Боль, причиненная врагом

      В доме стены приятно красил в розовый закат, спокойно и хорошо, как будто маленький островок утешения, хотя, знал бы Адриан про подвал под домом, он бы так не думал. Тут тихо, где-то в небольшом саду с идеально подстриженной травой трещит коротко какая-то птица, закатные лучи переливаются в стеклянных вазах, подсвечниках, люстрах, распадаясь на радужные лучи. Натали, судя по всему, всё ещё в своей комнате, охранник у дверей, отец… отец находится на лестнице, перед ним очередной предстоящий шедевр. Длинное чёрное платье в пол, на этот раз с тёмно-зелёными камнями, струящимися к полу несколькими дорожками по подолу. Вырез напоминает ракушки, на рукавах шёлковые обручи, носящие скорее не поддерживающую, а декоративную функцию.       — Адриан, ты как раз вовремя, подмени манекен, пожалуйста, он явно деформирован в талии, иначе я не понимаю, почему оно так сидит… — во рту Габриэль держал несколько булавок, придирчиво оглядывая своё творение.       — А… Что? У тебя в кабинете новый взять манекен? Такой же мягкий? — уже скользнув по лестнице вверх, Адриан обернулся.       — Нет, я имел в виду, — отец оторвался от своего произведения, осматривая сына неуверенным взглядом, — ты бы не мог его примерить?       — Но это платье, — сдался Адриан, хаотично вспоминая, замазал ли он синяки пять минут назад, после трансформации в своей комнате. — Оно же женское…       — Да какая разница? — скептически отозвался Агрест старший, — я же не носить тебя его прошу, а просто на пару минут, чтобы талия на бок не уехала, грудь-то мне не нужна… — он снова поднял взгляд на замершего парня. — Пожалуйста.       Адриан вздохнул, неуверенно скинул кеды, помедлил, прямо тут снял футболку, складывая её на перила мраморной лестницы, потянулся к ширинке, спокойно снимая и штаны. Боксеры были бесшовные, дань профессии модели, вызвать могут когда угодно и на какую угодно съёмку, стеснения тоже давно не было, но челюсть Адриан сжал так, что через секунд двадцать у него стал неметь язык.       Спокойно, спокойно, отец ничего не заметит, он использует для перекрытия не просто тональную основу, а специальный актёрский грим, нанося его умело, опять же дань профессии. Спокойно, отец ничего не заметит.       Габриэль вынул манекен, недовольно отбрасывая его в сторону и помогая Адриану забраться под подол и вывести в платье, спереди его пришлось придерживать руками, чтобы чашки не выпирали так уж сильно. — Ай, меня что-то поцарапало в ребре, — мешающая булавка была моментально найдена и закреплена по-другому. Габриэль отошёл, осматривая платье.       — Ну конечно, я так и знал, что справа закрепил слишком высоко. — На поясе у него были ножницы разных размеров и формы и катушки ниток, он стянул светлую, отрезав кусочек, поднял к губам парня.       — Ммм? — Адриан подавил инстинкт резко отшатнуться, во рту тут же появился вкус желчи.       — Прикуси, поверье есть, что на теле закреплять булавками нельзя, и отрезать тоже, а мне нужно пару стежков всё же сделать… — он притянул сына ближе, защипнув ткань как раз где-то на рёбрах, закрепляя ещё три булавки, потом сел на колени, убирая справа то, что было, и подтянув, закрепляя вновь. — И что ты такой худой-то? Я делал платье как раз под твой размер…       — Отец, я же парень, не девушка, забыл? — подавить дрожь в ногах не удалось, но держался Агрест младший отменно, стараясь применять все техники успокоения, о которых прочёл в интернете, шумно выдохнул. — Всё? Или ещё что-то крепить нужно? — жалобно спросил он, когда отец отошёл в очередной раз придирчиво осматривать своё творение, делая жест рукой «повернись».       Адриан послушно поворачивается, молясь всем богам, чтобы помощь Плага в замазывании синяков оказалась успешной. Когда длинные пальцы коснулись сложного корсета лент на спине, пришлось прикусить щёку, чтобы не вскрикнуть, но отвратительное чувство, навеянное тем, что произошло ранее и что Адриан отчаянно пытался забыть, но никак не получалось, тут же исчезло, стоило отцу сказать лишь одну фразу.       — Спина как у матери у тебя, осанка та же, плечи выпрями… — пальцы скользнули по плечам, поправляя их, опуская чуть ниже, — Что ты стоишь как на казнь-то? Ну подумаешь, платье, красивое, между прочим, платье…       — Всё нормально, отец, прости, постараюсь позировать более расслабленно, — отозвался Адриан, машинально повторяя типичную фразу со съёмок, — ой, ну то есть я хотел сказать, стоять… — опустив взгляд вниз на женский перед платья, его щёки невольно покраснели, сам же Адриан старался не сжимать ткань мягких чашечек. — Ты это платье и предыдущее в память о маме сделал, да? Она любила такой зелёный, тёмный, как малахит.       — И да, и нет. Ты же знаешь, почти все мои коллекции в память о ней, в каком-то смысле. Но это так, экспериментальный вариант вечернего платья. Всё, вылезай, вниз просто, вот так аккуратно, — он помог Адриану выбраться из-под юбки. — Иди в комнату, оденься для сегодняшнего вечера, я оставил на кровати твой костюм.       Дважды повторять не нужно было, Адриан сорвался, схватив одежду в охапку, радостно побежал к себе. Ещё и новый костюм от отца, ну просто подарок какой-то, а не вечер. На кровати лежал простой чёрный смокинг с острыми лацканами пиджака и удивительной небольшой витражной брошью, напоминающей то ли замысловатую бабочку с глазами, то ли просто треугольники, и тонкая декоративная золотая цепочка, идущая в карман. Штаны были немного, самую малость большеваты по бёдрам, но он, не задумываясь, натянул пояс, надел кремовую рубашку под низ, с простым красным галстуком, чтобы не забивать узор витража, даже прыгнул немного туалетной воды на себя, смешно выставив флакон перед собой, — отец говорил, на большие мероприятия так нужно.       Спустившись вниз, Адриан замер: в зале стоял и ждал его отец. Такой же костюм, чёрный, и витраж, полностью передняя часть обоих воротников, лацкан, всё это напоминало причудливую бабочку, на глазах чёрная кружевная маска, видимо, дресс-код мероприятия.       — Там должна была быть маска с перьями, но я не хотел, чтобы у меня взмокло лицо, к тому же смотрется ужасно нелепо, — Габриэль подошёл ближе, наклоняясь и надевая на сына такую же полупрозрачную маску, даже без верха, просто витиеватый аксессуар на нос и под глаза, — Вот так уже лучше. — рука внезапно скользнула на лоб, меряя температуру тыльной стороной ладони, — Ты не заболел? А то какой-то заторможенный сегодня…       — Н-нет, всё в порядке, просто это для меня в новинку… — тихо ответил Адриан, переминаясь с ноги на ногу, — Что значит бабочки? Почему у меня другая? — он смущённо посмотрел на небольшую треугольную брошь у себя, — она с глазками?       — Ох, да конечно, я знал, что ты это скажешь, нет, Адриан, не с глазками, а с точками, характерными для этого вида. — за стенкой закашляла Натали. Габриэль осторожно подтолкнул сына к выходу из дома, намекая, что пора бы идти. Никто не заметил, как бабочка-брошь на груди Адриана подмигнула одним глазом.       Особняк, в который их пригласили, и правда был роскошным. Повсюду золото, фонтаны, три уровня охраны, так что пришлось сдать даже телефоны, забор под электричеством, подсветка. Глаза Адриана, тренированные в патрулях, даже заметили какой-то блеск на крыше, отчего он замер, входя на территорию, но тут же смирно опустил глаза под строгим взглядом отца. Вокруг все в перьях, в чёрных масках. Жена мэра тут, но без мужа, в скромном, но уж слишком коротком платье, куча иностранных гостей, каждый сияет камнями, роскошью, дорогими брендами от известных дизайнеров, полно известных актёров, режиссёров, отец сразу же начинает здороваться, его узнают люди, сами тянутся к нему за рукопожатием. Адриану ничего не остаётся, кроме как нацепить дежурную улыбку и точно так же пожимать руки.       Когда они зашли по красной дорожке в холл, Габриэлю в прямом смысле пришлось одёрнуть сына, чтобы он закрыл от изумления рот — тут был огромный зал с хрустальными люстрами, бильярд, казино, шампанское лилось рекой. Крокодил Стоуна недовольно сидел под столом, что-то жуя, кажется, чей-то женский летний туфель, сам Стоун с выражением лица ещё более печальным, сидел за столом же, перед ним на боку лежала бутылка чего-то крепкого. Адриан отметил это только краем глаза.       Потом зал, светлый, аукцион, предметы искусства, золотая пирамидка с глазом, неизвестная картина Ван Гога. На подиум выкатывают клетку с настоящей собакой, перекрашенной в тёмно-фиолетовый, шерстинка к шерстинке, завиток к завитку, видно, что собака холёная, но Адриан всё равно напрягается, по инерции повторяя за всеми, хлопая после каждого лота. Продают какую-то цепочку, часы, старинный револьвер, снова картину, потом выкатывают клетку, и Адриан сначала не понимает, потом понимает: в клетке человек, на которого особым образом мазками нанесена краска, создавая ощущение, что там нежный лебедь или интересная абстракция современного искусства. Адриан дёргается, непонимающе глядя на отца, но тот лишь кладёт уверенную руку на его плечо.       — Но, отец, — непонимающе шепчет он, — это же человек… они продают человека? Не картину, живого человека? Разве это вообще законно?       — Это ещё не самое страшное, что обычно бывает на таких аукционах, Адриан, прости, придётся потерпеть.       — Но зачем мы тут? — не сдаётся парень, чтобы не собрать слишком много недовольных взглядов, пододвигается ближе к Габриэлю. — Ты обычно на таких мероприятиях что-то покупаешь?       — Ох, нет, не волнуйся… — пальцы немного сильнее сжимают пиджак на спине сына, забираясь вперёд и разглаживая брошь, чтобы она лежала ровно. — Ничего такого, просто крутиться в этих кругах требует моё положение в обществе. Если я не буду ходить на эти богомерзкие встречи и видеть этих людей, то не будет и такого баснословного финансирования моих проектов. А ты знаешь, что деньги важны для нашей семьи, особенно сейчас, — он вздохнул, всё же заглядывая в глаза сыну, — Пожалуйста, не думай, что если я жму руку, шучу или улыбаюсь с этими людьми, а уж тем более пью, то это значит, что я на их стороне. Это совсем не так, но политика есть политика, она полна фальшивых друзей. — он похлопал Адриана по плечу и отпустил.       После аукциона, когда они вышли в холл, Агресту младшему стало душно, он осторожно взял у проходящего так удобно мимо официанта бокал, уже поднёс к губам, как хрусталь был тут же перехвачен его отцом.       — Что я говорил по поводу алкоголя на официальных мероприятиях? — довольно громко и показно спросил Габриэль, — ты ещё слишком мал для такого…       — Да брось, Габри, дай пацану расслабиться, — подошёл обрюзглый мужчина, по-видимому, со своей дочерью, придерживая девушку за тонкую шейку сзади, протянув руку с пальцами, похожими на сосиски. Габриэль не пожал, впервые, более того, шагнул вперёд, отрезая от этого человека Адриана. Тот не понял, что происходит, и выглянул из-за отцовского плеча. — Он же уже смотри какой большой, жених, смотри, как бы один не остался… — большая рука накрыла светлую головку девушки с каким-то странным стеклянным взглядом. Она была одета богато, даже накрашена, но как будто совсем без вкуса, да и не по возрасту.       — Помнишь мою прекрасную Арию? Я тебе рассказывал, как у в прошлом году, когда у неё… — дальше Адриан не слышал, потому что его внезапно развернули мягкие, родные руки, утыкая носом в чёрный фрак, а ладони мягко легли на уши, создавая шуршащий вакуум. Мужчина что-то говорил, Адриан уже не слышал, зато чувствовал, что, несмотря на мягкость рук, отец напряжён как струна, и слышал, что он отвечает.       — Я не хочу слушать и знать про это, Дэйвкинс, — пророкотал сверху так, что у Адриана брови поползли наверх, — даже с ним во время ссор по поводу школы отец никогда, ни разу не говорил… так. — Ты больной человек, я много раз тебе это говорил, и мне искренне жаль твою семью. В отличие от моей, она полная, вот только их отец променял их на денежную секту, осквернив при этом…       Адриан немного отлип от чёрной ткани, заглядывая в причудливые отражения людей в витражах, зал, официант несёт бокал, кажется, он услышал что-то на «м» и возмущение с обратной стороны.       — Нет, это именно секта, с грязными традициями бесчеловечными, тянущимися через века кровью невинных, — снова пророкотал сверху. Адриан же уже потерял нить разговора, ему нравилось, как этот златозубый перехваченный карлик напротив отца с блестящей лысиной расплывается в витраже. И девушка рядом с ним, она вдруг стала пухлая поперёк тела, раздавшись как шарик, вдруг снова тонкая. Отец в очередной раз что-то вставил, резко развернув Адриана, и хриплым, уже совершенно другим голосом сказал:       — Идём отсюда…       Резко развернувшись, Адриан бросил последний взгляд на странную парочку: у них, как когда-то у Адриана с отцом, были парные кольца, только девчачьи и розовые, живот девочки вдруг показался странно толстым. Отец говорил, что ему жаль её, может быть, она болеет?       Пожав плечами, он пошёл вслед за Габриэлем, тот не отпускал его руку не то что до самых ворот и пункта выдачи телефонов, а до самой машины, мягко затолкнув его внутрь, сев рядом, а не спереди, и ещё захлопнув дверь явно с большей силой, чем нужно было.       — Прости за это, Адриан, — вдруг поспешно сказал он, снимая маску и поворачиваясь к сыну. — Этого человека ты не должен был увидеть, его вообще не должно быть здесь, но он тут, на вечеринке. Такие, как он, всегда где-то на подобных мероприятиях, для галочки…       — А что с ним не так? Он игроман или что-то такое? Вы говорили про деньги, — тихо попытался спросить Адриан, осторожно касаясь края отцовского пиджака.       — Нет… — Габриэль резко отвернулся к окну, охранник вёл машину плавно, заметно дёргая только на поворотах вокруг поместья. — Он масон… — прорычал старший, прикрывая глаза, — Извини, ты никогда, никогда не должен был его видеть.

***

      Адриан ничего не понял, но отец весь оставшийся вечер был молчалив, а уже почти под ночь, когда парень кормил Плага сыром, а тот так к нему пристрастился, что два раза тяпнул своего хранителя за палец, Габриэль и вовсе пришёл к нему в комнату, принеся молоко с мёдом. А этого он не делал со смерти мамы. У Адриана едва слёзы на глаза не выступили, но он только натянул одеяло чуть выше, скрывая синяки на ногах, которые стали видны после душа. Слушая тихий разговор их обоих, Плаг медленно уплыл под кровать, ощетинившись, не ожидая увидеть тут ярко светящуюся ночную моль.       — Я надеюсь, твой хранитель хотя бы не из этих? — зашипел кот, выгнув спину и выпучив глаза, хвост торчал трубой. Мотылёк расправил большие узорчатые крылья, тыкая хоботком в завалившиеся сюда старые носки Адриана, исследуя вещь.       — Нет, конечно. Если бы я узнал про него что-то такое, то я бы, я бы не побоялся, я бы сам уничтожил его. Он, конечно, очень-очень плохой человек, но не настолько, не переживай, Плаг. Я просто надеюсь, что скоро всё наладится и меня спасут, и они… и они больше не будут целоваться, потому что это ужасно.       — Да уж, — фыркнул кот, садясь и обвивая лапы своим хвостом, — Справедливости ради, они не знают друг друга, так что, думаю, тайна личностей к лучшему.

***

      Утро встретило Адриана отъездом отца на какую-то важную встречу в Токио и бубнежом Плага о том, что ему нужно развеяться и позвать друзей по такому поводу. Поэтому он расслабился, был выходной, единственное задание в первую половину дня — посадка деревьев с девчонками из класса, а значит, можно было оставить чуть-чуть времени для себя. Но телефон завибрировал звонком от Вейхема, а потом внезапно дверь приоткрылась, и как гром среди ясного неба на его пороге возникли его друзья.       — Нино, Иван, Ким, Макс, ё-моё, как вы вообще сюда попали? Что вы такого натворили, что охранник пустил вас? — Адриан осёкся на словах о «проекте», но тут же согласно закивал, делая серьёзное лицо.       Ребята тут же полезли удивлённо исследовать всю комнату, Адриан лишь улыбнулся, он привык к этому, все люди, первое время очутившись в его комнате, реагировали странно. Подавив ехидную улыбку, он нажал на кнопку, и как вишенка на торте из-под пола выехал белоснежный рояль. Подарок отца на его десятилетие.       — Ничего себе! — у парней чуть челюсть не отвисла. Адриан осторожно переместился чуть ближе к Нино, незаметно для друга поглядывая на него, на душе стало тоскливо, но он только толкнул друга в бок.       — Хей, закатим вечеринку? — пытаясь поймать его взгляд, тише, чем планировал, спросил Адриан. Нино сразу же полез по-братски обниматься, кулаком распушив все волосы на голове блондина.       — Ушам не верю, братаны, вы слышали, чё? Наш Адри повзрослел и решил наконец-то оторваться, пока его нудного старика нет дома! Уху, так, нам срочно нужно настроить музыку, так, и ещё позвать… — дальше полился долгий список имён. Нино поглядывал на Адриана, подбадривая его, не отрывая руку от его плеча, болтая и переключаясь на новый звонок знакомым каждые пять минут, Марк пока настраивал колонки, постепенно выкручивая громкость на полную мощность, запыхавшись, прибежали первые приглашённые.       Адриан глазам своим не верил, никогда ещё его комната не наполнялась одновременно таким огромным количеством людей. Вокруг все веселились, пили, парни с каким-то странным стеснительным незнакомцем танцевали забавный танец. Только он поверил, что всё хорошо, только немного расслабился, десять раз убедив самого себя в том, что Нино без понятия, кто перед ним, а значит, на него он обиды никакой не держит, и можно вести себя как обычно. Даже несмотря на сырость, площадку в Эйфелевой башне и кулак, врезавшийся в плечо, бедро и живот. Нино, как же он рад, как же он скучал по друзьям…       Но, конечно, в самый разгар вечеринки не мог не появиться очередной акуманизированный злодей. Обиднее всего, что это был Вейхем, которого почему-то отказались пускать на вечеринку и о котором Адриан сам совсем забыл, просто радуясь, что снова может быть рядом с друзьями со школы, а точнее со своим вполне себе конкретным, лучшим другом. Хорошо всё-таки иногда быть Адрианом Агрестом.       Бороться с Гостем было вдвойне сложнее. Стоило только облачиться в чёрную форму, как весь настрой улетучился. Команда откровенно снова игнорировала его, поливая желчью, что он неуклюжий кот и не может подойти к врагу, хотя это всем не удавалось совершенно одинаково. Его пару раз даже толкнули, случайно или специально, Нуар не был уверен, но когда Карапас наступил ему на хвост, Кот не выдержал и громко зашипел. Хорошо, что в этот момент появился Король Обезьян, хоть кто-то разрядил обстановку и, не зная о распрях в команде, смог собраться и победить врага почти в одиночку. Кот даже позавидовал этому весёлому добряку, его пофигизму и свободе быть смешным, быть собой, чего последнее время он сам не мог себе позволить, ведь на его котамбуры не отвечала даже Миледи, даже снисходительным или раздражённым вздохом. И это молчание было хуже всего.       Друзей пришлось поспешно и осторожно выводить из особняка, потому что шестое чувство подсказывало Адриану, что за ним следят, к тому же, судя по утреннему визиту, Натали стало гораздо лучше, что не могло не радовать. Вечером она даже сидела с ним за ужином, отец всё ещё не вернулся из командировки, поэтому атмосфера за столом была более чем непринуждённой. В смешанных эмоциях Адриан вернулся назад к себе в комнату. Вроде бы ничего критичного не произошло, и он даже впервые потусил с друзьями, но на душе было пусто. Плаг куда-то заныкался ещё в обед, видимо, восстанавливая свой тонкий слух после утренней дискотеки. Поэтому парень был предоставлен самому себе. Лежал на кровати, откинув мягкое приятно холодное одеяло, листал новые фотки Миледи в Леди-блоге. И как только Аля заполучала такие кадры? Как будто каждый день лично устраивала Леди Баг фотосессию, причём в достаточно интересных ракурсах.       Отложив телефон, Адриан перевернулся на спину, накинул одеяло сверху, взгляд воровато скользнул по комнате, рука осторожно скользнула вниз вдоль живота к бедру, потом на переднюю сторону, парень вздохнул, скорее от нервозности, чем от чего-то другого, попытался сразу закрыть глаза, представить что-то приятное, вроде помогло, но что-то было не так. Он вытащил руку из трусов, выключил торшер, снова лёг, расслабляясь, низ живота привычно приятно тянуло. Но что-то было не так. Адриан снова отвлёкся, запихнув телефон в ящик тумбочки, на всякий случай. Снова лёг, просовывая пальцы под резинку, тело реагировало, всё шло как обычно, но…       Перед глазами грязный кафель, полуразрушенные стены дома, тусклый свет из окна, под пальцами разводы пыли и строительной грязи, перед лицом… Адриан дёрнулся, тут же недовольно зашипел — немного поцарапал чувствительное место пальцами. Совсем расстроенно схватил салфетки, вытирая себя и руку, выкидывая в мини-мусорку у кровати, ложась на живот, пытаясь переждать уже не приносящее удовольствия нежеланное напряжение внизу живота. Долго ждать, видимо, из-за сильных эмоций не пришлось. Он всхлипнул в подушку, закрываясь с головой одеялом, и, конечно же, не заметил красный мигающий огонёк в углу открытого шкафа с трофеями по фехтованию.       Экран телефона неприятно заслепил глаза, Адриан рассеянно заметил, как уже поздно, два раза ошибившись, ввёл запрос в браузере. Насколько целесообразно искать психолога в обход отца? Он же всё равно, скорее всего, узнает, рано или поздно. Стало паршиво, обсуждать интимные темы, да ещё и в присутствии отца, не хотелось совершенно. Он хорошо помнил, как в первый раз спалив его с телефоном полным непотребных фоток, с сайта на который мелкий Адриан зашёл случайно, потому что увидел странную тетю в костюме, которая делала смешные вещи, Габриэль сдерживаемый Эмили, пол часа носился по дому, едва не разбив мобильник, и орал на сына, что тот ненормальный извращенец, потом лишил телефона на несколько месяцев, выдав кнопочный на замену. Помнил Адриан так же, как последняя их семейная сессия быстро превратилась в допрос с пристрастием, где психолог скорее выполнял роль буфера, поддакивая отцу, и следил лишь за тем, чтобы тот не вцепился в сына.       Уже засыпая с включённым экраном телефона, механически пальцем листая по ссылкам и всё ещё всхлипывая от бессильных слёз на самого себя за испорченность, Адриан почувствовал приятное тепло на пояснице. Плаг, потоптав его усиленно тёплыми мягкими лапами, уляжется сверху, свернувшись в клубочек и прикрыв нос хвостом.       В своей комнате Габриэль давно отвернулся от камеры, которую настроила Натали по его приказу. Мужчина сидел, так и не переодевшись, сгорбленный, упёршись локтями в колени и подперев лоб ладонями, как старик. Какой же ты идиот, Габриэль Агрест, что же ты делаешь… Сначала казалось, что шпионить за сыном будет отличной идеей, ведь мало ли что может случиться, но он явно немного просчитался, почему-то совсем не учтя, что его сын — подросток, а на камере предусмотрительно будет видна вся комната. Поэтому, как только Адриан лёг на кровать, Габриэль отвернул от себя монитор, прекрасно и точно предположив, что там происходит, но потом пришли эти странные сообщения — его компьютер был настроен на поиск определённых слов в аккаунте Адриана, так что все вопросы, включающие «суицидальные мысли», «убийство», «психолог», «номер доверия» и прочее, высвечивались на экране автоматически. Габриэль оторвался от рук, разминая костяшки. Он думал ещё поработать сегодня перед сном, в роли Бражника, но как-то совсем перехотелось, когда взрослый уже сын, вероятно, после некоторых действий в кровати, гуглит «почему возникает страх мастурбации?» и «психолог / сексолог, специалисты, Париж», — наверное, об этом стоит задуматься.       Особенно после того, что произошло буквально на его глазах с другим таким же подростком, а главное — к чему это привело. Интересно, как там Кот? Как он вообще после всего этого, поговорил хоть с кем-то? Он вроде говорил, что боится отца и ему точно не скажет, ужасно, что у него нет близкого взрослого, которому он может доверять… Или есть, но Бражник ему явно не близкий взрослый. Понятно, что он ищет в нём фигуру поддержки, или бессознательно, отца, или что-то ещё более сильное в этом возрасте, настоящий страстный любовный интерес. Очень не хотелось верить в последнее, так себе — выбирать в качестве первой влюблённости психопата, терроризирующего Париж каждый день. Габриэль про себя хмыкнул, а ведь появись Бражник в его детстве, он очень быстро стал бы криминальным любимцем всех парней, авторитетом и желанным возлюбленным для многих барышень.       Он снял маску, запустив руки в вечно зализанные назад, уложенные волосы, по правде говоря, этот гель для укладки и слипшиеся пряди вечно его бесили, Габриэль взял гребень, проходясь жёсткими зубцами по волосам, они сразу распались на белоснежные кудряшки, подойдя к зеркалу, он заметил небольшую щетину, ну надо же, стала появляться уже к вечеру второго дня. Проведя по подбородку и скуле ладонью, он придирчиво задержал в зеркале взгляд.       — И что же неугомонный мальчишка в «этом» нашёл?