Frisson dépravé

Елена сонно промычала, уткнувшись в подушку. Или что-то очень похожее на нее. Ее нос вдруг защекотало что-то и она заспанно нахмурилась, пытаясь вновь провалиться в небытие. Все ее тело было тяжелым, пресыщенным, ватным. Но Гилберт ожидала новая неудача — враг вернулся, щекоча то же место. Девушка разлепила глаза, пытаясь понять свое место в этом мире, через пару секунд понимая, в чем было дело. Подушка оказалась вовсе не подушкой — на самом деле, она просто развалилась на Деймоне, обвившись вокруг него, словно коала. Который, в целом, вовсе не возражал против этого — потому что одна из его рук собственнически обхватывала ее тело, покоясь на заднице. Гилберт смешливо закатила глаза на этот факт. Нарушителем ее спокойствия оказались отросшие темные волосы Сальваторе, которые из-за приоткрытого окна щекотали ее нос. Ее взгляд тут же сконцентрировался на все еще спящем мужчине. Его голова была небрежно откинута на подушки. Было ранее утро и тени от едва проникающего света падали на его скулы от длинных ресниц. Обычно резкие мужские черты стали как-то мягче во сне. Тень щетины покрывала его лицо и Елена оказалась зачарованной, не в силах оторвать взгляда. Это был не первый раз, когда она проснулась раньше него, но сейчас… Ей все казалось другим. Она чувствовала себя свободной от вины и печали, грусти и скорби. Свободной любить мужчину, которому не могла противостоять. И девушка вмиг опьянела от этого чувства. Мягко и нерешительно она скользнула рукой по теплой коже его ключиц, тут же заменяя ощущение на мягкие губы, подбираясь к яблоку Адама. Пальцами она поднялась по линии его челюсти, царапая подушечки колкой небритостью. Вот так, он казался ей расслабленным, счастливым. Ее. Он казался ей ее. И щеки Елены раскраснелись от трепета этого знания. Девушка поцеловала след своих предыдущих исследований, прикасаясь к нему так, будто Деймон был самым драгоценным, что она когда-либо держала или будет держать в своих руках. Несдержанно, Елена просто уткнулась носом в край его виска, там где начинали расти темные волосы, ластясь к нему, словно кошка, голодная до ласки. Ее голова вдруг закружилась картинками прошлой ночи и ненамеренно легкий стон сорвался с ее рта — все казалось таким ярким, что боль, скрутившая низ ее живота, заставила ее закусить губу. Боже. О боже. Вещи, которые он сделал с ней. Вещи, которые она хотела. Сказанные слова. Грубое рычание. Обжигающие шлепки. Ее беспомощность под ним, горячая, первобытная ¬– та, которую она и не думала познать. Резкое ощущение его внутри себя, когда одно только это заставило ее… Ох, черт возьми. В этот раз Елена не была поражена тем наплывом жара, который поднялся в ней из-за того, что Деймон взял ее так, как мог только он — голодно, жадно, твердо. Это была одна из лучших ночей в ее жизни, если не лучшая — Гилберт, поборов смущение, признала это. «Здесь нечего стыдиться» — промелькнула мысль, еще со вчерашней ночи. И прямо сейчас смущение было пускай и было одной из ее эмоций, оно все сильнее заменялась на трепет. Желание почувствовать это снова. Потому что ничего не чувствовалось свободнее, как бы иронично это не звучало. Свобода любить и быть любимым так, как они сами того желали. Свобода того, когда она передавала всю себя Деймону, а он, в свою очередь, дарил ей это несравнимое чувство независимости от своих переживаний, суматохи, решений. У них уже был этот разговор и Гилберт не видела смысла возвращаться к нему. — Любовь моя, не рановато-ли ты решила меня разбудить? — прозвучал по-сонному низкий голос Сальваторе и все в теле Елены задрожало от того, как он ее назвал. Девушка приподнялась на локте, опираясь на матрас. Прохлада ее волос пощекотала его плечо, и мужчина тихо выдохнул от неосознанной ласки. Его ленивые голубые глаза отливали холодным серебром, но взгляд был теплым. Едва посмотрев на Деймона, как все утреннее желание касаться, сжимать его, щупать, чувствовать вернулось еще сильнее. Было ли это последствием прошлой ночи, когда ей было не разрешено это вовсе? У Гилберт не было сил думать об этом. Все ее существо жаждало утешения в его теле, в нем, его любви. Она прильнула к нему долгом поцелуе. И Елена хотела, правда хотела сначала просто сладко поцеловать Сальваторе, но его губы были такими мягкими, когда скользили по ее. Деймон позволил ей диктовать свой темп, и девушка с мягким стоном не сдержалась, пробуя его языком, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая ближе. Гилберт накинулась на него почти на всех порах, но со временем мужчина, словно чувствуя её настрой, чувственно успокаивал ее, мягко приникая к ней, нежно прижимая к себе, пока весь ее мозг не дрейфовал от сладкого предвкушения каждого его действия. Спустя долгие минуты — они медленно отстранились друг от друга, но Елена все еще не могла очутиться достаточно близко к нему, уткнувшись куда-то в промежуток между его челюстью и шеей. Деймон глубоко вдохнул, все еще не совсем понимая, что нашло на Елену, но, эй — вы не услышите от него жалоб. — Стоит ли мне волноваться о том, что я тебя недостаточно удовлетворяю, раз уж ты так бросаешься на меня, едва проснувшись?.. — шутливо возмутился Сальваторе, скользя руками по просторам мягкой обнаженной кожи, лаская ее поясницу. Девушка захихикала. — Что, уже не можешь угнаться, старичок? — поддразнила Елена, нагло ухмыляясь. Было пару секунд затишья, когда Деймон постарался обработать эту фразу, а потом… — Старичок?.. — почти недоверчиво переспросил он, — ты заплатишь за это, — пробормотал мужчина, прежде чем броситься на нее атакой щекоткой. Его пальцы прошлись по самым уязвимым местам, и вскоре Елена обнаружила, что брыкается и смеется под ним, пытаясь уклониться. Ее единственная форма защиты заключалась в том, чтобы нанести ответный удар таким же образом. Гилберт пропищала что-то, когда он добрался до самых ее щекотливых участков. Борьба шла полным ходом. Они катались по кровати, то нападая, то уклоняясь. Несколько подушек, которые остались на кровати, теперь соскользнули на пол, простыни кое-где теперь были смяты, но никто этого не заметил, поскольку они продолжали кричать, щекотать, кататься и истерически смеяться. К счастью, кровать была достаточно широкой, но когда они начали приближаться к, как подозревал Сальваторе, все еще не совсем высохшей части после их вчерашней ночи, Деймон с наигранным бессилием навалился поверх Елены всем своим телом. Гилберт издала какой-то задушенный кряк — потому что да, он был тяжелым, но потом как бы бессильно смирилась. Черт возьми, она была чертовски очаровательна. Невероятно сексуальна. Ее ноги обвились вокруг его талии, а руки вокруг шеи, и она смотрела на него дымными соблазнительными глазами. То, что они оба были обнаженными, не помогало. Гилберт тяжело дышала, но улыбалась, как сумасшедшая. Эти шоколадные глаза загорелись восторгом. — Боже мой, Деймон Сальваторе — щекотливый маньяк, кто бы мог знать… — прохихикала она. — Осторожно, маленькая девочка, — по-доброму угрожал мужчина, — тебе лучше держать это при себе. — Ни за что. Я теперь это всем расскажу. Считай это моим победным призом. — Елена нагло укусила его за подбородок, и Сальваторе возмущенно привстал, опираясь на локти. — Я могу не останавливаться, юная мисс, если вы желаете продолжить это на мокрых простынях. — добавил Сальваторе со своим галантным южным акцентом, который не использовал так давно, что уже и сам забыл. Елена вдруг сначала не поняла о чем он говорил, недоуменно нахмурившись. А потом завершение их ночи, когда она уже почти не осознавала окружающего мира из-за охватившего ее тело экстаза, промелькнуло перед глазами. Краска почти мгновенно расползлась по ее щекам и ее руки автоматически взлетели, чтобы прикрыть лицо. Прямо тогда было сложно смущаться, когда это чувствовалось так хорошо, но сейчас… — Боже мой, Деймон… Мне жаль?.. — пробормотала она, не решаясь поднять взгляда и не особо зная что сказать. Сальваторе самодовольно усмехнулся. — Елена, за такие вещи не извиняются. — его глаза хищно блеснули, когда Деймон нависал над ней. — И все же… — Было ли это хорошо? — прервал он девушку на полуслове, голос хриплый и манящий — такой, который мгновенно концентрировал все внимание Елены на нем. Она тяжело сглотнула. — Да… — карие глаза все же встретились с голубыми и девушка вновь на мгновение потерялась в нем. Мужчина вдруг грязно усмехнулся, наклоняясь к ней для короткого утешающего поцелуя и что-то в его груди загрохотало. — Хочешь знать секрет?.. — поинтересовался он, все еще паря в нескольких сантиметрах от ее губ, лишая ее дыхания и слов своей близостью. Елена пытливо уставилась на него. — Это было невероятно горячо… Почти сразу заставило меня закончить. — грубо прошептал он и Гилберт, не сдержавшись, вновь поцеловала его. Мягкий стон сорвался с ее губ — ленивая утренняя чувственность прошла, оставляя место нужде. Деймон целовал ее пока она не могла дышать, пока ее сердце не билось набатом в ушах, а глаза не видели ничего, кроме него. Просто знание того, что это нравилось ему так же, как ей, делало Гилберт желающей и разгоряченной. — Со мной такого никогда не было… — призналась она после, когда они уже разъединились, нежась в объятиях друг друга. Деймон вдруг издал низкий смешок. — Это нормально, Лена. Некоторые женщины способны на это, некоторые нет. Хотя я и не думал, что это произойдет, но… Я одобряю. — он дразняще укусил ее оливковое плечо, все еще лукаво улыбаясь. Сальваторе становился полутвердым, просто думая об этом и мягкое скольжение руки Елены, соблазняющей его иногда нежным следом ногтей, на напряженных мышцах нижней части его живота не помогало. Мужчина не знал, подозревала ли его девушка, что делает с ним. — Хорошо… — прошептала она, просто не зная, что еще сказать, плавящаяся в его руках. — Хорошо… — в той же манере ответил Сальваторе, вновь приникая к ней с жаждой человека, бродившего неделями в пустыне. Елена не отпустила его на этот раз.

Он не сопротивлялся.