Тессеры

      Песок, поднятый крыльями, плеснул на аккуратно подогнанные друг к другу камни булыжной мостовой и исчез будто бесследно, и явно не впервые. Город, ничем не защищённый, рос посреди пустыни...       — Ты уверен, что всё-таки хочешь это проделать? — с сомнением посмотрел Гилтиас на Рейстлина.       — Почему бы вдруг нет?       — Не знаю... Не хочется нарушать что-то в этом... порядке.       Город тоже был пустынен. Ни одного человека. Ни одной бродячей собаки. Даже птиц не было. И в то же время его каменные здания не подточило время, не было на извилистых улочках мусора, не пересыхали глубокие колодцы, и в других условиях невероятные в этом царстве сухого воздуха и пылающего солнца... Ухоженный город в невозможном месте казался брошенным чудом, игрушкой богов — когда-то любимой, но оставленной.       — Я не вандал. Всё и останется в порядке, а у нас, может быть, будут ответы.       Гил только вздохнул. Рейстлин загадочным городом интересовался давно, и конечно, не было причин отказываться от его исследования.       По городу не шёл мор, не касались любовно выстроенных зданий безжалостные силы природы. Он казался жилым, оставленным ненадолго. Даже песок, вездесущий сосед, не заносил его. В домах колыхались на ветру лёгкие занавески, цвели ухоженные сады за невысокими заборами, вывески магазинов и лавок сверкали, как новые. Стояла посуда на столиках летних веранд и пузатых балконов, тёплый камень зданий не поддавался влиянию ветра и времени.       — Пойдём? — глянул Гил на мага.       — Ждал, чтобы ты это сказал, — тот улыбнулся краем губ и повёл.       Миниатюра города, высеченная в камне и размещённая на огромных ладонях, тоже не была ничем укрыта, но ничуть не изменилась со времени последнего визита несколько месяцев назад... И кто знает, сколько лет назад появилась она здесь, как и город?       — Магия здесь неуловимая, — Рейстлин вздохнул, любовно провёл рукой по крошечным зданиям, выполненным с необыкновенным мастерством. — Я сам не знаю, события какой давности мы увидим, иначе заклинание было не составить. Хорошо бы это дало нам нужные подсказки.       — А это вместо маяка, — уверенно вдруг показал на миниатюрную ратушу Гил и поискал её настоящую вершину на горизонте. Флюгер на вершине, кажется, завертелся.       Маджере поднял глаза от раскладываемых на каменных ладонях компонентов для будущего заклинания.       — Значит, туда и пойдём. Готов?       Дракон кивнул, и маг, последний раз окинув взглядом город и его копию, закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на сложной магии. Руки и без того безошибочно выбирали нужное — то касались заряженного лазурита, то развеивали золу из льняного дуба, то превращали в пыль крохкий стручок медовой акации, вымоченный предварительно в «слезах фей» — соке болотного кустарника, и высушенный в гнезде саламандр.       Город накрыла тень, сгустилась, заструилась по улицам, вливаясь в дома, ныряя в щели заборов. А когда рассеялась...       — Ничего себе, — шепнул Гил, а Рейстлин негромко ахнул — больно велик был контраст между пустой площадью и полной людей.       Впору было оробеть, остро ощутить себя чужаками в этой толпе, бывшей у себя дома, но город подхватил их, увлёк вслед за текущими по улицам улыбчивыми и высокими горожанами...       Будто вздохнув полной грудью, он наполнился быстрым и эмоциональным гортанным говором, под людской поступью задрожал едва заметно, встопорщив плющ и вьюнок на жёлтых, будто потеплевших стенах, словно мурашками от удовольствия покрылся — наполнился несомненной жизнью.       Совсем другой ветер полился из дома в дом, из здания в здание, принялся хулигански шевелить занавеси и податливые ветви ирг, заставив оглядываться снова и снова флюгеры на вершинах разноцветных крыш.       Горожане не привыкли закрывать ни двери, ни души — то тут, то там закручивался водоворот эмоций, вовлекающий в себя, зовущий и притягательный. Ожили и запели фонтаны, от причудливого храма неизвестного бога, отмеряя часы, зазвучал мелодичный гонг.       — Сколько у нас времени? — в руках Гилтиас держал деревянную шпажку, на которую были нанизаны местные орехи, запечённые в сладкой и пряной корочке.       — Заклинание действует около суток, но я уже совершенно потерялся, сколько прошло, — признался Рейстлин, отводя дракона с пути мохнатого ослика, увешанного бряцающими в такт копытам деревянными трещотками. Того за поводья вёл коричневый от загара мальчишка — предложив товар и получив мягкий отказ, он белозубо улыбнулся и показал на прощанье язык.       — Уже темнеет, — проводив мальчишку взглядом, Гил безошибочно снова нашёл на горизонте ратушу. — Пойдём!       Но это место не было ратушей. Не было и маяком посреди пустыни — всё внутри красноречиво говорило о том, что здание выполняет именно ту задачу, которой предназначалось с того момента, как появилось на плане города. Внутри не было хранителей, зато горожане привыкли, похоже, ко свободному входу: едва они вдвоём поднялись к сердцу магии, пульсирующему на самой вершине, стало понятно, почему. Широкая площадка вокруг него служила смотровой, понемногу пропитывающийся сумерками город грелся в лучах, лившихся из башни,тягучим мёдом обволакивающим улочки, преображающим тени и очертания каменных заборов, мостков, скульптур... Картина завораживала — объёмная панорама разливалась под окнами во всей красе, и оторвать взгляд было совершенно невозможно.       Все уже разошлись, город, греющийся в лучах магии, спокойно засыпал...       — Это ведь не мы всех распугали? — от поцелуев захватывало дух и дыхания не хватало.       — А мы тут не одни такие были, вообще-то. Очень счастливый город.       Даже усталость, навалившаяся, стоило спуститься, была приятной.       — Нужно решить вопрос с ночёвкой, — нахмурился Рейстлин как-то не всерьёз, — не помнишь, тут гостиницы были?       Но очередной поворот встретил их хлопочущей в саду хозяюшкой, согласившейся сдать комнату. К ней прилагалось сладкое лёгкое вино, которое будто предназначено было для того, чтобы пить на подоконнике, глядя на то, как в городе один за другим утихают, смешиваются с ночной синью фонари. Последние погасли уже к рассвету.       — Знаешь, такое гостеприимство накладывает на нас некоторые обязательства... — постель встретила прохладой простыней.       — Придётся вести себя тихо?       Утро пахло цветущей яблоней. Монеты — пусть и не те, что ходили здесь, но из того же металла, от которых с негодованием отказалась хозяйка дома ночью, оставили всё же у пузатого кувшина, в котором ждал их настой из каких-то местных ягод рядом с заботливо накрытым салфеткой завтраком, и ушли, не прощаясь и не сговариваясь о том.       — Заклинание тает. Пойдём быстрей...       Уже знакомая скульптура с миниатюрой выглядела теперь совсем по-другому.       Утренний город бурлил просыпающейся жизнью в домах, до которых от странной пограничной площади было далеко, но когда волшба истаяла, всё же почувствовали. Пустыня вздохнула, отпуская своё каменное сокровище, взвилась над зданиями вуаль тонкого песка и опустилась, словно пряча звуки и движение. Только ветер остался хозяйничать между каменным стен, вокруг вечных фонтанов и неувядающей зелени.       — Мы так и не узнали, что случилось.       — Некоторые тайны должны оставаться тайнами.       — Пожалуй... Но здесь было хорошо.       — Дома тоже хорошо. С нашими собственными тайнами.       — Они там уже заждались нашего возвращения.       — И не только они. Ещё коты, хтони, крестьяне... Слушай, может, вернёмся, просто выспимся там и потом уже полетим?