Тессеры

      Рейстлин, задравший ноги на изголовье кровати и до прихода Гилтиаса вдумчиво изучавший потолок, покосился на дымящуюся кружку в докторских руках со вздохом.       — Тебе уже наябедничали и в лес мы не идём?       — Да я даже отсюда слышу, что у тебя горло болит, — хмыкнул доктор и поставил кружку на стол. — Лес никуда не денется.       — Я знаю. Меня печалит, что никуда не денусь сегодня из этой палаты и я. И ты небось уйдешь сейчас?       Собиравшийся именно это и сделать доктор переобулся в воздухе:       — Не уйду. У меня тоже планы накрылись, помнишь?       В конце концов, старые папки в кабинете лежали годами. Вечером можно разобрать, как и планировалось, пока лес еще был в силе. А пациент, кажется, обрадовался. Во всяком случае сел и придвинутой тут же кружке поморщился, но взял и отпил послушно.       — Сыграем во что-нибудь?       Играть с пребывающим в дурном настроении Маджере было не лучшей идеей, и Гилтиас торопливо предложил:       — Покажи лучше что-нибудь. Хоть что-то можно не в лесу, а тут? Или поговорим? А то мне сегодня очередную легенду рассказали — натуральная сказка. Судя по местным закономерностям, окажется правдой?       Пациент оживился:       — Сказку, говоришь..? Дай угадаю... Про русалок?       — Нет.       — Хм. Про огни святого Эльма?       — Неа. Сколько попыток хочешь?       — Ещё одну, последнюю. Про хозяина болота?       Доктор сел рядом и кивнул.       — Так что?       — Сказка, конечно. Когда человек, здоровый или псих — особенно псих, — понимает, что здесь возможно и кто, у него сильно разворачивается фантазия. Мерещится всякое. И верится... Практически, тут порой заново рождается и без того существующий фольклор, в нем действительно много истины. Случается и просто нагромождение бреда, но он не приживается. Хотя это ты и без меня знаешь, так что...       — Что?       — Ты просил показать тебе что-нибудь? А я давно собирался попробовать кое-что... Хочешь прогуляться в лес, не выходя из палаты?       — А у тебя получится? — провокационно покосился доктор.       Рейстлин в ответ прищурился и ухмыльнулся.       — Давай проверим.       ***       Тягучее кваканье разносилось вокруг болота, порой, казалось, повисая в густом воздухе. Жаркое марево последнего летнего дня дрожало в зелёном сумраке под несмолкающий, непрекращающийся писк полчища комаров.       Хозяин болота неторопливо обходил владения: прищелкнул кончиком языка, и гнездо гадюк переместилось в сторонку от хозяйской тропы; мимоходом коснулся излишне буйных зарослей осоки и та погрустнела, опустилась и пожухла; от крошечной кикиморы пуганул голодное Лихо.       Что-то тролли разошлись сегодня... Посвистывают возбужденно, цокают у трясины, будто добычу приметили. И в водянике нет-нет да мелькнёт красная, полнотелая бусинка: кровь. Кого сегодня заманили?       Голубоватые заросли зашевелились, расступились перед хозяином — и призраки тут как тут, ты посмотри!       В темной густой зелени проросло вдруг перед глазами непривычное светлое золото — словно юный огонь. Надо же, человек... Завяз, конечно, и сам уже не выберется, вот и собрались вокруг твари — ждут, пока добыча ослабнет.       Молодой. Светлый. Любопытный — иначе так глубоко в мертвые топи даже полные идиоты не заходят, их издалека видно.       Хозяин болота облизнулся, припоминая вкус людской крови и шикнул — лишь однажды, но кусты зашелестели, стихло хищное посвистывание, голубой дымок в зарослях принялся развеиваться... Оспаривать хозяйские права на добычу дураков не нашлось. Редко такое приключалось, не хищник же, не нуждается в чужой крови. Просто — любит.       Молодого, здорового, можно течениями к себе уволочь да долго продержать... Это только кажется, что болото неподвижно и медлительно, но и трясина послушается, если приказать умеешь.       Даже прикидываться кем-то, подходя, не стал. Жить захочешь — так и за желтую, явно нечеловеческую ладонь схватишься, лишь бы выбраться... А речи ласковые, обманчивые он всегда вести умел: так и заманил к себе, чтобы насладиться сполна, допьяна допиться горячей, свежей крови.       Тот и руку сам дал — дескать, на, пей, не жалко. И обожгло сразу же, с первым глотком, изнутри живым огнем, изжалило сладко — не человек! Только прикидывается, ах ты, саламандра крылатая...       Не затянула бы его трясина и тролли не тронули бы. Как ни жаль, а отпустить придется! Досуха не выпьешь — сгоришь изнутри. Только и проку с таких — пара глотков, до пьяного огня в жилах: пальцем сухой осоки коснись и все болото сгорит поверху, выпарит в лес видения туманные. А пока те не заманят достаточно, не задурманят, обычной кровью трясину не подпитают, будешь и сам скитаться...       Думал — не удержится. Вопьется укусом и — да гори оно все! Но больно уж внутри пламя распоясалось, до настоящей боли, давненько такой Хозяину болот не доставалось. Саламандру оттолкнул, ряской по темной воде разбежался, в гнилушки дыхание отправил — пусть путь обратный подсветят.       И правильно сделал, больно опасная кровь оказалась. В болотную волшбу не разошелся изнутри огонь, так в нем и поселился, жег, жег, ещё просил, снова! И не выцарапать жажду эту, да где ж его еще взять, такого? Саламандры-то века назад вымерли. Не забредет снова. И этот-то откуда взялся — не понять.       Морок, наваждение! Аж болото со временем сохнуть начало. Хоть в торф переселяйся да пылай до смерти!       Да только однажды тролли разошлись опять. Зацокотали, засвистели, позвали... От злого окрика шарахнулись, но все же повели куда-то испуганно.       ...ну ты смотри-ка. Пришел. Сам. И капли блестят в водянике — в прошлый-то раз случайно руку распорол, а теперь?       Сидит, улыбается. От волос по дягилю блики солнечные, хулиганские бегают.       Думаешь, приручил, думаешь, и теперь уйдешь?       Нет уж.       ***       Гилтиас тряхнул головой, коротко прикоснулся ещё раз к губам пациента своими и только потом поинтересовался:       — Что случилось?       Рейстлин посмотрел пьяными глазами, поморщился, торопливо осмотрел докторские запястья, будто проверяя, и, замерев снова, рассмеялся вдруг тихо.       — Что, что... Сбил мне всю концентрацию и я контроль упустил. Ты что с легендой сделал, саламандра?       — Ты что-то другое планировал?       — Да, со стороны показать... Не лезть же в шкуру этого! Сам сюжет придумал или тебе так и рассказали? — Рейстлин ахнул и, прищурившись, перебил сам себя:       — Я, по-твоему, значит, похож на Хозяина болота?!       — А чему ты радуешься? — с любопытством в свою очередь поинтересовался доктор.       — Это злорадство! — возразил пациент возмущенно. — У тебя теперь тоже горло будет болеть. Будешь знать, как со всякими тварями болотными целоваться.       — Не будет. Это же не все?       — Будет-будет. Ну, не все. Ученик из тебя талантливый... Только в чужую магию так не лезь. А то и правда однажды сожрет кто-нибудь. Я хоть остановиться вовремя смогу. Наверное.