Солнечный апельсин

      Я сгорбилась в седле, тяжко выдохнув. Пол дня пути мы преодолевали в мрачном молчании. Причиной на то стали фьерданцы, что были замечены разведчиком, поэтому указ был: дышать тихо, ходить того тише. До обеденного солнца мы вышагивали по тракту под пение птиц, хруст снега и скрежет колес телеги. Я скучала и корила себя за теперешниие страдания потому, что сначала говорю, потом соображаю.        А времени у меня было достаточно, чтобы подвести итог из суток, проведенных в отряде бравых вояк. Во-первых, я ужасно устала, оголодала и не выспалась. Во-вторых, чтобы наладить контакт с Сашкой, я должна дышать над его ухом день и ночь, а не плестись в конце отряда. И, в третьих… Я перешла тут кому-то дорогу, раз в шёпотках проскакивает присловутое «Яга». Как я устала от этого прозвища, кто бы знал! — Всем стоять!       Я машинально потянула поводья, возмутив своего Долматинца. Конь зажевал трензель и противно скрежетнул по металлу зубами.        Вся наша процессия резко остановилась, смотря на главенствующего Гриша рядом с Дарклингом. Оба держали руку над головой, призывая остановиться и внимать. Смотрели по сторонам, щурясь. Мой зад взмок в кожаном седле от волнения, и я привстала в стременах, внимательно высматривая недруга. — Что происходит? — шепнула рядом стоящему солдату Первой Армии. Парень пожал плечами.       Затем Дарклинг махнул, и все продолжили путь. От этой заминки стало ужасно не по себе, а когда Тапок резко сорвался с места в ближайшие заросли, меня обдало жаром. Свежи были воспоминания о его недавних играх в труп. Пусть прошло несколько месяцев, но я не сомневалась, что такое повторится вновь. В предчувствии пиздеца на нашу голову, молча развернула коня и тронула пятками бока. Наездник из меня был таким себе, опытом набравшимся с конных походов, но я удержалась в седле, когда Долматинец преодолел куст в один прыжок.       Хвост Тапка мелькал где-то впереди, но догнать небыло возможным, ведь он нырял из куста в куст, появляясь то тут, то там. Хвостатая скотина явно кого-то выследил и сейчас шел по следу. Когда меня в очередной раз подкинуло в седле и стукнуло веткой по лицу, я оставила коня у единственной березы среди елей и побежала своим темпом, утопая в снегу.       Окликнуть было нельзя. Свистнуть тоже. Если Дарклинг что-то заметил, то это не могло не предостеречь от лишних движений и шума. Но пусть извиняют, пса терять я больше не хотела! — Стой, — шепнула сквозь зубы, в прыжке схватив Тапка за шкирку. Он замешкался у речушки, что стала у́же с того места, где утром стояли лагерем. — Стой.       Пёс почему-то плохо слышал, затем принялся гавкать на другой берег и куда-то в сторону от нас. Стараясь разглядеть хоть кого-то, озиралась по сторонам. Затем Тапок рванулся в один из кустов, а я следом — лицом в снег. Пока отплевывалась, мой усилитель вернулся с тушей зайца в зубах. Радостно продемонстрировав добычу, присел на сугроб и начал трепать уши животного. Кроличий мех покрылся кровью, а сам зверь смотрел пустым взглядом в небо. Мне стало откровенно дурно от жалости к живому существу. Я в злости вырвала у него тушку и щёлкнула по носу пальцами. — За шум и непослушание, ты не получишь от него ничего, кроме ушей, — наказала, доставая нож из сапога. Маленький и остренький, он помогал только в нарезке ушей. Так что будь тут фьеорданец — сдохнем оба. — На.       Перехватив зайца за задние лапы, утёрла нос. Второй схватила Тапка, что дожевывал ухо, и потащила к оставленному неподалеку коню. Пока вязала тушку к седлу веревкой с волос, услышала грохот копыт и уже выглянула из-за коня на гостя. — Ты ранена?       Взгляд Ивана был смесью злости и страха, поэтому угадать его дальнейшие действия я могла мало. Однако такой подонок по натуре не мог снизойти на что-то радужное. Поэтому я махнула головой и вскочила в седло. — Кровь чья? — Заяц, — развернула коня, демонстрируя улов своего усилителя. — Понятно.       Он развернулся и направился обратно, удивив меня своим поведением. Пару раз хлопнув глазами, как дама которую покорил кавалер, двинулась следом. Проследила за Тапком, чтобы шел следом и поровнялась с доверенным Дарклинга. — И это всё? — А что ты хотела? — хмуро спросил парень. — Чтобы ты кинулся ко мне со слезами, сказал что не хотел терять, и всё такое, — снизошла на драму, но увидела глаза Гриша и передумала. Его красивое лицо не выражало ничего, кроме сосредоточения и толики злости. — Правильно, лучше помолчи. Ваша выходка могла привлечь много ненужного внимания. — За нами следят? — догадалась.       Он кивнул. Я закусила губу и по возвращению задумчиво молчала, ведь на деле ничего не видела. Кто мог следить настолько незаметно? Варвары с Фьеордании не были мастерами скрытности. Может, дикие звери?       Обеда у нас не было. Мы молча откушали в седлах и продолжили путь. Я не раз интересовалась у солдат картой, но те лишь указывали на точку, что медленно ползла до Каньона. Ещё дня три пути. А то и больше. Если с Алиной на борту нашей целью было — быстрее добраться — то теперь наша миссия была проста, как хлебушек — добраться живыми. Оттуда и осторожность с промедлением.       Когда вокруг смеркалось, я заметила смену окружения. Снег лежал маленькими кучками вдоль дороги, под копытами лошадей и телеги — только грязь, а сам воздух был сырым и мерзко-промозглым. Я хотела окунуться в горячую ванну и смыть с себя холод. Нам на встречу топали путники: охотники, скотоводы с овцами и коровами, рыбаки и приключенцы. Я увидела весь колорит этого мира и мне… не понравилось. Забудьте Властелин колец с его сказками и прочее, на деле всё гораздо хуже. Замученные лица, грязные тела, явное облошение и кожные заболевания. Хотелось сблевать. Я смотрела на идеальных Гришей и понять не могла: за какие заслуги им повезло оказаться именно по эту сторону баррикад?       Мои мысли подслушала вселенная и снизошла на баню. Ночь вступала в свои права, и мы были вынуждены встать лагерем недалеко от постоялого двора, куда сбежались Зоя с целительницей (И звали её, кажется, Наташа) и ещё пара шквальных, заказав баню и квас. Следом сбежали солдаты Первой Армии. Я надеялась, что под пьяную лавочку господа-спутники забудут мои громкие слова о готовке, поэтому тихой мышкой принялась расправлять палатку. На этот раз нашлось более сухое местечко под деревом, где я принялась внимательно изучать технологию палаточного ремесла. Всё в тех же конных походах у меня не было проблем с этим делом, как и во сне на свежем воздухе, но в этот раз особо не клеилось. Под пение ночной птицы, мотив которой был незнаком, я материлась, как сапожник, и вбивала колышки большим камнем, стуками создавая ей ритм. Под конец моих мучений, наш с птицей дуэт мог смело придумывать название и гастролировать. — И как успехи?       Я подняла голову на говорящего и поморщилась веселой роже Зои. — Нормально успехи, — пожала плечами, принимаясь натягивать ткань. — А что? — Баня будет готова, и нашим солдатам нужно что-то есть, — напомнила она, изящной ладонью указав на лагерь. Солдаты гоготали и уже приложились к квасу, позабыв про ужин. — А он точно нужен? Не вижу надобности, — указала за спину. — Нужен, — с нажимом построила Гриш. — Иди чисть картошку, — распорядилась, пихнув внутрь спальник. — Ты не обнаглела? — оскорбилась девушка. — Немного.       Тапок наблюдал за нашими распрями, переводя блестящий нос из стороны в сторону. Я демонстративно продолжала заниматься своими делами, пока она крутилась рядом, а когда ушла, я вдруг вспомнила про кролика на седле и пулей метнулась к Долматинцу, бок которого уже обагрился красным. Зоя поняла, что управы на меня не имеет, злая грацией кошки направилась в свой богатый шатер. Я со своей кривой палаткой могла идти нахрен. — Господа, расступились, — вклинилась в толпу, освобождая место у костра. — Казан вскипел? — удивлённая заглянула в темные недра. — На чай грели, — кто-то огласил.       Я кивнула и деловито потёрла руки. — Кто умеет разделывать туши? Тапок нам мяска добыл. — О, — потянул руки один солдат.       Гриши покосились на меня с опаской. Я пропустила их взгляды через призму безразличия и отогнала Тапка от тушки. — Дайте мне морковку, лук и какую-нибудь крупу. Что там у вас?       Ребята с энтузиазмом собрались с места и полезли в телегу с провизией, выгребая оттуда мешки. После они упали ко мне в ноги. Я заглянула в первый из них и увидела вялую морковку. Следующими: лук, нечто похожее на ячмень, мешочки соли и специй. Судя по набору, готовить они умели, но не имели желания.       Вооружившись ножичком, что прекрасно режет уши, принялась за лук. Некстати попавшийся на глаза Дарклинг получил порцию картофеля. Мужчина долго взирал на клубни корнеплода и не понимал, как оказался в таком положении. Весело усевшись рядом, ткнула локтем. — Это тоже входит в твои предсказания? Я кому-то жизнь этим спасу? — уточнил Гриш. — Я просто хочу с тобой немного провести времени, — призналась, счищая шелуху. Подняв взгляд, обнаружила, как у костра велась тихая беседа. Несомненно, нас. — Со мной? — удивился он. — Угу. Хочу про свою силу уточнить. Дарклинг повертел картофель. Я выхватила его и счистила пару кожурок, показывая, как надо. Сомневаюсь, что он не умел, но не могла с собой ничего поделать. — И пока мы так сидим, вопросов меньше, чем мы бы сидели и ворковали просто так. — Что ты хочешь узнать? — Чем я опасна? И когда смогу научиться? Хочу от тебя знать, а не от Багры. — Она меня учила, Валерия, — ответил он на один вопрос, аккуратно срезая кожуру. — Я не тот, кто сможет тебя обучить достойно. — Ты говоришь это с грустью, а попробуй по-другому, — весело заметила. — Ты хоть и хочешь захватить мир, но очень хороший человек. А значит, такой же человек, как я. А значит, мы сможем друг у друга научиться. — Чему же мне учиться? — усмехнулся тот. — Например, картошку чистить, — заметила его рукожопие. — Ты сейчас на моем месте. И представь, что картошка — моя сила. Вроде знакомо, но нихрена не сподручно. — Я немного понял твою метафору, — кивнул. — Но объясни, зачем ты здесь? — Чтобы…       Я задумалась. Спасти? Вразумить? Скрасить будни? Отва́дить или прива́дить к Алине? Но чем ближе я к нему, тем сложнее его отдать. Уже как родное — это лицо с недовольной миной. — Скрасить будни, — пожала плечами. — Тоньше кожурку. Тоньше.

***

      Я вернулась из чащи леса с парой грибов и пучком укропа, пока ходила в кустики, с победоносным лицом героя, нёсшего голову Змея Горыныча. Когда появилась в кругу света от костра, Гриши и солдаты Первой Арми уже тянули загрибущие руки к казану, но я вовремя сдержала оборону поварешкой. — Мальчики, надо порезать зелень, — деловито раздвинула парней на лавке, демонстрируя пучок трав. — Ты откуда это сорвала? — удивился Владислав — солдат с щербатым лицом. Ему же, как активисту, я шлёпнула на колени деревянную, пропахшую луком и мясом, доску. И нож. — Да вот, недалеко, — указала на кусты. — А что? — Мы в те кусты всем отрядом по нужде ходим, — нашелся второй солдат, имени которого я даже и не слышала. — Правильно, — не смутилась, — Вкуснее будет. Грибов ещё закину для общего веселья, — достала из сумки горстку рыжиков. — Мне кажется, еда уже достаточно вкусная, — хмыкнул Фёдор и забрал у щербатого мой «укроп», кинув его в темноту леса. Грибы тоже. — Ой, всё, — подняла руки в примирительном жесте, отходя от казана. — Тогда готово. Налетайте. — Ну наконец-то, — потёр руки Иван. — Иш, как запел! — возмутилась, вылавливая весло в казане. — А больше всех возмущался. — Я так, для важности, — улыбнулся парень, накладывая в тарелку каши. — А ты иди в баню, если не ешь. — Да, да, — поддакнул Игорь, кладя ложку в рот. — Остывает. Хозяин давно не подкладывает. — О, а я что, одна осталась? — засветилась. — Тогда уже ушла. — А как это называется-то? — с сомнением Зоя уставилась в свою тарелку. Рядом с ней Наташа смотрела точно так же. Они как Наф-Наф и Нуф-Нуф, с таким же свиным недовольным рылом. — «Жричтодали» — хмыкнула, уходя в темноту.       Баня стояла достаточно далёко не только от лагеря, но и по отношению к таверне. Часть наших ребят уже кутили, прикладываясь к чашкам у барной стойки. Видимо, в нашем узком кругу им стало совсем скучно, поэтому солдаты свалили к более «дружному» квасу.       От упоминания последнего желудок встал. Я надышалась над чаном с хрючевом, над которым кропела добрый час, поэтому желание пить и есть уходили далеко в завтрашние планы. Сейчас же бодрым шагом шла к срубу бани, держа в руке шерстяное чистое платье, носочки и полотенец из мягкой ткани, пахнущий лавандой. В этом мире всё в основном имело этот запах, что не могло не надоедать. Даже мой апельсин, что уже заканчивался, не мог перебить «Прованс».       В бане действительно оказалось пусто и довольно прохладно. Я запустила Тапка в предбанник, а сама поспешила снять зловонные вещи. Костер, пот, лошадиный мускус и черт знает ещё что вызывал отвращение от самой себя. Заметив мои довольно-таки знакомые телодвижения, пёс жалобно заскулил и прижался к двери всем своим телом. — Ты сегодня не купаешься, не ссы, — ткнула в него пальцем. — Ждать.       А сама зашла внутрь. Тапок знал, что если я забираю его с собой туда, где сыро и тепло, а сама раздеваюсь, то ждут водяные процедуры. Чтобы его помыть, дома приходилось снимать все вещи и изолировать предметы плёнкой, так как потом волосы и вода будут везде. Но сегодня он пошел исключительно из-за того, что мог мешать ребятам есть.       Внутри пахло деревом, смолой, пихтой и хозяйственным мылом. Я заглянула в ведра и тазики, обнаружив что мне осталась не только едва теплая баня, но и мало воды. Поэтому первым делом я начала намыливать свою мочалку на голове, затем само тело. Кусок мыла пах действительно, как «хозяйское» с малой долей дёгтя, что омрачало до глубины души. Если во Дворце я могла себе позволить мыла на разных маслах, в том числе: розовое, лавандовое и васильковое, сейчас же от меня несло дедушкой.       Я зачерпнула в руки остатки воды, оцарапав металлический таз по дну ногтями и застыла, почувствовав жопой сквозняк. Мокрые волосы падали на лицо и липли к спине, поэтому холод ощущался без ошибки. Затем звон и стук. Тапок от страха вынес дверь? — Тапуля? — обратилась в пустоту, смывая мыло с лица. В глаза попала капля пены и их нещадно жгло, поэтому я не могла ничего разглядеть: тыкалась, как котенок, в поисках полотенца, которое повесила у двери на гвоздь. В предбаннике, тем временем, снова что-то упало.       Наконец, поддев полотенец рукой, провела по лицу тканью и открыла глаза. Перед ними стоял Иван, как маньяк Чикатило изучавший мою выпавшую наружу сиську. Вот те на… — Ты чего тут забыл, извращенец?! — снизошла на историку. — Сама сказала, что ждёшь, что упаду перед тобой. Только плакать не буду, прости, — улыбнулся парень, медленно проходя внутрь.       Оттесняя меня к полкам с вениками, он прикрыл за собой дверь и начал медленно расстёгивать застёжки на груди. Я прижала полотенец к груди и посмотрела на него с неподдельным страхом. — Ты чего, Вань? — дрожащим голосом спросила. — Кажется, я тебя снова неправильно понял, но уже не важно, — приблизился он вплотную, резко ухватив меня за лицо. Голубые глаза горели желанием и весельем, а запах кваса не мог меня удивить. — Трахнуть хочешь? — ухмыльнулась. — Да пожалуйста. Только не удивляйся, если яйца утром отрежу и в тарелку тебе кину. — Да что ты говоришь? — не поверил парень, второй рукой скользнув под полотенец.       Я сглотнула ком в горле и прикрыла глаза. Почему нет? Для здоровья же полезно. Но разум почему-то говорил «нет». Сама сущность не тянулась, будто не моё вовсе. Ни в каких проявлениях. И дабы выставить для себя итог, потянулась к губам Ивана и заключила его шею в замок рук. Мокрый поцелуй оставался мокрым, я не чувствовала ни желания, ни отвращения. Он был горячим, мягким, пах тем же мылом, что и я, немного квасом и костром. Сильные руки сжимали бедро, но я не чувствовала ничего.       И когда Гриш звякнул застёжкой штанов, я вышла из прострации и упёрлась руками в грудь. Он посмотрел затуманенным, полным желания взглядом, и явно негодовал. Я опустила взгляд на его твёрдое основание, греющее внутреннюю сторону бедра, и не могла позволить этому проникнуть. Это было бы неправильно по отношению к Ване. — Ты опять начинаешь? — строго спросил. — Нет, нет, — посмотрела на руку, что от злости начинала искриться черным туманом.       Злилась я на себя, поэтому не могла ему врать, и тем более, причинять боль. Зажав ладонь в пальцах, спрыгнула вбок и юркнула в предбанник. Но парень меня схватил за руку и припечатал к полке обратно. Я вдруг решила, что будь на его месте Дарклинг, это было бы самым желанным моментом. Я бы снова ощутила прилив энергии, эту негу, что катится по телу, и абсолютно потребительское отношение. Но на его месте был фанатичный Иван, любимец девушек, но не мой. Жизнь полна сюрпризов.