Солнечный апельсин

      В карету меня не пустили. Главной причиной на то был Тапок. Казалось бы, чем им навредил мой пёс? Аргументом послужило то, что он много места занимает, воняет и вообще, служебная собака должна сопровождать отряд. Вот мы и сопровождали в конце колонны. Пёс заметно уставал, поэтому плелся рядом с моим конём, едва поспевая. Шли мы около трёх часов, по хрустящему снегу, и всё вокруг казалось таким одинаковым, будто мы ходили по хрустальному новогоднему шару кругами.        От грусти и скуки я хотела спать. Моё невеселье появилось ещё и от того, что перед самой отправкой, в саду, мне попалась Багра со своей клюкой. Она всегда хотела меня ей ударить, поэтому я пугалась.

***

— Чего ты светишься, как медный таз? — насторожились та. — Отправляюсь с вашим сыном в поход, — для чего-то призналась, прижимая к груди скромный узелок вещей. — Присматривать, поучать, наводить на мысли умные. — Ты то? — хихикнула Гриш, — Старкову лучше поучай. Она совсем развязалась, на оленя вашего всё надеется. — Про неё не переживаю, — отмахнулась. — Знаю, на что она способна. Пусть всё идёт своим чередом. — Иш, какая, мудрёная. А может тебе Дарклинг приглянулся? Смотришь на него, как твой пёс на куриц. — Если на него все смотрят так же, как я — как на большого ребенка и идиота — то это явный звоночек, — ткнула пальцем в небо и поспешила перевести тему. — Вам сувенир привезти? — Жопу свою целой привези, — разозлилась она и повернулась, вновь продолжая свой путь.       А я смотрела в след и умилялась этой прекрасной женщине с тяжёлым характером. Не могла на неё злиться, ведь вся эта маска — лишь защитная реакция. Возможно. Хотелось так думать.

***

      Снег валил мелкими хлопьями. Смеркалось. Холодало с каждой минутой, а от сиденья верхом зад превращался в идеальный квадрат. Я придержала коня, чтобы спешиться и продолжала путь уже своим шагом, ободряюще положив руку на холку Тапка. Усиление собственных сил, эйфории или ободрения, как это обычно бывало, я не почувствовала… Только вселенскую усталость и боль. Вспомнился параграф из книги об усилителях, где черным по белому писано, что Гриша они выбирают на всю жизнь. Почему-то прорастала ответственность за его сохранность, коя раньше была чем-то на подобие рыбки в аквариуме: кормить, иногда менять воду и выключать свет ночью. Тапок тоже стал немного ответственным в плане внимания ко мне. Если раньше он имел наглость отойти на десять метров, в зоне видимости, сейчас пёс держался у ног и часто проверял взглядом.       От раздумий отвлёк чужой конь. Верхом восседал Дарклинг, хотя ему выделили карету. Но Гриш посчитал, что я своим поступком хочу сбежать, поэтому лично «блюдил».       Поровнявшись с нами, он чуть наклонился в седле. — Проблемы? — Тапок устал, — указала на пса. — Можно его в карету? Раньше такие расстояния мы не покоряли.       Мужчина молчал, раздумывая. Его черные глаза расфокусировались, делая лицо смешным. — Сожалению, — моргнул Гриш. — На вас расчета не было, он занимает много места.       Я загрустила ещё сильнее. Если раньше моё волшебное путешествие было похоже на сказку, то сейчас это триллер. Ощущение, что моя жопа особенная, пропало а вместо этого, стало казаться, что я Великая Мученица. А псу по ошибке рикошетом попало. — Тогда я посажу его в седло, иначе невыносимо чувствовать его усталость.       Он смолчал, ожидая следующих действий. Остановив своего коня забавного окраса «далматинец», закинула на седло плащ, и нагнулась, чтобы поднять тушку Тапка. Конечно, это у меня никогда бы не вышло, но надо было сделать вид, что я сильная и независимая. Со стороны за картиной Репина начал наблюдать весь строй, ожидая действий. Пару раз, с натугой, я оторвала ошалевшего пса от земли, но тут же отпустила, жалобно ойкнув. От собственного идиотизма прихватило спину в районе крестца. Еле как размотавшись, я посмотрела на лицо одного из сопровождающих стражников и выдохнула. Мужчина стоял ближе всех и шокировано моргал. — Не совсем хорошая затея, — выдохнул Дарклинг.       Я злобно уставилась на него, понимая, что обижена до следующего дня. Спешившийся стражник с лёгкостью закинул сорок килограмм дрожащего пса в седло, где тот раскорячился и прижался к луке. Лошадь переступила с ноги на ногу, но Тапок героически остался сверху. — Вай, — сложила руки домиком у щеки. — Вот он, герой настоящего времени! — Давай, — протянул Дарклинг мне руку. — Если ты будешь пешем, то присоединишься к его страданиям. — Ой, да пожалуйста. Двинь зад.       Ловко вскочив перед ним, поерзала попой по мягкой обивке седла, располагаясь максимально удобно. Александр что-то просипел на ухо, привстал в стремени и упал обратно. Кажется, я что-то ему защимила. Наверное, хвост.

***

      Был первый привал. Закатное солнце постепенно спускалось на горизонт, окрашивая всё в розовый. Такая ваниль меня ничуть не вдохновляла на подвиги и толкание умных речей, поэтому я ушла в дальний угол лагеря и принялась раскладывать палатку. Конечно, у меня нихрена не получалось, ума хватило только на растягивание тамбура и на — собрать колышки. За этими страданиями наблюдали Гриши и солдаты с большим энтузиазмом. В их руках не хватало только попкорна. Дарклинга среди гогочущих не было, поэтому я не переживала за собственное женское эго и спокойно разматывала полотно палатки. Та же Зоя имела больше привелегий после пиздюлины, устроенной за Старкову. Несомненно, их двоих нет не случайно.       Кое как поставив своё жилище, я закинула внутрь спальник, запустила Тапка в тамбур и без сил уронила лицо на подушку.

***

      Следующим утром меня разбудила нехватка воздуха. Ощущение, что скоро отдам душу проотцам, заставило открыть глаза, после чего я решила, что таки сдохла. Темнота, невозможность подвигаться… Точно сдохла. Наверное, снаружи кто-то заметил, что я задвигалась, и похлопал по каленкам. Запутавшись, нашла выход и поморщилась яркому снегу. Настолько ослепительному, что спутала с Раем. — Завтракать будешь? — хмуро спросил Гриш над головой.       Я кивнула и протёрла лицо снегом. Тихо взвыла. Холод пронзил настолько глубоко, что под камзолом встали сосочки. Мужчина хмыкнул и захрустел в сторону общего костра, вокруг которого собрался лагерь. Дарклинга всё так же не было, зато сидела свежая и красивая Зоя. Стало завидно от этого сияющего взгляда и ровного тона лица, а так же идеальным волнам темных волос. Брюнетка улыбалась собрату рядом и крутила на пальце локон. Я понимала, что явно проигрываю ей по всем параметрам, поэтому махнула рукой на приведение марафета. Это не Дворец, поэтому простой снег и чистка зубов в бегущей речушке сделали всё что смогли. Чуть не оставив зубы на скользком берегу, я присела у теплого огня и приняла чашку. Скривилась. Пахло палёной курицей. — Что, отличается от твоих лесных харчей? — хихикнула Зоя. — Солнышко, ты ещё не пробовала этих лесных харчей, — натянуто улыбнулась и сунула ложку в рот. — А говолиф так, слофно у тепя стелеотипное мыфление, — пробубнила с полным ртом, силясь проглотить вязкую субстанцию. — Чего? — изумилась голубоглазая. — Говорю, что готовила не хуже этого.       Гриши рассмеялись, видимо, думая, что я играю театр одного актера, так как Зоя в общении со мной чувствовала непонимание и скептицизм. Потом она улыбнулась. — Ну ладно, ведьма лесная, — махнула изящной рукой на меня. Пренебрежительно отодвинулась от дышащего на неё Тапка с кашей на носу. — Если ты действительно готовишь лучше, чем трепишься, то ужин с тебя. Да, мальчики?       Мальчики были не только рады, но и приняли решение голосовать и делать ставки в пользу моего провала или успеха. Удивило, что голоса уровнялись. — На что ставите?       Мы резко обернулись. Дарклинг стоял у полов своей черной и большой (как самомнение и комплексы) палатки, кутаясь в плащ с меховым воротом и щурясь свету. Было в этом что-то милое и домашнее, но остальные почему-то напряглись. Я втянула воздух носом и почувствовала запах сырости и пыли от его ауры. Мурашки побежали по спине. — Яга готовит ужин, — хмыкнул Иван, ковыряясь в тарелке. Он ставки не делал. — Поэтому, занимаем очередь к лекарям. — Да иди ты в жопу, — откровенно обиделась своей самой мерзкой натурой бабы. — Не любишь ты меня, так что молчи лучше. Шутник доморощенный. — У, а что это тебя так задело? — наигранно изумилась Зоя. — А хотелось бы слов любви и признания от нашего бабника?       От её шелестящего смеха я напряглась. Действительно, чего я от него хочу? -Сдался мне Ваня, как собаке пятая нога, — пробурчала, поднимаясь с места. — Пошли, Тапок, тарелку мыть. — О, а я права!       Я ушла по-английски — не оборачиваясь. Хотелось оставить за собой шлейф загадочности. Обидно-о-о-о… досадно, но ладно! Пусть думают, что я люблю Ивана. Мне же проще будет с Дарклингом разобраться. Внимания меньше.