Шлюха поневоле

POV Юнги       — Тэхён, ты действительно уверен, что мне вот прямо железно обязательно там присутствовать? — я тяжело, измотанно вздохнул и скептически посмотрел на Кима.       Мы как раз только что уютно устроились за столиком в кофейне неподалёку от старшей школы. Уже на следующей неделе у ребят намечался грандиозный выпускной бал, и Тэхён всеми правдами и неправдами пытался уломать меня явиться туда при полном параде в официальной роли преподавателя. Точнее, инициатива исходила вовсе не от него лично, а от нашего глубокоуважаемого директора.       — Юнги, да ты в любом случае там будешь, отнекивайся не отнекивайся! — Тэ заговорщически подался вперёд.       — Да, буду! Но исключительно в роли законного парня Чимина, а вовсе не в качестве какого-то там школьного учителя на полставки!       — Одно другому никак не мешает, Мин. Тебе абсолютно никто официально не запрещает находиться на торжестве одновременно и в роли любящего парня, и в роли педагога, — Тэхён плавно сложил перед собой пальцы аккуратным замком и состроил свою коронную мину а-ля: «Поверь мне, чувак, ты ни разу об этом не пожалеешь!». — Тем более Чимину буквально на днях официально стукнет девятнадцать лет. А это означает, что он автоматически перестаёт считаться несовершеннолетним учеником. Так что ваши отношения больше не нарушают ни одно школьное правило. Радуйся.       — Тэхён, всё это — лишняя и абсолютно ненужная мне морока, — я раздражённо поморщился, отпивая кофе. — Если тупо постоять у стеночки в актовом зале и молча послушать чужое нудное выступление я ещё как-то со скрипом могу, то принимать во всём этом балагане активное участие — нет уж, увольте. Передай директору, что я глубочайше извиняюсь, но у меня резко образовались неотложные дела на юридическом.       — Но, Юнги! Старик до безумия хочет твоего присутствия! — Ким неожиданно перехватил мою ладонь в свои длинные пальцы и с такой силой притянул меня к себе через стол, что наши лица вмиг оказались буквально в каких-то пяти сантиметрах друг от друга. — Ты же сам головой должен понимать, какой это колоссальный прогресс с его стороны! Директор спит и видит тебя на этом празднике. Я более чем уверен, что после того, как твой «любимчик» Ханкон умудрился сдать итоговое право на чистейшее «отлично», администрация всерьёз планирует предложить тебе постоянное рабочее место в штате! Ради меня… Юнги, сделай это ради меня! Очень тебя прошу.       — Сделаешь так еще раз и твоя красота резка упадет на 50%. — я грубо вырвал свою руку из его цепких пальцев и демонстративно откинулся обратно на спинку стула. — Но учти: если меня там в актовом зале хоть кто-нибудь посмеет заставить толкать праведную речь перед выпускниками… я лично сожгу эту вашу богодельню к чёртовой матери! Вместе с журналами и директором.       — Значит, ты всё-таки согласен?! — в янтарных глазах Кима мгновенно весело блеснул победный огонёк надежды.       Я в ответ лишь угрюмо и обречённо кивнул. «Теряешь былую хватку, Мин Юнги! Совсем под старость лет обмяк рядом со своим блондином. Уже даже Тэхёну с его кошачьим взглядом отказать нормально не можешь…» — я мысленно отвесил самому себе знатный, увесистый подзатыльник за эту минутную слабость.

…

      — Ты собрался идти в этом?       Я лениво опёрся о дверной косяк и провёл долгим, изучающим взглядом по заспанному блондину. Светлые волосы находились в полном хаосе, что неудивительно, ведь это чудо проснулось всего каких-то пятнадцать минут назад. Чимин уже успел на автомате нацепить мой огромный чёрный свитер, а прямо сейчас с удвоенным упрямством пытался натянуть на бёдра мои же джинсы.       — А что, собственно, не так-то? — его искреннее, заспанное удивление заставило меня невольно улыбнуться.       — Ну, в принципе, кроме того неоспоримого факта, что уже через двадцать минут нам кровь из носу нужно стоять у ворот школы, а ты последние пять минут отчаянно пытаешься натянуть чужие брюки, искренне не понимая, почему ширинка каждый раз оказывается сзади… Нет, ничего такого. Просто ты у меня невероятная прелесть, — я тихо рассмеялся и протянул парню аккуратно вешалку со строгой школьной формой.       Блондин испуганно ахнул, мгновенно осознав масштаб своего сонного бедствия, и принялся лихорадочно стягивать с себя мои вещи.       — Юнги! И ты всё это время молча стоял на пороге и развлекался, глядя, как я тут мучаюсь?! — возмутился он.       — Я всё это время искренне восхищался картиной. Тебе, кстати, чертовски идут мои вещи.       Чимин в ответ пискнул, как напуганный хомяк, и в секунду залился густым пунцовым краской от ушек до самых ключиц. Боги, ну до чего же забавно и приятно за ним наблюдать. Он в такие моменты точь-в-точь как домашний кот. На первый взгляд: невероятно красивый, гордый и грациозный. Одним лишь ленивым движением бедра или полувзглядом способен легко соблазнить кого угодно. Шикарные, подтянутые формы, пухлые, до безумия соблазнительные губы. И… и при всём этом великолепии — абсолютное, феноменальное неумение ровно сидеть на обычных стульях. Вечно соскальзывает. Неуклюжий, порывистый, совершенно не умеющий вовремя остановиться. Всегда моментально впадает в тихую апатию, если хоть какая-то мелочь в жизни идёт не по его идеальному плану. Адски, до трясучки любит сладкое и огромные тёплые свитера. Чимин умудрялся быть одновременно запредельно уютным и крышесносно сексуальным. И, что самое опасное, он уже потихоньку учился этим оружием виртуозно пользоваться.       — Господи, как же стыдно-то! — приглушённо простонал младший и беспомощно сел на корточки прямо посреди комнаты, стыдливо прикрывая лицо руками, в которых всё ещё были зажаты несчастные брюки.       — Чимин, послушай меня, — я подошёл ближе. — Ты сейчас в буквальном смысле этого слова сидишь на полу в обнимку с моими джинсами, а до официального начала линейки осталось от силы пятнадцать минут. Вот стыдно по-настоящему будет тогда, когда я буду лично объяснять директору, по какой такой неуважительной причине его лучший ученик умудрился опоздать на праздник.       — Ты не посмеешь ему ничего наплести… — Чимин медленно поднял на меня свой хитрый, прищуренный взгляд из-под чёлки.       — Хочешь проверить мою профессиональную фантазию юриста?       — Беги, Мин Юнги.       — Прости?       — Не прощу! — в ту же секунду в мою сторону с размаху полетели мои же многострадальные джинсы, а следом за ними — и вообще всё, что только попалось под горячую руку Чимина. Он безжалостно швырял в меня подушки и мягкие игрушки даже тогда, когда я успел со смехом выскочить в коридор и плотно прикрыть за собой створку.       — Чимин… — за закрывшейся дверью спальни мгновенно воцарилась подозрительная тишина. Я осторожно прислонился ухом к деревянному полотну. — Чимин-а… Ну ты чего, серьёзно обиделся, что ль?       — Нет, — створка перед моим носом резко, с размаху распахнулась, и на пороге вырос уже полностью, идеально собранный Пак Чимин.       Светлые волосы безупречно уложены волосок к волоску, школьная форма идеально выглажена, на плечах рюкзак, а в глазах — ни капли недавнего сна.       — Мы там, кажется, куда-то очень сильно опаздывали, учитель Мин? Поехали. POV Чимин       Выйдя из подъезда на свежий воздух, я сразу же быстрым шагом направился к массивным воротам нашего жилого комплекса. Так как дом у Юнги считался элитным, то и охранялся он на порядок сильнее обычных многоэтажек — посторонний человек сюда без пропуска точно бы не просочился.       Оказавшись за пределами огороженной территории двора, я остановился у тротуара и принялся преданно ждать Хёна. Моё богатое воображение в деталях рисовало его действия: вот прямо сейчас он, наверное, неторопливо спускается на скоростном лифте прямиком в подземный охраняемый гараж. Вот садится в салон своего внедорожника, привычным жестом заводит мощный двигатель и плавно выруливает со стоянки, направляясь ко мне.       Я подсознательно ещё сильнее, до побелевших пальцев сжал в руках лямки своего старого рюкзака. Сегодняшний праздничный день действительно имел все шансы закончиться самым удивительным, непредсказуемым образом. Я ведь искренне и упорно готовился к этому выпускному балу на протяжении всего последнего года. И то, что прямо сейчас надёжно спрятано на самом дне моего рюкзака, должно было раз и навсегда заставить Мин Юнги наконец-то начать считать меня полноценным взрослым человеком.       Из мыслей меня вывел тихий шорох шин. Передо мной плавно затормозил знакомый серый внедорожник, и тонированное окошко с водительской стороны послушно опустилось вниз, открывая моему взору слегка уставшее, бледное лицо Юнги.       — И долго мы тут планируем стоять памятником, Чимин-и? — с доброй издёвкой спросил брюнет.       На его губах в ту же секунду заиграла мягкая, ленивая улыбка, а я в очередной раз поймал себя на мысли, что у моего опекуна она — самая красивая и обезоруживающая в мире.       — И чего ты так отчаянно вцепился в этот несчастный рюкзак, м-м? Он же у тебя вроде не стеклянный, от одного взгляда точно не разобьётся.       Я на его замечание лишь ещё более упрямо и плотно прижал сумку к груди. Ничего, Юнги скоро сам всё поймёт. Он просто обязан понять.       Быстро обойдя капот автомобиля, я дёрнул ручку и юркнул на переднее пассажирское сиденье, закрывая за собой дверь.       — Мы там, кажется, куда-то катастрофически опаздывали, Хён? — невинно похлопал я пушистыми ресницами, переводя тему.       Юнги бросил короткий взгляд на светящийся циферблат приборной панели, тихо выругался сквозь зубы и со всей дури надавил на педаль газа. Машина с пробуксовкой сорвалась с места, унося нас навстречу празднику. POV Техен       Я в очередной раз обеспокоенно поглядывал на циферблат наручных часов. «Опаздывают. Ну конечно, в своём репертуаре».       В моей голове сейчас лихорадочно вертелась целая куча хаотичных мыслей, и одна из них — самая навязчивая — правильно ли я вообще поступил, согласившись взять сегодня с собой Чонгука? Юнги за эти два месяца о нём даже слышать ничего не хотел. Каждый раз, когда я осторожно пытался завести с Мином разговор о Чоне, он тут же демонстративно и жёстко переводил тему. В то время как сам Чонгук, всё ещё безвылазно живший у меня в квартире, буквально подрывался с места от дикой надежды каждый раз, когда я просто обувался в прихожей, уходя на очередную встречу с Юнги.       Сегодня у меня банально не получилось в очередной раз удержать его дома под замком. Именно поэтому Чонгук прямо сейчас послушно стоит здесь, в школьном дворе, рядом со мной, нервно перетаптывается с ноги на ногу от охватившего его мандража и усердно, до рези в глазах всматривается в праздничную толпу выпускников.       — Да прекрати ты так метаться, Чонгук, их там нет, — я несильно отдёрнул брюнета за рукав пиджака, возвращая в реальность. — Они ещё просто физически не приехали.       — Тэ… как думаешь, Юнги меня вообще когда-нибудь простит? — парень замер, послушно перестав топтаться на месте, но свой настороженный взгляд от толпы так и не отвёл.       — Я честно не знаю, Гук, — я тяжело вздохнул, глядя на его поникшие плечи. — Юнги — ментально очень сложный и злопамятный человек, ты и сам это прекрасно знаешь без моих подсказок. Просто вспомни, сколько времени он наотрез отказывался с тобой разговаривать и тотально игнорировал, когда ты в старших классах по глупости забыл про его день рождения?       — Месяц, — глухо отозвался брюнет.       — Месяц. А сейчас ты ему не просто про праздник забыл напомнить, Чонгук. Ты ему буквально в самую душу со всей дури насрал, посягнув на его личное. Так что я буду очень сильно удивлён, если Мин вообще когда-нибудь захочет пожать тебе руку в этой жизни.       Чонгук после моих резких слов обречённо опустил взгляд в асфальт. Он и сам без лишних напоминаний прекрасно понимал, что в ту ночь облажался по самому полному разряду, но мои хлёсткие фразы сейчас явно были для его и без того раскаявшейся души лишней, добивающей каплей.       — Ладно, прости, — я чуть смягчил тон, коснувшись его локтя. — Чонгук, тебе в любом случае нужно будет чертовски, просто нечеловечески сильно постараться, чтобы он хотя бы выслушал тебя. И как именно ты будешь это делать — я без понятия. Но, пожалуйста, ради всего святого, попробуй сегодня своим присутствием не испортить всё ещё сильнее, чем есть.       — Я знаю… — Чонгук резко вскинул голову, и его глаза испуганно округлились. — Тэ, смотри. Это ведь они?       Я поспешно проследил за направлением его напряжённого взгляда и наткнулся на медленно заворачивающий к школьным воротам знакомый затонированный серый внедорожник Мина.       — Они, — подтвердил я, чувствуя, как внутри от волнения всё сжалось в тугой узел. Ну, с богом. POV Чонгук       Вообще не обращая внимания на панические окрики застывшего позади Тэхёна, я на чистом адреналине сразу же решительно направился прямиком к припарковавшемуся внедорожнику, как только из открывшейся пассажирской двери показалась знакомая светлая макушка Чимина. Следом за блондином из салона неторопливо вылез и хмурый Юнги, но я изо всех сил старался сейчас принципиально не смотреть в его сторону. Сначала — официальные извинения перед тем, кого я так жестоко ранил, а уже потом — суровые разборки и выяснение отношений с лучшим другом.       — Извини меня, пожалуйста, — подойдя к Чимину вплотную, я без лишних слов сразу же согнулся перед ним в глубоком, уважительном поклоне, упираясь взглядом в асфальт. — Пожалуйста, прости меня, если сможешь, Чимин. Я такой непроходимый, набитый дурак. У меня по жизни всегда так: сначала делаю, а только потом, когда дрова уже наломаны, начинаю включать мозг. Мне так невыносимо стыдно перед тобой за ту ночь. Я…       На моё напряжённое плечо вдруг опустилась чья-то совсем крошечная, тёплая ладонь, мягко заставляя меня замолчать на полуслове. Я несмело поднял голову и столкнулся с прямым взглядом Чимина. Парень стоял, по-прежнему крепко обнимая обеими руками свой рюкзак, и почему-то… очень тепло и ярко мне улыбался. В его глазах не было ни капли прежнего первобытного страха.       — Спасибо тебе, — блондин аккуратно убрал руку с моего плеча, безмолвно давая мне долгожданную возможность наконец-то выпрямиться во весь рост. — Чонгук, правда, большое спасибо за эти слова. Мне на самом деле тоже очень жаль, что тогда всё так глупо и страшно случилось. Но я более чем уверен, что ты на самом деле вовсе не плохой человек. Ведь Юнги бы в противном случае никогда в жизни не стал дружить с тобой целых десять лет, верно?       — Судя по моим поступкам, видимо, всё-таки плохой, — я лишь горько и грустно усмехнулся в ответ, пряча ладони в карманы брюк.       — Чепуха какая, — Чимин фыркнул, а затем резко повернулся всем корпусом в сторону Юнги, который всё это время молча стоял у капота и буравил нас тяжёлым ледяным взглядом. Блондин принялся с явным прищуром пристально сверлить Мина глазами.       — И чего ты на меня так смотришь, Чимин? — недовольно буркнул Хён, скрестив руки на груди.       — Да вот стою и думаю.       — И о чём же, интересно?       — О том, Мин Юнги, что ты у меня — редкий, упрямый дурак, — Чимин внезапно сделал пару решительных шагов в мою сторону, крепко перехватил меня за запястье и силой потащил за собой прямиком к застывшему Юнги. — Сколько вы вообще лет дружите? Десять? Юнги, у тебя ведь в этой жизни, кроме Чонгука, близких-то друзей больше вообще нет! Чонгук сейчас искренне извинился, я его без обид полностью простил, всё — инцидент исчерпан. Быстро помиритесь прямо здесь и сейчас.       — «Нет» — пидора ответ! — хлёстко и без капли страха отчеканил блондин, заставляя Тэхёна позади нас испуганно охнуть. — Мирись с ним, кому говорю! Иначе я прямо сейчас пойду к директору и сделаю так, что он официально заставит тебя выйти на главную сцену актового зала и перед всеми выпускниками и родителями толкнуть самую длинную, нудную и душераздирающую речь о том, как сильно тебе понравилось здесь работать учителем права! И о том, что за эти две недели несчастная старшая школа стала для твоего сердца роднее, чем собственный дом! Выбирай.       Юнги от такой изощрённой и жестокой угрозы аж опешил, на секунду растеряв всю свою суровость. Он внимательно и ошарашенно посмотрел на блондина:       — И зачем тебе вообще всё это надо, Чимин?       — Затем! Я просто очень хочу, чтобы ты наконец-то был по-настоящему счастливым, — уже гораздо тише, но с невероятной нежностью в голосе произнёс Чимин. — А без Чонгука и его вечных глупостей ты у меня — ходишь злой и занудный, как самая настоящая заноза в заднице!       С этими хлёсткими словами Чимин решительно развернулся на пятках и быстрым шагом направился в сторону центрального входа в школу, обернувшись лишь на секунду, чтобы громко крикнуть нам напоследок:       — У вас двоих есть ровно пять минут на мужской разговор! Время пошло! POV Юнги       Я угрюмо смотрел вслед удаляющемуся к дверям школы силуэту Чимина и мысленно, трёхэтажным матом проклинал тот самый день, когда вообще появился на этот свет. Ну ведь знал же, чувствовал нутром и не просто так до последнего не хотел сегодня сюда тащиться. А теперь мне приходится стоять посреди школьного двора и один на один лицезреть Чонгука, который упрямо молчит, виновато смотрит исключительно себе под ноги и нервно ломает пальцы.       — И чего мы молчим? — я со вздохом заговорил первым, ибо безцельно стоять в этой удушающей тишине все отсчитанные Чимином пять минут у меня не было ни малейшего желания.       — А смысл? Если я сейчас что-нибудь скажу в своё оправдание — ты предсказуемо пошлёшь меня нахай. Если буду продолжать молчать — ты всё равно пошлёшь меня туда же, — Гук наконец-то набрался смелости и поднял на меня свои потемневшие чёрные глаза. — Я… я честно не знаю, что говорить, Юн. После той проклятой ночи у меня кошки душу когтями в кровь разрывали каждый божий день. Я люто ненавидел самого себя, и единственное, чего я по-настоящему хотел все эти два месяца — это заслужить прощение Чимина. А прямо сейчас, когда этот мальчишка с такой невероятной лёгкостью взял и принял мои извинения, мне внутри стало ещё в сто раз хреновее. Как я вообще мог так по-уродски поступить с ним? Он же… он же такой чистый, беззащитный. А я — полное говно. Да и ты меня, если объективно, вряд ли когда-нибудь сможешь простить. Ты вон целый месяц со мной принципиально не разговаривал и дулся, когда я в школе случайно забыл про твой день рождения, — Чонгук криво, горько улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. — Помню, ты оттаял только после того, как я на все свои заначки купил и подарил тебе тот редкий импортный диск твоей любимой рэп-группы. А сейчас я сотворил то, за что нормальных людей вообще нельзя прощать. Но знаешь… для меня ты в любом случае навсегда останешься единственным лучшим другом. И я не собираюсь навязываться или лезть в твою новую жизнь. Если ты решишь тотально игнорировать меня ещё полгода, я буду послушно ждать. И даже если целый год. Или два. Или все десять лет. Но просто знай, Юн: если тебе или Чимину хоть когда-нибудь понадобится любая, пусть даже самая грязная и опасная помощь, я разобьюсь в лепёшку, но буду первым, кто примчится и поможет тебе.       Я внимательно выслушал его сбивчивую, но идущую из самого сердца речь. Посмотрел на его понурый вид, тяжело вздохнул и негромко произнёс:       — Ладно.       — Прости? — Чонгук растерянно моргнул, решив, что у него от мандража начались слуховые галлюцинации.       — Прощаю. — ровно повторил я, засовывая ладони в карманы брюк. — Но учти, Гук: если ты ещё хоть один единственный раз в своей жизни сотворишь подобную неадекватную хуйню… я лично тебя убью, расчленю и без капли жалости закопаю на самом дальнем огороде твоей любимой бабушки.       Я сделал особый акцент на слове «бабушки» и, специально не создавая паузы и не дожидаясь бурной реакции Чонгука — а она сто процентов сейчас будет яркой, сопливой и излишне красочной, я в этом был уверен на все сто, — развернулся на пятках и быстрым шагом уверенно направился к школьному крыльцу вслед за Чимином. POV Чимин       Я внутри себя был изначально на все сто процентов уверен, что Чонгук и Юнги сегодня обязательно помирятся. Если безоговорочно верить многочисленным прошлым рассказам Хёна, они крепко дружат ещё со средних классов и за все эти долгие годы толком ни разу крупно не поссорились. У них всегда было просто потрясающее, интуитивное взаимопонимание. А если это самое понимание в силу обстоятельств внезапно и барахлило, то исключительно со стороны импульсивного Чонгука. Но и в таких редких случаях Юнги всегда оперативно и успешно реанимировал его мозг одним смачным, профилактическим подзатыльником.       Быстро пройдя мимо застывшего у ворот учителя Кима, я вежливо поклонился ему на ходу и негромко попросил ни в коем случае не уходить в здание без Юнги. Получив от Тэхёна ободряющий, положительный ответ, я сразу же целеустремлённо направился прямиком в актовый зал. Хён дотуда при желании без труда дойдёт и сам без моего конвоя, а вот я уже катастрофически опаздывал к общему сбору.       Забежав за кулисы празднично украшенной сцены, я торопливо вошёл в единственную гримёрную комнату, предназначенную для финальной подготовки участников к танцевальным выступлениям.       — Чимин, ну наконец-то! — не успел я плотно прикрыть за собой дверь, как на меня вихрем налетела взволнованная Чиён. Она являлась бессменным командиром нашей танцевальной команды. Эдакий непотопляемый, волевой капитан на самом деле вполне себе потопляемого и дырявого корабля. Её красивые каштановые волосы, закрученные плойкой в аккуратные локоны, нежно спадали на узкие плечи. — Я уже, честно говоря, всерьёз начала паниковать, что ты сегодня вообще не придёшь!       — Ну как я мог? Я бы ни за что в жизни не пропустил тот эпичный момент, когда кто-нибудь из наших посреди номера эпично сверзится со сцены и по закону подлости утянет за собой весь остальной коллектив, — я весело улыбнулся и наконец-то с облегчением скинул с плеч тяжёлый рюкзак.       — Не будет сегодня никакого «сверзится»! Мы, между прочим, до седьмого пота тренировались целыми неделями! — тут же обиженно воскликнул Хюн, принимая мою шутку слишком близко к сердцу. К слову, его врождённое умение держать координацию и равновесие во время прыжка было ровно таким же отличным, как и его школьные познания в высшей математике. То есть — абсолютно никаким. — Тем более в этом дурацком прикиде я сейчас даже обычный шаг сделать нормально не могу, не то чтобы как-то грациозно упасть.       Одноклассник недовольно поднялся со стула и картинно покрутился передо мной вокруг своей оси. На нём был надет наш сценический костюм, выбранный на голосовании почти единогласно. Снизу — ультраобтягивающие лосины, искусно маскирующиеся по цвету под классические джинсы (это было сделано специально, чтобы прямо посреди выступления не случилось никаких конфузных и неловких моментов по типу внезапного разрыва ткани на пятой точке). У парней по сценарию шла белая свободная футболка оверсайз, которая при каждом высоком прыжке порывисто взлетала вверх и полностью оголяла торс. У девчонок же красовались короткие белые кроп-топы, надетые поверх плотных чёрных маек.       — Чувак, я выгляжу как какой-то застрявший во времени хип-хопер из двухтысячных! — со стоном взвыл Хюн, демонстративно задирая и снова опуская подол широкой футболки.       — Не могу с тобой не согласиться. Ты и впрямь точь-в-точь как рэпер из клипов начала двухтысячных, — я тихо усмехнулся и внимательно обвёл глазами помещение.       В нашу официальную танцевальную команду входило всего семь девчонок и трое парней. Возможно, именно из-за такого критического минимума участников наш скромный клуб администрация до сих пор так и не закрыла. А возможно, потому, что мы оставались единственными безумцами во всей параллели, кто добровольно и до победного участвовал вообще во всех унылых официальных мероприятиях школы. Набрать народ в кружок современных танцев в нашем выпускном классе оказалось задачей не из лёгких. Многие высокомерные девушки наотрез не желали тратить драгоценное время на, как они выражались, «глупые махания руками и ногами». Парни же поголовно считали, что любые танцы — это удел исключительно девчонок. Вот так мы вдесятером из последних сил и удерживали наш клуб на плаву. Семь девушек и трое парней: я, Хюн и Сунхи. Которого в гримёрке, кстати, прямо сейчас почему-то вообще не наблюдалось.       — А знаешь, Хюн, кто ещё прямо сейчас будет выглядеть как хип-хопер из двухтысячных? — я заговорщически подмигнул другу. — Я и Сунхи. Кстати, а где этот чертополох шляется?       — Он не берёт трубку, — раздражённо подала голос из угла Чиён. — Я лично уже раз десять без перерыва звонила на его сотовый. Чимин, может, у тебя хоть как-то получится до этого идиота достучаться?       — Да он со мной после того случая вообще принципиально не разговаривает, — я со вздохом открыл рюкзак, бережно доставая оттуда свою сценическую футболку и лосины. — Хотя… попытка не пытка, можно попробовать набрать.       Я аккуратно разложил вещи на свободное сиденье стула, выудил из кармана школьных брюк свой мобильный и решительно набрал номер Сунхи. Сначала в динамике повисла глухая, тревожная тишина, затем пошли длинные, монотонные гудки и…       — Алло, — раздался в динамике недовольный, сонный голос.       — Сунхи, признаться честно, я даже не ожидал, что ты вообще соизволишь ответить, — я выразительно посмотрел на замершую в углу Чиён и состроил ей максимально удивлённую гримасу.       — Ну, как видишь, ответил. Чего тебе, Пак?       — Не «чего», Сунхи, а «кого»! — строго поправил я его, мысленно закатывая глаза к потолку.       С Сунхи у нас со средней школы были, мягко говоря, довольно натянутые и прохладные отношения. Как минимум потому, что мы фатально не сходились характерами. На любое моё твёрдое «нет» у него в арсенале всегда находилось упрямое «да».       — Тебя нам надо. Ровно через десять минут. В гримёрной комнате за кулисами актового зала.       — Чего-о? — протянул он.       — Того, Сунхи! У нас официальное финальное выступление начнется ровно через тридцать минут, придурок. Быстро неси свою ленивую задницу в актовый корпус. И сценический костюм дома на стуле не забудь!       Я раздражённо сбросил вызов гораздо раньше, чем парень успел мне хоть что-то возразить в ответ, и тяжело, измотанно вздохнул.       — Ладно, будем надеяться, что он всё-таки сообразит и примчится вовремя.

. . .

      Спустя ровно пятнадцать минут дверь в гримёрку с грохотом распахнулась.       — Я дурак! — истошно воскликнул запыхавшийся Сунхи, влетая в помещение и на ходу бесцеремонно сбрасывая с плеч тяжёлую спортивную сумку и школьный пиджак.       — Мы знаем, — хором, не сговариваясь, монотонно ответила добрая половина нашей команды.       Я громко и искренне прыснул со смеху, когда оставшийся в одних семейных трусах Сунхи замер посреди комнаты и оскорблённо-вопросительно уставился на ребят.       — Да ладно вам, серьёзно? — парень дождался сурового, подтверждающего кивка от командира Чиён и обречённо выпрямился. — Послушайте, у нас же выпускной официально в пятницу. Вот мы с друзьями и договорились шумно отметить это дело в субботу. Но потом у кого-то там всплыли неотложные планы, и мы коллективно перенесли всё на воскресенье. А я… я просто в этой суматохе напрочь забыл, какой сегодня вообще день! Поэтому, когда мы сегодня утром переписывались в чате про воскресенье, я почему-то свято думал, что речь идёт про субботу…       — Ага. А вместо ног у тебя из задницы руки растут, а вместо мозгов в голове — сплошная жопа, — весело подытожил я его оправдания. — Давай, надевай костюм быстрее, до начала линейки осталось от силы пять минут.

. . .

      Когда Сунхи наконец-то натянул лосины и футболку, мы всей нашей дружной десяткой организованно вышли из гримёрки и вплотную подошли к тяжёлым бархатным кулисам. Я осторожно приоткрыл край ткани и испуганно взглянул в огромный зрительный зал.       — Народу-то сколько привалило, обалдеть… — восхищённо присвистнул Хюн, без лишних церемоний удобненько устроив свой подбородок на моём плече.       — А ты на что вообще рассчитывал, чувак? Здесь помимо самих выпускников на креслах ещё и их многочисленные родители, родственники и друзья сидят, — Чиён тоже прильнула к щели и принялась внимательно обводить глазами партер. — Ой… Смотрите-ка! Да это же наш Учитель Мин!       — Что?! Где?! В каком ряду?! — все наши девчонки в ту же секунду плотной стайкой столпились у самого края кулисы, чуть не сбивая друг друга с ног, и принялись лихорадочно выискивать в толпе одну-единственную макушку.       — Ой, точно, вижу! — радостно воскликнула одна из старшеклассниц. — Сидит во втором ряду, прямо рядом с Учителем Кимом. Какой он всё-таки красивый в этом пиджаке…       — Слушайте, девчат, а как думаете, ради кого конкретно он вообще сюда пришёл? Он же у нас всего две недели подменял Тэхёна.       — Ради директора он пришёл, — на автомате брякнул я и тут же в панике испуганно прикусил язык, плотно прикрывая рот ладонью.       Господи, ну вот кто… КТО меня в эту секунду снова потянул за мой длинный язык?! Хорошо хоть ума хватило на ходу затормозить и не ляпнуть при всех, что Юнги явился на этот праздник исключительно ради меня!       — В смысле — ради директора? — удивлённо нахмурилась Чиён, и в ту же секунду на мою скромную персону синхронно и подозрительно уставилось ровно девять пар любопытных глаз.       — Ну… в прямом, — я судорожно сглотнул, лихорадочно соображая, как спасать положение. — После того, как Ханкон на прошлой неделе умудрился сдать итоговое право аж на восемьдесят баллов, директор буквально возжелал видеть Юнги в постоянном штате школы в роли полноценного учителя. Но зная тяжёлый характер Мина, старик решил пойти на хитрость и просто официально пригласил его на выпускной. Ну… якобы для того, чтобы заново пробудить в его душе стремление к преподаванию. Вот.       — Откуда ты вообще… — подозрительно прищурился Сунхи, собираясь задать мне какой-то каверзный вопрос, но его, к моему огромному счастью, вовремя перебила одна из девчонок, которая продолжала шпионить за залом:       — Ой, девчат, смотрите-ка! А какой рядом с Учителем Мином парень красивый сидит… Чёрненький такой, на большого испуганного кролика похож. Это что, тоже какой-то наш новый учитель?       — Нет, — покачал я головой, совершенно не подумав. — Это Чонгук, лучший друг Юнги…       И в ту же секунду я мысленно отвесил самому себе мощную, сокрушительную затрещину. Язык мой — враг мой, истинная правда! Ну почему, почему я сначала говорю, а только потом начинаю включать мозги?!       — Чимин… — командир Чиён медленно повернулась ко мне, и её чёрные глаза-бусинки вопросительно и крайне проницательно уставились прямо мне в лицо. — А теперь ответь мне честно: откуда ты вообще знаешь такие интимные подробности про руководство? И почему ты так панибратски называешь нашего строгого преподавателя просто по имени — «Юнги»? Ты что…       — Да я просто… я недавно случайно столкнулся с ним в одном городском кафе! — панически затараторил я, чувствуя, как щёки предательски начинает обдавать жаром. — Вот мы с ним за столиком разговорились, он мне всю эту историю про директора и Чонгука сам лично и рассказал. И… и ещё отдельно попросил меня больше не фамильярничать вне уроков, так как он официально больше не является нашим школьным учителем…       М-да… Натянутое, шитое белыми нитками и откровенно паршивое объяснение, Чимин. Садись, два.       — Да-а-а? — протянула недоверчиво Чиён, явно собираясь вывести меня на чистую воду. — А что ещё такого интересного он тебе в том кафе…       Но, к моему величайшему, просто космическому облегчению, её очередной допрос был безжалостно прерван внезапным скрежещущим звуком включившихся на полную мощность динамиков и разнёсшимся по залу торжественным голосом директора. Торжественная часть началась.

От лица автора

      — Приветствую вас, наши дорогие учителя и выпускники, а также многоуважаемые родители и друзья учащихся, на нашем торжественном выпускном вечере! — невысокий и полненький мужчина степенно стоял у стойки микрофона.       Он с выразительным пафосом зачитывал с бумажки уже давно заученный наизусть текст приветствия, который послушно повторял из года в год вот уже десять лет подряд. Его маленькие глаза-бусинки с бешеной скоростью бегали по притихшему залу, а в свободной руке он судорожно сжимал белый носовой платок, которым раз за разом нервно вытирал капли пота со лба.       — Как и всегда, наши талантливые ученики и выпускники приготовили для вас удивительные творческие номера, сразу после которых начнётся официальная часть вечера — награждение и выдача дипломов! А сейчас — наслаждайтесь праздничным концертом!       Из массивных колонок по залу плавно полилась медленная, тягучая мелодия, а из-за кулис на сцену выпорхнула старшеклассница, одетая в безумно пышное розовое платье. Её светлые волосы были намертво закручены в идеальные локоны, из-за чего девушка со стороны была больше похожа на фарфоровую куклу, чем на живого человека. Она бесцеремонно забрала микрофон из рук директора и принялась петь.       — И как долго, по твоим прогнозам, будет длиться вся эта пытка? — не поворачивая головы, тихо спросил Юнги у своего соседа справа.       Его совершенно не радовала тусклая перспектива сидеть два часа на одном месте и искренне мучиться в агонии от каждого такого сольного выступления, где очередной самородок выходил к микрофону и безжалостно разрывал чужие барабанные перепонки, усердно катаясь мимо нот.       — Обычно концерт идёт где-то час, — Тэхён лениво пожал плечами. По его безупречному, спокойному лицу сейчас нельзя было понять, нравится ему происходящее на сцене или нет. А может, парень за годы работы здесь просто банально привык. Хотя… как к такому вообще можно добровольно привыкнуть?       — А Чимин где? — задал новый вопрос брюнет, внимательно оглядывая ряды выпускников в партере. — Или у его параллели там тоже намечается какой-нибудь масштабный групповой номер?       — Ой, я тебя умоляю. Мой класс к сегодняшнему дню даже один несчастный стих по бумажке выучить нормально не смог, не то чтобы целый номер коллективно соорудить, — Тэ хмыкнул. — Сидит, наверное, где-нибудь на задних рядах, как обычно.       — Да уж, Ким… Из тебя полезная информация всегда так и хлещет, прямо как из ходячей энциклопедии, — ядовито съязвил Юнги, возвращая отрешённый взгляд на сцену, где кукольная девушка всё ещё отчаянно тянула высокую ноту.       Ладно, час — это, к счастью, не смертельно. Можно и потерпеть.       Однако номера сменялись один за другим, а последнее воодушевление Юнги таяло буквально с каждой новой минутой. Сценические стили менялись, выступающие — тоже, а вот главная беда школьной самодеятельности оставалась абсолютно неизменной. Никто из этих детей в упор не слышал ритм. Песни — сплошная фальшь, танцевальные движения — тотальный, дикий рассинхрон, а стихи — абсолютно безэмоциональны и монотонны. Брюнет в какой-то момент окончательно перестал следить за происходящим на сцене, лениво подперев подбородок ладонью и просто мысленно считая минуты до финала.       Когда на сцену из-за кулис снова вышел потеющий директор, Юнги мысленно искренне обрадовался. А вдруг всё, это наконец-то долгожданный конец? Но нет, старик лишь заговорщически улыбнулся в микрофон.       — Наш праздничный концерт постепенно близится к своему завершению, но вы ни в коем случае не расстраивайтесь, ведь под занавес мы приготовили для вас особый, грандиозный сюрприз! — торжественно объявил мужчина. — Встречайте бурными аплодисментами наш единственный, неповторимый и самый зажигательный школьный танцевальный кружок!       Если до этого момента вся музыка в зале была исключительно медленной, усыпляющей и заунывно-мелодичной, то сейчас из колонок внезапно грянул совершенно противоположный — крайне ритмичный, дерзкий и качающий звук. Чётко выраженные тяжёлые биты мощным эхом отдались по перепонкам, принося Юнги, как заядлому ценителю хорошего хип-хопа, некое искреннее наслаждение. Он даже не обратил поначалу никакого внимания на то, кто именно сейчас организованной цепочкой выбежал из-за кулис на деревянную сцену, полностью отдаваясь качающему музыкальному биту.       — Юнги, ты, кажется, Чимина искал? — сквозь качающие тяжёлые басы до сознания Мина наконец-то прорвались негромкие слова Тэхёна.       — Что? — брюнет непонимающе нахмурился, переводя дыхание.       Но в ответ Ким лишь красноречиво и с хитрой ухмылкой кивнул головой в сторону ярко освещённой сцены. Юнги послушно проследил за направлением взгляда соседа, поднял глаза на выступающих и… буквально онемел, шокированно приоткрыв рот.       Это были безупречные, идеально чёткие движения. Рука к руке, нога к ноге, такт к такту и счёт к счёту. Семь девчонок и трое парней на удивление синхронно и мощно отрабатывали каждый сложный элемент хореографии, без остатка отдаваясь качающей музыке. Но в самом центре этого безумного геометрического порядка находился Чимин. Он неоспоримо приковывал абсолютно всё внимание зала исключительно к собственной персоне: плавно, дразняще проводил ладонями по своим подтянутым бёдрам, прогибался в пояснице и резко вскидывал голову вверх. Его широкая белая футболка от каждого высокого прыжка и рваного движения оверсайза предсказуемо взлетала высоко вверх, бесстыдно оголяя рельефную, идеальную талию. А лосины обтягивали стройные ноги настолько плотно, что позволяли Юнги во всех пикантных подробностях разглядеть завораживающую игру каждой мышцы во время максимального физического напряжения.Чимин больше ни секунды не боялся широкой публики. Он двигался поразительно грациозно, чётко под бит, уверенно скользя своим свободным, хищным взглядом по замершему залу и в конечном итоге намертво останавливаясь на Юнги. И больше блондин не собирался этот взор отводить ни на долю секунды, осознанно танцуя сегодня только для одного-единственного брюнета во втором ряду.       Чимину на самом деле уже до безумия надоело делать эти бесконечные, робкие намёки. И мимолётные, и самые прямые. И глупыми словами, и робкими действиями. Надоело демонстративно ходить по их общей квартире в одной лишь его длинной футболке на голое тело. Специально выходить из ванной комнаты в одном лишь коротком полотенце на бёдрах. Накануне вечером как бы невзначай прижиматься к Юнги всем телом на диване. Младший хотел гораздо большего. И сегодня он твёрдо решил добиться желаемого любыми доступными путями, прямо здесь и сейчас.       Чимин прекрасно, до мельчайших нюансов знал и чувствовал, какая именно сладкая и греховная буря прямо сейчас творится в затуманенной голове Юнги. Ведь на его танец в эту секунду заворожённо смотрит далеко не он один — все вокруг сидящие мужчины, родители и одноклассники во все глаза пялились на сцену. Они видели ровно то же самое, что и он: эти тягучие, плавные движения рук, сменяющиеся резкими, агрессивными переходами. Эротичные повороты и чёткие проходки. Ладонь медленно скользит по бедру, нога в сторону, голова резко вверх и прямой, леденящий взгляд, до краёв переполненный откровенным, голодным желанием. Малыш объявил своему опекуну самую настоящую войну.       — Тэхён, — вообще не отрывая остекленевшего взгляда от танцующего на сцене блондина, неестественно низким, сорвавшимся голосом произнёс Юнги.       — Что такое? — Ким удивлённо повернулся к другу.       — У тебя случайно прямо сейчас нет с собой в кармане ключей от твоего класса? — брюнет сглотнул вязкую слюну.       — Ну, с собой, в пиджаке лежат… А что случилось-то?       — Давай...       — Что?       — Ключи давай!

. . .

      Оглушительная музыка внезапно оборвалась, и запыхавшиеся танцоры синхронно замерли в финальной, красивой точке хореографии. По сценарию оставался лишь общий поклон зрителям и организованный уход за кулисы, но Чимин в эту секунду физически не мог заставить себя сделать хоть какое-то осмысленное движение. Он просто заворожённо, затаив дыхание смотрел на то, как Мин Юнги во втором ряду молча поднимается со своего кресла и быстрым, размашистым шагом направляется прямиком к выходу из актового зала. Не оборачиваясь по сторонам и ни на секунду не сбавляя заданного темпа.       Даже когда младшего сзади принялись настойчиво подталкивать в сторону кулис, он упрямо не отводил остекленевшего взгляда от стремительно отдаляющейся статной фигуры в строгом костюме. Внутри Чимина лавиной паники мгновенно взвился ворох пугающих вопросов. Что пошло не так? Хёну совсем не понравилось? Он сделал что-то не то на сцене? Это выглядело слишком пошло и вызывающе? Юнги разочарован в нём?       — Чимин, ёб твою мать, шевелись давай! Или я тебя до самых кулис пинками толкать должна?! — раздался прямо над ухом напуганного блондина настойчивый, сердитый шёпот Чиён.       Именно капитан команды и пыталась все эти секунды сдвинуть его с места, загораживая от зрителей. Но Чимин сейчас вообще не обращал на её ворчание никакого внимания. Все его органы чувств сфокусировались на одной точке в конце прохода между креслами.       Вот тёмный силуэт Юнги наконец дошёл до массивной выходной двери. Вот его крупная ладонь уверенно взялась за металлическую ручку. Всё. Конец. Сейчас он просто выйдет из зала, уедет и больше никогда к нему не вернётся… А вдруг ему просто срочно нужно в туалет? А вдруг…       Неожиданно у самой двери мужчина резко останавливается, разворачивается всем корпусом назад и смотрит через весь огромный зал прямо на застывшего на сцене блондина. Его глаза в полумраке партера кажутся пугающе темнее обычного, а лицо — напряжённым до предела, с плотно сжатыми челюстями. Юнги медленно приподнимает левую руку, делает короткий, безапелляционный жест пальцами, завя Чимина следовать за ним, и Чимин… Чимин бездумно подчиняется этому зову. Страх мгновенно испарился, уступая место сладкому предвкушению.       — Чиён, извини меня, пожалуйста, — на ходу бросил я, резко вырываясь из её рук. — Ты не могла бы после линейки забрать из гримёрки абсолютно все мои вещи и заодно получить мой диплом у директора? Это… это сейчас очень важно для меня, правда.       — Что?! Чимин, стой! — опешила командир.       Но никакого внятного ответа девушка от него уже не дождалась. Парень в один лёгкий прыжок бесстрашно соскочил с высокой сцены прямо в зрительный зал и на глазах у изумлённой публики на полной скорости побежал к выходу, туда, где за дверями скрылся Юнги.

...

      — Хён, куда мы идёи? — тихо спросил Чимин, как только они оказались в просторном, гулком холле и его ладонь привычно перехватила протянутую руку Юнги.       — Скоро сам всё увидишь, — коротко бросил Мин, даже не обернувшись.       — Что-то случилось? — никак не унимался младший.       Они шли поразительно быстро, ни разу не останавливаясь, стремительно поднимаясь по центральной лестнице на верхние этажи и проходя один безлюдный школьный коридор за другим. Хоть Юнги внешне и пытался казаться абсолютно спокойным, его широкая ладонь, крепко сжимающая пальцы блондина, как и всё лицо, была напряжена до предела. Он шёл размашисто, целенаправленно, явно и безошибочно зная свою конечную цель.       — Случилось, Чимин.       — Тебе… тебе совсем не понравилось моё выступление, да? — внутри блондина снова робко шевельнулся глупый страх.       — Не понравилось? — Юнги резко, как вкопанный, затормозил на месте.       Чимин даже опомниться не успел, как они внезапно оказались прямо перед запертыми дверями его родного кабинета права. Брюнет точным, отработанным движением вставил длинный ключ Тэхёна в замочную скважину и с глухим щелчком повернул его, открывая створку.       — Зачем мы сюда пришли? И откуда у тебя, чёрт возьми, взялись эти ключи? Юнги?       Чимин послушно, словно слепой, следовал за человеком, которого любил больше жизни. Заворожённо смотрел на то, как тот первым уверенно заходит в пустой класс, замирает у стола и терпеливо ждёт, пока он тоже переступит порог. А когда блондин робко заходит следом в прохладное помещение, Юнги плотно закрывает за его спиной тяжёлую дверь, запирает её на замок и… просто молчит, пристально разглядывая младшего в упор.       — Юнги, ну не молчи…       — Ты только что спросил меня, Чимин, понравилось ли мне твоё выступление, — Юнги медленно повернулся к нему всем корпусом и ленивым жестом положил связку ключей на ближайшую ученическую парту. Туда же в следующую секунду безжалостно отправился и его дорогой пиджак. — Ты сейчас это абсолютно серьёзно решил у меня поинтересоваться, понравилось ли мне, м-м?       — Я… — Пак растерянно сжался под его потемневшим взглядом.       Мин медленно, плавно сократил разделяющее их расстояние и собственническим, тяжёлым жестом опустил свои ладони на талию Чимина, намертво прижимая к себе.       — Сначала меня, как под дулом пистолета, Тэхён заставил прийти на этот ваш праздник, — низким, вибрирующим голосом начал перечислять он, опасно наклоняясь к лицу младшего. — Потом я нагло потерял тебя из виду в толпе, без малейшей возможности отыскать. Затем я целый час послушно сидел в этом душном зале и искренне мучился в ментальной агонии, слушая фальшивые ноты и жуткий рассинхрон. А после всего этого кошмара, когда моим несчастным ушам наконец-то дали заслуженный отдых, включив действительно годный хип-хоп бит, мне Ким говорит посмотреть на сцену. Где ты, Пак Чимин… весь такой невыносимо красивый, яркий и сексуальный, в этих своих вызывающих обтягивающих недоштанах вовсю виляешь пятой точкой перед сотнями чужих сальных глаз!       — П-прости меня, Хён… — судорожно сглотнул блондин, чувствуя, как дыхание окончательно перехватывает, а сердце начинает бешено колотиться о рёбра.       — Мне понравилось, — внезапно выдохнул Юнги ему прямо в губы.       — Ч-что? — Чимин растерянно моргнул.       — Мне это чертовски, до безумия понравилось, Чимин, — брюнет глухо ухмыльнулся, сильнее сжимая пальцы на его бёбрах. — Настолько сильно понравилось, что я без лишних слов отобрал у Тэхёна ключи от его кабинета и силой притащил тебя сюда.       — И… и что конкретно ты хочешь этим сказать?       — Да в рот я ебал эти твои оставшиеся четыре месяца, — сорвался на хриплый рык Мин.       И с этими словами Юнги резко подался вперёд, окончательно уничтожая между ними последние сантиметры пространства и утягивая Чимина в глубокий, крышесносный поцелуй. Это было невероятно страстное, мокрое и такое безумно долгожданное для них обоих столкновение.       Младший от неожиданности и нахлынувшего шквала эмоций мог бы испуганно охнуть — если бы в его лёгких сейчас оставался хоть какой-то кислород. Но ведь именно этого разрушительного момента он сам так отчаянно и добивался на сцене! Парень полностью поддался всепоглощающему желанию, послушно приоткрыл рот и крепко обхватил брюнета руками за шею, всем телом прижимаясь к его крепкой груди на весу.       Их языки в ту же секунду сплелись воедино, вытанцовывая свой собственный, дикий и первобытный танец чистой похоти. Словно увлечённо изучая каждый потаённый миллиметр, язык Юнги по-хозяйски блуждал и странствовал, не останавливаясь ни на долю секунды. Мужчина легко, одним мощным движением подхватил Чимина под бёдра и уверенно усадил на деревянную парту, находящуюся прямо позади блондина.       — А если… если нас здесь кто-нибудь случайно увидит? — едва слышно прошептал младший, когда их поцелуй на секунду разорвался — но исключительно для того, чтобы они оба могли судорожно глотнуть немного воздуха.       — Не увидят, — точно так же, обжигающим шёпотом прямо в губы произнёс брюнет.       Его ладони медленно, заставляя кожу Пака покрываться крупными мурашками, скользнули под подол свободной белой футболки и принялись нежно, собственнически поглаживать горячую спину.       — Я надёжно закрыл входную дверь на замок, Чимин. Мы здесь одни.       — Но ведь… услышат же, — Чимин попытался сделать последнюю слабую попытку воззвать к разуму, хотя сам уже окончательно плавился в этих сильных руках.       — Внизу гремит концерт, из колонок орёт музыка, — ровно парировал Мин, покрывая его шею быстрыми поцелуями.       — А если...       — Ты не хочешь? — Тихо прошептал Юнги, едва касаясь своими губами губ Чимина.       — Хочу... — выдохнул блондин, окончательно сдаваясь на милость своего короля ада. — Очень хочу, Юнги.

. . .

      Вещи одна за другой летели прямо на запыленный пол кабинета, открывая взгляду все больше обнаженной кожи. Юнги, уже совершенно не скрываясь, завороженно рассматривал Чимина — такого обманчиво беззащитного и одновременно до безумия сексуального. Подтянутое, пластичное тело, сильные накачанные ноги, тонкие запястья и аккуратные стопы — в младшем абсолютно всё было эстетично и гармонично.       Мин бережно покрывал Чимина невесомыми, влажными поцелуями, нигде не задерживаясь надолго, словно отчаянно желая распробовать на вкус каждый миллиметр его нежной кожи.       Чимин, оперевшись на локти и запрокинув голову назад, мелко вздрагивал от каждого нового прикосновения. Его тело с каждым поцелуем все охотнее поддавалось сладкому наслаждению. Еще никто и никогда в жизни не целовал его так трепетно.       Прошлые клиенты в борделе всегда лицемерно пытались сделать Чимину приятно, но, кроме глухого, удушающего отвращения, он тогда ничего не чувствовал. А сейчас, лежа посреди пустого класса на сдвинутых партах, в далеко не самой удобной позе, он буквально сгорал изнутри от бушующего пожара. Зашкаливающие чувства переполняли блондина, и он, не выдержав, порывисто потянулся к воротнику Юнги.       — Сними её… — прерывисто выдохнул Чимин и дрожащими от волнения пальцами попытался нащупать верхнюю пуговицу.       Юнги уже и сам до безумия хотел поскорее избавиться от этого строгого, мешающего мешка с пуговицами. Он мягко перехватил запястья младшего, убирая их в сторону, и своими не менее дрожащими руками принялся как можно быстрее расстегивать ткань рубашки.       Вслед за вещами Чимина на пол полетел и строгий костюм Юнги. Теперь уже младший с искренним обожанием рассматривал худощавое, бледное тело брюнета. Протянув руку, блондин робко прикоснулся к его выпирающим ребрам, медленно провел пальцами вверх по ярко выраженным ключицам и ласково остановил ладонь на щеке Мина.       — Юнги... Ты такой красивый...       — Не такой красивый, как ты, малыш, — низким, вибрирующим от сдерживаемой страсти голосом отозвался тот, перехватывая его губы новым поцелуем.       Приподняв одну ногу Чимина, Юнги принялся бережно, но собственнически покрывать поцелуями его бедро. От неожиданного наплыва щекочущих, до безумия приятных ощущений младший тихо ахнул и рефлекторно прикрыл рот ладонью, пряча звук. Брюнет же медленно, но верно продвигался дальше, буквально упиваясь каждым тихим вздохом блондина. Он целовал и покусывал нежную кожу, оставляя после себя заметные, пламенеющие засосы — переходил от одного места к другому, словно отчаянно желал заклеймить каждый миллиметр, безмолвно крича всему миру: «Он только мой!».Оставив последнюю метку на внутренней стороне бедра, Юнги наконец выпрямился и посмотрел прямо в затуманенные, темные глаза Чимина, в которых сейчас отчетливо читалось лишь одно чистое, ведомое инстинктами желание.       Мин ласково провел ладонью по щеке блондина, осторожно убирая его тонкие пальцы от лица.       — Не прячь свой голос, Чимин-и. Я хочу его слышать, — хрипло, почти приглушенно произнес брюнет, после чего снова накрыл пухлые губы младшего очередным глубоким и властным поцелуем.       Секунда и Юнги отстраняется, замещая губы своими пальцами. Наблюдая за тем как пухлые губы Чимина и его сладкий язычок облизывают и посасывают их. В и без того тесных штанах Юнги становиться еще теснее, до боли.       Не в состоянии выдержать натиска желания, Мин вынимает свои пальцы из рта Чимина, тот в свою очередь разочарованно стонет, опуская глаза на парня.       — Ты специально?       — Что именно?       — Мучаешь меня! — Обиженно произносит младший, наблюдая за тем как брюнет облизывает пальцы, ранее находившиеся во рту Пака. — Еще и дразнишься! Аах....       Юнги удивленно опускает глаза вниз. Его попытки разработать младшего увенчались успехом даже быстрее, чем тот ожидал. Пока Чимин возмущался несправедливости действиям Мина, тот медленно опустил руку вниз и постарался медленно ввести первый палец в маленькое, казалось до упора сжатое мышечное колечко. Слабое нажатие и палец с легкостью вошел в парня, сопровождая действие вздохом неожиданности блондина.       Посмотрев как легко двигается палец, брюнет добавил второй, а потом и третий.       — Ты что? Заранее подготовил себя? — Удивился Мин, двигая пальцами вперед и назад, моментами слега сгибая их, проходя по слизистой.       — Я... Аах... Мне надоело делать тебе.... Мгх... Намеки... — Прошептал Чимин, прерываясь на стоны удовольствия от действий старшего. Он никогда не думал, что пальцы в его заднице могут принести удовольствие. Раньше он думал, что это надо для того, что бы в последствии было менее больно, но сейчас... Сейчас от каждого движения Юнги, в глазах блондина взрываются фейверки, тело само по себе начинает отвечать движениям пальцев, насаживаясь все глубже, а губы сами по себе выдавали тихие стоны наслаждения. — Поэтому я решил, что сегодня я точно затащу тебя в постель... Ха-ах... И мне плевать, кто будет инициатором. Поэтому вынь из меня уже свои пальцы и выеби своим членом! — Выкрикнул Пак. Секунда и раскрасневшись как рак, он резко прикрывает руками рот. Он что серьезно только что все это сказал в слух?       Юнги молча вынул пальцы из парня и навис над ним.       — Слова барина - закон! — Прошептал брюнет в ухо младшему и помогая рукой вставил свой член в Чимина до самого конца.       — А-ах!       Убрав руки Чимина со рта, и закрепив их над его головой, брюнет сделал первый пробный толчок. Потом второй. Третий. Внимательно следя за реакцией блондина. Тот в свою очередь выдавал, такой манящий стон при каждом ударе тел друг о друга, что Мин понемногу начал набирать темп. Быстрее и быстрее. И стоны становились громче и громче.       Забыв про то, где они сейчас находятся, что вообще вокруг происходит. Закончился ли концерт или все еще продолжается. А может все уже давно разошлись. Им было плевать. Они наслаждались друг другом. Чимин наслаждался каждому новому толчку, что приносили новые волны удовольствия. Юнги наслаждался стонами Чимина, ведь это означало что он делает все правильно и сейчас приятно не только ему.       Хлопки разносились по всему классу эффектом эхо. Юнги сделал еще один точек и поднял Чимина на руки.       — Ч-что ты... — но договорить ему не дали. Подойдя к стене, Мин облокотил на нее блондина и сделал еще один точек. Глубже и сильнее. — Ха-ах... Сделай так еще....       Еще один толчек и по телу Чимина прошло чувство будто удар молнии.       — Аааа....       — Все хорошо? — Обеспокоенно произнес Юнги, останавливаясь. — Тебе больно?       — Еще... Юнги, еще...       Брюнет положил руку на стену, вставая в более удобную позу и сделал еще один точек.       — Боже...       — Похоже я нашел твою эрогенную зону. — Усмехнулся Юнги, насаживая парня глубже и ловя очередной стон блондина.       — Если ты все время будешь по ней попадать... А-ах.. То я обещаю, я сойду с умааах....       —Мне остановиться?       — Нееет...       Не говоря больше ни слова, Мин жадно впился в пухлые губы Чимина , снова начиная двигаться. Ловя каждый стон блондина, он входил все быстрее и грубее.       Двигаясь в унисон дыханию они оба подходили к своему пику.       Первым кончил Чимин. На очередном толчке, он сжал пальцы на ногах, вцепился руками покрепче за спину Юнги, царапая того своими маленькими ноготочками, запрокинул голову назад и с громким стоном излился прямо на живот брюнету.       Следом за Чимином кончил и Юнги. Сделав еще два толчка, он вышел из блондина и помогая рукой, кончил на стену рядом с младшим. POV Юнги       Не выпуская Чимина из крепких объятий, я аккуратно усадил его обратно на деревянную парту. Сейчас он выглядел настолько выжатым и уставшим, что мне даже на секунду показалось, будто я малость перестарался. Его раскрасневшееся лицо, покрытое мелкими капельками пота, всё равно оставалось чертовски красивым, а затуманенные глаза то и дело закрывались от тяжести сонных век.       Я ласково провёл ладонью по влажной щеке блондина, вынуждая его снова посмотреть на меня.       — Чимин, ты как себя чувствуешь? — хрипло спросил я. Моё собственное дыхание всё ещё оставалось рваным, из-за чего было трудно вернуть голосу привычный ровный тон.       — Ты самый настоящий демон, Хён, — едва слышно произнёс Чимин и устало, но так счастливо улыбнулся.       Он робко протянул свою маленькую ладошку навстречу и в ответ погладил меня по щеке.       — Если бы я только знал, что всё будет настолько офигенно, то станцевал бы для тебя гораздо раньше, — выдал этот проказник и негромко рассмеялся.       Я лишь снисходительно усмехнулся в ответ. Вот ведь ребёнок. Сидит теперь, забавно щурится на меня, точь-в-точь как довольный кот, втихаря налакавшийся жирного молока.       Я нехотя огляделся по сторонам, оценивая масштабы катастрофы. М-да… Парты обратно сдвигать, стены отмывать… Полы, похоже, теперь тоже придётся хорошенько протереть. Я задумчиво проводил взглядом дорожку, медленно стекающую по деревянной панели, которая вот-вот рисковала дойти до своего финального пункта назначения.       Тяжело вздохнув, я подошёл к преподавательскому столу Тэхёна. У этого чистюли Кима в ящиках наверняка должна была быть запрятана какая-нибудь спасительная канцелярия. Немного покопавшись в вещах, я без труда выудил почти полную упаковку влажных салфеток из самого нижнего отделения. Что ж, пожалуй, наведение порядка стоит начать с нас самих.       Я вытащил из пачки сразу три штуки, вернулся к Чимину и принялся аккуратно и бережно избавлять его кожу от следов нашей недавней близости. Где-то внизу, сквозь закрытые окна, до моего слуха донеслись глухие отголоски взрывных аплодисментов. «Похожу, праздничный концерт наконец-то закончился», — мысленно заключил я, плавно переходя к ликвидации улик уже с собственной кожи.       — Ты сам-то одеться сможешь, чудо? — спросил я, насухо протирая живот.       Чимин согласно кивнул. Он попытался уверенно спрыгнуть со стола, но на долю секунды покачнулся, едва не потеряв равновесие на затёкших ногах. Когда ему всё же удалось встать ровно, он принялся медленно обводить полузакрытыми глазами полумрак класса в поисках раскиданных вещей. Одежда благополучно обнаружилась кучей под одной из соседних парт.       Блондин неторопливо подошёл туда, плавным наклоном поднял с пола свои боксеры, засветив идеальной пятой точкой прямо перед моим лицом, и невероятно вальяжно начал натягивать бельё на бёдра.       — Это ты сейчас так технично пытаешься соблазнить меня на незапланированный второй заход, м-м-м? — усмехнулся я, вытягивая из пачки очередную салфетку.       — А что, было бы весьма неплохо, — мурлыкнул в ответ Чимин, даже не думая смущаться. — У меня всё равно завтра официально начинается полноценный выходной. И послезавтра тоже. И вообще впереди ещё целых два месяца абсолютной свободы до вступительных экзаменов в университет.       С этими словами он неторопливо натянул на себя те самые злосчастные школьные брюки, из-за которых, собственно, изначально всё и произошло.       Я закончил приводить себя в порядок и тоже потихоньку принялся натягивать одежду.       — Так что в следующий раз… — многозначительно продолжил блондин, но я не дал хитрому лису закончить фразу, прицельно кинув в него его же белую футболку.       — Следующий раз, Пак Чимин, у нас теперь будет только месяца через три, не раньше, — отрезал я, уверенно застёгивая ширинку.       Решив оставить пуговицы на рубашке на потом, я взял чистую салфетку, подошёл к испачканной стене и принялся тщательно ликвидировать последние следы.       — Сегодняшний вечер, можно сказать, был твоим эксклюзивным и разовым подарком в честь успешного выпуска из школы. Так что не раскатывай губу.       — Э-э-э-э?! Что за несправедливость?! — обиженно протянул за спиной парень.       Закончив с экстренной уборкой класса и вернув парты на их законные места, мы наконец вышли в пустой школьный коридор. Я запер тяжёлую дверь Тэхёна на ключ, и мы неторопливо начали спускаться по лестнице вниз, к выходу.       Идиллия чистой воды: безумно довольный собой и своей стойкостью я, и уморительно надувшийся на мои суровые слова Чимин.