Драбблы и однострочники

У него колотится сердце, а вспотевшие ладони стискивают край стола, на котором он сейчас сидит. Дыхание давно сбилось и похоже теперь на судорожные частые всхлипы, в голове нет мыслей, кроме глупого скулежа: «Я люблю вас, тайчо». Ичимару крепко держит его за оголенные лодыжки, вылизывает икры, ведет языком вверх до бедер, влажно целует кожу, стоя на коленях между его ног. Утыкается носом в пах – Кира вскрикивает – ласкает губами поджавшуюся мошонку. - Посмотри на меня, Изуру. Кира смотрит вниз, и, кажется, невозможно возбудиться сильнее, но его прошивает болезненным желанием с головы до ног. Глаза Ичимару широко раскрыты, он смотрит так страшно, так серьезно, словно не посмотрит так больше никогда. Губы его неслышно складывают слова. «Я люблю тебя», – Кире кажется, что Гин говорит именно это, хотя вполне может быть, что Ичимару просто сообщает о своем желании. Он облизывает губы и накрывает ими возбужденный член своего лейтенанта, прерывая контакт глаз. Глупый скулеж вырывается вместе со стонами, и теперь Кира уверен, что можно улыбаться, даже делая минет. Во всяком случае, Гин на это точно способен.