lll
24 декабря 2022 г., 00:38
Примечания:
Иногда мне кажется, что я не попадаю туда, куда мне нужно попасть, чтобы передать всё, что мне хочется. Но моей бете понравилось, надеюсь и на вашу оценку.
От беты: бечено.
Так же от беты: Вообще, я тоже хочу поджиматься с кем-то в комнате Ханджи
Пс. Тори напомнила Ториель.
Кстати. Приятно раскрываются персонажи, не так, как в аниме, особенно интересно смотреть на это со стороны Микасы.
Глава третья в которой готовятся к буре.
Проходя по коридору нового штаба разведчиков, Микаса невольно становится свидетелем разговора, звуки которого доносятся из кабинета Ханжи Зое, который находится рядом с кабинетом капитана Ривая. Девушка хочет пройти мимо неразборчивых перешёптываний, но два голоса — низкий мужской и женский на тон выше — звучат достаточно знакомо, чтобы Аккерман, закатив глаза, прижалась плечом к стене и принялась слушать. Вообще-то, если говорить откровенно, ничего особенного от разговора Эрена с Хисторией ожидать не следовало бы, брюнетка даже собиралась оставить влюбленных в покое и пойти дальше по своим делам, но вдруг девушка рядом спросила брата: — То есть, мне нужно просто коснуться тебя? Почему-то разведчица решила, что прямо сейчас блондинка хитро улыбается. — В нужном месте, в нужное время. — Голос молодого человека был спокойным, но сводная сестра знала совершенно точно, что его губы изгибаются в улыбке и даже могла представить. Зашуршал подол юбки, девушка услышала шаги, а потом — то, как звякнули мензурки Ханжи, когда что-то глухо врезалось в стол. — Хочешь попробуем сейчас? — Криста была совсем не похожа на Кристу. — Не торопи события, — Эрен отшутился. А потом добавил очень серьёзно: — Сначала мне нужно разобраться с этим самому и ты, Хистория, тоже должна сейчас думать о деле. Тебе нужно отвлечься от всяких любовных интрижек. Если это просто интрижка — Микаса перегрызет этой девчёнке горло. Потому что она уже видела, как Эрен страдал после того, как Энни устроила с ним такую же «интрижку», а потом всё получилось так, как получилось. В любом случае, ничего плохого с ним не произойдёт: Йегер сказал нет, а значит, вероятность необходимого вмешательства Аккерман становится не просто нулевой, а близится к отрицательной — девушка спокойно идёт дальше по коридору, сжимая в руках приказы командира в отдельных конвертах. Микаса, обученная (выдрессированная) вести себя тихо, намеренно ведёт себя достаточно громко, чтобы влюблённая парочка была готова к шуму через стенку и выжидает некоторое время прежде чем трижды стучит в дверь капитана. После непримечательного «входите» дверь тихо скрипит секунду, это выходит почти незаметно, но Микаса всё-равно задумывается о том, что неплохо бы смазать дверные петли и о том, что если обратить внимание, то здание старое. А после она быстро осматривается, цепко выхватывая из странного полумрака немногочисленные предметы: большое кресло, стол с кучей бумажек и большим фонарём, который сразу привлекал к себе, будучи ярким пятном. Аккерман почти оценивающе сжимает губы, но быстро приходит в себя и принимает положенную стойку «смирно». Капитан стоит сбоку стола — видимо, хотел уйти, когда она пришла — он держит в руках сложенные очки и очень внимательно смотрит на неё. В такой обстановке его глаза выглядят мягко-голубыми, а не как обычно… — Микаса делает вид, что вообще никогда не думала об этом и говорит: — Вам документы, капитан, — её голос звучит как всегда. Девушка собой довольна. Солдат делает ровно три шага и протягивает мужчине конверты от Эрвина Смита. Капитан выглядит так, словно уже знает, что она ему передала, и Микаса чувствует себя так, как-будто её во что-то правда втянули. Это ощущение становится более явным, когда из всех конвертов первым открывают тот, про который Аккерман знает меньше всего. — Сядь пока, — Ривай кивает в сторону дивана, а сам, повернувшись к ней спиной, наклоняется, чтобы свет фонаря падал на послание. Девушка видит рельеф его мышц под рубашкой и быстро идёт в сторону дивана, чтобы не дать этой жуткой мысли занять голову. Это же бред какой-то. Но брюнетка всё-таки думает об этом, пока капитан изучает уже другие бумаги — приказы о назначении новых членов его отряда. Мужчина хмурится, а может быть, ей просто кажется. — Это ты помогала с документами? — Ривай смотрит на неё, слегка повернув голову и это выглядит красиво. Микаса выпрямляется под взглядом человека, который уже знает ответ. Наверное, понял по почерку. — Аккерман быстро поправляется: Это очевидно. — Да, сэр. Возможно, она видит что-то похожее на одобрение в том, как меняется его лицо на секунду (что-то такое же было замечено во время их совместных тренировок), но всё происходит слишком быстро, чтобы сказать точно. Микаса чувствует лёгкую тяжесть в груди, больше похожую на простое напоминание, поэтому ей приходится сесть глубже и откинутся на спинку дивана. Ривай смотрит на неё, но ничего не говорит. Девушка наблюдает за тем, как он сосредоточен на документах и погружается в свои мысли: Это похоже на посиделки за чаем в столовой. Факт звучит естественно, поэтому она продолжает вспоминать об этом и думать вернутся ли они когда-нибудь к этому. Ведь было полезно, не говоря о том, что комфортно. Комфортно рядом с капитаном… — Микаса ни за что на свете не подумала бы так раньше, а «раньше», к слову, было не так уж и давно. От такой идеи она начинает улыбаться, потому что, если честно, ей от этого смешно. — Заметила что-то смешное, Микаса? — в тишине это звучит слишком громко, не смотря на тихий голос. Ей почти реально вышибает из лёгких воздух и ребра или где-то в их области начинает болеть. Болеть не слишком сильно, но так, что все её мысли выливаются в емкое, но дурацкое и совершенно неуместное: — Блядь. — Получается тихо, почти по-змеиному, но всё равно слышно и очень неудобно. Микаса подскакивает, чтобы уважительно склонится — получается слишком резко — через секунду приходится сесть обратно. — Что-то болит? — Ривай вдруг оказывается близко. Так близко, что она чуть не подскакивает ещё раз. — Нет, сэр, — слишком быстро отвечает Аккерман, задрав голову, потому что она сидит и получается, что мужчина оказывается выше. — Простите, я… — Ты вряд ли бы стала извиняться за подобное, уж сильно наглое отродье, — Ривай смотрит на неё с какой-то непонятной эмоцией. — Просил же завязывать с херней. Ты отдыхала, когда приехала? Вообще-то, нет — она отправилась в дорогу сразу после того, как закончила помогать Эрвину Смиту. Едва оставив лошадь, солдат пришла к капитану. Девушка чувствовала себя почти нормально, но стоило ей задуматься над вопросом капитана, в теле возникла лёгкая слабость. Аккерман медленно закрывает и открывает глаза, а мужчина продолжает смотреть. Чтобы не глазеть на него ещё больше, солдат сосредотачивается над своими ощущениями и ответом на простой вопрос. Наверное, он тут вовсе не при чём. Всему виной график сна, сбитый начисто из-за свободного времени в момент реабилитации. — Нет, сэр. Но я в порядке. — Микаса почти не врёт, но всё равно совершает глупую ошибку: для убедительности смотрит капитану прямо в глаза. В этих глазах не оказывается металлического отблеска и взгляд совсем не такой, о который можно почти по-настоящему порезаться. Только мягкий свет, дрожащие блики и глубина цветов, которых никогда до этого Микаса Аккерман у капитана не замечала. Но она, к слову, никогда до этого момента не задумывалась о его глазах и уж тем более не пялилась. (Уверена?). Девушка вообще никогда ничего такого не делала. Ривай продолжает смотреть. И смотрит-смотрит-смотрит на брюнетку всё это время своими неожиданными глазами. Неожиданно: красивымиявырвуихкчерту глазами. Солдат чувствует, что хочет ударить, чтобы мужчина перестал на неё смотреть. Но и проигрывать в эти гляделки ей не хочется, а ещё Аккерман — «наглое отродье», поэтому смотрит в ответ, хотя этого делать явно не должна. Проходит, наверное, всего лишь несколько секунд, а сердце в груди носится от мысли, что с ним ей не так уж и плохо, до воспоминаний о том, что капитан вообще-то бесит. Прямо сейчас — очень бесит. Без единой весомой или понятной причины. — На что ты так смотришь? — он спрашивает спокойно, слегка подняв одну бровь. — На что вы смотрите так, сэр? Она рискует. Микаса щурит свои металлически-серые глаза, словно прицеливается. И бьёт — на неё не похоже — наугад. Он скользит по ней взглядом вниз, что-то прикидывая. Потом разворачивается и идёт обратно к столу. Попала. Непонятно только куда она попала и хорошо ли это. Впрочем, важно ли? Аккерман тихо вздыхает, пока капитан ничего не видит и встаёт на выдохе со своего места. Задание выполнено, в немое (непонятное) противостояние, кажется, она сыграла, да и сидеть здесь с ним стало тяжеловато. — Разрешите идти? Ривай, чём-то занятый в огромной куче своих бумаг на неё в этот момент не смотрит. Но неожиданно спрашивает: — Тебя ничем не смущает Хистория? Чем-то кроме того, что, вероятно, она совращает моего брата? — Нет, сэр. — Через секунду Микаса спрашивает, снова щурясь-прицеливаясь: — А должна? На самом деле то, что Хистория здесь без приказа о назначении смутило её в самом начале. Если отсутствие бумаги можно было объяснить тем, что в Отряд Ривая берут лучших из лучших, а блондинка первая с конца, то присутствие девушки здесь тем более вызывает ещё больше вопросов. Сероглазая задумалась: капитан, очевидно, о чём-то знает. И не стал бы спрашивать, не будь в этом смысла. Не ясно чего он от неё хочет этим добиться. Солдат решает ограничиться ответом на странный вопрос и делится мыслями: — Вряд ли Хистория как-то связана с вашим новым отрядом, сэр, значит, она здесь для другого. — Это очевидно, Микаса, — таким тоном, словно она снова сделала глупую ошибку. Кто бы подумал, что капитан Ривай может говорить загадками. Бесит. Есть какой-то единственно-верный вариант ответа? Что она должна сказать? Что именно он хочет услышать? Девушка молчит примерно несколько минут сосредоточенно сдвинув брови к переносице и всматриваясь в свет фонаря, как будто её должно от этого озарить. И ведь озаряет. — Только ваш отряд и Эрен тогда были в лесу, сэр. Солдаты специального назначения защищали Эрена от Энни, — почему-то мысль о том, Эрвин Смит и остальное командование догадывались о «незванном госте» не кажется бредом. — Теперь здесь новый отряд и Эрен с Хисторией. Мы защищаем и её тоже? И всё, что она получает за свой монолог: — Печально, что этого засранца всё ещё нужно оберегать. Ты можешь идти. Микаса хочет, уходя, громко хлопнуть дверью, но не делает этого.***
Выбравшись на улицу, она щурится от яркого солнца, прикрывая лицо ладонью. Яркий свет категорически неприятная штука после долгого времени в полумраке помещений, поэтому брюнетка какое-то время стоит на месте, погружаясь в очевидные — об Эрене — размышления: А вдруг не интрижка? Хорошо, конечно, если так, но вопрос в том, какие у Эрена с Хисторией отношения? Типаж брата ей был хорошо известен потому увлечение маленькой, светловолосой, неожиданно молчаливой (в последнее время) девушкой не вызвало у Микасы вопросов, но вот сама Хистория была, безусловно, подозрительной. Дело сейчас было не только в том, что Криста оказалась совсем не Кристой, переменах в её характере или подозрениях, укрепившихся благодаря капитану — дело неожиданно оказалось в Имир. Хотя, на самом деле не так уж и неожиданно. Стервозная Имир любила себя, Кристу и предпочитала дружить с женщинами. Всего этого было больше, чем достаточно, чтобы задаться вопросом: А какого такого хрена она вдруг предпочла Эрена? И ведь вопрос логичный. Продиктованный мозгами, а не женским нутром с её «титаническим материнским инстинктом», как любил говорить Конь. Микаса ухмыльнулась, убирая от лица руку: ляпни такое не Жанусик Кирштайн, а кто-нибудь другой —обиделась бы. Прямо по лицу обиделась бы. А так только пошутила в ответ про его собственную маму и они вспомнили Ханджи. Жан, к слову, согнулся где-то в нескольких метрах от неё над мешками, болтал с Армином и совсем не замечал девушку. Рядом с ними вторым вечным дуэтом пристроились Конни и Саша в тени дерева. Эрена видно не было, поэтому, наверное, Хистория стояла в стороне от ребят, ничем не занятая кроме разглядывания облаков в небе. Облака были обычные, совершенно лишенные формы. Что сейчас, что даже в детстве они не интересные: Эрену больше всего в небе нравились птицы, Армин любил представлять, что над ними бескрайнее море, а Микаса — с самой первой встречи прикована к земле. Так было всегда. Так было в самом начале. Глупости какие… В любом случае, Хистория намного интереснее облаков — так решила Аккерман, подходя к девушке, которая единственная заметила и махнула рукой. — Привет. — Привет. Голос у блондинки был такой тихий, как-будто она только что плакала. Но глаза красными совсем не были — они были, как эти облака — ничего не выражающими. На секунду показалось, что эта девушка смотрела на окружающих ребят странно. От этого взгляда становилось холодно и гадко. Какими разными могут быть глаза. — Давно приехала? — спросила Хистория куда-то в небо. — Почти час назад, — Микаса пожала плечами. — Как обживались без меня? Аккерман помнила, что по словам Жана Эрен с ней были здесь немного раньше остальных из отряда. — Нормально. Нас с Эреном было двое в доме, не считая Моблита, так что было комфортно. Пять букв по горизонтали: спали. Четыре буквы по вертикали: сука. Ответы сошлись в очевидную реальность, в которой а)Микаса была права насчёт Эрена и б)Имир явно имела на свою подругу большое влияние. С этим Микаса Аккерман могла справиться. — Рада за вас. — Честно говоря, так и было. Даже если с признанием этого у брюнетки были проблемы. В ответ лишь пожали плечами. Это почти разозлило. Почти. — Можешь помочь? — Хистория перевела тему. — Что такое? — Микаса поддержала. — Дров надо наколоть. Прожигая по дороге спину коротышки металлическим взглядом, девушка думала, что не повредило бы отдохнуть ещё немного. Но Микаса вообще-то сильнее, чем кажется — она, конечно, справится. Эрен искал свою подружку, но, конечно, был рад увидеть и сестру. Его реакция на происходящие Аккерман даже понравилась: — Микаса? Что ты творишь, у тебя же переломы! Он, как всегда склонен преувеличивать и драматизировать. — Тори, а ты что творишь? У Микасы травмы, могла другого попросить. Тори. Эрен имена почти никогда не сокращал. То есть, он никогда этого не делал за всё то время, что Микаса была с ним знакома, и вряд ли она просто не замечала бы таких деталей. Вывод: это было что-то новенькое, маленькая, но значительная деталь. Определённо. Тори, да? Забавно, Эрен, забавно. — Как дела, Эрен? — привычно спросила Микаса. Йегер был замотан в тряпки так, что на всём лице были видны только глаза, но под тканью можно было заметить лёгкое движение — улыбку. Она улыбнулась в ответ. — Уже запряг Жана, да? — предположила девушка, намекая на уборку в новом штабе. — Конечно, а зачем ещё этот конемордый осёл? — Йегер добродушно сщурил глаза. Шутки у этой «женатой парочки» были одни и те же, всегда на одинаковые темы, но чувство юмора Аккерман было такое, что жаловаться было бы бессмысленно. Поэтому брюнетка пожала плечами. Интересно, а Хистория знает про эти шуточки? — Серые глаза уставились на блондинку, но судя по всему Микаса всё ещё оставалась единственной девушкой, которая могла говорить на эту тему. Эрен Йегер очень громкий — остальные ребята с Жаном в первых рядах появились раньше, чем Аккерман предполагала: «Конь» почти сразу же начал выяснять отношения с «Суицидником», Конни с Хисторией на пару молчали, а Саша и Армин бросились обниматься с Микасой. Плохая идея, если брать во внимание её травмы, но вроде всё хорошо. — Всем привет, ребята. — Как себя чувствуешь? — Арлерт очень внимательно посмотрел ей в глаза. Они у него такие, что врать никогда не получается. — Всё хорошо, Армин. Иногда ещё болит, но всё хорошо. Не такие, как у капитана Ривая. — Сероглазая подумала о чужих глазах и закусила губу. — Ну, конечно же, черт возьми, не такие. Если уж и правда говорить об этом — всё сложнее, чем кажется. Хотя бы потому что голубых глаз вокруг оказалось достаточно и все они разные: у Армина взгляд глубокий, как море. Так просто обязано было случиться ведь это — Армин и море. Это красиво. У Энни глаза такие, как небо: тусклый, скучающий взгляд, как утренние небо без облаков — она смотрела свысока и вместе с этим мечтала иметь крылья, чтобы не быть здесь. Микаса понимала её. Понимала и то, что у Энни с Эреном было что-то общее точно так же, как проводила параллель между Леонхарт и Ленц. Обе — фальшивые. — Аккерман фыркнула. У Эрвина Смита взгляд ледяной, но очень уставший. Похоже на море, покрытое ещё сияющим где-то льдом, а на самом дне — смерть, которая уже на душе отпечаталась. У капитана и Микасы Аккерман всё почти одинаково — дождливое небо. С той только разницей, что в мужских глазах буря видна гораздо реже. — Микаса? — из размышления о несущественном девушку вернул мужской голос. Судя по тому, что имя было сказано с хрипотцой, Конни правда не такой болтливый, как обычно. — Ты в порядке? — А ты? Он не ответил, а она уже пожалела, что спросила. Сослуживцы обменялись взглядами, понимающая Саша ничего не сказала, а только поникла, а Эрен, который успел когда-то отнять у сестры топор уже закончил выполнять работу, которую зачем-то поручили хрупкой девушке. Вся толпа молодых людей двинулась к дому. Моблит и Нифа занимались уборкой, Ханжи Зое что-то обсуждала с капитаном в креслах у окна, Микаса прошла мимо них, усаживаясь с остальными за стол в центре. — И что ты предлагаешь? — Ривай. — Совместим оба варианта. — Ханжи. — Эрвин бы сделал именно это. Микаса прислушалась к разговору командиров, но ей, вообще-то, не хотелось подслушивать. Совсем. Дело было в том, что болтовня Эрена, Армина и прочих была скучной, совсем её не касалась, а с капитаном, майором Зое, командиром девушка в последнее время общалась чаще обычного. Так просто получилось. Аккерман нахмурилась, поправила волосы, заправив прядь за ухо и задумалась: в последнее время слышно много лишнего… Эрен и Жан начали ругаться из-за того, что Йегер сегодня утром заправил за «лошадиной мордой» кровать. Разнимать их не было необходимости — очередной пустяк, но брюнетка была рада возможности переключить внимание. — Ты опять меня не слышишь. — Его голос за спиной она слышит чётко и ясно. Проблема в том, что поздно. Брюнетка оборачивается, а капитан Ривай смотрит снизу вверх таким взглядом, что ясно — она опять совершила глупую ошибку. — Что вы?.. Вопрос повисает в воздухе не законченным, потому что она не знает спрашивает ли о том, что он вообще имеет в виду или о том, где именно провалилась на этот раз, а этот мужчина плавно двигает рукой в её сторону и Микаса пропускает выдох. Его рука двигается вперёд и под стол так близко от неё, что рукав пиджака слегка-невесомо, но задевает её плечо. А Микаса может только сфокусироваться на том, как на плече Ривая собираются тёмные складки. Всё происходит быстро, но её взгляд успевает зацепить всё. Он уже разглядывает невидимую пыль между пальцами (девушке кажется, что смотрит он не туда, а на неё), а она вспоминает, что нужно дышать. Он попал. Он целился. — О ваших способностях в уборке поговорим позже, — это в сторону Нифы и Моблита летит угрожающее предложение. — А пока вернёмся к нашим баранам, — смотрит Ривай на Эрена с Хисторией. Аккерман, почему-то, совсем не возражает против причисления брата и его подружки к парнокопытным, она даже смотрит на них с долей любопытства. Примерно здесь по её расчётам должны начаться объяснения ситуации и прозвучит ответ на вопрос мужчины о том, что брюнетка думает на счёт Хистории и того, чем вообще они все должны заниматься. Но никто ничего Микасе не объясняет. — Эрен, Ханжи не терпится начать эксперимент. — Капитан смотрит на то, как Йегер кивает и выходит из-за стола, а Микаса думает, что даже ей не понять, что происходит у капитана Ривая в голове. Хистория, выходящая за Эреном, счастливой Зое и её вечно недовольным коллегой, оборачивается на Аккерман и безэмоционально говорит: — Ты тоже идëшь. Девушка встаёт из-за стола, со скрипом отодвигая стул, то ли чисто автоматически, то ли потому что это блядский приказной тон и надо бы шею коротышке намылить. В ней от Имир куда больше стервозности, чем казалось. Но, по крайней мере, раз она так говорит, значит она должна быть там. Хистория знает больше остальных. Последняя мысль кажется практически очевидной. Шагая в конце «процессии», Аккерман прицельно смотрит в светлый затылок, стараясь понять, что именно знает эта девушка.***
Ханжи была полна энтузиазма, а вот Микаса оказалась на удивление равнодушной к происходящему: физически Эрену никто не угрожал, его татан вёл себя послушно, так что ничего особенного не происходило. Скучающе облокотившись об ближайшее дерево и оторвав взгляд от прямой спины Зое, страстно увлечённой записью результатов, девушка обратила своё внимание на разговор Армина и Ривая об значении этого эксперимента: — В целом твой план использовать силу укрепления титана Эрена для восстановления Марии не плох, — капитан, кажется, хвалил Армина, а тот смущался. Или Микасе это просто казалось. — Вопрос в том, сможет ли Эрен овладеть этим навыком? — мужчина посмотрел на титана сверху вниз с высоты обрыва, с которого они все наблюдали. Аккерман вползла вниз, села на корточки, скрепила пальцы в замок и поджала губы. Перед глазами сначала пронеслась Энни, которая буквально крошила Стену, взбираясь по ней, потом жуткий взгляд титана из получившейся дыры, от которого она сама чуть не окаменела. Эрен в любом случае сделает — просто обязан. Если можно сломать, то можно и восстановить, проблема в том, что толку от этого при наличии Бертольда с Райнером — ноль. Армин всё это, наверняка, уже понял, просчитал и высказал, поэтому Микаса как всегда просто промолчит. Каждый должен делать то, что и всегда: её друг создавать стратегии и планы, она — защищать их ключевой элемент. Всё просто. — Микаса. Она повернула голову и моргнула. — Привет, Армин. Ты как всегда придумал отличный план. Арлерт присел с ней рядом, заправил тёмные волосы за её ухо и посмотрел в ту же сторону, что и девушка. — Он же справится? — судя по тому ответ был не нужен. — Конечно, куда денется? — зачем-то ответила брюнетка. БАХ! Их разговор прервал звук подножия. Не до конца сформированное тело титана подняло большое облако пыли, рухнуло замертво и у Микасы заболело сердце. Звуки УПМ Армина были слышны рядом, когда Аккерман спускалась с обрыва, его шаги были сбоку, когда она бежала к Эрену и он что-то говорил, когда они вдвоём залезали на гигантскую шею. Он выглядел ужасно: тело было истощено, не было части лица, Йегер практически прирос к своему титану. Она замерла, наблюдая эту жуткую картину и пришла в себя только когда блондин, схватив друга под лопатки крикнул: «Руби!». Готов! — Микаса даже подумать не успела, как сделала быстрый, идеальный удар и Эрен с Армином полностью целые свелись вниз. Там уже ждали взволнованные Ханжи с Моблитом и до тошноты спокойный капитан Ривай. Микаса уже спускалась, когда услышала самую неожиданную и ужасную фразу из возможных в этой ситуации: — Ну, малышня, докладываете обстановку, — спокойно сказал капитан, когда Зое со своим помощником уже уносили Эрена. Серьёзно? Мать твою, серьёзно?! Из всех возможных слов ты решил сказать это? Чертов коротышка! Бесит. Он её всё-таки бесит и иногда кажется, что делает это специально. Ситуация для шуток вообще не подходящая, а он тут фразочку из Троста решил вспомнить! Аккерман молча прошла мимо капитана. — Вот ведь мрачная девчонка, — услышала в след. Ривай покачал головой, вздохнул, посмотрел на Армина, который единственный остался и спросил: — Может, наказать её?***
Четырёхглазое чудовище, которое было, вообще-то, начальником Микасы Аккерман уже долгое время носилась по комнате с зарисовкой Моблита, на которой у Эрена отсутствовала половина лица, а сама Микаса Аккерман всё это время кривила губы, хмурила брови и была недовольна поведением Ханжи. Но Микаса молчала. — Прекрати очкастая. Если ещё раз увижу эту рожу, то блевану прямо здесь и с бессонницей замучаюсь. — А вот Ривай не молчал, наблюдая за Зое с таким же выражением лица. Девушка не верила не в один из предложенных вариантов: у этого человека бзик на чистоту и лицо иногда такое, как будто он вообще не спит. — Итак, что мы имеем? — продолжал свою тираду в никуда мужчина. — Имеем одно больное нихрена: этот засранец всё просрал. До восстановления Марии теперь, как до луны пешком. — Капитан! Микаса дёрнулась не специально и так же просто по привычке вообще влезла в этот монолог. В глубине души она, вероятно, была согласна с выводами старшего по званию и даже готова принять его методы выражения мыслей, но действительно ли в случившемся стоит винить Эрена? Стоит ли вообще искать виноватого? План Армина слишком хорош, чтобы взять и исполнить его без препятствий. Было бы слишком просто для этого ублюдского мира. Девушка вздохнула. В Тросте было так же: ситуация в которой Эрен тоже поставил под угрозу хороший план. Но тогда всё получилось. — Он сделает это. Ривай, всё это время сидевший к ней почти спиной, посмотрел на неё: — Успокойся. Я мудак, помнишь? Просто обрисовываю нашу ситуацию. Это было самокритично. В его стиле и так похоже на всё то, что она сама думала о капитане, что даже в мыслях Микасе нечего было ответить. Ну, да — мудак. Не всегда, но часто. Позже Аккерман пожалеет, что подумала так. Вдруг мужчина просто читает её мысли? Чужая рука опустилась на её плечо. Подняв глаза, Микаса встретилась со взглядом Ханжи Зое. — Прости, увлеклась, — пожала плечами женщина. — Эрен скоро придёт в себя. И лицо восстановится благодаря регенерации. Наверное. Лучше бы вы этого не добавляли. — Микаса не хотела думать, что будет это «наверное». Эрен, всё это время лежавший в кровати без сознания, выглядел лучше, чем сразу после того эксперимента, но на его лице всё ещё были заметны слишком глубокие рубцы в тех местах, где он срастался с титаном, кое-где отсутствовала кожа. Жуть. Придёт в себя, куда ему деваться? Эрен должен и всё тут. — Сообщу другим, что ему лучше. Кровать чуть скрипнула, когда брюнетка встала и направилась к двери. — Не нужно, — уверенно окликнул капитан. — Не думаю, что кто-то не знает о том, что Эрен может быстро восстанавливаться. Микаса обернулась на своего начальника, а он уже подходил к ней. Девушка немного отвела взгляд и увидела, что Моблит занят документами, а Ханжи склонилась над Эреном. Аккерман вышла в коридор, чувствуя за спиной ещё одного человека.***
Вдвоём они прошли до кабинета мужчины, Микаса хотела идти дальше, но он сказал, что нужно зайти. Аккерман казалось, что она слишком часто для неё бывает у капитана Ривая. — Сэр, — начала разговор девушка, закрыв дверь. — Что же с тобой делать? Вопрос оказался неожиданным. Странным и явно риторическим. Хотелось уточнить, что имеется в виду, но нутро подсказывало, что лучше промолчать. — Твоя дисциплина хуже хромой кобылы. Как обычно: сначала делаешь, а потом думаешь. Боже, ты сейчас серьёзно? Я всё понимаю, конечно, но вы все, что, слепые? — Ситуация требовала вмешательства, сэр. Он как-то странно на неё посмотрел и чуть склонил голову. — Сказал же уже, что знаю, какое бесполезное занятие тебя останавливать, когда к нему несёшься. — Капитан сказал это спокойно, констатируя факт. — Напомню только: ты солдат, а не нянька. Аккерман почувствовала что-то неприятное. Её до конца жизни будет преследовать лес и всё, что с ним связано. — Эрен в титане с задницей наружу навряд ли мог полностью контролировать зверюгу. А как насчёт того, что он вообще никак не мог её контролировать в своëм состоянии на тот момент, м? — Ты же имеешь представление о том, как опасен озверевший Йегер? Микасу аж током пробило. Ох, блядь. Чёртова Рико со своим идиотским рапортом и этот мудак. Мы действительно сейчас будем обсуждать моё лицо? Нет уж, увольте. — Так точно, сэр, — холодно отчеканила девушка. — Разрешите идти? — Нет. Ох, ну, что ещё? Как только ты мне кажешься нормальным, начинаешь нести какую-то чушь. Может, хватит? Микаса Аккерман не признается, что Ривай кажется ей временами нормальным или в том, что она не считает его слова чушью. В первую очередь — себе не признается. — С тобой ещё работать и работать, отродье. Но вырезала ты Эрена из титана хорошо, здесь справилась. — Ривай, смотревший на девушку в упор всё это время, казалось пропустил во взгляд немного того необычное голубого оттенка, который она уже видела. Микаса распахнула свои глаза больше, чем было нужно. — Теперь можешь идти. Что, мать вашу, с тобой не так, капитан?***
Рассказ о Хистории Райс был тихим и печальным, кроме прочего. Маленькая блондинка сидела за столом сгорбившись, склонив голову с совершенно равнодушным лицом — лицом, которое последние дни не давало Микасе покоя. Сейчас для девушки некоторые вещи встали на места. Проповедник сказал, что Хистория может знать что-то о титанах в стенах. Скорее всего, вряд ли бастарду могли что-то рассказать… — Аккерман положила подбородок на сложенные на соле руки. Всю полученную информацию ей предстояло обдумывать ещё какое-то время. — Но теперь ясно, почему Эрвин Смит хочет её обезопасить, доверив отряду капитана — никто не хочет терять такую яркую ниточку. Стратегия никогда не была сильной стороной брюнетки, а потому она редко анализировала информацию так же, как Армин, но лежащие на поверхности замечала и, будучи гениальным солдатом своего времени, соображала Микаса Аккерман быстро. В курс дела молодых людей ввели одновременно с официальным назначением нового Отряда особого назначения. Не сложно догадаться, что защита этой девушки стала первым официальным приказом новому составу. Всё было именно так, как предполагалось в личной беседе между ней и капитаном, поэтому Ривай в её сторону особенно не смотрел, а Аккерман размышляла о своём: Эрена до сих пор нет, но Ханжи, капитан и Моблит ведут себя так, словно он тут и не нужен вовсе. Учитывая их отношения с Хисторией и время в одиночестве, он может уже всё знать. — В голове всплыл отрывок из недавнего разговора «нежной парочки». — Более того, уже есть какой-то план. Вопросы в следующем: Какой план? Как давно начальство стало что-то планировать? Сколько информации нам ещё не сказали? Микаса посмотрела на сидящего рядом Армина, по лицу которого можно прочитать всё, что он думал, а думал он о том же, что и девушка. Её не могло не радовать, что не одна она ударилась в не самые приятные размышления. — Есть вероятность, что Род Райс затребует выдать ему Хисторию и Эрена. Микаса подняла голову, резко повернула в сторону и встретилась со взглядом капитана, который смотрел прямо на неё. Он говорил: «Успокойся». — Я хочу, чтобы вы все были готовы к резким переменам, а не рыдали, как младенцы, когда это произойдёт. Иными словами вопрос вмешательства столицы в дела Разведки был лишь вопросом времени, а отчёт пойдёт тогда, когда Полиция найдёт Ника. Дело просто дрянь, — резюмировала девушка, выискивая в толпе уходящих светлую капну волос своего друга.***
— И что нам со всем этим делать? — Арлерт прижался к деревянной стене, поднимая глаза к небу. — Я не знаю, Армин. Может, лучшим в этой ситуации будет довериться капитану. Откровенно: у них так чертовски мало вариантов, что этот был единственным более или менее реальным. Сидящая на корточках брюнетка, смотрела перед собой, зажав зубами травинку, подперев рукой щеку. — Микаса? С тобой всё в порядке? — Да, а что? — вообще-то, она прекрасно понимала почему именно друг посчитал её поведение странным, но максимально изобразила удивление. — Ты согласилась с капитаном, — серьёзно ответил блондин. Аккерман пожала плечами, не отрывая взгляда от Конни и Саши под деревом. — А может, я с ним не соглашалась. Его методы всегда казались мне странными, но сейчас лучше всего будет следовать приказам капитана. Во-первых, сейчас он был непосредственно начальником, поэтому от желания или этих рассуждений вообще мало что зависело. К тому же лично у Микасы был опыт, как пример того, что происходит в случаях неподчинения. Характер, конечно, давал о себе знать, но дурой девушка не была. — Пойду проверю Эрена. Аккерман встала, отряхивая руки об юбку.
