из-за стола. Пора было наконец валить из этой кондитерской. Наш общий счёт, к счастью, уже был полностью оплачен. Предприимчивый и упрямый Мин Юнги наотрез отказался делить сумму пополам, как я ни настаивал. Сухо отрезал своё коронное: «Я за всё плачу сам, и точка». Что ж, окей. Не каждый день, в конце концов, с неба падает такая приятная халява.       Проходя мимо того места, где ещё пару минут назад сидел Юнги, я случайно заметил на мягком сиденье какую-то белую бумажку. Вылетела у него из внутреннего кармана куртки в суматохе, видимо, когда он торопливо собирал вещи. Надо бы подобрать и отдать при следующей встрече, а то мало ли что там.       Я аккуратно взял находку в руки. Обычный плотный листок формата А4, сложенный пополам. Внешняя сторона была абсолютно чистой, без каких-либо пометок, а вот внутри виднелся ровный печатный текст с синими гербовыми печатями судебной канцелярии.       Знаю, знаю, читать чужие личные документы — это очень нехорошо и нетактично. Но ведь это была вещь самого Мин Юнги! Того самого парня, который по жизни привык тщательно скрывать от окружающих абсолютно всё и даже чуточку больше. Любопытство предсказуемо взяло верх над правильным воспитанием.       Я несмело развернул лист и бегло прошёлся глазами по официальному юридическому тексту.       — Охренеть… — сорвалось с моих губ.       Я невольно издал тихий удивлённый свист и обратно опустился на мягкий диванчик, чувствуя, как ноги внезапно стали ватными. Ну надо же, минус один глобальный вопрос в моей голове. Нет, ну Мин Юнги, конечно, даёт! Ай да юрист.       Я ещё раз, уже гораздо внимательнее, построчно перечитал сухой судебный текст. В памяти сразу же чётко всплыл тот драматичный утренний момент у школьных ворот, когда Юнги с абсолютно непроницаемым покерфейсом вручил матери Чимина официальный бланк о лишении той родительских прав. Видимо, Мин уже тогда прекрасно понимал, что оставлять испуганного забитого подростка вообще без законного совершеннолетнего опекуна — это юридически не самая лучшая и безопасная идея. И плотная бумага, которую я сейчас сжимал в своих пальцах, была тому самым прямым, неопровержимым подтверждением:       «По решению городского суда, гражданин Мин Юнги официально становится новым временным законным опекуном несовершеннолетнего Пак Чимина…»       Охренеть. Просто слов нет.

…

      Я понятия не имею, сколько именно времени вот так просидел неподвижно на мягком диванчике… Тупо и бездумно пялясь в этот злосчастный лист. Мне кажется, я за всё это время даже ни разу не моргнул.       — Извините, молодой человек, я могу здесь прибраться? — вежливый голос подошедшего официанта прямо над моим ухом наконец-то вывел меня из глухого оцепенения.       — Да-да, конечно. Я всё равно уже ухожу, — я поспешно поднялся, спрятал судебную бумагу во внутренний карман пальто и быстрым шагом направился к выходу.       Уже на улице я на ходу нажал на кнопку автомобильного ключа — где-то неподалёку в тишине двора приветливо пискнул и мигнул фарами мой подержанный седан. Как ни крути, а этот важный документ нужно было срочно вернуть Юнги.       Сев в салон и заведя двигатель, я сразу же взял курс в сторону жилого комплекса Мина. Где именно обосновался этот суровый будущий прокурор, я прекрасно знал. Он сам когда-то назвал мне этот адрес, сухо обмолвившись, что если вдруг по школьным делам Чимина случится какой-то форс-мажор, то он полностью в моём распоряжении.       Оказалось, элитная высотка находится совсем недалеко от кофейни. Я предпочёл припарковаться в соседнем тихом дворе, ибо Юнги у нас — тот ещё обеспеченный мажор, и стоянка у его дома была закрытой, строго для жильцов. Ну да ничего страшного, мне не в падлу, я и пешком пару сотен метров прогуляюсь.       Внутри колыхалось очень странное, ворочающееся чувство. А ведь это был мой самый первый раз, когда я сознательно шёл к нему в гости. Впрочем, совершенно неважно, как давно мы вообще были знакомы с Юнги — близкими друзьями мы не являлись никогда. Мин всегда прагматично заявлял в глаза: «Тэхён, наши отношения — это не дружба, это всего лишь взаимовыгодная помощь». А я, честно говоря, никогда и не был против таких условий. Так проще.       Современный лифт плавно и бесшумно поднялся на нужный этаж. Стальные двери разъехались, и я вышел в чистый коридор, машинально повернув налево. Но, даже не дойдя пары метров до нужной квартиры, я резко замер как вкопанный.       Прямо на холодном полу у двери Юнги сидел парень. Его опущенное лицо было плотно прикрыто растрепавшимися прядями волос. Длинные, тёмные, немного кучерявые… Сердце в груди сделало кульбит.       — Чонгук?.. — тихо позвал я, делая неуверенный шаг вперёд.       Парень упорно молчал, даже не шевельнувшись. Какого фига здесь вообще произошло? Я медленно подошёл ближе к распластавшемуся брюнету и осторожно присел на корточки прямо напротив него. Никакой реакции со стороны Чона не последовало.       — Чонгук, посмотри на меня, — я робко протянул руку и аккуратно убрал отросшие кудрявые пряди с его лица.       Боже, он был бледным как смерть.       — Чонгук, с тобой… всё в порядке?       Парень наконец-то медленно, с трудом приподнял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В его потемневшем взгляде не прослеживалось ни одной привычной живой эмоции. Казалось, в эту секунду он вообще ни о чём не думал, полностью опустошённый изнутри.       — Я дурак… — хрипло, едва слышно выдавил он.       Я невольно издал тихую, грустную усмешку. Видимо, за этой дверью и правда случилось что-то невероятно серьёзное и масштабное. Этот гордый, перекачанный парень в жизни бы добровольно не признал перед кем-то подобный факт.       — Хочешь поговорить об этом? — я мягко, как можно более нежно улыбнулся ему.       Этот сумасшедший Чонгук всегда вызывал во мне самый безумный спектр смешанных чувств. В средней школе он жестоко и целенаправленно издевался надо мной, пряча свои страхи. Потом, в старших классах, внезапно наломал дров и отчаянно признался мне в любви, после чего я просто сбежал. А сейчас… Сейчас этот грозный амбал покорно сидит на коврике у двери своего лучшего друга и выглядит так, будто вот-вот разрыдается навзрыд прямо мне в плечо. Моим догадкам тут же послужило его тихое, судорожное шмыганье носом.       — Ты что, плакать тут собрался, Гук?       — Нет… — буркнул он под нос, снова предательски шмыгнув.       — Ясно всё с тобой… Чонгук, отодвинься, пожалуйста, чуточку в сторону. Я кое-что важное отдам Юнги, а потом лично отвезу тебя домой. По рукам?       — Не хочу я домой… — глухо отозвался брюнет, упрямо утыкаясь лбом в свои колени.       Я тяжело, обречённо вздохнул. В данную секунду он был точной копией маленького, обиженного на весь мир ребёнка. На удивление милый и беззащитный.       — Хорошо, договорились. Я отвезу тебя туда, куда сам пальцем ткнёшь и скажешь. Только отодвинься немного от косяка.       Чонгук послушно и вяло подвинулся, всё так же продолжая сидеть на полу и освобождая мне доступ к замку.       Я поднялся во весь рост, протянул руку и решительно нажал на кнопку звонка. В глубине квартиры заиграла уже знакомая мне противная электронная музыка, а после неё снова воцарилось мёртвое молчание. Откроет ли Юнги?       Я уже было полез во внутренний карман, собираясь просто просунуть найденный документ под дверь от греха подальше, как вдруг внутри прихожей чётко щёлкнул замок. Тяжёлая створка медленно потянулась на себя, открываясь. А на пороге стоял…       — Чимин?.. — сорвалось с моих губ.      — Учитель Ким? — блондин, судя по его испуганно округлившимся глазам и приоткрытому рту, ожидал увидеть меня на пороге квартиры меньше всего на свете.       — А Юнги где? — я первым поспешил прервать эту неловкую паузу.       — Он в ванной, — Чимин несмело поправил рукав огромного свитера Юнги. — А вы… вы зачем здесь?       Я молча выудил из кармана пальто найденный бланк и аккуратно протянул его парню.       — Мин выронил в кафе, когда уходил. Это важный юридический документ. Передай ему лично в руки, пожалуйста.       Чимин послушно кивнул, бережно забирая лист. В ту же секунду его карие глаза непроизвольно скользнули вниз, за мою спину, намертво приковав всё его внимание к Чонгуку, который так и продолжал безучастно сидеть на холодном полу коридора.       — Что между ними произошло? — тихо спросил я, проследив за тяжёлым направлением его взгляда.       — Поссорились… — Чимин обхватил себя руками за плечи, словно от одного этого воспоминания его бросило в дрожь.       — Настолько сильно?       — Хён в ярости со всей дури костяшки об бетонную стену вдребезги разбил, — едва различимым шёпотом выдохнул блондин.       Внутри у меня всё нехорошо ёкнуло. Юнги? Раздробил кулак о бетон? Это казалось чем-то из разряда фантастики.       — Из-за чего они сцепились? — я нахмурился.       Чимин медленно повернул голову и посмотрел мне прямо в душу. В его глазах сейчас отчётливо читался дикий коктейль из смертельной усталости, затаённого страха и глубинного, искреннего переживания за Мина.       — Учитель Ким, вы ведь с Хёном действительно близкие друзья?       — Можно и так сказать, — я уклончиво кивнул, не желая вдаваться в подробности нашего взаимовыгодного шантажа.       — Тогда… я думаю, Юнги сам вам всё расскажет, когда остынет. Ну или Чонгук… — Чимин снова с горьким сожалением перевёл взгляд на побитого брюнета. — Кстати, Учитель Ким, вы не могли бы помочь ему спуститься вниз, к подъезду? Я как раз пару минут назад вызвал для него городское такси.       — Не стоит, — ровно отрезал я, делая шаг назад к притихшему Чону.       — Что? — Чимин растерянно моргнул.       — Отменяй заказ. Такси не понадобится, я сам его отвезу.       — Но…       — Я прекрасно знаю, где этот придурок сейчас живёт.       Я ласково улыбнулся Чимину, давая понять, что всё под полным контролем. Затем аккуратно наклонился, перехватил Чонгука под мышки и помог его тяжёлой, обмякшей туше подняться с пола. Парень даже не сопротивлялся, послушно навалившись на моё плечо. Коротко махнув застывшему в дверях Чимину на прощание, я потащил брюнета в сторону лифта.       Что же за ад, чёрт возьми, только что разыгрался в этой благополучной квартире?.. POV Чимин       Боже, что мне теперь делать? Где этот чёртов телефон?! Или домашняя аптечка? Или мозги, которые Юнги так резко и безвозвратно потерял секунду назад?! Что это, чёрт возьми, вообще сейчас было?!       Я лихорадочно переворошил всю гостиную, отчаянно стараясь не наступать босыми ногами на свежие кровавые пятна на полу. Сделать это оказалость задачей не из лёгких — багровые капли были буквально повсюду.       — Нашёл!.. — судорожно схватив в руки мобильник Юнги, я быстро набрал экстренный номер скорой помощи. В трубке раздались долгие гудки.       Я ещё раз испуганно окинул взглядом комнату. М-да… Полный разгром, будто внутри квартиры на полной скорости пронёсся разрушительный ураган. А ещё это жуткое кровавое месиво на стене, где осыпалась штукатурка... От одного вида этой пробоины в бетоне бросало в ледяной пот.       — Центральная больница Сеула, слушаю вас, — лениво отозвался женский голос на том конце провода.       Я на одном дыхании вкратце описал диспетчеру ситуацию, тактично опуская некоторые криминальные детали, и умоляюще попросил прислать доктора как можно скорее       .— Молодой человек, вы же сами прекрасно понимаете, что с подобным вопросом вам нужно обращаться напрямую в хирургическое отделение? — прозвучал высокомерный, надменный голос медсестры.       — Девушка, у него кровь хлещет и вообще не останавливается! — я окончательно сорвался на крик, теряя остатки терпения. — Думаю, в данном конкретном случае на первое место встаёт немедленная остановка кровотечения и спасение конечности, а уже потом ваш грёбаный рентген! Неужели я как-то непонятно объясняю?!       — Я вас поняла, незачем так истошно кричать, — недовольно буркнула оператор. — Ждите, мы уже отправили по вашему адресу дежурную машину.       И линия оглушительно заполнилась короткими гудками. Сбросила звонок.       — Они там все, походу, такие отбитые… — зло процедил я, отнимая трубку от уха.       Только в эту секунду, оглядевшись по сторонам, я с ужасом заметил, что в разгромленной гостиной остался в полном одиночестве.       — Юнги!.. — паника с новой силой сжала моё горло.Я пулей выбежал в прихожую как раз в тот самый момент, когда Хён с силой захлопнул тяжёлую входную дверь прямо перед самым носом Чонгука, заставляя замок громко клацнуть.       — Уёбок недоразвитый, — глухо прорычал Юнги, тяжело прислонившись спиной к косяку.       — Юнги, боже, ты как?! — я в один прыжок подлетел к парню.        Он был бледным как смерть. Нет, Хён, конечно, и в обычной жизни всегда отличался фарфоровым оттенком кожи, но прямо сейчас… От такой колоссальной потери крови его лицо казалось почти прозрачным. Прямо сейчас он в буквальном смысле этого слова стоял посреди коридора в быстро растекающейся луже собственной крови.       — Боже… Значит так, — я заставил себя взять контроль над ситуацией.       Я аккуратно, но крепко перехватил его покалеченную правую руку и поднял её высоко вверх, на уровень его плеча. Затем слегка, но ощутимо сжал пальцами вены в районе запястья, симулируя жгут.       — Я только что вызвал скорую, — чеканя слова, произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Сказали, что машина уже выехала. А ты сейчас же марш в ванную комнату — промой рану под струёй холодной воды. Слышишь меня? Только в ХОЛОДНОЙ, Юнги! И ни в коем случае не смей опускать руку вниз.       — Чимин, я… — хрипло попытался возразить он, но я не дал ему вставить и слова.       — Потом поговорим, Хён! Иди и делай ровно то, что я тебе говорю. Руку из-под ледяной воды не убирай до тех пор, пока я сам не разрешу, понял меня?       Парень послушно кивнул и, тяжело переставляя ноги, медленно поплёлся в сторону ванной.       Прежде чем из-за закрывшейся двери донёсся сильный шум пущенной воды, я принял решение быстренько прибраться в квартире. Как-то совершенно не хотелось с порога пугать приехавшего доктора. Прямо сейчас наше жильё было больше похоже на жуткое место кровавого преступления, чем на приличную квартиру.       Я быстро добежал до кухни, схватил половую тряпку, наспех налил в пластиковое ведро тёплой воды, щедро плеснул туда моющего средства и, вернувшись в гостиную, принялся лихорадочно смывать кровь с ламината. Чистящая пена смешалась с багровыми каплями, и прозрачная вода в ведре мгновенно окрасилась в густой алый цвет.       — Черт…       Мне пришлось добрых двенадцать раз полностью менять воду в ведре, чтобы наконец-то полноценно отмыть светлые полы от этой липкой красной жидкости. Когда я окончательно закончил с уборкой и без сил опустился на табурет, в голове почему-то невольно снова всплыл образ Чонгука.       — В его нынешнем состоянии он далеко уйти точно не сможет… — тихо пробормотал я под нос. — А он вообще куда-то собирался уходить?       Поддавшись внезапному порыву, я на цыпочках подошёл к входной двери и осторожно посмотрел в круглый дверной глазок. На лестничной площадке вроде бы никого не было видно. Но стоило мне расслабиться, как резкий, глухой и мощный удар со стороны подъезда заставил меня испуганно отпрыгнуть назад. Затем последовал ещё один. И ещё. До моего сознания наконец-то дошло: этот ненормальный амбал никуда не ушёл. Прямо сейчас он сидит на коврике под нашей дверью и в каком-то глухом отчаянии методично бьётся об неё собственной головой.

…

      Глухой, ритмичный звук ударов чужого лба о металлическую обшивку глухим эхом разносился по всей притихшей квартире. Судя по всему, добровольно уходить Чонгук решительно не собирался, поэтому я, тяжело вздохнув, достал мобильник Юнги и вызвал по нашему адресу городское такси через приложение. Пусть его заберут отсюда.       К тому моменту я успел навести относительный порядок во всём доме, периодически украдкой заглядывая в ванную комнату, чтобы проверить состояние Юнги. Тот, как я его и просил, послушно стоял у раковины с высоко поднятой рукой, удерживая покалеченную кисть под непрерывной струёй ледяной воды. Мне показалось, что алой крови стало сочиться заметно меньше. Я не знал наверняка, хорошо это в данной ситуации или, наоборот, очень плохо, но искренне надеялся, что скорая помощь приедет с минуты на минуту.       Неожиданно монотонные звуки ударов в прихожей прекратились, и за стеной наступила полная тишина. Неужели всё-таки ушёл?       Я снова подошёл к порогу и внимательно прислушался. Вроде тихо. Но стоило мне сделать шаг назад, собираясь вернуться на кухню, как в тишине квартиры оглушительно залился звонком дверной колокольчик. Сердце ухнуло в пятки. Неужели врачи уже приехали? Так быстро?       Я торопливо потянул ручку на себя и распахнул дверь. А затем у меня на автомате открылся рот. Спустя секунду я судорожно захлопнул его. И тут же снова открыл, не веря собственным глазам.       — Чимин?.. — на пороге стоял высокий, безупречно одетый и хорошо знакомый мне человек.       — Учитель Ким? — опешил я. Что он вообще здесь делает в такой час? И господи, интересно, что он сейчас думает о том, какого хрена здесь, в чужой квартире, делаю я сам?       — А Юнги где? — преподаватель удивлённо приподнял бровь.       Ну да, конечно, к кому ещё этот элегантный мужчина мог прийти посреди ночи, кроме как к Юнги. Это ведь его личные законные апартаменты. Из глубины ванной по-прежнему отчётливо доносился непрерывный шум бегущей воды.       — Он в ванной, — хрипло выдавил я. — А вы… вы как тут?       Мужчина без лишних слов протянул мне какой-то плотный белый листок, сложенный вдвое.— Мин случайно выронил в кафе, когда уходил. Передай ему лично в руки, пожалуйста, это важный документ.       Я послушно забрал бумагу из рук учителя и коротко кивнул. Мой взгляд непроизвольно упал чуть ниже — на серый кафель лестничной площадки, где, опёршись спиной о холодную стену, сидел Чонгук. Он вообще никак не реагировал на наше появление, уставившись безмолвным взглядом в одну точку. Внутри у меня от этой жалостной картины всё как-то неприятно и болезненно сжалось.       — Что между ними произошло? — тихо спросил Учитель Ким, внимательно проследив за направлением моего взгляда. Ах да… Я ведь совсем забыл, что они с Юнги тоже близко знакомы.       — Поссорились… — едва слышно выдохнул я.       — Настолько сильно?       «Сильно? Сильно?! Учитель, вы что, серьёзно сейчас, блть, издеваетесь или вы совсем слепой?!» — мысленно закричал я, едва сдерживая рвущуюся наружу истерику. Рядом с вами у стеночки буквально в предобморочном, раздавленном состоянии сидит двухметровый парень. А Юнги в это время заперся в ванной и отчаянно пытается избавиться от непрекращающегося кровотечения из раздробленной в щепки кисти! Сильно ли они поссорились? Да они, чёрт возьми, разнесли половину квартиры!       — Хён в ярости со всей дури костяшки об бетонную стену вдребезги разбил.       — Из-за чего они сцепились? — Тэхён нахмурился, в упор разглядывая меня.       Я посмотрел на учителя Ким и мысленно взмолился о тишине. Я безумно, смертельно устал. Устал от этих бесконечных расспросов. Устал перед всеми объясняться и оправдываться. Устал каждую секунду своей жизни находиться в натянутом, как струна, состоянии и трусливо ждать чего-то плохого. Без конца беспокоиться о собственной безопасности и о безопасности окружающих меня людей… Прямо сейчас мне до судорог хотелось просто залезть под тёплое махровое одеяло, свернуться там калачиком и хорошенько…       — Учитель Ким, вы же с Хёном действительно близкие друзья? — перебил я собственные мысли, заставляя себя сфокусироваться.       — Можно и так сказать, — Тэхён коротко кивнул.       — Тогда… я думаю, Юнги сам вам всё расскажет, когда остынет. Ну или Чонгук, — я снова с горьким вздохом перевёл взгляд на по-прежнему безмолвно сидящего у косяка брюнета. — Кстати, Учитель Ким, вы не могли бы помочь ему спуститься вниз, к подъезду? Я как раз пару минут назад вызвал для него городское такси.       — Не стоит, — ровно отрезал мужчина.       — Что? — я растерянно моргнул.       — Отменяй заказ. Я сам его отвезу, — Тэхён сделал шаг к притихшему Чону.       Я испуганно замер. Я чего-то кардинально не понимал в этой жизни? Юнги ведь ещё сегодня утром в машине чётко дал мне понять, что эти двое в своё время разошлись, мягко говоря, далеко не на самой хорошей ноте. А теперь учитель права лично берётся его спасать?       — Но…       — Я прекрасно знаю, где этот придурок сейчас живёт.       И с этими короткими словами мужчина аккуратно помог намертво зависшему Чонгуку подняться на ноги. Крепко удерживая его за плечи и слабо махнув мне рукой на прощание, Тэхён неторопливо скрылся вместе с ним за углом лифтового холла. В коридоре наконец-то воцарилась глухая тишина.

…

      — Пак Чимин? — раздался в динамике строгий мужской голос.       — Да, это я.       — Вас беспокоит дежурный доктор Чхве из городской бригады скорой помощи. Мы по навигатору будем у вашего дома буквально через пять минут. Хочу заранее оперативно уточнить, в каком состоянии сейчас находится ваш пострадавший друг?       Я горько и иронично усмехнулся в трубку. «Лучше приезжайте как можно скорее и сами на всё посмотрите воочию! Я жду вашу хвалёную неотложку уже добрых двадцать минут». Юнги за стеной уже от слабости и кровопотери еле-еле на ногах держался, но при этом всё равно упрямо и гордо продолжал держать покалеченную кисть под струёй ледяной воды, выполняя мой приказ.       — Если вы прямо сейчас хотите выяснить, не валяется ли он без сознания посреди коридора в луже собственной крови, то нет, к вашему счастью, пока не валяется, — я честно попытался хотя бы немного уменьшить сквозящее раздражение в своём голосе, но у меня это нихера не получалось. Нервы были на пределе.       — Это очень хорошо, молодой человек, — доктор на том конце провода тактично пропустил мою грубость мимо ушей. — Ещё раз подробно напомните мне ваш этаж и точный номер квартиры, чтобы мы не плутали по подъезду.       Они что там, в своей диспетчерской, даже эти элементарные базовые данные при заполнении карты запомнить нормально не могут?       — Двенадцатый этаж. Сто двенадцатая квартира, — чеканя каждую цифру, выдохнул я. — Входную дверь я сейчас оставлю для вас полностью открытой, поэтому можете заходить без стука и звонка. Мы будем ждать в гостиной — эта комната находится прямо по коридору от прихожей.       — Вас понял, ждите, — и мужчина завершил звонок, наполнив линию короткими гудками.       Этот бесконечный, проклятый день длился уже слишком долго, высасывая из меня все остатки сил. Я настежь распахнул входную дверь в общий коридор, зафиксировав её, и быстрыми шагами направился в сторону ванной комнаты.       — Юнги, врачи скорой будут здесь буквально через пару минут, — негромко сказал я, принципиально не заходя внутрь помещения и деликатно оставаясь за дверью. — Накинь на руку чистое полотенце и потихоньку проходи в гостиную, хорошо?       Не дожидаясь ответа, я развернулся, зашёл в зал и в полном изнеможении рухнул на мягкие подушки дивана. И только сейчас я осознал, что всё это время я намертво, до побелевших костяшек сжимал в своих пальцах тот самый плотный белый листок формата А4, который мне на пороге вручил классный руководитель.       — Прости меня… — раздался со стороны коридора хриплый, тихий голос.       Я резко поднял голову. На пороге гостиной стоял Юнги. Его здоровая рука прижимала к покалеченному запястью белоснежное махровое полотенце, которое уже вовсю пропитывалось алыми пятнами. Хён виновато смотрел в пол и слегка пошатывался от слабости.       — Хён… Пожалуйста, сядь быстрее, а то упадёшь прямо здесь, — я в панике вскочил и поспешно подвинулся, освобождая ему место рядом с собой.       Юнги неловко опустился на диван.       — Ты, наверное… теперь боишься меня? — его интонации были такими тихими, осторожными, словно он панически боялся спугнуть меня одним лишним звуком.       — Боюсь тебя? — я удивлённо округлил глаза, а затем мягко качнул головой. — Юнги, не говори глупостей. Я тебе безумно, до глубины души благодарен! За абсолютно всё, что ты для меня делаешь!       Я аккуратно положил ладонь на его колено и заглянул в его тёмные глаза. Боги, он тоже чертовски устал от всего этого кошмара.       — Ты сегодня снова спас меня, Хён. А ещё…       Я несмело приподнял плотный белый лист и легонько помахал судебным документом прямо перед его лицом.       — Ты, оказывается, теперь мой официальный законный опекун.       — Откуда у тебя… — Юнги растерянно моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на бланке.       — Учитель Ким только что лично принёс, ты выронил его в кофейне, — я бережно отложил важную бумагу в сторону, на кофейный столик. — Мин Юнги, послушай меня внимательно: ты — это самое лучшее, светлое и прекрасное, что вообще случилось со мной за всю мою жизнь. И парочка твоих заскоков никогда не сможет переубедить меня в этом. Слышишь?       — Но, Чимин, я ведь…       — Не перебивай меня! — упрямо потребовал я.       Я подался вперёд и нежно обхватил его бледное лицо своими маленькими ладонями, заставляя смотреть только на меня. Сейчас наши взгляды были устремлены друг к другу. Какие же у него всё-таки красивые, бездонные глаза.       — Ты в буквальном смысле вытащил меня из такой беспросветной жопы. Ты в одиночку подарил мне реальную возможность твёрдо пойти по той самой дороге, о которой я отчаянно мечтал с самого детства — заниматься танцами. Ты на своём примере доказал мне, что люди в этом мире бывают искренними и добрыми, когда я уже окончательно перестал верить в любое добро вокруг. Ты… ты дал мне заново почувствовать, что такое настоящая любовь.       Юнги замер, впитывая каждое моё слово, а затем виновато выдохнул:       — Но я забыл купить тебе пирожное…       — Боже, Юнги! — я не выдержал и негромко, облегчённо засмеялся, чувствуя, как по щекам катятся непрошеные слёзы. — Ты сидишь сейчас передо мной, истекая кровью из раздробленной кисти. Ещё пара минут — и ты от потери крови вообще сознание потеряешь! А единственное, о чём ты так сильно беспокоишься в эту секунду — это какая-то дурацкая кокосовая булочка из кондитерской? Серьёзно?       — Единственное, о чём я в этой жизни вообще способен беспокоиться, Чимин, — это ты, — глухо, но поразительно твёрдо отрезал он.       Юнги медленно поднял свою левую, здоровую руку, осторожно накрыл ею мою ладонь на своей щеке и крепко сжал её — насколько ему сейчас позволяли угасающие силы.       Между нами в ту же секунду повисло такое густое, осязаемое напряжение, что по всем законам жанра после подобных откровений обязательно должен был последовать глубокий, чувственный поцелуй. Тот самый поцелуй, который без лишних слов раскрыл бы все наши потаённые мысли, обнажив чувства друг другу. Были ли они взаимными на самом деле? Или это только я в гордом одиночестве тихо схожу с ума от этой запретной любви к своему спасителю?       — Мистер Пак? — внезапно со стороны прихожей раздался громкий мужской голос, бесцеремонно нарушая нашу интимную тишину. Входная дверь ведь так и осталась приоткрытой. Скорая приехала!       — Доктор Чхве? — я мгновенно отпрянул от лица Юнги, соскакивая с дивана, и пулей выбежал в коридор. POV Юнги       Я совершенно не помнил, как именно и в какой момент ночью провалился в беспамятство, но проснулся уже в своей собственной постели. За окном вовсю светило яркое утреннее солнце, а на циферблате электронных часов показывало ровно семь утра. Голова раскалывалась так, словно по ней прошлись чугунным молотом. Но стоило мне попытаться слегка приподняться с подушек, как я тут же горько об этом пожалел: резкая, выжигающая боль в правой руке заставила меня со стоном согнуться пополам. Ну вот какой чёрт, спрашивается, дёрнул меня вчера упрямо отказываться от укола обезболивающего, который предлагал доктор Чхве? Что и кому я вообще пытался этим глупым жестом доказать? Свой железный характер? Идиот.       Из глубины коридора, со стороны кухни, донёсся приглушённый, размеренный звук льющейся воды. Интересно, чем это там с утра пораньше увлечённо занимается Чимин?       В воспалённом разуме тут же калейдоскопом всплыл наш вчерашний ночной разговор у дивана. «Единственное, о чём я в этой жизни вообще способен беспокоиться, Чимин, — это ты». Господи, я действительно на полном серьёзе выпалил ему это в лицо? Боже, да это ведь прозвучало так, будто я ему в любви признался. А впрочем… может, оно и к лучшему? Может, уже давно пора было это сделать? После всего пережитого за вчерашние сутки у меня внутри словно наконец-то открылись глаза на очевидные вещи. Я чётко осознал, что Чимин для меня стал кем-то гораздо большим, чем просто случайный сосед или спасённый паренёк. Я им до безумия дорожу. Я физически хочу к нему прикасаться, укрывать от всего мира и защищать.       Кое-как преодолевая волны пульсирующей боли, я сел на край матраса и скользнул взглядом по деревянной тумбочке. На ней аккуратно стоял полный стакан прохладной воды, рядом лежала какая-то белая круглая таблетка и небольшой чистый листочек. На бумаге его аккуратным, ровным почерком было выведено: «Выпей это, как только проснёшься. Хоть ты у нас и жутко упрямый и отказался в ночи от укола, я всё равно тайно взял у доктора одну сильную таблетку. И, пожалуйста, не забудь, что нам сегодня обязательно нужно съездить в больницу и сделать рентген».       Я невольно тепло улыбнулся, глядя на эти ровные строчки. Чимин… Он ведь всегда так искренне и трогательно беспокоится обо мне. И делает всё с точностью наперекор моим сухим словам. И, честно говоря, абсолютно правильно делает. Если бы не его эта тихая, упрямая забота, я бы прямо сейчас просто сдох от этой адской боли в раздробленной кисти.       Я послушно выпил лекарство, до капли осушил стакан и размеренным шагом направился в сторону кухни. Стоя в дверях, я услышал тихий, мелодичный голос Чимина. Он что-то негромко напевал себе под нос, полностью сосредоточившись на мытье посуды и совершенно не обращая внимания на окружающий мир. Даже когда я тихо зашёл внутрь и почти бесшумно подошёл к нему со спины, он вообще ничего не заметил, продолжая тереть кружку.       Внутри поднялась лавина нежности, и мне жутко, просто до ломоты в рёбрах захотелось его обнять. Недолго думая, я осторожно обвил своей левой, здоровой рукой его тонкую талию и собственническим жестом крепко прижал парня спиной к своей груди. От неожиданности блондин рефлекторно выронил скользкую металлическую ложку в раковину и испуганно вскрикнул.       — Юнги?! — Чимин замер в моих руках, а затем, сообразив, кто стоит сзади, облегчённо выдохнул.       В знак подтверждения я лишь молча положил подбородок на его узкое, тёплое плечо, вдыхая родной аромат его кожи.— Ну ты чего так рано проснулся, Хён?       — Просто, — коротко буркнул я, утыкаясь носом в его шею.       — Таблетку с тумбочки выпил? — строго уточнил он.       — Да.       — А я ведь ещё ночью тебе говорил, что не надо было строить из себя героя и отказываться от помощи врача, — в его голосе послышались ворчливые нотки.       — И ты был абсолютно прав, Чимин-и. Ты всегда у нас во всём прав. Спасибо тебе.       Я немного расслабил хватку своей единственной рабочей руки и плавно развернул парня лицом к себе, не позволяя отстраниться. Наши взгляды мгновенно встретились в упор. Мы стояли настолько непозволительно близко друг к другу, что я кожей на своих губах отчётливо ощущал его ровное, тёплое дыхание.       Я заворожённо посмотрел на блондина. Какой же он всё-таки крошечный и хрупкий, хотя по росту мы с ним были примерно одинаковыми. Такой уютный, домашний, сонный. Светлые волосы растрёпаны после подушки в разные стороны, карие глаза слегка заспанные, припухшие… Я в ту же секунду понял, что больше никогда в жизни не хочу его отпускать. Хочу вот так стоять посреди этой светлой кухни и просто бездумно обнимать его. Целый день напролёт. Хочу коснуться его пухлых розовых губ и поцеловать. Я на самом деле слишком много чего хочу с ним сделать прямо сейчас.       — Юнги… — робко позвал он, упираясь ладошками в мою рубашку.       — Молчи, Чимин, — тихо перебил его я. — Вчера ночью ты долго говорил мне слова благодарности. Сегодня моя очередь делать это.       Я аккуратно подхватил парня под бёдра и бережно усадил его прямо на кухонный стол, чтобы мне было удобнее прижимать его к себе, совершенно не напрягая при этом висящую плетью больную правую конечность. Чимин не стал протестовать. Его тонкие руки, которые до этого испуганно были прижаты к моей груди, теперь плавно скользнули выше и надёжно обвили мою шею в ответном, крепком объятии.— Спасибо тебе, — выдохнул я ему прямо в губы. — Спасибо за то, что ты так внезапно, разрушительно и… чертовски пошло появился в моей серой жизни.       Я негромко засмеялся, тут же получив в ответ совсем лёгкий, шутливый подзатыльник от смущённого парня.       — Мин Юнги, если ты прямо сейчас собираешься надо мной издеваться, то…       — Ладно, ладно, прости, я больше не буду, — я тепло улыбнулся и ласково провёл своей здоровой левой ладонью по его хрупкому позвоночнику, прижимая ближе. — Просто… я до сих пор порой ловлю себя на мысли, будто всё происходящее со мной за этот месяц — лишь какой-то слишком красивый, нереальный сон. Ты сам вечно кажешься мне каким-то нереальным, Чимин. Постоянно заботливо бегаешь вокруг меня. Никогда ни о чём для себя не просишь, но всё равно продолжаешь упрямо опекать. Дико смущаешься каждый раз, когда я подвожу тебя утром до ворот школы или забираю после уроков. Наотрез отказываешься принимать от меня любые дорогие подарки, но при этом впадаешь в какую-то абсолютно детскую, чистую радость, когда я приношу тебе из кондитерской что-нибудь сладкое. Смешно обижаешься на меня, когда я заставляю тебя зубрить базовые права человека, но всё равно покорно открываешь учебники и учишь. Делаешь всё исключительно по-своему, даже когда я строго говорю тебе «нет», и ведь в большинстве случаев в итоге оказываешься чертовски правым.       Я сделал короткую паузу, заглядывая в его замершие глаза.       — Я сам не заметил, как безумно сильно привык к тебе. Привык к тому, что стоит мне переступить порог квартиры после пар, как ты уже ждёшь меня в зале, увлечённо смотря очередную сопливую мелодраму по телевизору. Привык подолгу заворожённо смотреть на тебя, когда ты только-только проснулся. Вот прямо как сейчас, в эту самую секунду. Твои волосы сейчас в полном, абсолютном хаосе, а ты всё равно кажешься мне чертовски, невероятно милым.       — Хён… — едва различимо, с придыханием выдохнул блондин.       — Чимин, ты мне безумно нравишься, — решительно перебил его я, понимая, что если не скажу этого сейчас, то не скажу уже никогда. — Я понятия не имею, почему и в какой момент это случилось, но окончательное, сокрушительное осознание этого факта пришло ко мне только вчера ночью. И если все эти чувства с твоей стороны вдруг не взаимны, поверь, я всё прекрасно пойму. Я без лишних вопросов приму абсолютно любой твой ответ. Потому что мне на самом деле даже не важно, нравлюсь я тебе в ответ или нет. Куда важнее другое: чтобы ты просто продолжал вот так же греться рядом, бегать вокруг меня и своей искренней заботой согревать моё сердце. Чимин, я…       Но договорить мне так и не дали. Чимин в одно мгновение решительно преодолел те самые злосчастные пару сантиметров, разделяющие наши лица, и порывисто вовлёк меня в такой долгожданный, выстраданный поцелуй. Едва-едва касаясь своими пухлыми губами моих, он уже одним этим робким движением напрочь сносил мне крышу и сводил с ума.       — Это значит… — прошептал я прямо в его приоткрытые губы, неохотно и слегка отстраняясь всего на миллиметр, чтобы заглянуть в лицо.       — Это значит, что ты мне тоже очень сильно нравишься, Юнги, — Чимин смущённо улыбнулся, и его пальцы крепче сжали мою шею. — Безумно нравишься. С самого первого дня.