Араниа. Приют паука

      Аран недовольно смотрел на детеныша. Потрепанная рубаха, такие же штаны — все облачение Гелиана. Ночи становились все длиннее и холоднее, менее чем через месяц землю укроют первые снега. А упертый ребенок отказывался от сотканной из паутины накидки и подобия сапог. Хотя, скорее это были теплые непромокающие чулки.       — Надень, — вновь попросил монстр. Маленький человек гордо стоял на ветру, поджав синие от холода губы, и отрицательно мотал головой.       — Мы идти к люди, — выбивая дробь зубами, ответил ребенок, ненадолго расправив плечи. Но под порывом холодного ветра скрючился обратно. — Мы купить одежда у люди.       — Ты замерзнешь и умрешь раньше, чем мы до них дойдем, — спокойно заметил паук.       — Нет, я не стать надевать это!       — Почему?       Но Гелиан молчал. Устав допытываться у мальчишки, в чем дело, Аран поймал ребенка и, приложив к его голове когтистую лапу, просто считал мысли. Паук ненадолго замер, а после принялся беззвучно смеяться.       Прошлой ночью Гелу не спалось. Он долго ворочался на мягкой паутине, а когда немного успокоился, его привлек странный звук. Так стучат спицы и свистят ленты, когда их быстро выдергивают из платья. Поддавшись любопытству, мальчишка решил посмотреть, чем занят монстр. Сначала его заворожила та ловкость, с которой паук сплетал из тонкой серебристой нити плотную ткань. Но после, заметив откуда Аран берет ту самую паутину, Гел долго не мог уснуть, брезгуя спать в коконе.       — Чего ты ржешь?! — возмутился Гел на родном языке, но паук и так его прекрасно понял. И рассмеялся еще сильнее.       — Паутина… Она не оттуда, откуда ты подумал, — немного успокоившись, пояснил Аран.       — Ну конечно! Считаешь меня идиотом?! — продолжал распаляться мальчишка, вырываясь из лап монстра. — Я видел, откуда ты ее доставал! Это мерзко! Я никогда не надену это, слышишь?!       — Хорошо, — легко согласился паук. — Давай ты наденешь мою мантию.       Гелиан внимательно обошел монстра, разглядывая его одежду, и осторожно кивнул, соглашаясь. Аран быстро снял с себя мантию и нацепил на мальчишку. Гел неуклюже покрутился на месте, цепляясь слишком длинными рукавами за ветки, подметая шишки и иголки. Паук помог подпоясаться, хитро закрутив подол мантии, чтобы она не мешала ребенку идти. А после шепнул простенько заклинание.       — Тепло? — спросил Аран, доставая из бездонной сумки такую же серую и бесформенную мантию. Гел кивнул, накидывая капюшон. — Нравится?       — Да.       — Ты странный, — поправляя шарф и маску, сказал паук. Его голос был как обычно ровным, но Гелиану чудилась в нем насмешка. — Вместо того, чтобы взять точно такую же одежду, но чистую и своего размера…       — Фу! — поморщился Гел, поняв в чем дело, и принялся вертеться в попытке снять с себя мантию. Но чтобы он ни делал, как бы ни старался, узел пояса отказывался развязываться, ткань не рвалась и даже не поднималась.       — Чудеса… — протянул монстр и медленно побрел в ту сторону, откуда доносился запах дыма. Гелиан поплелся следом, бормоча ругательства на людском языке. Аран внимательно прислушивался, запоминая незнакомые слова.       Чем дальше они отходили от границы, тем больше редел сосновый лес. Аран задумчиво «прощупывал» пространство вокруг, уделяя особенное внимание раскинувшимся останкам древних застав и городских стен. Эти руины сохранились хуже, чем в Пустом Лесу: среди людей все больше вырождалась магия — стараясь захватить монстров числом, они раз за разом терпели поражение и отступали на запад. Столетие за столетием граница между королевствами двигалась на запад, Пустой Лес разрастался, а Кленовый, бывший некогда приграничной заставой, превратился в огромный торговый город за сотни километров от границы.       В людских землях все выглядело иначе — брошенные хутора и деревни, разваленные крепости, заросшие тропы. Боясь близости монстров и чудищ, даже мародеры не заглядывали сюда после очередных сражений. Из-под мха торчали обломки клинков и костей, ржавые помятые панцири и шлемы грудами лежали посреди лесных троп. К ним не притронулись монстры, оставив как напоминание тем, кто спустя время вновь посягнет на их земли и свободу.       Гел, осторожно ступающий чуть позади паука, внимательно смотрел по сторонам. Он не боялся вида останков солдат своего народа, но внутри него была другая буря эмоций. Гордость за тех, кто сражался против монстров, превосходивших и в ловкости, и в силе любого человека. Уважение к тем, кто не струсил и не сбежал, отдавая свою жизнь за жизнь других. И скорбь — понимание того, что людям никогда не выиграть эту войну…       Аран легко улавливал эмоциональный фон детеныша, внимательно наблюдая и прислушиваясь, изучая столь странное и новое для него существо. Он не испытывал к бесшерстному неприязнь. Но и любить мальчишку было не за что. Он был забавным, новым опытом в жизни монстра — не более. Однако бросить столь беззащитное существо одно в лесу он не мог. Осознание того, что без должной опеки детеныш погибнет, вызывало чувство жалости. Наверное, это и отличало Арана от простого чудовища.       Внезапно Гел остановился, вперившись взглядом в обломок старого щита. Пауку не было нужды оборачиваться или присматриваться — он слышал неровный стук маленького сердечка, переполненного болью.       — Это твой предок? — спросил монстр и уловил едва ощутимое колебание воздуха — мальчик кивнул.       — Я не знать его, он умереть после мое рождение, — спокойно пояснил Гел и двинулся дальше по тропе. Паук осторожно ступал по пушистому мху, придерживая ветви кустов, помогая юному человеку пробираться сквозь лес.       — Он был великим человеком. И очень добрым, раз оказался единственным, кто признал меня, — пробормотал мальчик себе под нос на родном языке. Хоть слишком острый слух паука и уловил тихий шепот, смысл фразы для него остался загадкой.       Они шли неспешно, лишь единожды остановились на отдых. Гелиан не жаловался на усталость, не ныл, не капризничал. Он молча следовал за монстром, стараясь идти след в след. Еще задолго до темноты лес перед ними расступился, открывая вид на высокие деревянные стены заставы. Паук остановился, внимательно изучая обстановку впереди.       Идти к людям Арану не хотелось. Он отчетливо понимал, что здесь, во временном лагере, готовятся солдаты к будущему сражению. Люди в этих краях должны быть дерганными, ведь всякий разбойничий сброд типа «Красных Пум» и «Черной Чешуи» с удовольствием время от времени делали набеги на села бесшерстных. Но отправлять детеныша одного к сородичам Аран тоже не желал. Еще неизвестно, что они сделают с мальцом и доберется ли он до дома в конце концов.       — Ты идти со мной? — удивился Гел, следя за плавными шагами своего спасителя. — Но тебя ведь убьют! — возмутился ребенок и схватил монстра за длинный рукав мантии. — Отец, может, и поверит мне, но не они!       — И что ты предлагаешь, детеныш? — Аран все же остановился, даже голову повернул в сторону мальчишки. — Я не уверен в том, что ты можешь доверить тем бесшерстным свою жизнь.       Гелиан упрямо тащил монстра за рукав обратно в тень леса. Но все его потуги были тщетны — паук продолжал стоять на месте и даже ткань его мантии не затрещала. Гел злился. Аран прав: никто не поверит ему, никто не поможет просто так, а если поверят — потребуют с отца выкуп. И Гел не знал, чего боится больше — гнева отца и упреков семьи или того, что он навсегда останется в рабстве.       Шестой сын герцога деВиль. Младший наследник, лишенный магического дара. С утра до ночи его старшие братья обучались фехтованию, магии, алхимии, языкам, в то время как Гелиан воровал сладости с кухни и катался на запряженных сторожевых псах по двору замка. Его не утруждали обучением ни письму и чтению, ни арифметике, ни географии, ни истории. В отличие от других детей знатных родов, у него было прекрасное и озорное детство, наполненное шалостями и играми. Даже Аннет, сестру, что младше Гела на три года, уже обучали этикету. Однако его самого это мало волновало, пока однажды ночью к нему в спальню не заявился один из наставников братьев.       Мастер Хильгут приходил часто, всякий раз приносил новые и новые книги. Он обучил Гелиана всему необходимому и даже больше. Однажды он принес толстую тетрадь, по которой Гел и выучил основы языка монстров. Каждый раз перед уходом, Хильгут рассказывал о походах, о способах выживания в лесу, о том, как развести огонь, как приготовить еду на костре, как собрать простую ловушку и силки… И с каждой ночью его взгляд становился все печальнее, речь — торопливее, а некогда пухлые румяные щеки мастера исхудали и обвисли, страшно сморщившись.       — Вы похожи на вислоуха! Мне про них Лонтир рассказывал. Жуткие твари, — однажды грубо пошутил Гелиан, рассматривая наброски учителя. Загадочные существа с самыми причудливыми мордами не вызывали опасения, а наоборот — интриговали, интересовали, будоражили воображение.       — Запомни, Гелиан: внешний вид зачастую обманчив. Не стоит бояться того, что снаружи. Намного важнее — что внутри.       Это была последняя ночь, когда Гел видел мастера. Он терпеливо ждал его две ночи, пытаясь самостоятельно разобраться с падежами языка монстров. Но Хильгут исчез: ни стража, ни слуги, ни семья его больше не видели. Загадочным образом из-под кровати исчезли все книги. А на следующий день братья настойчиво выпроваживали Гела на прогулку…       — ...Я не собираюсь возвращать мальца только потому, что Хильгута укусила за задницу не та блоха! — рычал один из его пленителей, нервно расхаживая рядом с клеткой. Гелиан закрыл рот руками, чтобы не выдать себя. Хотелось кричать и возмущаться. Добрый мастер не мог предать его.       — Мы заплатили этому щекастому ублюдку больше оговоренного! Если этот хрен в рясе пошлет за нами отряд — я не поленюсь вернуться в земли деВиль для того, чтобы оторвать ему яйца! — продолжал распалятся головорез. Дальнейшие угрозы мальчик не слушал, лишь жадно цеплялся за образ доброго учителя в воспоминаниях...       Паук стряхнул детские руки, вцепившиеся в рукав мантии. Гелиан шлепнулся на задницу, и глаза предательски заблестели. Шмыгнув носом, мальчик быстро поднялся на ноги и требовательно протянул руку.       — Прочти! — рыкнул Гел, шлепнув о свой горячий лоб когтистую лапу паука. — Прочти! — требовательно повторил ребенок.       Аран проник в мысли мальчишки легко, ведь тот не сопротивлялся и даже наоборот, пытался открыться ему. Сначала паука обуяло беспокойство, перерастающая в панику. Страх прошелся волной по всему телу, а после звонкий голос прокричал в паучьем сознании:       «Я не хочу, чтобы ты умер!!!»       Аран отшатнулся и потряс головой. Отчаянный крик эхом звучал в его голове.       — Не нужно так кричать, — ровно сказал он, когда обеспокоенный малец попытался подхватить его. Но паук твердо встал и выпрямился.       — Я хотел помочь услышать меня…       — Не делай так больше, — попросил Аран. — И не переживай — я тоже не хочу умирать.       — Ты что-то придумать?       — Придумать, придумать, — передразнил он мальчишку. Гелиан ничуть не обиделся, впервые улыбнувшись за долгое время.       Аран театрально медленно провел возле маски рукой. Белая гладкая поверхность преобразилась, принимая очертания человеческого лица. На Гела смотрел хмурый мужчина. Густые брови украшали седые волоски. Затянутые белой мутью зрачки пугали до дрожи. Вокруг тонких губ лицо украшали глубокие тонкие морщины. Кривой нос с бугорком походил на крюк, непривычно торча из-под тени капюшона.       — Обалдеть… — выдохнул пораженный до самой глубины души ребенок.       — Что опять не так? — все тем же ровным стрекочущим голосом спросил монстр под личиной человека. Тонкие губы едва поспевали за словами.       — Страшно, — честно ответил Гел.       — Неужели моя паучья внешность тебе приглянулась больше? — наклонился Аран к мальчишке.       Косматые брови сдвинулись к переносице, глубокие морщины изрезали лоб. Слепые глаза всматривались в саму душу несчастного Гелиана. Унимая дрожь в коленях, ребенок судорожно закивал, надеясь, что паук либо примет другую личину, либо вернет свою белую маску. Да хоть паучью морду! От нее так в дрожь не бросает, как от этого лица...       — Повежливее с родным и любимым дядюшкой! — возмутился Аран, поднимая к небу кривой узловатый палец. А после протянул худую руку мальчишке. — Давай, веди своего любимого слепого родича к людям. Помни, что твой дорогой родич не только слеп, но и нем, так что договариваться будешь сам. И держи меня за руку — я буду читать твои мысли и анализировать ситуацию. Если нам будет что-то грозить — сразу сбежим.       Гелиан неуверенно взял монстра за руку, внимательно оглядел ее. Холодная и твердая, как когтистые паучьи лапы. Странно, но именно эта мысль принесла Гелу спокойствие, а Аран беззвучно затрясся от смеха, нагло подслушивая его мысли.