Орк и эльф

- Ну что, Глоссэ, как чувствует себя эльф, впервые встретившийся с похотливым орком? - улыбнулся Бургуул, поглаживая эльфа по ягодицам. - Уставшим, искусанным, но все равно исполнившим свое тайное желание. Знаешь, ведь сотни лет в полном воздержании кого угодно заставят мечтать об этом... Хоть в первую нашу встречу я тебя и всерьез испугался. - И что ты думал, я с тобой сделаю? - Съешь... Или станешь издеваться и избивать. Хотя втайне-то я надеялся именно на то, что происходит между нами сейчас! - рассмеялся эльф - Хм... А говоришь, не развратный. Просто не с кем было почувствовать силу своих желаний. А так... Ошибся где-то в вас ваш создатель. - Наверное, он старался сделать нас слишком идеальными и лишенными низких инстинктов. - А про низкие инстинкты... По-моему, у вас их как раз с избытком. Только инстинкты какие-то извращённые. По-хорошему, это ты должен был наклонить какую-нибудь вашу эльфийскую деву и отодрать ее до обморочного состояния, если уж говорить об инстинктах. А ты... Не то, чтобы мне это не нравилось! Но... У тебя уже после первого захода почти и спермы не было. Так что... Если так у всех эльфов, то я понимаю, почему у вас дети раз в сто лет рождаются и то не у всех. Уж это эльфа не могло не задеть. Он покраснел и возмутился: - Быть может, это предусмотрено именно для удобства наших дев! Чтобы какой-нибудь неутомимый эльф не измучил их своей непрерывной любовью. Учитывая сроки жизни, сходиться ведь можно хоть каждый день... Хоть мы этого и не делаем. Потому что подобное поведение считается низким и звероподобным, а желать много потомства - эгоистичным. Ещё со времён первых эльфов. - Вашим девам, может быть, и удобно, а тебе? Или ты тоже предпочтешь ограничиться одним разом в день? Эльф покраснел снова - у него это выходило очень мило: кончики острых ушей краснели, как и кончик острого носа. Он попытался оправдаться: - У нас считается, что идеальный муж вовсе должен быть лишён плотских желаний, - грустно заметил эльф. - Так что я рад, что лишён необходимости притворяться идеальным. - Какие странные вы, эльфы. У нас считается, что лучше всего мужчину украшают много жен и много детей. Чем больше и того и другого, тем более состоятельный орк перед тобой. - Быть может, природа и зовёт к чему-то подобному, но эльфы созданы вечными, и потому столь активное потакание природе не поощряется, - Глоссэ вздохнул. - Создавая нас, вряд ли он провидел, сколько войн и смертей ждёт наш народ. Но и у нас несколько детей скорее предмет гордости, говоря откровенно. Вот только не каждый может себе позволить их, разве что вожди и правители. Обычные лесные эльфы живут не слишком богато и боятся постоянных набегов. Считается, что жестоко приводить дитя в мир, где столько бедствий. - Какая глупость... Родная детей, ты даёшь им шанс на жизнь. А вероятность их гибели... Это лишь вероятность. И в конечном итоге, если у тебя много детей, кто-то да доживёт до своего потомства. По крайней мере, вероятность этого становится выше. - Наверное, есть правда в твоих словах. В конце концов, я живу и счастлив, хоть меня и постигла по мнению сородичей страшная участь - орочий плен. Обратно они меня не примут. По мнению орка, печалиться тут было не о чем, что он и сообщил эльфу. - Знаешь, кто твои сородичи? Напыщенные до безобразия, а на деле... Видел я полукровок с эльфами и немало. Полукровками с людьми никого не удивишь, их много. Но с орками и даже гномами ненамного меньше. Эльф только вздохнул: он уже успел отказаться от прежней непримиримости и не готов был кричать, что кровосмешение - это мерзость, тем более, что он так привязался к Бургуулу. - Наверное... Но нужно же сохранять внешние приличия! - Знал я одну такую странную семейку. Живут в южных краях. Сам он кузнец и очень недурной. Служит на самого султана. Его все северянином называют, но по сути... Его мать эльф из ваших, лесных. Кстати, очень не лестно отзывается о вашем владыке. Отец его гном, но, насколько я понял, он погиб ещё до его рождения. И вроде как в этом есть вина вашего владыки, или что-то в этом духе, не вникал. Так вот. А сам кузнец женат на ифрите. Красивая жена его, но связываться с ифритом... Надо иметь стальные яйца. Когда последний раз видел, жена его с тем ещё пузом была. Так что... Эльф наморщил лоб, напрягая память. Сперва история показалась ему абсурдной, но потом... - Кажется, я уже слышал эту историю, но из других уст. Наш владыка рассказывал ее нам как пример величайшей дерзости, говорил, что та дева буквально лишилась разума из-за любви к какому-то гному, и почти обезумела, когда тот гном погиб в битве с драконом. Но я не знал, что она родила ещё и дитя от этого гнома. Впрочем, зная строгие нравы владыки, не удивляюсь, что он сохранил столь позорный с его точки зрения факт в тайне, - догадался Глоссэ. - Грустная история. Но король говорил, что потому и не следует привязываться к смертным - из-за боли лишения. Орк возразил. - Ведь погибнуть в битве мог и эльф. Не вижу разницы. Да и большой грусти не вижу. В конечном счёте, у нее остался сын. - То есть, если я погибну, ты даже не опечалишься? Дело в том, что мы, эльфы, любим лишь раз, и вечность без любимого... А что, на кого больше походил ее сын, на гнома или на эльфа? - Я опечалюсь, конечно. Но... У этой эльфийской деву остался сын. Это хоть какое-то, но утешение. А походил... Нечто среднее, я бы сказал. Среднего роста для человека, что несколько ниже эльфа, но выше гнома. Телосложение крепкое. Уши острые. Борода. При слове "борода" Глоссэ скривился с отвращением на красивом гладком личике, но тут же улыбнулся орку. - Ты столько всего повидал и знаешь, а я нигде не было кроме своего леса. - И ты посмотришь, как отправимся на юг. Стоит только тебе выздороветь, перещимуем тут и отправимся на юг. И чего кривишься? На самом деле мне интереснее, что же получится из его детей с ифритом. Это же какая гремучая смесь! Знаешь... Потом как-нибудь надо будет съездить, заодно и ты что-то новое увидишь. Глоссэ кивнул. - Я бы тоже хотел, если только эти дикари не оставят нас тут шаманами навсегда. - Не оставят. А сюда мы даже сможем вернуться. Ну или можем остаться на югах. Будем жить среди барханов и ярким солнцем. Загоришь хоть. - Ммм, а ты не боишься, что южане с их нравами выкрадут меня и отдадут в гарем, а? Нет, леса мне милее пустынь, и этого не изменить. Но ненадолго я бы отправился с тобой куда угодно. Бургуул фыркнул: - Ты уже подпорченный орком. Так что сильно вряд ли. И вообще, не считай южан какими-то дикарями. В чем-то они даже обогнали северян. Та же эльфийка, сбежавшая от вас, жила там и живёт до сих пор и все нормально. - Жива? Я думал, владыка казнил ее, вот это новость, - Глоссэ явно удивился. - И насчёт южан... В чем же они нас обогнали, к примеру? - Он казнил... Как бы она родила тогда и как бы я тогда был с ней знаком? Зачем тебе такие длинные уши, раз ты ими не пользуешься? А в чем обогнали, спрашиваешь... Медицина, архитектура. И так, по мелочи. - Архитектура? Ну нет уж. Хорошо, у нас она примитивна, но в других, более богатых и процветающих эльфийских царствах она воистину достигла высот. Нет, нет, южная архитектура никогда не превзойдет северную по той простой причине, что та находится в более мягких условиях и ей незачем совершенствоваться. - Япро людей. Южане люди. По большей части. Но и в любом случае, они поглотили все остальные народы. Так что... Это в определенной степени тоже прогресс, которого северянам не хватает. - Хорошо, - зевнул Глоссэ. - Тут ты меня убедил. Давай спать. И он погрузился в лёгкий, как и положено эльфу, сон. Наутро Глоссэ встал ещё до рассвета и, укутавшись посильнее в меховые накидки, вышел, смотря на предрассветную деревушку. Домики были низкие, но основательные, не слишком похожие на землянки. Залаял учуявший его пёс, а эльф двинулся к лесу - набрать хвороста для очага. Холод иглами впивался в руки и лицо, и когда Глоссэ возвратился, то успел порядочно продрогнуть. Какая же бесконечная тут зима! И скоро ли она кончится? На разведенном костре скоро начал греться чай с душистой травой. Орк к тому времени тоже проснулся и прибирался в их домишке, приспосабливая под их совместный быт. - Убери куда-нибудь своего кролика, наступишь же ненароком, - произнес Бургуул, глядя на то, как кроль крутится в ногах Глоссэ, пока тот колдовал над котлом. Эльф подхватил его и хотел отпустить на волю, но нет: зверь явно не рвался наружу и одним прыжком забрался обратно в их жилище. Оставалось только бессильно улыбнуться. - Ты проснулся, - и эльф, приблизившись к орку, обнял его. - Чем будем завтракать? - Смотрю, ты стал привыкать к нему и не шарахаются. Я рад, - прижал к себе эльфа Бургуул. - А на завтрак что ты приготовишь, то и будем. Дичи у них не было, но среди припасов обнаружилось несколько зачерствевших лепёшек и зерно с кореньями, из которого эльф сварил простую похлёбку. Когда позднее зимнее солнце показалось над горизонтом, Глоссэ был готов отправиться на охоту, но тут к ним вошла вчерашняя шаманка, напоминая, что и о своих обязанностях ученика забывать не стоит, и он с орком отправился за ней. - Ну как тебе мой кролик, эльфенок? - Я уже почти привык к нему. Заметил, что он ко мне привязан и утратил инстинкты дикого зверя. Это так и надо? - Да. Так и должно быть. Иначе какой смысл вообще такое делать? - Должно быть, когда такое происходит с человеком, это пугает ещё сильнее, - эльф только начал понимать, какая сила таится в подчинённых воле оживляющего созданиях. - С людьми можно поступать ещё лучше - просто вкладывать в них при создании желание убивать, если тебе нужны безотказные воины. А можно поступать сложнее и создавать умных и преданных тебе слуг. Смотря что ты хочешь. - Сложно сказать, пока передо мной не стоит цели, но позже... Что ж, послушные моей воле воины - звучит заманчиво. - Можно поднять целую армию. Не слишком разумную и примитивную. Они, конечно, смогут различать своих и чужих, но разве что по форме. Сложные операции, типа вон того крайнего в левом ряду не трогать - не прокатит. А можно поднять так, что даже с большего сохранить личность, самосознание, память. - Но это наверняка сложнее и требует мастерства от некроманта? - Конечно, - кивнула шаманка. - Был один любитель. У него подобных мертвецов было несколько. Но вершиной и его лично и некромантского творения в целом был его погибший друг. Тот был разумен, полностью сохранил свою личность, память, был способен к обучению. Если отбросить факт того, что он нежить, ничем не отличался от человека с ментальной точки зрения. Так этот мертвец умудрился пережить самого колдуна, если такое существование можно назвать жизнью, что вообще нонсенс. Но факт есть факт. - Говоря честно, для эльфа было бы правильнее дождаться перерождения в чертогах забвения. - Он эльфом не был, зато оставался должен другу за спасение своей жизни, а отплатить не успел. Друг погиб раньше, чем некромант смог его спасти. Так что, в его предложении в этом была логика. Этот мертвец и после смерти остался самым верным его союзником и другом. Глоссэ прервал ее воспоминания. - Скажи, чем мы будем заниматься? Я буду изучать самые простые приемы и изучать заклинания? - Ну, а чего ты хочешь? Научиться кролей дохлых поднимать - наука несложная. Энергозатратная, но довольно простая. Это как мешки таскать: тяжело, но много ума не надо. Так же и здесь. - Нет, мне бы, конечно, хотелось более сложных вещей, кролики бесполезны по сути ведь, да и радости от них немного. - Ну, кролик - это так. То что было. Можно оживить огромного варга по той же схеме, или даже дракона. Что больше нравится. Разницы нет. Человека тоже можно. Но он больше чем на прислугу в целом не потянет. Ибо даже собственной речи в его устах не будет. Но... Если таких простых действий тебе от него хватит, то можно. Оживлённый слуга кашу вам наварит, полы помоет и ни оплаты, ни отдыха не потребует, - рассмеялась шаманка. Эльф кивнул. Но воображать нежить рядом с собой было все же как-то жутковато - во-первых, просто неприятно, во-вторых, эльфу было иррационально жаль такую "жизнь без жизни". Но он согласен был с тем, что подобное учение лишним никогда не будет, и выполнял все, что говорила шаманка. Та учила его заклинаниям, объясняла, что нужно подготовить для воскрешения и как варить зелья, между делом продолжая беседовать с эльфом обо всем. - А что-то посложнее... Скажу честно, никогда не пробовала. Да и многие так же. Для того надо душу привязывать к телу. Это сложно, да и душу можно повредить, тогда ни о каком перерождении впоследствии и речи идти не будет. Так прошел день. Вечер наступил скоро, небо быстро потемнело, выступили россыпи мелких звёзд, и Глоссэ понял, что успел устать. Он лениво зевнул: - Надеюсь, ночью ритуалов не предвидится? Он соскучился по Бургуулу и думал о том, что делает орк: охотится, разведывает местность или тоже обучается шаманскому искусству. - Если ты хочешь - специально для тебя организуем, - рассмеялась шаманка. - Вообще, какой-то четкой привязанности к времени суток у некромантии нет. Так что... Глоссэ думал, что сила заклинания зависит от положения заезд на небе, но теперь понял, что эта сила основывается не на законах природы и взывает не к ним, а к чему-то более глубинному и скорее противоречит естественному ходу вещей. И по мере того, как он все больше понимал о вере и жизни этих людей, тем скорее сам этот глухой лес, и дикий народ, с которым они встретились, переставал казаться пугающим. Если бы не ранний закат и полная темнота, он охотно бы прогулялся по окрестностям. Донесшийся из чащи волчий вой быстро отогнал эти мечтательные мысли, и Глоссэ отправился к их дому. В соседних жилищах горели огоньки очагов - оранжевый свет огня пробивался через щели, местами шел дым, должно быть, готовили на очаге. Если бы не сохранявшаяся после ранения неловкость, точно стоило бы сходить на охоту - но пришлось возвращаться, тем более, что он уже мечтал увидеть орка и обнять его - пусть они и не виделись совсем недолго. Бургуул обнаружился там же: точил лезвие ножа. Рядом лежала разделанная наполовину тушка птицы. Кролик бросился Глоссэ в ноги, и он машинально потрепал его, нагнувшись. - Как прошел твой день? - произнес Бургуул, отвлекаясь от ножа, чтобы подойти к Глоссэ и обнять. - Хорошо, хотя временами новое искусство меня пугало. Зато открыл много нового о нашей природе, посмотрел на местные обряды... А ты? Ходил в лес? - Да. Поймал пару глухарок. Там особо никого нет. Глубоко идти не рискнул. - Холодно, вся дичь попряталась. Ты не знаешь, сколько ещё будут длиться эти холода? - и Глоссэ обнял орка со спины, прижимаясь к нему своим продрогшим телом. - Думаю, луны три-четыре ещё. Но прямо очень холодно будет луны две, может, чуть больше. Это время показалось эльфу несравнимо долгим. Сколько ещё оно будет тянуться? Впрочем, вполне возможно, ему тут ещё понравится, и уходить не захочется. Если бы не мороз и сугробы снега, через которые ему тяжело было пробираться, эти места были бы вполне сносны. Привык же он к драконам? - Мне кажется, для того, кто всю жизнь провел в лесах южнее, здесь слишком холодные и долгие зимы. Лето здесь тоже не радует... Короткое и больше похоже на вашу весну. С этим нельзя было не согласиться. Эльф кивнул. Скоро наступит лето, они вернутся к его лесам... Как ни странно, Глоссэ понял, что вовсе не стремится на родину. Родичи его не приветили бы, да и не хотел он к ним после того, как посмотрел столько новых мест в компании Бургуула. Но и с остальными орками встречаться не жаждал - в особенности, с отцом своего избранника. Что, если тот орк задумает тайком продать его купцам из южных мест? Или просто тайком прирежет, решив, что сын чересчур увлекся остроухой игрушкой? Но пока что эльф решил оставить тревоги позади и решать проблемы по мере их поступления, сам же растопил очаг и согрел еды. Быстро насытившись чаем и вчерашней похлебкой, он пребывал в довольно весёлом настроении и сам норовил прижаться к орку, а то и сесть на колени. Бургуул оьнимел стройное лёгкое тело. - Хочешь, пойдем на юг? Посмотришь на южное лето? Я одену тебя в белую чадру и буду всем говорить, что ты моя жена, - начал орк, сажая эльфа себе на колени. - Она будет красиво на тебе смотреться. Буду кормить тебя фруктами и сладостями, о которых в этих краях даже короли не слышали, не говоря уже о том, чтобы пробовать. - А если меня украдут для гарема и сделают евнухом? - лукаво спросил Глоссэ. Нет, повидать юг он бы не отказался, но, судя по слухам, тот был ещё опаснее, чем север. С другой стороны, какое там есть оружие, какая сталь... Он принялся гладить видную в вороте рубахи грудь орка, могучую, покрытую темной шерстью. - Для всех окружающих ты будешь женщиной. Да и напрасно ты боишься, евнухи не входят в гарем, они там прислуживают. А гарем - это вообще всего-то женская половина дома и не более того. Там не только живут жены, но и дочери, и сыновья до определенного возраста, и незамужние сестры господина и его мать. - Тем хуже! Быть прислугой! Вдобавок меня лишат ценной части тела, - и он сжал бедра. Но, повинуясь переменчивому эльфийскому настроению, живо успокоился. - Что ж, по крайней мере тебя я узнал достаточно и пойду хоть на край земли, - согласился Глоссэ. - Я представлю тебя своей женой. Логично, что в глазах окружающих это сделает тебя женщиной. А у женщины вообще нет того, чего лишают евнухов. - Мм, но и скакать на хороших южных конях она не может, и выбирать клинок себе по нраву, да и голос мой, думаю, непохож на мелодичный женский... - А южане много северянок видели, как ты думаешь? Откуда им знать, какими те должны быть? Ну а клинок и конь... Кони там вообще не в почете: слишком жарко и кони там не выдерживают. Плохо им там. А клинок... Ну, клинок хочется при себе иметь, но, боюсь, придется тебе обойтись без него. Но ты и так сейчас ходишь без него. Эльф снова кивнул и обвил откровенно шею орка руками, намекая, что не прочь продолжить вчерашнюю близость. Он задрал на нем рубаху и почти уселся верхом, гладя и прикусывая, насколько были способны его маленькие зубки. Мощью и силой орка он восхищался всегда, а узнав его ближе, ещё и непрестанно дивился тому, как Бургуул разумен и как неправ был их владыка, говоря, что орки ничем не отличаются от неразумных животных. - Ты хочешь продолжить? - рыкнул орк, забираясь лапищей под пояс штанов эльфа и начиная мять тому ягодицы. - Мм, - гордость, как обычно, не позволяла Глоссэ признаться откровенно, что он желает близости, хоть это было заметно без лишних слов. Он охотно подставлял мягкое место, давая дотронуться узкой пока дырочки ануса, и снял штаны, обнажая бедра, а сам рукой высвободил огромный член орка и начал стимулировать его. - Достань масло, иначе будет больно, - произнес орк, кивая головой в сторону стоящего чуть в стороне свертка с маслом. Глоссэ достал его, растопил немного и вылил себе на ладони, размазывая по причинному месту орка и по своей промежности. Бургул, видя, что эльф решил проявить инициативу, надумал пойти дальше: - Подготовь в этот раз себя сам. А я посмотрю. Скулы эльфа порозовели, он опустил взор, но действия продолжил, Развернулся к орку спиной, сперва гладил ягодицы и область ануса, потом двумя пальцами нажал на легко поддавшийся анус и втолкнул их внутрь, нажимая и не сдерживая тихого стона. Второй ладонью он обхватил свой налившийся кровью член, медленно поглаживая его. Довольно скоро двух пальцев ему показалось мало, и он смог вместить в себя три, раздвигая нежные стенки заднего прохода. Бургуул почувствовал все усиливающееся возбуждение, глядя на него. - Сможешь вставить все? - тяжело дыша, спросил Бургуул. Эльф продолжил лукаво улыбаться. Кончики четырех пальцев его анус вместил легко, и он мог вообразить, что орк уже овладел им, но вот на ширину всей кисти сфинктер не поддался и растягивался упруго, что пока что причиняло боль. - Как красиво, - с придыханием произнес орк, любуясь на столь развратное действо. Эльф подразнил его ещё немного, сперва погладил себя по груди, по вставшим соскам и по плечам, потом изогнулся в призывной позе и встал, максимально раскрывая перед орком свои интимные места, гладя себя и там. - Больше, растяни себя больше. Хочу видеть все. Эльф усердно пытался протолкнуть в себя всю кисть, но анус пока не давался, потому что собственные же прикосновения заставляли нервничать, и мышцы инстинктивно сжимались. Однако в один момент ему удалось просунуть в себя всю свою узкую худую кисть - но ощущения были слишком болезненны, и он, коротко простонав, вытащил ее. - Иди сюда,- позвал эльфа к себе Бургуул. - Тебе больно? - участливо поинтересовался орк, нежно оглаживая припухший анус Глоссэ. - Немножко, - и эльф положил его руку себе на промежность, потираясь ягодицами об него. - Ничего, ещё сможешь это делать без боли, - произнес Бургуул, осторожно сажая эльфа на свой член. Эльф охотно насладился на него, и в этот раз его стон был полон желания. Он принял его в себя почти на полную длину, и сам мелкими толчками насаживался все глубже, тихо постанывая и облизывая искусанным губы. Он обнял Бургуула. - Какой ты огромный и сильный... - Как жаль, что ты не можешь понести: с животом ты бы смотрелся ещё лучше, но и так вид замечательный, - похвалил эльфа орк, поднимая того и насаживая на себя до упора. - Я думал, тебе напротив нравится моя стройность и узкая талия, - эльф продолжил с чувством насаживаться на него, сжимаясь соблазнительно. Член Бургуула нажимал внутри на самые чувствительные места, и он едва сдерживался, чтобы не вскрикивать от наслаждения и боли. От слов орка внутри что-то сладко сжалось, и эльф едва не выплеснулся, даже не прибегая к помощи рук. - Да, нравится, - начал с силой проходиться по худым бокам ладонями орк. - И я бы не хотел, чтобы ты сильно полнел. Но ребенок - это другое. Знать, что внутри часть тебя - волнительно. Эльф сильно смутился. Слова орка будили в нем что-то такое, о чем он давно и смутно мечтал, да и тело отзывалось все более горячо: недаром он обожал Бургуула, хотя когда-то считал его сородичей и его самого ужасными и отвратительными. - Д-да... Это было бы... Так чудесно, - он до упора дал ему войти в себя, приподнимая бедра, и продолжил свои движения на его члене. Вскоре оба кончили и, расположившись в постели, орк затянул эльфа на себя. - Расскажи, о чем ты мечтал, когда жил в своем глухом лесу? Эльф вздохнул. - Иногда я мечтал просто уснуть сытым... Иногда - чтобы начальник стражи прекратил называть меня криворуким и осмеивать... Знаешь, телесные наказания у нас не приняты, но мы, эльфы, любим позубоскалить и насмешничать. А если говорить о совсем уж отдаленных желаниях... Мечтал стать прославленным воином, повидать мир. Часть этого сбылась. - Но почему тебя звали криворуким? Что ты не так делал? - Когда не попадал в птицу на лету или не успевал поймать брошенное мне огниво... Да мало ли когда. Да что и вспоминать об этом. Много о чем я мечтал. О детях, конечно, тоже... - Все ошибаются, - утешил эльфа орк. - Это сказки, что эльфы никогда не промазывают. Глоссэ ободренно продолжил: - А забавнее всего, что однажды на смотре войск я единственный ни разу не попал в мишень. Дул ветер, и мою стрелу отнесло вбок, так что она едва не попала в главного стражника - поэтому ко мне и приклеилось то прозвище. Конечно, все ошибаются, - и Глоссэ уютно устроился подле орка. - А зачем ты пошел в стражу? Занялся бы чем-то другим. Эльф пожал плечами. - Да у меня и выбора особо не было: я же не сын придворного или какого-нибудь мастера. А воины занимаются не только битвами и тренировками. Куда чаще мы упражняемся в карауле на границе леса или прибираем чашу, убираем сухостой, заготавливаем дрова, стреляем дичь к столу владыки... - А кем была твоя семья? - Мать была при кухне простой служанкой, а отец тоже стражником, но я его почти не помню. Говорят, его убили в стычке с разбойниками. - Твоя мать ещё жива? - К моему счастью, да, и наверняка сильно по мне тоскует. Да и я скучаю. Быть может, отправлю ей письмо с перелетным голубем, - задумался эльф. - Да, ты мог бы поднять какую-нибудь птицу и отправить письмо с ней. Она бы точно нашла кого надо и даже бы передала ответ. - Так и сделаю, - согласился эльф и обнял его. - А ты? Скучаешь по родным? Не жалеешь, что остался со мной? - Моя мать давно мертва. А отец... Он не плохой, но слишком уверен в том, что всегда прав. Да уж, Глоссэ его помнил и улыбнулся. Старший орк явно не был рад эльфу в любовниках у сына. - Что ты напишешь матери? - спросил Бургуул. - Напишу, что я жив и здоров, зимую в северных краях и нашел себе друга. Это почти правда, не считая того, что ты орк. Этого я упоминать не буду, а не то меня объявят изменником, и у нее будут неприятности. - Боишься, что письмо прочтет кто-то ещё? - Может, я и не сомневаюсь. Да и сама она по рассеянности может оставить его на видном месте. - Что, она так стара? - Что ты! Эльфы не стареют, забыл? Она молода и прекрасна. Но все мы бываем иногда рассеянны и невнимательны. - Ясно. Интересно, а как бы она восприняла все это! Ну, нас. - Ох, она так меня любит, что наверняка смирилась бы, зная тем более, что я счастлив и что ничего дурного со мной не случилось. Хотя... Ты же помнишь, что сперва я и сам настроен был враждебно. Думаю, ей понадобилось бы время привыкнуть. Скажи лучше, когда наступит лето, и мы вернёмся, твой отец не поставит вопрос ребром и не прикажет тебе избавиться от меня? - Можем не возвращаться в аул. Поедем на юг. Проведём лето там. Отогреешься на вечность вперёд, - рассмеялся орк. - Уговорил, так и сделаем. Будет прекрасно, а то здешние ветра и снега лицо способны любого заставить ненавидеть зиму, - и эльф зевнул, засыпая у него на груди. - После лета на юге так же будешь говорить о лете, - улыбнулся Бургуул. - Ну, все лучше чем расставаться. Кто мог подумать, что я так к тебе привыкну? А ведь ты завоевал меня безо всякой строгости. - А ты хотел, чтобы я с тебя кожу живьём сдирал, что ли? - Ну, я как минимум был уверен, что ты станешь держать меня на привязи и учить плетью. - Учить плетью чему? - Покорности, чему же ещё? - Если у тебя такая фантазия, то можно попробовать. Хотя я не большой любитель таких игрищ. Но женщины из борделей на юге что только не предлагают. И есть те, кому такое нравится. Я не осуждаю. - Теперь уже нет. Ты меня разбаловал, так что я привык к ласке, - заметил эльф. - Да, странный ты. Эльфы вообще странный народ. - Почему же? - рассмеялся Глоссэ. - Вы хотите казаться выше гор и чище снега, а по факту такие же из плоти и крови как и все остальные. - Ну мы же бессмертные творения создателя, и должны подавать пример всем остальным. Но, увы, чтобы отрешиться от низких желаний, надо быть вовсе лишенным плоти, так что у меня, как видишь, не вышло, хотя недавно я и помыслить не мог о близости с тобой. - А что эльфы думают о таких, как я? - Владыка наш уверял, что вы дики и неразумны как животные, а ещё жестоки, но я успел убедиться, что это не так. - Не слишком-то умный ваш владыка. - Что ты говоришь такое! - возмущённо вскинулся Глоссэ. - Владыка умён и мудр, но... Видишь ли, мы живём очень уединенно... Да и потом, орки частенько нападали на эльфов, которые решались в одиночку высунуться из леса. Мы ведь с тобой практически так и встретились. - Твой владыка встречал орков. Да он же и сам устраивал чистки у границы когда-то давно. Так что... Не надо делать из него идеал. Он просто врёт. - Как можно так говорить! Владыка умён и заботится о нашем благе! Хотя он бывает жесток, но лишь для нашей же пользы! - Вот для вашей же пользы он и врёт. Сложно разрубать младенцев пополам, зная, что он такой же разумный как и ты, а не просто звереныш. - Он никогда такого не делал! На нас нападают ведь в основном банды взрослых орков, мы не нападаем на поселения. - Нападаете периодически. Когда хотите проучить. Эльф вздохнул. Быть может, это было правдой, но речи владыки обычно подогревали в них праведный гнев - для того они и были нужны. Теперь он и впрямь это понял. - Так что... Надо относиться критически к речам королей. Они скажут что угодно, чтобы ты, потеряв голову, полез умирать за их репутацию и деньги. Я много таких повидал. - Да... Но ты не можешь не признать, что в остальном наш владыка мудр, прекрасен и добр! — возмущённо ответил Глоссэ. - Очень добр... Прям невинный агнец, - с сарказмом протянул орк. - Ты же его совсем не знаешь и даже не видел? - Да все правители одинаковые. Хотят власти, денег и чистой репутации, по крайней мере, чтобы она таковой считалась. А на деле скелетов в шкафах больше, чем у палача. - Что, и совсем нет исключений из этого правила? - Я таких не видел. И никто из тех, кого я знал - тоже не видели. Эльф только легкомысленно рассмеялся и обнял его, засыпая. Скоро его ждал новый день, не за горами была весна, и в целом жизнь казалась куда лучше, чем она была в королевстве лесных эльфов, это точно. Всю зиму Глоссэ занимался с шаманкой, охотился и вообще, можно сказать, отдыхал, постепенно выздоравливая и оправляясь от ран, так что от них не оставалось и следа. Он научился многим обрядам и заклинаниям, использовал все, что сумел подсмотреть у этого странного племени и даже сумел один раз поднять из мертвых погибшего от холода охотника из другого людского племени, который невесть как забрел в эти края. Мертвец сослужил им службу, когда на селение напал медведь-шатун: этот охотник сумел его прирезать. Глоссэ свыкся с мыслью, что не всегда темные искусства могут быть использованы во вред, и полюбил эти места. Тем более, что дни становились все длиннее, днём чаще пригревало солнце, и возвращались птицы из южных краев. Бургуул тоже помнил об обещанном путешествии на юг. - Скоро сюда прибудет племя - и если мы не хотим с ними столкнуться, уходить надо сейчас. - А твой отец не будет по тебе тосковать или пытаться вернуть тебя? Забавно, если он решит, что эльф вскружил тебе голову, - Глоссэ улыбнулся. Сам Глоссэ не забыл обещание и написал матери послание, где сообщал, что ушел на север, и живёт в племени шаманов, занимаясь ведовством и охотой. Написать про орка, который стал ему другом, он так и не решился, и отправил свою короткую записку в родной лес с умным черным вороном, которого подобрал в лесу в последние сильные морозы. Бургуул не горел желанием встречаться со своим родителем, по крайней мере пока. Не в этом году. И, наверно, не в следующем. Поэтому он стал собираться в дорогу. Они проведут лето с эльфом на юге. Бургуул уже делал так, когда старался сделать себе накопления на возможную свадьбу, если вдруг невеста не понравится отцу и тот откажется платить за неё калым. Ну, в определенной степени, так оно и вышло, только без калыма, и не совсем с невестой, но деньги им с Глоссэ не будут лишними. Да и сейчас... Орк хотел показать эльфу то, чего тот никогда не видел. Эльф старался помогать ему как мог — да они и стали за эту зиму верными друзьями. Начались приготовления к их будущему пути — они собрали в дорогу самое нужное: оружие, немного припасов и, сердечно поблагодарив шаманку, отправились одним весенним днём на юг. Выбраться из этих мест быстро оказалось не так-то просто: ночи были холодны, а идти подолгу пешком не удавалось. - Где-нибудь надо будет раздобыть лошадей, - произнес Бургуул, потрепав варга по холке. - Крызу не стоит идти на юг. Слишком жарко для него. Придется его оставить в этих краях. Он потом найдет меня, всегда находит. Но тащить его с собой - издевательство. А пешком до Эль-Тор мы не дойдем. Часть пути по глухим лесным тропам пришлось проделать пешком - впрочем, лошади там и не продрались бы сквозь густые заросли. Зато зверья кругом шныряло столько, что проблем с едой не было, и ни один из них не возвращался без богатой добычи. Шкурки местных пушных зверей, как говорил орк, сильно ценятся у южан - даром что там стоит жара и проку от них никакого. Скоро они вышли на дорогу, что вела к большому тракту. Начали встречаться селения, в одном из которых эльф и орк обзавелись наконец хорошими крепкими лошадками. Вдоль тракт вокруг обступал лес, который сначала из темного хвойного постепенно перешёл в светлый смешанный, а потом и чисто лиственный с густым подлеском. Вскоре и этот лес начнет редеть, уступая место степи, а та в свою очередь, как помнил орк, плавно вольётся в золотые пески пустыни. Эльф и орк шли вперёд, и Глоссэ понимал орка с полуслова и знал, когда следует остерегаться, а когда - бежать. В лесах то он себя чувствовал как рыба в воде, а вот среди людей не всегда знал, когда стоит промолчать. Тем более, что их странная пара часто вызывала вопросы. Говоря честно, он сам уже был рад надеть паранджу, что скроет лицо, и притвориться девой, лишь бы не слышать очередных вопросов о том, кто он, куда идёт и не собирается ли Бургуул продать его кому-нибудь. Орк же бесстрастно представлял Глоссэ своим другом и язвительно спрашивал, не нуждаясь в ответе, запрещено ли какими-то законами эльфу водить дружбу с орком? Люд тут же затыкался, хотя косые взгляды кидать не переставал. Глоссэ, будь его воля, готов был ночевать под открытым небом, тем более что там никто не мешал их близости, и орк иногда чуть не силой затаскивал его на очередной постоялый двор, чтобы они могли хотя бы вымыться, провести ночь в тепле и разнообразить скудную пищу. Бургуул удивлялся временами страстности эльфа и не знал, от куда в нем столько энергии. Словно тот, распробовав эту сторону отношений, сорвался с цепи и был готов не слезать с его члена сутками. Не то чтобы орк был против или не мог выдержать такой ритм (все чисто формально орки были ближе к эльфам чем даже к людям, несмотря на, казалось бы большее внешнее сходство первых с последними). Но это явно был не повод отказываться от возможных благ. Очередным вечером, когда начало смеркается, он тянул Глоссэ в сторону огоньков вдоль тракта, эльф же уговаривал его свернуть в рощицу, что темнела слева. - Холодно, - заворчал орк. - Я тебя согрею, - прошептал эльф, обняв его. - Дождь собирается, а те деревца тонковата, чтобы укрыться от серьезной грозы, так что не дури. Глоссэ вздохнул и повиновался. Впрочем, огонь в очаге и яичница подняли его настроение, и скоро он готов был согласиться с тем, что не зря они не прошли мимо этой деревни. - Потерпи, чего ты так завелся? - спросил Бургуул. - Как подумаю, что скоро юг, а там не особо предаться близости... Но тут мимо прошла целая группа путников-людей, и эльф покраснел и опустил взгляд. - Почему не особо? - удивился орк. - Ну а как же, там, говорят, строгие порядки! Скоро они оказались на постоялом дворе. Эльф, кажется, немного успокоился и отпил вина. Люди кидали на него заинтересованные взгляды: умывшийся и расчесавший длинные рыжие волосы, он выглядел миловидно, хоть и натянул низко свой капюшон. Орк лишь вздохнул. Но у Бургуула появилась идея, как решить их маленькую проблему. Поэтому с утра следующего дня, тот отлучился, из-за чего вещи паковал один Глоссэ. Перепроверив все за эльфом, чтобы они ничего не забыли, они выехали на тракт. Отъехав на достаточное расстояние от деревни, в которой провели ночь, орк остановил лошадь и спешился, призывая к тому же Глоссэ. - Держи. Переодевайся, - произнес он, кинув эльфу увесистый мешок. Внутри оказалось простое женское платье, подьюбник, передник, чулки, а также ленты для волос и чепец. В общем, обычная одежда для не самой бедной, но и не самой богатой деревенской женщины. Эльф поломался для вида, посетовал на жестокость мира, где он должен прятаться, но все же задумка орка показалась ему хороша, и он переоделся. Двигался он, конечно, нескладно и чересчур размашисто для женской походки, но с точки зрения орка, да и большинства людей, от женщины его было не отличить: лицо у него было гладкое, симпатичное, волосы длинные (он заплел их в косы), а чтобы не выдать себя голосом, он предпочитал молчать. В этот раз ночёвка в таверне обещала пройти под видом законной близости супружеской пары. Увы, Глоссэ был забывчив, как и все эльфы, и едва не выдал их в следующей же деревне. Там он вошёл в таверну и приблизился к хозяину, нечаянно забывшись: - Нам с другом нужна комната для ночёвки. Бургуул чуть не взвыл от формулировки эльфа. Орк видел, как на лице хозяина расползается натянутая улыбка, когда тот протягивал Глоссэ ключи. Орк решил промолчать и лишь оказавшись в комнате один на один с ним, он произнес: - Какого черта ты назвал нас друзьями?! Ты понимаешь, что теперь все считают тебя проституткой? Эльф в ужасе воззрился на орка и прижал руки ко рту. Он покраснел до кончиков длинных ушей. - Н-нееет... - простонал он. - Прости, я не привык к новому образу. Он дал себе и Бургуулу обещание вести себя как благопристойная супруга и в случае чего лучше молчать и дожидаться ответа орка. Однако довольно скоро, когда оба смыли с себя дорожную пыль и пот, и Бургуул спустился вниз за их ужином, в дверь постучали. Глоссэ распахнул ее, думая, что к нему вернулся орк, но вместо него на пороге оказалась местная служанка. - Ну что, подруга, как оно с орком? Глоссэ покраснел и хотел было гневно возмутиться и сказать, что он не продажная девка, но прикусил язык, чтобы не выдавать себя лишний раз. Однако молчать как рыба тоже было неловко: женщина явно ждала ответа. - Спасибо, все хорошо. - Что, сильно он грубый? - Нет, что ты! - с лёгкой душой ответил Глоссэ и нечаянно обнажил кончик острого уха. - Так ты ещё и эльфийка! Что тебя толкнуло на такую дорожку, подруга? Глоссэ снова весь покраснел и не знал, что ответить. - Видишь ли, в лесу тоже жизнь не сахар, - нашелся он. - Вот я и решился... Решилась сбежать с ним. Бургуул вошёл в комнату, застав там какую-то фривольную даму, которая беседовала с Глоссэ. - Что здесь происходит? Кое-как они выпроводили словоохотливую служанку, эльф клятвенно пообещал держать язык за зубами, и они наконец остались наедине. - Расскажи, как лучше вести себя в южных краях? - Как женщина. Это значит кротко и послушно. Мне не перечить. В присутствии мужчин - молчать. Ну и так, по мелочи. Смотри, как ведут себя другие женщины, и живи так же. И привыкай называть меня мужем. - Как скажешь, дорогой супруг, - и эльф обнял его, склонив голову ему на грудь. Он наконец снял надоевший ему чепец и длинные юбки, и уместился у орка на коленях. Новая роль его забавляла, и он был уверен, что скоро свыкнется с ней. Они уже двигались по южным провинциям Гондора и скоро должны были подойти к пределам южных краев. Здесь стояла жара, да и места стали глуше. Зато ночи были теплые, и они часто ночевали под открытым небом. Бургуул вечерами засматривался на эльфа. Глоссэ был красив, а для тех, кто не знает куда смотреть, он действительно был неотличим от женщины. Благодаря чему вопросов к ним было немного. Главное было следить, чтобы эльф не светил ушами (если человеческая женщина в браке с орком не была чем-то исключительным - это было редко, но встречалось, то эльфийка в таком же союзе вызывала много лишнего внимания, а следовательно, и риск того, что кто-то из людей сможет понять, что перед ним эльф-мужчина, а не женщина). Глоссэ уже понравилось носить длинное платье и лёгкую накидку, что покрывала почти все лицо, кроме глаз. Как оказалось, в ней было не так уж жарко. Первым серьезным препятствием должен был стать приграничный контроль при въезде во владения южных правителей. Глоссэ воображал себе эти места совсем дикими, но вдоль дороги стояли посты приграничной службы, и там стражи могли попросить снять накидку с лица, а то и обнажиться - хотя орк и эльф надеялись, что до этого не дойдет. А пока что часто встречавшиеся караваны торговцев спрашивали разве что, где Бургуул отыскал такую красавицу. Глоссэ в ответ на вопросы молча опускал взгляд и даже двигаться старался более плавно. - Никто тебя трогать не будет. Как твой муж, я могу очень сильно упереться и все. Ты женщина, а значит, они не имеют права тебя лапать при мне. Поэтому можешь расслабиться, - успокоил эльфа орк. - Ты не бесхозная шаболда, а замужняя дама, путешествующая с супругом. - Ты меня успокоил, а то выдать себя не хотелось бы... Да и сам понимаешь, такой позор, при всех, - Глоссэ слегка покраснел. Первое время он часто собирался ответить на задаваемые ему случайными попутчиками вопросы, но издав первый возглас, умолкал. Особенно сильно выспрашивал его один торговец, который все просил эльфа что-нибудь спеть и показать лицо: видимо, он торговал людьми, и угадал красивое лицо и стройную фигуру даже под свободными складками одежд. - Строгий ты, - говорил он, обращаясь к Бургуулу. - Скажи ей, пусть подаст голос. Эльф смущённо отворачивался.