Тессеры

      — А теперь положи книгу на стол. Медленно! И толкни её ко мне.       — Я помню, что у нас планы.       — Книгу, Маджере! Пока ты не увлёкся и не забыл о них.       Рейстлин хмыкнул и подпихнул жалобно скрипнувший корешком фолиант к дракону — тот показал язык и протянул взамен кружку кофе.       — Судя по всему, настроен ты серьёзно...       — Только в том, что касается намерения сегодня ничего не делать. В остальном — ни капли!       Гилтиас не слукавил. Ничего серьёзного не было ни в неспешной прогулке вдоль обрыва над морем, ни в болтовне о чайках, ни в спорах о природе небесных скатов, ни в тех минутах, когда замирали, просто глядя на мерно катящиеся волны, переплетя пальцы и соприкасаясь плечами. Незримая лёгкость вместе с ними вошла и в негустой пролесок, когда кончился обрыв, рассыпала под кронами негромкий смех, перемежающийся шёпотом и поцелуями.       — Давай здесь остановимся? Смотри — и бревно, и кострище… А это что?       Рейстлин отвлёкся от попыток незаметно стянуть термос из драконьего рюкзака и огляделся.       — Забавные… — Гил присел у кострища и осторожно погладил по спинке одну из трёх ящерок. — Тёплые. Все в золе измазались…       Рейстлин наклонился рассмотреть находку поближе и вздохнул.       — Чёрт… Это саламандры. Детёныши. И дела у них плохи.       На кончиках пальцев мага после короткого заклинания заплясали огоньки — ящерки сбились в тесную кучку под ними.       — Что-то, видно, случилось с матерью. Она должна быть здесь и поддерживать огонь, но её нет. Как жалко… Они очень редкие.       — Но ты же их греешь?       — Тепла от моего огня для них тоже недостаточно. И обычный костёр не поможет, нужно живое тепло — магическое.       — Я могу обратиться и подышать на них огнём.       — И не поместишься между деревьями или спалишь лес. К тому же, они совсем маленькие, им не меньше месяца ещё бы греться...       Гил прикусил губу и, скинув с плеч лёгкий рюкзак, присоединился к колдовству Маджере.       — Надо придумать, что делать.       Между деревьями натянулось напряжённое молчание. В кострище толстенькие ящеричные хвосты шевелились всё медленнее…       — Чёрт, ни одной идеи, а счёт, видимо, на минуты… — вздохнул Рейстлин. — Я мог бы переделать для них наш камин, но мы их попросту не донесём.       — У меня как раз идея, как донести… Только не трать много времени на возмущение, раз у нас его нет.       — Идея-то какая?       — Простая, — настал черёд вздыхать уже Гилтиаса. — Частичное превращение. Хватит им драконьего тепла на время очень быстрой прогулки до камина?       — С ума сошёл. Не вздумай!       — Есть идея получше? — насупился дракон, и маг сбавил обороты:       — Тебе же плохо потом опять будет. Мы слишком мало ещё знаем о переходном состоянии между твоими ипостасями, чтобы так рисковать.       — Рисковать как? Не так уж и страшно было в прошлый раз.       — Могло просто повезти! Чёрт, Гил... Это противоестественно.       — За волшбой своей следить не забывай, — кивнул Гил на почти погасшие мажьи пальцы. — Мне решать, противоестественно или нет. Ты тратишь время, потому что волнуешься, но я гораздо лучше понимаю, как это работает, потому что знаю процесс изнутри, и — честное слово! — это не так опасно, как тебе кажется. Да, пару дней я потом буду отходить. Но мы же всё равно не уйдём отсюда так просто, оставив их, правда?       Маг нахмурился, и огоньки над выводком разгорелись снова.       — Рейст, не молчи.       — На тебе одежда сгорит.       Гилтиас встал, эффектным жестом задул огни на пальцах и принялся раздеваться. Спохватился, уже оставшись лишь в штанах и обуви:       — Да что ты мне голову морочишь, я не настолько раскаляюсь! Рюкзак возьми.       — Ты же не настолько раскаляешься, — напомнил Маджере ехидно.       — Это только ради того, чтобы заставить тебя нести. Кончай болтать, не даёшь сосредоточиться, — Гил водворил рубашку на место, на остальное посмотрел с сомнением. — Свитер с курткой тоже туда сложи…       Обратная дорога оказалась торопливой, неудобной и быстрой. Вдобавок испортилась погода — небо роняло в новорождённый туман над побережьем капли злые, и хоть и мелкие, но в изобилии. От дракона основательно парило. Рейстлин в сотый раз споткнулся, засмотревшись, Гил в сотый раз не заметил, снова заглядывая себе в подрубашье. Там, поддерживаемые ладонью, саламандры дремали и желтели спинками.       — Они цвет меняют, это хорошо или плохо? Жёлтые становятся.       — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь… Они должны быть ярко-оранжевыми. Темнеют только больные или ослабленные, так что жёлтый это хорошо... Гил!!!       Маг толкнул дракона в плечо, сталкивая с тропинки в заросли глазированного росой вереска и охнул, едва не обжёгшись. Рядом, будто в ответ, рыкнуло и гавкнуло, на дорожке, отчётливо выделяясь цветом в молоке тумана, сконденсировалась размытая тёмно-серая тварь размером с собаку, и снова бросилась на дракона.       Рейстлин скороговоркой выпалил заклинание, тварь с размаху влетела в прозрачный щит и зарычала снова.       — Убери! — рявкнул вдруг Гилтиас.       Рейстлин озадаченно замешкался, но щит — ослабла концентрация! — всё равно разлетелся в куски, когда тварь ударилась в него снова и торжествующе, утробно забурчала, предвкушая добычу… Добыча оскалилась в ответ и в тумане далеко разнёсся угрожающий драконий рык.       Призрачная псина поджала хвост и нырнула в мокрый вереск со вполне уместной поспешностью.       — Это что сейчас было? — сипло поинтересовался Гил, торопливо снова проверяя подопечных. Те спали, будто ничего не случилось.       — Это ты мне скажи! — возмутился Рейстлин. — Драконьи повадки в человеческом теле, Гил! А если бы глотка не выдержала?!       Дракон смутился.       — Это было… инстинктивно. Но видишь, даже бороться с ней не пришлось, сама ушла, когда поняла, что перед ней хищник покрупнее.       — Домой пошли, хищник, и быстро! Понятия не имею, что это было, но давать второй шанс этой мерзости я не собираюсь!       Гил подавил желание самодовольно пообещать, что лезть второй раз та не риснёт и, пряча улыбку, торопливо зашагал следом.       Остаток дороги прошёл без приключений — те начались вновь лишь у камина и касались исключительно колдовства. К тому моменту, как маг объявил, что всё готово, Гил уже клевал носом.       Саламандры, наконец попав в огонь, оживились на глазах. И как ни хотелось спать, наблюдение за повеселевшим выводком заняло ещё добрый час.       — А я знаю, что на нас напало, — вяло похвастался Гилтиас, вернувшийся в полностью человеческую ипостась и ощущающий первые нотки последствий пребывания в переходном состоянии.       — И что же? — что-то толкущий в каменной ступке Маджере заинтересованно поднял голову.       — Сумеречный волк.       — Я всегда думал, что их не существует… — протянул Рейстлин задумчиво. — Но похоже, ты прав. Тогда понятно, куда пропала их мать. Обычно они не покидают гнездо, поддерживая в нём огонь, пока детёныши не научатся сами это делать и пока у каждого не отрастёт по три хвоста.       — Три?       — Это запросто может быть враньём. Слишком много вокруг саламандр всяких сказок и легенд.       Гилтиас оживился.       — А правда, что они вылупляются из ониксовых яиц? А что когда умирают, превращаются в головёшки? И что едят только раскалённые кремни и гранаты? Ну, камни? А…       Рейстлин, уже успевший заварить полученную труху, процедил её через ситечко в небрежно слепленную из глины кружку и, оставив ту на столике у дивана, сел рядом с драконом.       — Я не знаю. Нам нужно будет всё это выяснить… Но не сейчас. Кажется, информация о том, как узнать их возраст, верна, и хотеть есть они не должны ещё пару недель. А их поведение подтверждает, что пока они довольны жизнью, так что исследования легенд можно отложить на утро.       Гил согласно кивнул, но сказать ничего не успел, маг приложил пальцы к его лбу и продолжил, покачав головой:       — У тебя вот-вот температура упадёт до человеческой. До очень высокой человеческой. И начнётся отходняк… Я тебе ивовой коры заварил, может, хоть немного облегчит. И ещё, Гил…       Дракон напрягся. Задумчивость в тоне Маджере могла значить пару десятков вещей, а то и какую-нибудь хитрую их комбинацию.       — Никогда больше так не делай, — маг вздохнул и устало-вопросительно взглядом пригвоздил Гилтиаса к месту.       — Ну чего ты? Всё ж хорошо. И так и останется, что я, с температурой не валялся ни разу в жизни? Но ведь саламандры! Ты сам сказал, что они редкие!       — Ты у меня вообще один. Я буду очень признателен, если будешь вспоминать об этом среди прочего в такие моменты.       Гил вздохнул и согласно потупился, подставил плечо. Так и уснули — похоже, и пары минут не прошло.

***

      Несколько месяцев спустя Гилтиас на полу у камина разбирал найденную на заброшенном острове древнюю головоломку, когда неподалёку что-то звучно шлёпнулось.       — Чёрт! — маг, до этого выписывавший что-то из древнего фолианта, вскочил с дивана, перебрасывая в руках горячую, отчаянно рыжую, трёхвостую саламандру. Та от восторга топорщилась огнеопасными бугорками на спине, таращила переливающиеся пламенными всполохами глаза и открывала рот всё шире и шире, дрожа малиновым язычком.       — Хулиганка, — констатировал Рейстлин не без нежности, водворяя беглянку в камин. — Гил, они по потолку уже бегают. Пора выпускать на волю.       Тот согласно кивнул, придвигая ближе к огню заслонку.       — Выросла малышня, скучно взаперти. И стая волков далеко на запад ушла, так что здесь теперь для них безопасно.       Вечер прощания закончился красиво — в густо-зелёной траве мелькнули золотыми молниями стремительные спинки и хвосты, зелень сомкнулась… Гил вздохнул.       — Магические рептилии страшно умные, — ехидно напомнил Рейстлин и обнял его. — Так что не волнуйся, с ними всё будет в порядке. А может и увидим ещё. Нас и маяк они должны были запомнить.       — Скучать буду. И ты будешь.       — Буду, — не стал отпираться Рейстлин. — Ещё и всё напоминать о них будет…       На память о себе саламандры оставили усовершенствованную конструкцию камина, по три бесценные для целительства линьки каждая, россыпи угольных отпечатков на стене над камином, потолке и отчего-то только один след лапы, зато выжженный — на кухонном столе.