Тессеры

      Библиотека была и проклятием, и благословением. Не будь её, маг и магом бы не был. И не считал бы всех местных обитателей проклятыми, за что-то сосланными в этот тупик вселенной, откуда — не выбраться... Думал бы, что их маленький мирок — единственный и единственно возможный. Быть может, даже счастлив был бы. Ха.       Отсюда ведь даже уйти было нельзя. Деревня, лес, луга... Хоть неделю иди, всё будешь возвращаться в родные пенаты. И кто бы мог оставить в крошечном поселении это странное, высокое здание, доверху заполненное книгами?       Ведь и сжечь пытались. Оттого-то и притянуло его маленького ещё, зелёного совсем и наивного: не загорелись книги. Разве не чудо? Остальные испугались, а он с тех пор и дневал и ночевал в окружении пыльных фолиантов, благо что читать мать обучила ещё до того, как...       Всё думалось, что где-то в книгах и рецепт есть волшебный, как ей помочь, как вернуть к жизни из грёз заоблачных. Он и нашёлся, да только маг уже смекнул — счастливее она там. А что тело к этому месту привязано, пока разум блуждает где-то... Что же, если иного не останется, и он найдёт способ за ней уйти.       Тем паче, что никому здесь чародейство и даром не нужно было. Мальчишкой уже звали его в шутку колдунёнком — он и тому радовался, что слово помнят ещё...       А как-то пришла в деревеньку хворь. По книгам очень даже знакомая, и легко было смерти кукиш показать.       Один раз помочь попробовал — и больше никогда не пытался. И его больше не трогали. Как полыхнуло тогда от костра во все стороны, на котором гореть бы ему, коли само древнее искусство не заступилось... Это язык был доходчивый, простой, и яростно терзало душу и разум, что не знать иного, если не выберется. И просто — не знать. Библиотека уже огромной-то не казалась, и ясно было, что книги не всеведущи.       Оттого и поверил в смутную легенду. Оттого и пытал уже несколько лет снова и снова одно заклинание — из обрывков только составлял годы, и получающиеся варианты пробовал, пробовал, пробовал...       Чаща леса каждый раз расступалась перед ним охотно, да и сколько там было этой чащи? На поляне лишь брошенный дом был, весь мхом поросший, ничего больше, кто знает, почему сюда вели книги? А по краям поляны выли, щелкали челюстями хищники... Ещё бы. Запах крови далеко разносится! А не нападали. И звери и люди его к тому времени боялись.       Да только всё равно всё было без толку.       Что в девятнадцать лет принес впервые сердце сюда, что в двадцать пять. Уже третий десяток за горизонтом маячил, и визиты эти не кончались, да только не срабатывало заклинание как надо. Только выпь издевательски с болот откликалась — вместо дракона, надо думать. Выпь была здешняя, и ей тоже ходу наружу, к множеству сверкающих вселенных, разнообразных миров, не было. Только дракону. Только за сердце. Но то ли легенда лгала, то ли книги заклинаний, то ли...       Его уже давно одержимым звали. Есть забывал и спать, только и отвлекался — на практику. Наука требовательная оказалась, жадная, не хочешь силы потерять: твори! учись! практикуйся! да не в одном заклинании, а то остальные уйдут! Она же и изуродовала однажды, а он едва заметил — клеймо изгоя давно носил, а самому какое дело до волос и кожи? Матери в живых уже не было. Ничего уже не было, кроме последних книг в библиотеке и отчаянной надежды.       Сколько раз приходил он на нужную поляну, с ещё бьющимся в ладонях, с капающей с пальцев кровью, которая потом застывала коркой и чешуей сходила, когда он возвращался, и не мог заставить себя даже рук омыть от очередного краха...       Человеческое, что ли, нужно было?       Будет тебе человеческое!       Заклинание на этот раз наперёд прочёл.       — Эй, с ума сошёл?!       — Ты кто такой?!       Пока в себя приходил, незнакомец нож из руки выбил. Вопрос без ответа остался, а сам и про легенду рассказал, и про то, сколько лет она его обманывает, и про библиотеку, про книги... Было кому слушать.       Ушел, оглушённый, без ножа. И на следующий день вернулся, уже не легенду проверять на прочность — просто поговорить. И на следующий день. И через неделю. И...       Сам не понял, от чего голову потерял — то ли от того, что новых вопросов и ответов тьма появилась, то ли от того, что отпустило, казалось, неотступное, прекратило надеждами и мыслями терзать бесплодно.       Ну, и...       Так близко уже нельзя было не заметить, не почувствовать: металл ощущался после поцелуя на собственных губах, в теплом запахе чужой кожи.       — Кто ты такой? — отступил на шаг, первый свой вопрос снова вспомнил — сразу-то ответа не было, а потом и спрашивать боялся, чтобы не растаял морок!       — Да ты и так знаешь, — тот тоже шаг назад сделал...       А через мгновение на его месте оказался уже дракон. Поляна ему мала была — хвост в чащу убежал и оттуда зашуршало панически: местное зверьё к таким чудесам готово не было, крылья в крону упёрлись.       — Твоё заклинание сработало.       Сердце сжалось то ли панически, то ли счастливо. Но условия волшбы ясно говорили, что...       — Значит... — маг протянул руку, с недоверием коснулся гребня, по чешуе провёл неожиданно для себя ласково. — Я тебе сердце отдать должен?       Дракон наклонил голову, сощурился хитро:       — А я ведь злился на этот призыв твой. Тоже придумали ещё заклинание, о свободе воли не слышали? Но мы ведь оба попались, — снова появившийся человек мягко, хулигански улыбнулся: — Ты уже отдал.

***

      — Когда вдвоём придумываем, ещё более сентиментально получается, — покачал головой Рейстлин, убрав пальцы от окна, на стекле которого замерла последняя картинка, и откинул голову, чтобы посмотреть на Гилтиаса.       — Дорвались? Расслабься, я тебя никому не выдам, — улыбнулся тот и ненадолго разомкнул объятия, тоже коснулся стекла. Рисунок начал таять под лёгкий двойной вздох. — Вряд ли тут кто-то появится в ближайшее время, но лучше не искушать судьбу.       На курилке Последнего приюта ночью редко кто бывал — дежурный персонал курил в кабинетах, обитатели — в туалете. И всё же...       — Ты прав, — вздохнул Рейстлин, не делая ни малейших попыток высвободиться. — Мне пора в палату.       — Давно пора. И спать, — согласился Гилтиас. — Мне тоже.       Никто так и не сдвинулся с места. За не слишком чистым окном рассветом курился туман.

***

Ну нельзя было без хиханьки обойтись!

      — Значит... — маг протянул руку, с недоверием коснулся гребня, по чешуе провёл неожиданно для себя ласково. — Я тебе сердце отдать должен?       — Ножик ещё свой попроси обратно, балбес! В заклинаниях разбираешься, а в метафорах — нет? Хорош бронзоветь, ты мне тоже нравишься.