Один час до сумасшествия

      Кирино «чуть позже» наступает далеко не сразу. Тот вечер они вообще проводят в тишине, нарушаемой лишь периодическими короткими фразами. Саше все-таки приходится уехать, не дождавшись ответа на свой вопрос. Кира всегда была исключением из правил. Из любой другой Покровская, на правах капитана, вытрясла бы всю правду, а тут робеет, осторожничает. На тренировке тоже не удаётся поговорить. Постоянно рядом либо команда, либо Гаврилов, либо Нина, вбившая себе в голову, что капитану надо помочь осадить молодую спортсменку, за что несколько раз получила от самой Саши грозный взгляд.       Погодина в последнее время вообще редко угадывала настроение Александры. Будучи раньше незаменимой опорой, сейчас она вызывала лишь некий гнев. Саша клялась самой себе, что это просто усталость, что это пройдёт, что им стоит только отдохнуть и не видеть друг друга хотя бы пару-тройку дней, а лучше неделю. Однако, правда укором в сердце показывала, что дело не в усталости. Дело в Кире Егоровой. Как и всегда. Саша начала привыкать, что если что-то в жизни идёт не по плану, значит обязательно рядом Кира. Как закон. Вот и Нина раз за разом попадала под горячую руку Первой сабли не потому, что перестала понимать, а потому что Саша никак не может простить Нине тот первый тренировочный бой. Простить Нине и самой себе.       В тишине раздевалки особенно четко слышен голос молодого дарования. Она о чем-то говорит с Марком, кажется они ссорятся или что-то около того, но Саша понимает. Надо найти момент. Нужны ответы. И она находит. Ждёт пока Кира выйдет, привлекает к себе внимание и кивает на машину.       - Садись, подвезу, - это не вопрос, это не предложение, это прямой приказ капитана. И Егорова, взбалмошная, дерзкая, непослушная Егорова, как-то слишком быстро соглашается и молча садится на переднее сидение. Саша выгибает бровь, но не комментирует. Садится за руль и выезжает с парковки базы.       - Я…       - Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, - перебивает Егорова.       - Хорошо.       - Ты за рулем. Ты хотела узнать ответ. Я буду говорить, а ты слушай, ладно? - просьба. Первая просьба Киры. Такая отчаянная, такая надрывная, что Саша даже ответить нормально не может. Лишь глупо кивает.       - Я тут лишняя. Везде мне кажется. Не пойми меня неправильно, я знаю, что сейчас все мировое сообщество говорит обо мне и делает ставки, но проблема в том, что я не могу зацепиться ни за что. Марк в командировках, часто не дома и из-за разных часовых поясов нормально даже не поговорить. Своими звонками я его утомляю, видите ли он устал разговаривать с людьми. Отец пытается дозвониться, а что я ему скажу? Я злюсь. Глупо, да, знаю, но все же. Он пьёт, а я не могу это спокойно слышать. Команда тоже… Вы все как единый механизм, все работает, все выверено годами. И тут прихожу я. И вы ж как церберы. Я знаю, я не подарок, но сама посуди, другие в нашем мире и не выживут. Чтобы достичь чего-либо нужно быть наглым, нужно идти по головам, нужно быть сволочью иногда! И вы сами себя так ведёте, но нет же, я все равно вселенское зло и нет мне прощенья. Смешно и грустно. Я помню, что говорила. Правда помню. Что команда мне не нужна и все-такое, но, Саш, меня и так ваш тренер не жалует, так ещё и это все. Я чужая. И это изматывает. Быть на виду у всего мира, давать интервью, общаться с кучей людей, а при этом те, кто рядом постоянно… У них либо на меня нет времени, либо они меня ненавидят - Кира затихает, намеренно не смотрит на Сашу, отворачиваясь к окну, пока капитан обдумывает услышанное. Егорова права. На первых соревнованиях они были соперниками, никто не спорит, что тогда надо было вести себя грубо, но теперь… Они команда. Команда, что незаслуженно выкинула столь важно звено.       Кира не просит ничего сказать в ответ на услышанное, а Саша слишком увлечена анализом, поэтому остаток дороги проходит в тишине. Покровская паркуется у общежития, но открыть дверь Кире не даёт.       - Подожди. Теперь ты послушай, Пантера. Мы повели себя хреново, признаю, никаких но не будет. На Гаврилова внимания не обращай, у него все «плохие обезьянки». Животное разнообразие у нашего дорогого тренера скудноватое. За Марка говорить не буду, с ним всё-таки сама, но могу сказать одно. Я постараюсь сделать так, чтобы ты себя смогла почувствовать в команде комфортнее. Я не знаю, что мне придётся сделать, но я сделаю, договорились? Это моя обязанность. Мы как-то не с того начали. Я тебя испугалась, ты упустила золото из-за решения судьи в мою пользу. Нина разозлилась на твою выходку в полуфинале. Вот и получилось, что команда начала защищать «старичков», вместо того, чтобы принять пополнение. Прости нас. Правда, Кир. Прости. Это было глупо и необоснованно и вообще очень хреново с нашей стороны. Может у нас ещё получится как-то все исправить, - легко улыбается Саша, положив руку на плечо Егоровой. Та замирает, запуганно смотрит на чужую ладонь, а после обжигает ответной улыбкой, искренней и спокойной.       - Хорошо, капитан, - мурчит Пантера и выходит из машины. Когда девушка скрывается за дверьми общаги, Саша прикрывает глаза и откидывается на спинку сидения. Знал бы Гаврилов о самом факте подобного разговора, устроил бы Саше часовую лекцию. А если бы ещё и содержание узнал… Сборной срочно понадобился бы новый капитан. Хорошо, что Саша не собирается болтать об этом, а Кира, хвала небесам, девочка умная, поймёт, что это только между ними.       Когда Саша приезжает домой, стрелка часов неумолимо подходит к двенадцати. Костя, не дождавшись жену, уже конечно же лёг. Завтра у него вылет, очередные гастроли и свидания с Моцартом, Бахом, Рахманиновым. Саше стыдно признавать, но классику она не любит. Раньше слушала, а сейчас, видимо из-за мужа-скрипача и частых концертов, ее от классики клонит в сон. Покровская наливает себе чай и смотрит в окно, когда на телефон приходит неожиданное сообщение.

      Спасибо, что выслушала. Мне было это важно.

      Блондинка улыбается. Кира поражала своим методом вести диалог.       Не за что, Пантера. Ложись спать. Выспись.

      Спокойной ночи, Львица