Милый сосед

      Минхо сидел за столом, сгорбившись над давно остывшей чашкой чая. Он все еще не мог понять, почему не помнит, что был с Юри. И почему мозг так отчетливо представлял Чанбина? Вздохнув, он опустил голову на деревянную поверхность и выдохнул. Воспоминания отчаянно не хотели складываться в целую картинку. Но это могло быть следствием алкоголя, пил он в тот день много. Но почему Юри не отказала ему? Почему переспала с ним, а потом не сказала ничего в свою защиту? Хотела отомстить, как и сказала? А сейчас? Что между ними? Они вроде бы спали на одной постели, но принадлежит ли она теперь ему? Нет, не так, это Минхо всегда принадлежал Юри. Всегда.       От мыслей его отвлек звонок от менеджера. Вздохнув, Минхо провел по дисплею вправо и приложил телефон к уху. — Мы узнали, что произошло на мотодроме. Это Квон Дэхви подпортил тебе тормоза. Утром проверили камеры видеонаблюдения и этот крысеныш попался. — Они же не работали… — сказал Минхо, имея в виду камеры. — Ха! Это байка для вас, идиотов. — Где сейчас Дэхви? — В полицейском участке. Нужно чтобы ты приехал, вот зачем я тебе звоню. Этого тупицу так и так выгонят из клуба, и он может попрощаться со своей карьерой, а вот ты можешь решить: засадить его или же позволить ему жить спокойно. — Хорошо, скоро буду. — Минхо точно не сможет позволить Квон Дэхви жить спокойно. И он идет собираться, чтобы не затягивать с прибытием в полицейский участок.       Он входит в помещение и видит, что Дэхви сидит за столом и о чем-то говорит с полицейским. Менеджер стоит рядом и по нему видно, что тот в ярости. У Минхо самого при виде коллеги (точнее теперь уже бывшего коллеги) все внутри закипает от злости; просто он правда не понимает, чем так насолил ему, что нужно было доходить до таких крайностей. — Здравствуйте, — полицейский поднимает на него взгляд и встает со своего места. — Вы Ли Минхо? — Ли кивает и пристально смотрит на подозрительно молчаливого менеджера.       Дэхви голову не поднимает; по его подымающимся плечам можно предположить, что тот зол. Но ведь это Минхо должен злиться, а не он. Затем Квон подрывается со стула и моментально оказавшись рядом с Минхо, бьет его кулаком в челюсть. Ли отшатывается, но не падает. Он растирает правой рукой челюсть и усмехается. Дэхви продолжает глубоко дышать и разъярённо смотреть, словно бык, перед которым машут красной тканью. Квон снова дергается на Минхо, но его останавливают двое полицейских и садят на стул.       Минхо пытался дать Дэхви второй шанс, но теперь этого делать не будет. Детектив просит его присесть на свободный стул и спрашивает, что произошло в тот день.

***

            Миён нервно вздыхает и сбрасывает звонок. Юри не берёт трубку. Звонить Джисону она не хочет, чтобы не отвлекать его от работы, но боль в животе усиливается с каждой минутой, а любое движение словно обжигает внутренности. Миён страшно. Вдруг с ребенком что-нибудь случится?       Она набирает скорую, как в дверь раздаётся звонок. Миён откладывает телефон и с трудом поднимается с постели. Боль отпустила, что очень обрадовало девушку. Дойдя до двери, придерживаясь за стену, она посмотрела в глазок. Удивление проскользнуло на её лице, но открыв дверь она приняла выражение безразличия. — Вау, не думала, что в скором времени увижу тебя. — иронично произносит Миён, пропуская названного гостя внутрь — Мы виделись на встрече выпускников. — холодно отвечает Хёнджин. — Ага, и ты сделал вид, что мы не знакомы. Очень радушно, знаешь ли.       Хёнджин закатывает глаза на слова сестры-близняшки и проходит в гостиную. Миен хмурит брови, буравя спину брата, затем идет на кухню, чтобы заварить чай. Боль чувствуется не так сильно, что очень её радует.       Пока чайник закипает, Миён кусает ногти; она совершенно не знает, о чем говорить с родным братом. Все в семье считают Джисона хорошим и дружелюбным парнем, но Хёнджин знал, какой он на самом деле и ему было непросто, когда родная сестра предпочла его отморозку, готового продать друзей и семью за власть и признание его лидером. Брат не смог простить этого и никогда не сможет, но без сестры ему тяжело. Миен прекрасно все это знает, но продолжает делать вид, что все отлично.       В гостиную девушка входит с небольшим подносом с чаем и печеньем. Она ставит поднос на журнальный столик, сама садится на диван напротив Хёнджина, занявшего кресло. — Зачем пришёл? — Я уезжаю. Зашёл попрощаться. — Куда? Надолго? — В Берлин, на четыре года. — А вернёшься? — Не уверен, что захочу возвращаться обратно в Корею.       Из Миён выходит тихое «понятно», а глаза увлажняются. Она думала, что с рождением ребёнка сможет помирить брата и любимого человека, но теперь Хёнджин уезжает и неизвестно, вернется ли вообще. Миён охает и хватается за живот. — Что такое? — Хёнджин оказывается возле сестры и обеспокоенно смотрит на неё. — Болит… — задыхаясь произнесла Миён. Боль настолько охватила её тело, что казалось, будто она потеряет сознание. — Что? Где? — Он осмотрел сестру, та побледнела и кривилась от боли. Его взгляд опустился вниз на живот, на котором лежала правая ладонь сестры и сообразил, что что-то с малышом. — Подожди немного, я сейчас вызову скорую. Миён, дыши, ладно? Вдох-выдох. Как я тебя учил в детстве, помнишь? — Миён с трудом закивала и зажмурилась, ахнув от очередного приступа боли. — Миён! Вдох-выдох! — девушка послушала совет брата и глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула. — Вот молодец. Делай так, пока я вызываю скорую. — Хёнджин достал телефон и набрал номер скорой.       Миён стало легче, но дышать все равно было трудно; каждый вдох сопровождался стреляющей болью. Брат ушёл в спальню, было слышно, как он разговаривает с диспетчером, затем что-то искал, а после вернулся с сумкой. — Я собрал некоторые вещи, которые тебе пригодятся в больнице. Скорая уже едет, потерпи немного.       Миён ввезли в реанимацию, Хёнджина туда не пустили. Он остался ждать в коридоре и попутно набирать номер Джисона. — Да? Кто это? — Хёнджин. — Хван Хёнджин? Какого черта ты мне звонишь? — Не забывай, что я брат твоей жены, урод. Ладно, я звоню по важному делу. Миён в больнице, у неё угроза выкидыша. Приезжай немедленно, адрес скину сообщением. — Я уже еду. — И звонок сбросился.       Джисон приехал даже слишком быстро, Хёнджин ненароком подумал, что тот мог попасть в аварию. Он подходит к Хёнджину едва держась на ногах. — Где она? — Всё ещё в реанимации. Присядь, Джисон. — Как ты оказался у нас? — Приехал повидаться с сестрой. Тебе-то что? — Ты… я думал ты терпеть не можешь нас. — Так, не проецируй своё дерьмо на мою сестру. Миён моя семья, а ты тот, кто её разрушил. — Ты всё ещё злишься на то, что было десять лет назад? Я тебе не раз говорил, что мне жаль, но от Миён я отказаться не смогу.       Хенджин поджимает губы и отворачивается. Ему нечего ответить Джисону. Он знал, как тот любит его сестру, но он не хотел видеть этого страшного человека рядом с ней. Он не верил, что такие, как Хан Джисон меняются в лучшую сторону. Он боковым зрением замечает, как трясет Джисона и что по его щекам начинают бежать слезы. Хёнджин знает, как он любит его сестру; об этом говорят тонкие шрамы на запястьях. Был период, когда Миён посадили на домашний арест и запрещали видеться с Джисоном. Тогда их отец узнал, что Хан стоит на учете в полиции за воровство и хулиганство; тогда выяснилось, что родители Хана взяли его из детского дома и обеспечили всем, чем могли.       Хан относился к Миён как к принцессе. Никогда не обижал её. Все его знали, как доброго и отзывчивого парня, но не знали, что он падок на власть и признание людей. А Миён и Юри не знали о его тёмной стороне и о том, что и обе девушки изначально были предметом спора, хоть и дружбой с ними Джисон дорожил, а потому, когда Хенджин однажды снял на видео как они избивают одного паренька и обещал это рассказать им, то Хан вспылил и натравил своих дружков «проучить» Хенджина. Все закончилось больничной койкой и крестом на карьере спортсмена. Миён же выбрала Хана и ушла из семьи, оборвав с ними все связи.

***

      Юри приехала сразу же как только увидела сообщение от Миён, в котором говорилось, что ее увезли в больницу. Девушка хотелось задать столько вопросов Юхи и Чанбину, но она сорвалась в Сеул, как только ей позвонил Джисон. Чанбин сказал, что отвезет её, а Юхи взяла с неё обещание, что Юри придет снова. Юри точно знала, что придёт снова, поэтому незамедлительно дала обещание. — Джисон! — Она окликнула друга, как только они завернули в нужный коридор. Хан выглядел бледным и едва ли концентрировал своё внимание на происходящем вокруг. Юри села перед ним на корточки и взяла его ладони в свои. — Я здесь, Сони. — Привет, Юри. — послышался голос сзади. Чанбин и она обернулись. Там стоял Хёнджин и выглядел он не лучше мужа сестры. — Хёнджин? Здравствуй. Я бы сказала, что рада тебя видеть, но ситуация не та.       Он слабо кивнул и подошёл к Джисону, протянув ему пластиковый стаканчик с кофе. Но Хан по-прежнему не реагировал, поэтому кофе приняла Юри, чтобы уговорить друга сделать хотя бы глоток. Затем Хенджин перевел взгляд на рядом стоящего Чанбина, но вопросов задавать не стал. Ему в принципе все равно, кто он. Если приехал с Юри, значит не случайный прохожий. — Сони, нужно выпить горячий кофе. — прошептала Юри, зажимая стаканчик ладонями друга. — Ну же, давай.       Хан поднял на неё заплаканный взгляд и трясущимися руками поднес горячий напиток к губам. Сердце девушки сжалось от осознания, что Миён или малышу может что-то навредить; тяжелый ком застрял в горле и Юри едва смогла сдержать слезы. Но перед Джисоном хотелось быть сильной, чтобы он смог взять себя в руки и не натворить глупостей. Потому что исход может быть любой. — Здесь есть опекун Хван Миён? — Джисон посмотрел на вышедшего доктора и резко встал, опрокинув стаканчик с кофе. Большая часть горячего содержимого попала на пальто Юри, но она не стала акцентировать на этом внимание. — Я опекун, — отозвался Хёнджин, видя ужасное состояние зятя; он не сможет даже понять, что происходит, не то, что поговорить с доктором. — Госпожа Хван в стабильном состоянии, но она может потерять ребенка, если не родит сегодня же. Было принято решение симулировать схватки, сейчас мы переведём её в родительное отделение. Муж сможет присутствовать при родах? Госпоже Хван сейчас не помешает поддержка. — Я не думаю… — начал Хёнджин. — Я пойду. — опередил его Хан. — Я пойду, Хёнджин. Там мои жена и ребёнок, я должен пойти. Я хочу быть с Миён в этот момент.       Хван молча кивнул, хотя сердце сжалось от страха за жизнь сестры и её ребёнка. Доктор зашел обратно. Джисон перевел взгляд на Юри и Чанбина. Юри подошла к другу и крепко обняла его, слезы уже давно бежали по щекам. Они никогда не отворачивались от Юри, всегда поддерживали, защищали… — Я всё знаю, Сони. — прошептала Юри. Хан заметно сжался в её объятиях и всхлипнул, прижавшись к подруге ближе. Их с Минхо спор не играет никакой роли в ее отношении к другу. Да, было больно это узнать; да, она злилась и хотела высказать все в глаза лучшему другу, но потом она вспоминала, что Хан Джисон первый предложил ей поиграть на детской площадке. Поэтому она простит ему всё.       Они сидели в коридоре чуть больше 4-х часов. Чанбин обнимал девушку за плечи, наблюдая за Хёнджином, который с каждым прошедшим часом становился бледнее и подавленнее. Чанбин представил, какого это когда твой близкий человек оказывается между жизнью и смертью, и понял, что точно также боится потерять Юхи. Впервые ему стало так страшно.       Когда вышел доктор, Юри и Хенджин одновременно встали со своих мест и подошли к нему. — Малыши родились здоровыми. Жизни госпоже Миен тоже ничего не угрожает, сейчас она находится под наркозом, так как у неё были очень тяжелые роды. — У нас близнецы? — Да, мальчик и девочка. Разве г-жа Хван не говорила? — присутствующие отрицательно закачали головами.       Юри облегченно улыбнулась и посмотрела на Хёнджина. Главное, что с Миён всё в порядке. Она положила ладонь ему на спину и похлопала.       Девушка наблюдала за спящей Миен через окно её палаты. Пока она под наркозом, туда никого не пускают. Даже Джисона. От мыслей о подруге её отвлекла вибрация телефона. «Вам переведено 1 000 000 вон от Ким Джунки». Юри нахмурила брови, не совсем понимая, зачем отчим вернул деньги, которые слезно умолял ему дать. Она отошла от палаты и набрала номер отчима, но тот был отключен; Юри набрала ещё раз, но результат оказался тем же. — Что за чертовщина? — Юри? — А? Чанбин? Ты еще здесь? Я думала, что ты уехал. Прости, что тебе пришлось ехать со мной. — Не извиняйся. Мы с тобой, можно сказать, не чужие люди, поэтому помочь тебе мне не сложно. И… я не хочу давить на тебя сейчас, но Юри, нам с твоей сестрой все же придется уехать, документы о её переводе в лечебницу Канады уже почти готовы. Тебе… нужно принять решение: уехать с нами или остаться здесь и продолжить строить свою жизнь. — Сколько у меня времени? — Две недели. Я поеду. — Юри кивнула Чанбину и обняла себя руками, смотря ему вслед.       Раздалась мелодия звонка. На дисплее высветилось имя, при виде которого у девушки всё внутри сжалось. «Минхо». Юри не взяла трубку.