Кто получает особую награду за достижения в жизни (а кто нет)

Гапаксним @hapax. 1 час назад Извините, но неужели последний эпизод #ДУМД и правда такая прелесть? Сьюзан Сарадон усынови меня плиз @AlchemyInParchment. 1 час назад Так, кто-нибудь вообще собирался мне рассказать, насколько горяч @ЭтотКроули, или я должна была сама наткнуться на его шоу? #ДУМД Сюзи Бомарш @Shadowmanor. 1 час назад По шкале от одного до @ЭтотКроули, насколько наивно вы пропускаете мимо ушей обращенный к вам флирт? #ДУМД ДождьИлиСолнце @Raiining. 35 минут назад @ЭтотКроули, я накормлю тебя завтраком, если @Азирафаэль меня не опередит #ДУМД Что ж, видимо, шоу все же прошло успешно. Фан-черт-возьми-тастика. Уверен, Анафема очень довольна, и знаю я это потому, что она провела всю поездку, самодовольно поглядывая на меня поверх своего айпада. Я бы предположил, что она строчит сексемески, но это бы значило, что она общается с кем-то помимо меня, что, как мы все знаем, неправда. Сейчас час дня, и в моем случае это одновременно значит, что пора завтракать, обедать и спать, так что я собираюсь обожраться королевской порцией говяжьей лапши и уснуть в итоге мордой вниз за просмотром «Золотых девочек». Может, в один из таких дней я проснусь, ненавидя себя чуточку меньше.

* * *

Но не сегодня. Я все еще гребаный идиот. Твиты набирают обороты. В обычный день это действительно поднакачало бы мое эго до нужных размеров (огромных), но сегодня мне как-то не до них. В любом случае, меня ждёт ЛС от Азирафаэля, которое, ну знаете… было бы слишком грубо игнорировать. А я слишком устал быть грубым. Азирафаэль: Полагаю, стоило ожидать, что ты исчезнешь при первой возможности. Кроули: Это ирландец во мне. Азирафаэль: У тебя ирландские корни? Кроули: Нет. Азирафаэль: Просмотры, кажется, неплохи, уверен, начальство довольно. Ох черт. Сказать ему? Кажется, стоит, но не слишком ли это дружелюбно? Бля-бля-бля. Кроули: У твоей команды есть доступ в твой Твиттер? Азирафаэль: Что, прости? Кроули: Не считай это предложением мира, но ты сейчас не занят? Азирафаэль: Нет. Я только что закончил с волонтерством на сегодня. Кроули: Ну разумеется, блин. Ты должен приехать. Азирафаэль: В твой дом? Кроули: Квартиру. Да.

* * *

Это однозначно ошибка. Во-первых, я ненавижу передавать персональные данные через что-то вроде Твиттера, хотя хакеры удручающе не заинтересованы в получении моих голых фоток. Сообщая свой адрес в интернете, вы прямо-таки напрашиваетесь на неприятности. Это чуть ли не единственное, что нам талдычат не делать. Во-вторых, хоть я целенаправленно попросил не принимать это за предложение мира, его точно можно посчитать таковым. Знаете эти моменты, когда кого-то ждешь и просто не можешь с комфортом устроиться в собственном доме? И как, возможно, чувствуешь легкое желание завернуться в пледик и посмотреть какое-нибудь невинное и вовсе не желающее доброго утра ток-шоу, чтобы скоротать время, но поступив так, рискуешь тем, что ожидаемый визитер обнаружит в таком жалком состоянии и тебя, и, быть может, свое собственное изображение на экране?.. Интересно, какие книжки на полках придадут мне больше лоска и крутости? И на какое место на диване лучше сесть, чтобы показаться наиболее небрежным и наименее скованным? Бля, уже не важно, он за дверью. — Эм-м, привет. Ненавижу себя. — Добрый день. Ненавижу его. Вероятно. — Можно зайти? Бля. — Да, заходи. Сказать, что он не вписывается в мою гостиную, — все равно что ничего не сказать. Он весь соткан из мягких закругленных светлых линий, тепла и красоты. Он чуть ли не единственный в комнате отражает свет, и поэтому сам как будто светится, и это, блин, реально странно. К тому же он просто уставился на меня. Хотя полагаю, я и сам немножечко уставился на него, чтобы подметить все эти мелочи, но… НЕ ДУМАЙ ОБ ЭТОМ. — Чай? Виски? — Сейчас два часа дня. — Значит виски. — Чай подойдет. — Как пожелаешь, — но я с готовностью наливаю две чашки чая, дальновидно заваренного несколько минут назад. А затем ни с того ни с сего я сижу в своей гостиной, наблюдая за тем, как Азирафаэль пьет чай, и, в отличие от обычной ситуации, в которой между нами находится экран телевизора, на этот раз он действительно смотрит в ответ. Меня осеняет, что сейчас мы впервые остались наедине. Никаких камер. Никаких зрителей. Просто два человека. И я это ненавижу, потому что почти уверен, что не существую, пока не играю какую-то роль, и мне никогда не приходится делать это с кем-то кроме Анафемы, и, вероятно, именно поэтому я и выдаю: — Ну что? Азирафаэль смеется. Он вовсе не кажется взволнованным, негодяй. Он, наверное, даже не считает свою работу игрой. Вдвойне негодяй. — Это ты меня сюда позвал, помнишь? — Ладно, не распространяйся об этом повсюду, — я делаю глоток чая, чтобы отложить разговор еще на пару секунд. — Со мной твоя репутация в безопасности, Энтони. Как ни досадно, но я ему верю, и из-за этого ненавижу его еще чуть сильнее. — Да-а, я, собственно, насчёт репутации… Да как так можно? Он поднимает на меня взгляд, отпив чая, и выглядит совершенно нормально. Как будто… вообще не ожидая, что я сообщу плохие новости, или попытаюсь навредить ему, или типа того. Он выглядит таким довольным, будто никто в истории мироздания ни разу не произносил «Нам нужно поговорить», навлекая на себя этим абсолютную агонию. Никто не должен быть настолько беззаботным в отношении каждого взаимодействия, черт возьми. Он просто терпеливо ждет. — Так вот… Тот высоченный мужик в твоей студии… — О, я так понимаю, ты имел удовольствие встретить Габриэля. — Ну, эм, скорее подслушать, чем встретить, честно говоря… Его это удивило. Уголок его рта дернулся вверх. Меня это необыкновенно порадовало, потому что я жалкий кретин. — Он хочет нагнуть тебя. — Что, прости? — Да не в том смысле. Не… аргх, нет. Он пытается саботировать твое шоу или что-то в этом духе. Убрать тебя с дороги. Поэтому он хотел, чтобы я был гостем, наверно… чтобы все испортить. Но Азирафаэль не выглядит удивленным. — О, я знаю. — Знаешь?! — Конечно. Они не особо-то скрывают свои интриги. — О, ясно, — вот и хорошо, наверно. Но теперь мы просто сидим. Мы больше не похожи на единомышленников, плетущих козни предателям в ходе военных действий. Мы просто два парня, попивающих чай, и я, честно говоря, предпочел бы войну. На войне у тебя есть оружие и броня, а не чайные кружки. — Ты рассказал мне, — его тон лёгок, но я провел достаточно времени, наблюдая за ним на тв, чтобы знать, когда он к чему-то ведет. — А?.. — Прости, что говорю так прямо, но этот твой «бренд»… ну, это полная хуйня. Я уронил челюсть. — Не выражайся! — Это еще почему? — смеется он. — Ты же… ну, я не знаю. Ты не из тех, кто сквернословит… Во-первых, ты выглядишь как бабулина шкатулка для ниток, так что это кажется просто кощунством… вслух я этого, конечно, не говорю. Я все-таки умею быть тактичным. — А мог бы и быть… Улыбка, которую он мне посылает, — это что-то с чем-то. Такую по телеку не увидишь. Кхм. — Мой бренд не хуйня, — я заставляю себя вернуться к более важной теме, ну или как минимум — к той, что хоть как-то могу уложить в голове. — Ой, да не рассказывай. Умоляю, ты все свое шоу строишь на том, чтобы ставить своих гостей в неудобное положение, но никогда не заходишь чересчур далеко, что вообще-то не так просто сделать. У тебя есть отдельная рубрика, в которой ты читаешь развязные твиты, но в первый же раз, когда я рискнул сказать тебе что-то на грани фола, ты теряешь дар речи на сцене перед тысячами людей. Боюсь представить, что случилось бы, решись один из твоих сексапильных гостей на нечто подобное. Тебя бы хватил удар. — Я бы не был так в этом уверен, — бурчу я, и слава яйцам, что он этого, похоже, не слышит. — И вот мы здесь. Ты пришел на мое шоу, имея реальную возможность все испортить. Моя команда этого хотела. Уверен, и твоя команда тоже. Но ты ничего такого не сделал. А теперь ты рассказываешь мне об этом заговоре, без какой-либо выгоды для себя. И что из этого кажется тебе характерным для бренда? Одно дело, когда ты не справляешься со своей работой, но совершенно другое — когда самый приятный человек в стране говорит тебе это в твоем собственном доме. — Да пошел ты, я могу быть подонком. — Ну давай, — он в ожидании выгнул бровь. — Я… — Перед тобой открыты все двери. Я полностью в твоей власти, если ты не заметил. Все, что тебе нужно, — это одна фотография со мной в твоем доме и смелый выбор эмодзи на Твиттере, и уверен, моя карьера пойдет псу под хвост. Твоё же шоу в результате наберет множество просмотров, все в выигрыше. — Ну… — Но ты так не сделаешь, и знаешь, откуда я это знаю? — Я… — Потому что, если бы ты был этим ужасным человеком, которым притворяешься на телевидении, ты бы уже это сделал. Ты бы рассказал всему миру, что я прошептал тебе там, на сцене, и обрушил на меня нескончаемый поток неприятностей. Но ты слишком милый, Энтони. — Никакой я не милый! — мне наконец удаётся наскрести слов на целое предложение. В этом я уверен. Конечно, я могу и не быть таким засранцем, как представляет мой бренд, но я уж точно не милый. Милый — это для обладателей наград за достижения в жизни. — Правда? — говорит Азирафаэль, и есть что-то такое в его глазах… Уверен, мои глаза тоже выдают некое особое чувство, потому что он озаряется, когда встречается со мной взглядом. — Докажи. В жизни бывает множество моментов, когда стоит притормозить и задуматься, о чем вас просят, а не просто сделать это без задней мысли — броситься со скалы, например — но сейчас точно не один из них. И тогда я целую его, но это не простой поцелуй. Он яростный. Я зол. И он тоже зол. Он прижимается ко мне, одновременно притягивая меня ближе. Я зажал его под собой, но чувствую, будто в ловушке — я сам. Я не знаю, как преодолел расстояние до него так быстро, и не знаю, что произойдет, когда все закончится. Но это все равно что наконец дотянуться до места, которое непрестанно чесалось целую неделю, и я не могу удержать в горле стон, когда его руки скользят по моей спине. Слова, которые он прошептал мне на сцене, грохочут в моей голове, и это моя расплата. Каждый наш разговор прокатывается в моем сознании, как кадры кинопленки или список покупок: все гифки, мемы, ЛС и шоу сегодня утром. Это моя месть за каждый из них. Все мое тело готово к бою, требуя возмездия за моё унижение, и он отвечает молчаливым отказом признать свою вину. Я прикусываю его губу — его пальцы впиваются в мою кожу. Мы ведём войну, и мы оба проигрываем. Мои губы отправились в рейд по его челюсти, и он пересекает ничейную полосу между нами, заполняя оставшийся промежуток. Это отчаянная, мучительная борьба — поцелуи, объятия, стоны, и… Звонит телефон. Момент упущен. Ко мне возвращается здравый смысл, и мое тяжелое дыхание становится еще тяжелее, когда я нахожу в себе силы взглянуть на него — любимого ведущего нации, волонтера детских больниц: живой ангел, распластанный и разгоряченный подо мной, сияющий на черном бархате дивана. Мужчины сильнее меня отступали и перед меньшим. — Я должен ответить. Я скатываюсь с него и усилием воли беру себя в руки, вдыхая настолько глубоко, насколько позволят легкие, и стараясь не думать о том, что только что рванул со скалы головой вниз и все еще не достиг камней внизу. Любая идея кажется удачной, когда в ушах шумит ветер. — Эм, привет, Анафема. — Ты в порядке? — Что? — Звучишь как-то странно. Ты не заболел? — Нет. Я в порядке. Что случилось? — Просто держу тебя в курсе: продюсеры хотят поговорить перед сегодняшним шоу, так что тебе надо прийти пораньше, — я слишком погряз во всем этом, чтобы волноваться еще и о том, что там, черт возьми, замышляют продюсеры. — Пораньше?.. — Да, это же ничего? — Эм, да, конечно. — Ты точно в порядке? — В полном. — Я же не поймала тебя за… самоутешением, правда? — А если и так? — говорю я, лишь бы поскорее сбросить ее со звонка. — Ладно, тогда иди заканчивай. Увидимся позже. — Ненавижу тебя. Но когда она вешает трубку, становится только хуже. Ведь это значит, что мы снова остались одни, и теперь камни так близко, что я чувствую на лице соленые брызги. Я заставил себя поднять взгляд от телефона, и это, вероятно, самое сложное, что мне когда-либо приходилось делать. Не знаю, чего я ожидал, но точно не этого. Азирафаэль снял пиджак, и, хотя его щеки раскраснелись, а губы припухли, он выглядит гораздо более собранным, чем я себя чувствую. На самом деле, он выглядит более расслабленным, чем я когда-либо его видел, как будто сеанс страстных поцелуев во славу соперничества и злости — это как раз то, что успокаивает его лучше всего. Я же чувствую, что вот-вот взорвусь. Во многих смыслах. — Эм, что ж… — запинаюсь я, стоя там, как какой-нибудь дурацкий садовый гном или Хэллоуинская декорация. — Надо ли нам… обсудить это? Я даже не знаю, о чем может быть этот разговор. Согласие больше никогда так не делать? Суровая нотация, что это, вероятно, положит конец обеим нашим карьерам в их привычном виде? Мое сердце бьется слишком уж быстро, и моя кровь слишком заряжена электричеством, чтобы я мог как следует соображать, не то что говорить, но этот разговор неизбежен. Момент упущен, и теперь пришло время столкнуться с камнями внизу. — Хм-м, я даже не знаю. Я не вполне уверен, что правильно понял тебя с первого раза. …он имеет в виду… — Ты имеешь в виду?.. — Да, — и в этом нет никакой бравады. Это лишь предложение, но не соблазн, в нем нет ничего пошлого. Он выглядит совершенно спокойным, как будто все происходящее — в порядке вещей и вообще неминуемо. — Что ж, ладно, но я правда настаиваю, чтобы ты не считал это предложением дружбы или чем-то таким. Мы все еще враги, ясно? — Как скажешь, дорогой. Самое забавное в столкновении с камнями — то, что вы можете побежать обратно на вершину скалы и прыгнуть с нее еще разок. Ну, понимаете… если, конечно, вам удалось выжить.

* * *

Кидайтемнесвоихпёсиков @Wosprig. 3 часа назад @ЭтотКроули сегодня в водолазке — верный знак, что скрывает засосы. БарниГамблНаусегда @AppleSeeds. 3 часа назад Отправлю данные своей банковской карты тому, что расскажет, из-за кого @ЭтотКроули так выглядит. Я буду то же, что и он, спасибо! Ребекка без ума от Тейлор Свифт @RestlessResolve. 3 часа назад Уверена, что кому-то сегодня дадут, учитывая, с какой скоростью @ЭтотКроули закончил сегодняшний выпуск. Повеселись там, дружище!